Текст книги "Тёмный лорд (СИ)"
Автор книги: Korell
сообщить о нарушении
Текущая страница: 35 (всего у книги 44 страниц)
– Том! – подошедший Слагхорн всплеснул руками, – Том, не забывайте: в пять у меня прощальное заседание клуба!
– В самом деле, сэр? – Риддл постарался бросить на профессора открытый взгляд. – Но как же… выпускной?
– Бал начнется в девять, – лукаво подмигнул зельевар, поправив темно-зеленую мантию. – Маглы в таких случаях говорят: с корабля да на бал! Кстати, мой мальчик, – понизил он голос, – кого Вы видите префектом?
– Лив, – не задумываясь ответил Том. Про себя он усмехнулся, представив, с каким удовольствием Оливия будет снимать баллы с других колледжей.
– Пожалуй, – просияло лицо Слагхорна. – Мисс Хорнби немного рассеянна, но будет замечательным префектом. А что скажете насчет… мистера Блэка?
«Можно было даже не гадать, профессор – усмехнулся про себя Том. – Впрочем, Орион был ничем не хуже других».
– Думаю, сэр, Орион будет хорошим префектом, – ответил Том. Гриффиндорка Мона МакКейб о чем-то болтала с Мальмом Вэйном и они, рассмеявшись, стали подниматься из-за стола.
– Вот и отлично, – обрадовался зельевар. – Уверен, директор Диппет одобрит наши с вами, – подмигнул он, – назначения. Жду в пять!
Том проводил его ехидным взглядом и посмотрел на витражи. Слизерин, как прежде, сидел возле болота с небольшой черной гадюкой. Наверное, тогда, тысячу лет назад, тоже был пасмурный день… Салазар был совсем молод и, вероятно, не знал, что ему скоро предстоит покинуть любимую школу. Том еще раз взглянул в сиявшие ярко-бирюзовые глаза мужчины: на миг ему почудилось, будто Салазар подмигнул своему потомку. Довольно забавно, что он ушел из школы по вине волшебников, которые были в сотни раз слабее его. Впрочем, его Наследник тоже вынужден уйти. Уйти потому, что его идеи пришлись не ко двору каким-то там дамблдорам, бири или… как бишь их там? Почувствовав ком у горла, Том достал дневник и, обмакнув перо, вывел:
Почему проиграл Слизерин?
Дневник подождал с минуту, а затем спокойно ответил:
Малыш Томми чувствует себя достаточно сильным, чтобы обсуждать великого предка?
Том посмотрел на кожаный переплет со смесью досады и удовольствия. Ругаться было бессмысленно, и он написал:
Да, чувствую. Так почему Слизерин, обладая силой богов, был вынужден уйти?
Дневник, словно дразнясь, пошелестел лощеными страницами, а затем вывел:
Потому, что не был готов идти до конца. Отчего проиграл Бонапарт? От того, что остановился и заговорил о мире. Надо было предать огню абсолютно все на пути. Отчего пал Гриндевальд? От того, что делал паузы после бомбежек и думал договориться. Но с врагами не договариваются – врагов уничтожают.
С минуту Том с изумлением смотрел на дневник. Эта ужасная бумага, казалось, выражала его самые потаенные желания. Вздрогнув, он повертел перо. Надо было отвечать, но ничего путного не приходило в голову. Однако дневник опередил его:
Слизерин тоже не хотел войны. Объявив грязнокровок низшими, все мечтал уладить дело полюбовно. Но так не бывает. Объявляя войну, надо быть готовым идти до конца.
Несколько минут Том обдумывал, что написать, но тетрадь опередила его:
А малыш Томми готов идти до конца?
Риддл почувствовал, как на щеках выступил румянец. Едва ли он понимал, что именно с ним происходит, но легкое головокружение захватывало целиком. Подумав, он с силой захлопнул дневник и бросил его в сумку.
«К черту…» – подумал Том, осматриваясь вокруг. Дневник снова и снова ставил его в тупик, словно каждый раз предлагая все более жестокие желания. Парень почувствовал приступ холода и, встав из-за стола, пошел к озеру. В последний раз.
