Текст книги "Тёмный лорд (СИ)"
Автор книги: Korell
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 44 страниц)
– Мое почтение, мистер Риддл! – раздался сверху каркающий голос. Под потолком важно пролетал Кровавый Барон, призрак Слизерина.
– Доброе утро, сэр, – кивнул Том. Глаза Барона были пусты, а на мантии виднелись пятна серебристой крови.
– Ты всегда встаешь до зари, но сегодня превзошел самого себя, – кашлянул Барон, испачкав мантию пятнами серебристой крови.
– Вы тоже рано, сэр, – заметил Том.
– Дурные новости с континента. Очень дурные, – ответил призрак.
– Гриндевальд? – Том нервно сглотнул. Барон помчался к каменной стене. Взволнованный Том вскочил и, прихватив портфель, помчался в коридор.
В Большом зале, несмотря на ранний час, было людно. Профессор Бири казался осунувшимся. Директор Диппет читал газету. Только Дамблдор, спустив очки на нос, разглядывал учеников.
– Вот черт… – пробормотал Том и тут же вздрогнул. Стрельчатые окна открылись, и в них ворвался поток сов. Быстро поднявшись вверх, они бросили из лап свежие номера «Ежедневного пророка». Том, изловчившись, поймал на лету газету и тут же впился в нее взглядом. Громадный заголовок гласил:
Гриндевальд захватил Прагу
Вчера, 15-го марта, германские войска заняли Прагу. Чехословацкое государство ликвидировано. На территории Чехии созданы «имперские протектораты» Богемия и Моравия. В Словакии правительство сформировали прогерманские силы. Последние события означают крах Мюнхенских соглашений, по условиям которых Рейх гарантировал незыблемость новых границ Чехословакии.
Движущаяся фотография изображала солдат, въезжающих в старинный город на мотоциклах. На резных домиках с башенками развевались флаги со свастиками. Люди у резной решетки сквера кричали, но ни один солдат не смотрел на толпу. Тому казалось, что даже здесь, в Большом зале, он слышит грохот сапог.
Том посмотрел на Гриффиндорский стол. С краю сидела с заплаканными глазами Дженни Сполдинг. Возле нее толпились Августа Энслер, Мона МакКейб и Минерва МакГонагалл. Девочка всхлипывала, бросая взгляды то на газету, то на желтый конверт со штемпелем министерства.
– Мать Дженни погибла, – бросила Друэлла. – Она как раз была в Праге, как сотрудник аврората. Говорят, сражалась сразу с тремя эсэсовцами.
– Дженни остается с отцом? – пробормотал Том.
– С тетей, – поправила Друэлла. – Отец погиб, когда ей было два года. – Том задумчиво посмотрел на красный стол, вспомнив поджарую миссис Сполдинг. Он не любил эту женщину, и все же, подумав о походе в Косой переулок, почувствовал легкий укол в сердце. Как это просто – умирать: одна жизнь заканчивается, а все остальные продолжаются…
– Я ничего не понимаю, Том, – Араминта отчаянно захлопала глазами, глядя в газету. – Можешь мне объяснить, что происходит?
– Фламель предупреждал министерство, – с яростью воскликнул Том. – Так и получилось. – Гул нарастал, и в зале стало трудно слышать.
– ТИХО! – крикнул директор Диппет. – Несмотря ни на что, никто не отменял уроки. Идите в классы!
Дамблдор кивнул. Том мог поклясться, что никогда не видел у профессора трансфигурации такого яростного взгляда. Том поймал себя на мысли, что если профессор Дамблдор однажды по-настоящему рассердится, его гнев будет страшнее миссис Коул и завхоза Эрни Спенсора вместе взятых. Хотя после Рождественских каникул мальчик продолжал вести себя как ни в чем не бывало, рядом с Дамблдором он чувствовал себя неуютно. Причина была в том, что профессор трансфигурации довёл его до слёз, просто взглянув на него. Том не рыдал так с трёхлетнего возраста, когда его впервые выпороли ремнём, а здесь испугался до ужаса, до истерики, потому что декан Гриффиндора строго посмотрел на него. Из-за того случая у зеркала мальчик чувствовал себя безвольным трусом, и мысль об этом приводила его в ярость.