Без десяти пять Том, как и положено, вернулся в подземелья. В кабинете профессора Слагхорна все было готово к праздничному вечеру. На столе стояли белый китайский чайник и изумрудные часы. Тусклый салатовый свет, струившийся из небольшой лампы, сливался с яркой зеленью часов. Сам Слагхорн восседал во главе стола. Рядом с ним сидели только мальчики их класса: Лестрейндж, Блэк и Крэбб, которого зельевар зачем-то притащил в свой клуб. Не хватало Нортона Мальсибера, но тот, наплевав на межфакультетские предубеждения, волочился за Салли Купер.
– Ах, Том, вот и вы! – воскликнул Слагхорн. – Вы снова, мой мальчик, прислали мои любимые сушеные ананасы!
– Традиция, сэр, – ответил Риддл, рассматривая зельевара. На этот раз он нарядился в парадный темно-серый пиджак с белыми разводами и новую черную «бабочку». «Словно именинник», – усмехнулся про себя слизеринец, присаживаясь рядом с Лестрейнджем. Сам Том уже надел взятые напрокат темно-коричневый парадный пиджак, коричневую «бабочку» и такие же лакированные туфли.
– Великолепно, мальчики, – обвел их бесцветным взглядом Слагхорн. – Как ни жаль мне расставаться с вашим замечательным выпуском, но у меня есть кое-что, позволяющее сгладить грусть, – щелкнул он по изумрудным часам.
«Да у него сегодня просто аншлаг, – подумал Том, рассматривая с интересом зельевара. – Светится так, словно мы пришли поздравить его с юбилеем!»
– Для начала, друзья, хочу попотчевать вас светской новостью, – поправил «бабочку» декан Слизерина. – Септимус Уизли – молодой перспективный аврор – недавно получил тяжелое ранение в стычке с темными силами.
– Жаль, совсем не сдох! – рассмеялся Лестрейндж.
Шум смолк. Компания, как по команде, с недоумением посмотрела на Рэндальфа. Том прикусил губу. Его приятель не отличался гуманизмом, однако столь неприкрытое проявление ненависти с его стороны он видел в первый раз.
– Рэй, Рэй, – укоризненно покачал головой Слагхорн, хотя Том чувствовал, что сам зельевар с трудом сдерживает улыбку. – Ну что вы, право, такое говорите… Это, в конце концов, отвратительно – желать человеку смерти.
– Понимаю, сэр, – Рэндальф попытался придать лицу грустно-сожалеющее выражение, хотя смеющиеся глаза выдавали его с головой. – Однако Уизли – настоящий позор волшебного мира. Вы ведь читали позавчерашний «Пророк»?
– Однако, Рэй, я не замечал у вас больших склонностей к политике, – шутливо выставил вперед влажные руки декан Слизерина. – Видимо, ошибался. Семья Уизли, согласен, не отличается манерами, но чтобы так радикально…
Все рассмеялись. На минувшей неделе Септимус Уизли в самом деле предложил министру Спенсер-Муну принять закон, требовавший от аврората проверить библиотеки чистокровных родов на предмет темной магии. К изумлению многих, в поддержку закона высказалась и супруга Септимуса – Цедрелла Уизли, носившая в прошлом фамилию Блэк. Престарелый Арктурус Блэк публично отрекся от дочери, заявив корреспондентам «Пророка», что у него всегда было только две девочки. Скандал набирал обороты, и Том чувствовал, что несмотря на победу над Гриндевальдом, в воздухе… Да нет, даже в этой освещенной салатовым сумраком комнате… Снова запахло порохом.
– Закон блокируют в Визенгамоте, – спокойно сказал Альфард Блэк. – У Септимуса нет ни малейшего шанса, – покачал он головой.
«Если нет – откуда столько волнений?» – подумал Том, прищурившись на отсвет лампы. Он чувствовал, что в его голове рождается новая мысль, которую он пока не мог точно сформулировать.
– Уизли, конечно, ведут себя не подобающе для чистокровных волшебников, – кивнул Слагхорн. – Впрочем, нынче маглолюбие в моде. Лестрейндж, – лукаво погрозил он пальцем, – научитесь держать себя в руках: это важно для карьеры.
«Которую тебе обеспечит папочка», – Том посмотрел на фарфоровый чайник. Никогда прежде одноклассники не казались ему столь ничтожными, как теперь, когда родители пообещали каждому из них какую-то должность. Ничтожные родители произвели ничтожных детей – закон жизни оставался непреклонным с тех пор, как Том видел довольных детей на цирковых представлениях.