На защите от темных искусств профессор Мэррифот дала работу о водяных тварях. Том получил задание для третьего курса и сделал его за полчаса. Газета с фотографией из Праги лежала на столе преподавателя рядом с ее желтоглазым филином. Том задумчиво посмотрел в мокрое от дождя окно. Его не покидало странное чувство, будто ни один житель Праги не попытался сопротивляться Гриндевальду. Неужели черная магия настолько могущественна, что даже солдаты темного мага внушали такое почтение?
– Все гораздо сложнее, Том, – нахмурилась профессор Мэррифот, когда после урока мальчик подошел к ней с вопросом. – Темные искусства поначалу кажутся привлекательными. Но занятия темной магией не проходят бесследно: большинство темных магов сходили с ума.
– Как Ницше? – спросил Том.
– Не только, – покачала головой профессор Мэррифот. – Салазар Слизерин был единственным из основателей Хогвартса, изучавшим черную магию. Он не использовал ее, но это не спасло его от сумасшествия к концу жизни. – Тому показалось, что при этих словах профессор внимательно посмотрела на его левую руку. – Ладно, Том, бегите на зелья.
Профессор Слагхорн был, несмотря ни на что, в хорошем настроении. Дженни Сполдинг плакала в окружении Августы и Моны. На миг Тому захотелось утешить девочку и, как ни странно, поговорить о ее матери. Но Том тотчас подавил это желание: Дженни была гриффиндоркой, да к тому же не выносила его.
– Сегодня, – улыбнулся Слагхорн, – мы сварим простейшее противоядие. – Тот, кто сварит наиболее простое и оригинальное зелье, – Тому показалось, будто зельевар подмигнул ему, – может рассчитывать на приз.
Дети кинулись к котлам. Мальсибер под ехидные смешки Сьюзен Пак стал нарезать дождевых червей. Мона МакКейб начала отмерять запасы травы. Тома, однако, не покидало чувство, что в задании скрыт подвох. Граммофон весело играл каватину Фигаро, и мальчик, замечтавшись, тихонько постукивал по столу в такт мелодии.
Его вернул к реальности сильный хлопок с гриффиндорской половины. Профессор Слагхорн, чертыхаясь, подбежал к обсыпанному сажей Майклу Принстону. Рядом валялся перевернутый оловянный котел с растекшейся по полу грязной жидкостью. Том улыбнулся вместе со всеми слизеринцами.
– Ну-с, чем порадуете, молодой человек? – улыбнулся Слагхорн, подойдя к Тому. Мальчик посмотрел на него смеющимися глазами и достал безоар.
– Боже, какая наглость, – вздохнул Слагхорн. – Что же, мистер Риддл прав. Безоар – простейшее универсальное противоядие. Я присуждаю ему приз: флакончик зелья «Феликс Фелицис». – Зал потонул в аплодисментах слизеринцев и свисте гриффиндорцев. – Достаточно выпить капельку, и удача гарантирована на несколько часов в любом деле.
«Спасибо, профессор, – прошептал Том. – Это именно то, что мне нужно».
*
В первый день Пасхальных каникул Том встал пораньше. Большой зал был украшен ветками верб. Солнечные лучи весело играли на позолоченной посуде. Позавтракав, Том вышел во двор, решив почитать на весеннем воздухе.
– Привет, – услышал он хрипловатый голос. Том улыбнулся: рядом стояла Миранда, кокетливо кутаясь в жакет от ветра. – Опять что-то читаешь?
Том показал ей свежий номер «Ежедневного Пророка».
– «Рейх начинает переговоры с Россией», – прочитала Миранда, близоруко щурясь сквозь стекла очков. – Думаешь, это серьезно?
– Говорят, Гриндевальд учился в Дурмстранге, – заметил Том.
– Ага, – Миранда присела рядом. – И оставил о себе мерзкую славу.
– Кстати, спроси бабушку про Запретную секцию, – Том бросил на подругу заинтересованный взгляд и снова подивился ее причудам: девочка, дрожа от ветра, надела туфли без носов.
– Ой, Том, не ходи туда, – пробормотала Миранда. – Говорят, для человека, читающего книги о темных искусствах, нет возврата.
– Думаешь, – фыркнул Том, – учителя не читают такие книги? Или старшеклассники?
– Так-так, опять мисс Литтлтон и мистер Риддл… – раздался голос Дамблдора. – Бросьте хоть на мгновение замышлять козни. – Тому показалось, что при этих словах профессор улыбнулся. – Мисс Литтлтон, скоро посадка на поезд.
Проводив Миранду, Том поскорее сделал все задания на каникулы и посвятил свободное время изучению книг по защите от темных искусств. Через три дня он осознал тщетность этой затеи. Он просмотрел все книги по защите от темных сил, какие только были в библиотеке, но так и не нашел то, что искал. Том поймал себя на мысли, что даже учебники для старших классов описывали способы противодействия черной магии, а не само темное волшебство. Его единственной надеждой осталась Запретная Секция. Тому хватило бы двух или трех ночей, чтобы осмотреть ее. Загвоздка была в том, что именно в ней искать.
В Пасхальное утро Том проспал и вышел к завтраку поздно. Было солнечно, хотя по волшебному потолку бегали снеговые облака. Присев за стол, Том обнаружил, что его поджидала амбарная сова. К её лапе был привязан пакет. Том поскорее освободил сову от её ноши; птица благодарно ухнула и вылетела в окно. Мальчик отвязал записку и стал читать:
Том, я узнала у бабушки про Запретную секцию. В самом ее конце есть шкаф с особо охраняемыми темными книгами. Их не всегда выдают даже старшекурсникам. Желаю хорошей Пасхи и не делай глупостей! Миранда.
Том улыбнулся. Это облегчало задачу. Возможно, сегодня же ночью следовало посмотреть таинственный шкаф. Вероятность, что кто-то станет бродить по замку в Пасхальную ночь – сразу после праздничного ужина, была минимальной. Впрочем, Том быстро сунул письмо в карман: он услышал шаги Дамблдора.
– Вы снова что-то нашли, мистер Риддл? – спросил профессор. Он выглядел крайне обеспокоенным. Диппет уселся за стол и принялся поглощать остывший завтрак.
– Нет, это от Миранды.
– Хорошо. – Профессор вздохнул с облегчением, и его усы чуть-чуть дрогнули. Сидящий за столом Хаффлпаффа Филлип Диггори прыснул. Том наградил его неприязненным взглядом и, побежав к выходу, у самой двери столкнулся с Игнотусом Пруэттом. Гриффиндорец растянулся на полу.
– Глаза у тебя есть, грязнокровная змеюка? – воскликнул Игнотус.
– Во всяком случае, не для тупых кошек, – шикнул Том. Блэк и Крэбб, которые также остались на каникулах, засмеялись.
– Успокойтесь, мистер Риддл, – заметил подошедший Дамблдор. – А из-за Вас, мистер Пруэтт, я снимаю десять баллов с Гриффиндора. Омерзительно, когда гриффиндорец использует такое слово. После каникул жду Вас в своем кабинете.
– Вы уезжаете, сэр? – переспросил Том.
– Да, срочный вызов в министерство, – кивнул профессор, внимательно разглядывая слизеринца. Игнотус продолжал шипеть, но Том не обращал на него внимания и вприпрыжку побежал по боковой лестнице мимо спускавшейся на завтрак Марты Винс. Все складывалось великолепно.