– Однако, бог с ним, Уизли, – улыбнулся Слагхорн. – Альфард, сочувствую: я очень любил Цедреллу – до сих пор вспоминаю милую девочку, – вздохнул он. – И все же… У меня есть более интересное событие. Провожая ваш класс, я решить набросать что-то вроде кодекса слизеринца.
– Кодекса слизеринца? – недоуменно поднял глаза Лестрейндж.
– Именно так, – развернул профессор лежащий рядом с ним свиток пергамента. На гладком лбу зельевара выступило несколько морщин – верный признак волнения. – Это будет мой маленький подарок для вашего курса!
Слагхорн пошарил в кармане пиджака и достал очки в инкрустированной золотой оправе. Эти очки он использовал редко – разве что для чтения газет.
– Прежде всего, мы никогда не считали другие Дома равными себе. Попасть в Слизерин – значит, ощущать себя избранным. Мы держим других на расстоянии, не подпуская близко никого. Основатель нашего колледжа Салазар Слизерин говорил, что его ученики созданы для политики и власти, – елейно улыбнулся профессор. – А разве могут обреченные на власть считать себя такими, как все?
Зельевар остановился. Затем, помолчав с минуту, бросил на притихших учеников многозначительный взгляд и продолжил:
– Кроме того, мы никогда не признаем вражду в своем Доме в присутствии других учеников. Если мы наделены властью от природы, то мы не можем ссориться перед теми, кем должны управлять.
Том почувствовал скуку. Первый принцип казался ему настолько самоочевидным, что его должны были понимать все и без слов зельевара. Зато второй… Том едва не усмехнулся, вспомнив Лукрецию и Нортона.
– Наконец, последняя третья заповедь… – сдвинул зельевар очки на кончик носа. – Слизеринец не должен открыто провозглашать свои цели… Вернее, не так. Слизеринцы должны уметь управлять с согласия самих управляемых, – Лестрейндж от любопытства вытянул шею. – Власть хороша, когда она осуществляется железной рукой, но в бархатной перчатке. Вот, пожалуй, и пока и все, – кашлянул Слагхорн.
Профессор замолчал, словно наслаждаясь эффектом от своих слов. Тусклый салатовый свет лампы играл по столу. Альфард Блэк массировал лоб, словно пытаясь о чем-то размышлять. На лице Лестрейнджа застыла улыбка, словно он думал о чем-то хорошем. Крэбб хмуро смотрел вокруг. Риддл внимательно посмотрел на сияющее лицо Слагхорна и, дернув кончиками губ, с едва различимой насмешкой произнес:
– Однако, сэр… Такие замечательные правила можно записать и создать что-то вроде кодекса Слизерина.
– Именно, Том! – Зельевар поднял пухлый палец. – Поверьте, мой мальчик, я и сам подумываю над этим. Можно прямо назвать его «Кодекс змей», – продекламировал он, словно поднимал тост.
– В таком случае, – неожиданно сказал Лестрейндж, – я берусь договориться об издательстве «Кодекса змей» и преподнесения Вам экземпляра к Рождеству.
– Отлично… Вот Вам задание на дом, Лестрейндж. Только не забудьте пригласить мистера Риддла к обсуждению, – воскликнул Слагхорн. – Он отменный редактор и, уверен, сделает его на высшем уровне.
– Кажется, может получиться забавное «Пособие юного слизеринца», – откликнулся Том.
– И верное, заметьте, верное! – резюмировал Слагхорн.
Ребята переглянулись и улыбнулись – кроме разве что Энтони Крэбба, который, хлопая глазами, недоуменно смотрел на песочные часы. Риддл, подумав с минуту, присоединился к остальным – в шутках профессора зельеварения всегда было что-то объединяющее и теплое.
*
В половине девятого Том, Рэндальф и Энтони спустились в холл. Девушки группками стояли вдоль стен, и, словно осознавая свою значимость, с улыбкой смотрели на ребят. На всех выпускницах, как и положено, были разноцветные длинные платья и лакированные туфли на высоком каблуке. Мальком Вэйн, не обращая внимания на треп Пруэтта, подбежал к сияющей красным платьем Моне МакКейб и, взяв ее за руку, стал рассказывать что-то веселое. Нортон Мальсибер, важно шествуя в угольном смокинге, отпускал шуточки шедшей рядом с ним райвенкловке Салли Купер, которая смущенно демонстрировала серебристое платье.
Большой зал на сей раз особенно не украшали: то ли из-за войны, то ли из-за жадности министерства не наскребли достаточно денег. Снова раздвинули столы, образовав большой то ли танцевальный, то ли фуршетный круг. По бокам сияли редкие газовые фонари, освещая зал матовым светом. Волшебный потолок сиял первыми июльскими звездами. Вместо учительского стола стоял наколдованный макет школы. Над ним висела надпись из красных, синих, зеленых и желтых огней: «До свидания, Хогвартс!» Фуршетный зал наполнился веселым шумом. На время была забыта межфакультетская вражда, и даже гриффиндорцы при встрече спокойно обменивались парой фраз со слизеринцами.
Через мгновение взгляд Тома упал на тонкую фигурку в темно-сером бархатном платье, стоящую возле гигантских часов с изумрудами. Парень усмехнулся: Араминта без сомнения искала взглядом его. В распущенных белых волосах поблескивало дорогое украшение – возможно, что это были бриллианты. Обычная детскость ее лица словно перешла с ней во взрослую жизнь, хотя тонкие линии шеи и плеч казались по-прежнему беззащитными и хрупкими. Насмешливо посмотрев в темно-синие глаза подруги, Риддл, улыбнувшись, подошел к Араминте и протянул ей руку. Слизеринка, смущенно улыбнувшись, молча взялась за нее и, нежно погладила локоть парня.
– Шикарно смотришься, Минни, – насмешливо сказал Том, слушая стук ее каблучков.
– Я знала, что тебе понравится, – чуть покраснела Араминта. – Сегодня ты точно не посмотришь больше ни на кого, – капризно добавила она.
– Никогда бы не подумал, что ты так воинственна. – Том вел ее так спокойно и уверенно, словно Минни принадлежала ему много лет. Девушка не сопротивлялась, а напротив, радостно шла рядом с ним, посылая улыбки окружающим.
– Ты меня плохо знаешь! – проворковала Араминта, поправив край платья.
– Помню, ты обещала тянуть ремни из кожи соперницы, – подколол ее Том.
– Это было бы великолепно, Том! Враг должен быть растоптан, – опустила ресницы Араминта, провожая насмешливым взглядом одетую в оранжевое платье Эллу Боунс.
Глядя на пробегавшие по ее личику легкие пятна, Том подумал, что его спутница в самом деле наслаждается от представления зверской сцены мучений. Впрочем, ее острые коленки и легкий шаг говорили о том, что она сама была создана быть чьей-то добычей. Обладание хрупким телом Араминты, доведение ее саму до мучений были, должно быть, желанием каждого, кто видел ее силуэт.
– Том, ты только посмотри… – прервала его мысли Араминта, словно напомнив, что кроме тонких бедер и нежных коленей существует еще досадное недоразумение под названием она сама.
Том обернулся и обомлел. Друэлла Розье шла по залу в темно-зеленом вечернем платье. Трудно было представить, насколько сильно может измениться девушка за считанные часы. Игра свечей освещала ее силуэт, а блестки платья придавали ей высокомерное изящество. Медленно пройдя мимо Лестрейнджа, недвусмысленно строящего глазки Марте Винс, она снисходительно улыбнулась подбежавшему белобрысому хаффлпаффцу Нэтану Фроггу.
– Бедняга Нэтан, – шепнул Том, наклонившись к Араминте. – Дру сейчас, как укротительница на арене.
– Фрогга не стоило бы и укрощать, – ответила девушка, погладив его руку.
Бросив взгляд на Розье, лукаво улыбавшуюся Нэтану, Том подумал, что она была бы отличной парой Рэндальфу. Едва ли Лестрейнджу было так сложно уломать родителей на их брак. Пожалуй, с такой женой Рэй мог бы занять видное положение в министерстве… Пролетавшие свечи заставляли учеников отбрасывать длинные тени на наколдованный паркетный пол. И Лестрейндж улыбался не Друэлле, а Марте, плотоядно рассматривая ее тонкую фигурку.
– О, вот вы где, – поклонился подошедший Альфард Блэк. Араминта, присев, сделала ему изящный книксен, словно они уже были не школьниками, а старыми знакомыми, встретившимися на вернисаже. – Том, Минни, идемте, я покажу вам нечто интересное. – В дальнем конце залы эльфы начали разносить подносы с пирожками и бокалами шампанского – выпускникам по случаю начала новой жизни впервые полагалось вино.
– В самом деле, Альф? – спросил Риддл с легкой насмешкой. За все годы учебы он не помнил ни одного раза, чтобы Блэк обратился к нему с каким-то вопросом – разве что поблагодарил за спасение Вальбурги.
– Да, Том… Поверь, оно стоит того, – Блэк и указал рукой на выход.
Минни нахмурилась, но Риддл властно сжал ее маленькую ладошку. Они вышли через скрипучую дверь, и, поднявшись по сверкавшей лестнице, попали в Малый холл. Картины, как прежде, переливались в сумеречных бликах витых белых свечей. Подумав с минуту, Альфард остановился возле одной из них. На холсте был изображен высокий голубоглазый мужчина с седой бородкой клинышком и в горностаевой мантии. Глядя перед собой, он вручал грамоту преклонившему колени волшебнику с распущенными волосами. Старинная вязь гласила: «Его Величество Король Эдуард III вручает дарственную грамоту директору сэру Ральфу Селдену. 13 января 1339 г. от Р.Х.».
– А ведь ее здесь не было, – сказал, прищурившись, Том. Минни одарила его любопытным взглядом. – Я изучил картины на втором курсе.
– Верно, – кивнул Альфард. – Картина появилась с месяц назад. Наверное, ее повесил Дамблдор. – Том подавил мелькнувшую гримасу отвращения. – Надеюсь, ты понимаешь, что это значит?
– Что нам давал грамоты король? – переспросил Риддл. Сейчас его внимание привлекала витая свеча на бронзовом подсвечнике в виде виноградных гроздьев, на которые медленно капал воск, застывая неровными пятнами.
– Больше, Том, – покачал головой Альфард. – Получается, что мы до «Статута секретности» спокойно общались с маглами? – нахмурился он.
– С маглами? – досадливо поморщилась Араминта, словно к ее беленькому носику преподнесли мерзко пахнущий кусок.
– Успокойся, это Король, – шепнул Том насупившейся подруге.
– Не только Король, Том… Тут были и придворные, дворяне… – Выходит, они про нас знали?
– Разумеется, – пожал плечами Том и посмотрел на зеленый палас, закрывавший темный паркетный пол.
– Значит, мы могли жить мирно? – продолжал рассуждать Альфард, потирая холодный лоб. – Все мои презирают маглокровок. Но, собственно, за что?
– Ты не разделяешь мысли тети Ирмы? – холодно посмотрела на него Араминта. Альфард ничего не ответил, но окинул ее внимательным взглядом, словно вдруг осознал, что его и кузину разделяет стена.
Араминта нетерпеливо потянула спутника вперед. Том не сопротивлялся, а пошел за ней, оставив Альфарда наедине. Впрочем, едва ли он заметил бы их отсутствие – картина, казалось, поразила его целиком. На сверкающей лестнице Том осторожно погладил плечи спутницы от чего она счастливо улыбнулась, – как, должно быть, улыбается ребенок, узнавший, что Санта Клаус все-таки существует.
Веселье, между тем, было в самом разгаре. По центру зала важно шествовал одетый в дорогой светло-серый пиджак Филипп Диггори. Следом за ним шла толпа девушек-хаффлпаффок, которых приветствовали радостными возгласами – требовались партнерши для танцев. Даже пухлая Сьюзен Принс не стояла в одиночестве у стены, как обычно, а болтала с райвенкловцем. Не успел Том рассмотреть вошедших, как к ним подошел раскрасневшийся Рэндальф Лестрейндж и начал что-то бормотать.
– Представь, я уже стал говорить ей о поэтах елизаветинской поры, но… – потупился он.
– Ну, а Марта? – спросил Том, сообразив, что речь идет о Винс. В отдалении мелькнуло ее длинное голубое платье. Директор Диппет, похоже, решил украсить тускловатый зал и наколдовал целый ряд зеркал.
– Не горюй, тебя приласкает Элла, – съязвил Риддл.
– Ага… Через пять лет, – скривился Лестрейндж.
– В тысяча девятьсот пятидесятом году, – притворно трагически вздохнул Том. – Между прочим, отменная дата: середина столетия.
– А пока?
– А пока пухлые хаффлпаффки, – развел руками Риддл. – Ничего, даже Поллукс и Кастор развлекались с пухлыми дочерями Левкиппа.
Неподалеку раздался пронзительный визг: кто-то из девушек, похоже, отведала шампанского первый раз в жизни. Профессор Бири уже спешил к ученицам – проверить, что именно там произошло.
– Кстати, Том, ты слышал? – прошептал Лестрейндж, – Вчера авроры выдержали настоящий бой с темными магами в кафе «Диркин и Ллойд».
– Прямо в Косом переулке? – изумился Том. Шедший напротив Мальсибер уже плотоядно обнимал за талию Салли Купер, и та не сильно противилась его руке.
– Кафе полностью сожгли… Кричали, что Темный Мастер явился. Придурки, – выплеснул ярость Лестрейндж. – Посажен их Мастер.
Несколько минут стояла тишина. Затем, по взмаху палочки Дамблдора, возник громадный оркестр из пустых музыкальных инструментов. Ученики замерли, и инструменты, словно не желая испытывать их терпение, заиграли вальс. Повинуясь инстинкту, Том властно положил руку на талию Араминты и, вытянув ее вторую руку, потянул ее на круг. Девушка, хлопнув ресницами, покорно сжала его руку и заскользила по зеркальному паркету.
Слушай неведомый гул голосов
Из таинственной тьмы черногорских лесов.
– Это Ивановичи*, – зашептала Араминта. – Под него кружилась моя бабушка. – Риддл с удовольствием осмотрел мелькавший темно-серый край ее платья. Несколько учеников начинали кружиться рядом с ними, и вскоре весь центр зала наполнился танцующими парами.
– С твоим дедушкой? – ехидно спросил Том. Партнерша не ответила, а томно опустила глаза. Больше всего ему хотелось властно сжать ее тело и потащить наверх.
Долго плутает по свету Дунай,
Ищет дорогу в потерянный рай.
И, камышами в затонах шурша,
Стонет его душа.
Разноцветные платья мелькали все сильнее. Дамблдор с улыбкой смотрел на выпускников. Том усмехнулся ему в ответ. Странно должно быть смотреть на человека, которого ты приговорил к смерти. Риддл, однако, знал, что если и есть на свете волшебник, способный уничтожить бородача, то это только Лорд Волдеморт. Минни скользила рядом с ним, и Том чувствовал, что ей сейчас хочется прижаться к нему.
Горы закрыли дорогу ему,
Горло сдавили и гонят во тьму.
Молнии гаснут и просятся в плен
Каменных серых стен.
– Как ты думаешь, Том, – вдруг прошептала Араминта. – Убить магла страшно?
– Какие вопросы, малышка, – усмехнулся Риддл, глядя в ее прозрачные синие глаза. – Твой дорогой кузен Альфард едва ли похвалит тебя за такие мыcли.
– Альф всегда был полоумным, – парировала Минни. – Подумай, Том, это видимо что-то вроде охоты на опасного зверя, – кокетливо опустила она веки.
Том усмехнулся, глядя вокруг. Возможно, его хрупкая малышка, чьи плечи он еще не раз погладит сегодня, была права. Сегодня он выйдет из этого зала в большой мир – там, где остались приютские маглы. Те самые маглы, что были страшны для Тома Риддла. Зато для Лорда Волдеморта они были всего лишь занятной дичью. Стаббс… Перед глазами снова возник образ висящего кролика…
– Так это забавно, Том? – капризно улыбнулась Араминта. – Я видела в детстве охоту. Это… невероятно…
– Carpe Diem**, детка… – наставительно произнес Том, погладив ее талию и с удовольствием посмотрев на скользящего неподалеку Мальсибера. Все только начиналось.
Примечания:
* Имеется ввиду вальс И. Ивановичи «Дунайские волны».
** Лови момент (лат).
========== Глава 46. Батильда Бэгшот ==========
Дорогой Том!
Пишу, чтобы выразить изумление. Мне трудно поверить, что Вы, обладая такими талантами, уже более месяца работаете в «Горбин и Бэрк». Мне грустно, что так все получилось, однако профессор Дамблдор был категорически против вашей кандидатуры. Не стоит отчаиваться: возможно, через два-три года директор Диппет изменит решение.
Искренне Ваша
Галатея Мэррифот
Риддл равнодушно пробежал глазами по письму и поднес пергамент к горящей свече. Огонь быстро охватил пергамент, и Том едва успел одернуть руку. Неужели профессор Мэррифот рассчитывает, что после случившегося Лорд Волдеморт ответит на ее послание? Том удовлетворенно посмотрел на горстку золы и распечатал следующий конверт.
Дорогой Том!
Надеюсь, вопрос с вашей работой разрешился успешно. Я слышал, что Вы стали коммивояжером в «Горбин и Бэрк». Неплохая должность. Репутация «Горбин и Бэрк» остается спорной, но работа в этом магазине может стать хорошей школой.
Я считаю, что Вы, мой мальчик, заслуживаете большего. Обстоятельства, к сожалению, сыграли не в Вашу пользу. Но, поверьте, отказ директора Диппета – далеко не конец. Если бы Вы обратились ко мне, я замолвил бы за Вас слово в министерстве.
Искренне Ваш,
Гораций Слагхорн
P.S. Директор Диппет одобрил назначение префектами мистера Блэка и мисс Хорнби. Думаю, они отлично справятся с обязанностями.
Изумрудные чернила покрывали белый пергамент изящными линиями: профессор зельеварения остался верен самому себе даже в страсти к мелкой роскоши. Обмакнув перо в дешевую чернильницу, Том вывел:
Дорогой сэр!
Большое спасибо Вам за письмо и заботу. Работа в «Горбин и Бэрк» меня полностью устраивает. Ближайшие мои перспективы будут связаны с ней.
С уважением,
Том Марволо Риддл
Дописав записку, Риддл улыбнулся. Все же в толстяке Слагхорне было что-то умильное. Он не сказал ни слова в защиту Риддла, но… Тому казалось, что из всех преподавателей декан Слизерина был на его стороне. Пощипав перо, Том кликнул филина Абракаса – почтальона «Горбин и Бэрк». Получив пергамент в лапу, серая птица вылетела в приоткрытое окно с плохо прокрашенной белой рамой.
Август выдался промозглым. Дожди шли по трое суток, перерастая то в сильные ливни, то в обложную мокрую пелену, то в непродолжительные промозглые затишья. Пахло сыростью, размокшим деревом и щебенкой. Из-за туч к семи становилось темно, словно стояла осенняя мгла. Оставался последний конверт – длинный, с семейным гербом Лестрейнджей. От взгляда Тома свеча разгорелась ярче, и парень распечатал конверт.
Привет, Том!
Извини, что отвечаю не сразу. Элла с родителями приехала к нам, и приходится проводить много времени с будущей миссис Лестрейндж. Вчера ходили на охоту с отцом и Ноттами. (Помнишь, я рассказывал, что нам принадлежит большой лес в Глостершире?) Знаешь, это намного приятнее, чем сидеть с капризной девчонкой, которая все время норовит мне рассказать про Малфоя.
Отец удивлен, что ты выбрал для работы «Горбин и Бэрк». Я, признаюсь, тоже – с твоими-то способностями. Но если ты думаешь, что Карактак Бэрк (между нами, он скользкий тип) поможет тебе в жизненном пути, то почему бы и нет?
Орион влип по-настоящему, так что не удивляйся долгому отсутствию его писем. После школы он не явился домой, а снял с Натали Адамс комнатку в «Дырявом котле», где они отменно порезвились. Очкастая полукровка из Райвенкло оседлала породистого блэковского скакуна и проскакала на нем, поди, до Индии! После ночных скачек они, сами понимаешь, дрыхли, как убитые, а вечерами гуляли по паркам и набережным Лондона. Смеялись, целовались… Тут-то их и накрыли Блэки. Мелания пришла в негодование и заперла Ори под засов, как умалишенного. Могу ее понять: сынуля, которого коробило об упоминании грязнокровок, чуть не женился на полукровке!
Мой отец, узнав о таком анекдоте, пожалел старика Арктуруса и сказал, что оба его отпрыска вышли дурнями: Орион, по крайней мере, покойный дурак, а Лу – беспокойная. У нее в начале сентября свадьба с этим скотским Пруэттом. Ни один нормальный человек туда не покажет носа.
Пока, Рэй.
«Был выпендрежником – им и остаешься », – усмехнулся Том, отложив письмо и посмотрев на мерцающий огонек свечи. У входа послышался шум, и парень, подвинув блюдце со свечой, повернулся к тяжелой двери.
– Вы читали, Том? – проворный Джеймс Горбин вбежал по деревянной лестнице на второй этаж. – Это невероятно!
– Процесс начался? – Риддл с интересом осмотрел невысокого кудрявого человека с горбатым носом. В последний месяц все жили в ожидании, когда, наконец, начнется процесс над Гриндевальдом и «Высшими неизвестными».
– Нет, бомба Гриндевальда! – холодные глаза Джеймса сияли стальным светом. – Маглы зовут ее атомной бомбой! – протянул он свежий номер «Пророка».
Том схватил газету и уставился в передовицу. В центре снимка поднимался огромный огненный гриб, излучавший жар. Путанный комментарий рассказывал, что американцы сбросили «атомную бомбу» на японский город Хиросиму. Часть физиков Гриндевальда, спасаясь от преследования русских, бежали в Америку и передали маглам жуткие разработки. Том посмотрел на колдографию. Не знай он, что перед ним магловская бомба, он бы подумал, что речь идет о сильном темномагическом заклинании, равном по силе адскому огню.
– Та самая бомба, которую Гриндевальд хотел обрушить на нас, – пробормотал Риддл. Сейчас, при виде заставленных книгами стеллажей, ему вспомнился разговор в феврале, когда маглы разбомбили Дрезден. Глупышка Друэлла еще возмущалась, нужно ли было плавить бомбами целый город. «Сама бы, поди, ни за что не захотела бы оказаться в центре такого грибка», – ехидно подумал он.
– Геллерт, да простит меня Мерлин, полный придурок, – вздохнул вошедший Карактак Бэрк. Его гладкое лицо покрыли морщины – верный признак тревоги. – Передать маглам такое изобретение…
– Возможно, он не хотел передавать его маглам, – пожал плечами Том.
– Но вот передал, – Бэрк с нескрываемой иронией в голосе развел пухлыми руками. – Самое ужасное, что недоумки-маглы начнут кидаться подобными бомбами в будущих войнах.
– Похоже на «вспыхнувшие солнца» в описании древнеиндийских битв, – помассировал лоб Том. Бэрк взмахом палочки установил на столик маленький чайник и три чашки, словно приглашая сотрудников отметить окончание дня.
– Не удивлюсь, если старина Грин позаимствовал его из «Махабхараты», – спокойно сказал Бэрк. – Он всегда был знатоком магии Востока. Там поди тысяч сто маглов разом зажарили, как поросят.
Том внимательно посмотрел на его желтые замшевые ботинки. Он давно привык к спокойному цинизму Карактака Бэрка – чем-то он даже завораживал. Но сама мысль, что у маглов появилась чудовищная бомба, казалась тревожной. Поежившись, Том посмотрел на небрежно отглаженные брюки Горбина, испещренные несколькими стрелками.
– Боги вроде бы покарали раджу за его применение, – неуверенно махнул кистью руки Том и подвинул чашку. Сегодня Карактак Бэрк угощал их чаем с чабрецом, от которого напиток имел горьковатый, но ароматный привкус.
– Покарают и Геллерта, – возбуждено ответил Горбин. Дождь за окном ударил сильнее, и крупные капли забарабанили по стеклу.
– Не уверен, – покачал головой Бэрк. – Вот, полюбуйтесь, – его рыхлая рука протянула Тому последний номер «Волшебного листка» – малотиражной газетенки, имевшей скандальную репутацию. – Потом дадите Джеймсу. – Риддл, однако, уже не слушал толстяка, а уткнулся в статью:
Тайны процесса века
Геллерт Гриндевальд, величайший темный маг нашего времени, продолжает находиться в камере предварительного заключения в Азкабане. Процесс над ним будет, по-видимому, закрытым. Однако в министерстве обсуждается предложение заместителя директора Альбуса Дамблдора о том, чтобы заточить Геллерта Гриндевальда в построенную им самим тюрьму Нурменгард. Напомним, что именно Альбус Дамблдор победил Геллерта Гриндевальда на дуэли 23 апреля с. г. и был награжден Орденом Мерлина Первой степени.