*
Том осторожно встал с кровати и засунул ноги в тапки. Впервые в жизни он благословил небо за то, что занял кровать у двери. Камин в гостиной продолжал гореть тусклым светом. Поколебавшись, Том выпил флакон с золотистой жидкостью и улыбнулся: тело как-будто наполнялось жизненной силой, а уж поход в Запретную секцию казался пустяком. Сначала Том хотел прихватить ручной светильник, но тот оказался слишком большим. После некоторого раздумья он взял длинную белую свечу и вышел из гостиной.
В коридоре было темно и нещадно сквозило, но Том почти не ощущал холод. Большинство слизеринцев как ветром сдуло сразу после праздничного ужина, и все они уже спали. Была полночь, любимое время Тома, и к его восхищению собиралась гроза. До него доносился стук ливня по окнам и отдаленные раскаты грома.
Подойдя к двери библиотеки, Том направил палочку на замок. «Alohomora», – прошептал он. Дверь со скрипом открылась. Том зажег свечу и пошел с ней мимо бесконечных стеллажей, готовый потушить ее в любой момент. Запретная секция находилась в самом конце помещения. Резные металлические двери были закрыты, но мальчик быстро открыл их. Войдя, он прочитал заклинание, чтобы раздался слышный только ему сигнал тревоги, если кто-нибудь приблизится ко входу.
– Wingardium Leviossa, – прошептал Том. Свеча поплыла между стеллажами, освещая сотни книг и резной сводчатый потолок из кедра.
Прошло, должно быть, минут двадцать, прежде, чем Том нашел темно-коричневый шкаф. Сердце сильно стучало, ладони стали влажными от пота. Взмахом палочки мальчик сначала открыл дубовые створки, а затем остановил свечу между стеллажами. Том взглянул на свечу, и она разгорелась ещё ярче. Затем по приставной лестнице он добрался до верхних полок и начал просматривать книги. На некоторых не было никаких надписей, иные были из человеческой кожи. Том поморщился, вспомнив, как перед каникулами Эмилия Гринграсс похвалялась сделать себе туфли из кожи какой-то гриффиндорки и с триумфом пройтись в них по Большому залу.
– «Злые духи»… «Повелители огня»… «Темные волшебники XV века»… – шептал Том. Золотые буквы на корешках выцвели и частично облетели, а многие надписи были и вовсе на непонятном языке. К двум часам ночи он всё ещё ничего не нашел, хотя пролистал по крайней мере четверть подходящих книг. Гроза усиливалась, и гулкие раскаты, казалось, заставляли вздрагивать даже книги.
В половине четвертого Том с раздражением схватил очередной пыльный фолиант. На черной коже серебряной готической вязью было выведено название «Красная магия. Теория бессмертия». Том понял, что это именно то, что ему нужно. Он поскорее открыл первую страницу и стал читать:
Красная магия – высшие магические практики по достижению личного бессмертия, объявленные немецкими волшебниками особой формой магии, отличающейся от черной и белой. Британские волшебники, как и остальные, не признают красную магию особой наукой, считая, что главным является выбранный магом путь для достижения бессмертия. Высшей формой красной магии считается достижение титула Мастера Смерти (см. Певереллы).
Значит, волшебник мог стать бессмертным? Это было невероятно и в то же время великолепно. Тогда почему эти слова выкрикивал сумасшедший, убивший Линн Пинетти? Сгорая от нетерпения, Том открыл нужный раздел:
Певереллы – древняя волшебная фамилия. Многие чистокровные семьи волшебников состоят с ней в родстве. Девизом рода Певереллов были слова: «Последний же враг истребится – смерть», поскольку они обладали Дарами Смерти. Ни один из братьев Певереллов не смог стать Мастером Смерти, как не смог им стать ни один из волшебников. Нынешние темные волшебники, однако, утверждают, что наиболее могущественный в истории Темный Мастер, которому суждено стать Мастером Смерти, скоро появится.
Ниже на полях каллиграфическим почерком Дамблдора было выведено: «Мечта Гриндевальда».
– Боже мой, – прошептал с ужасом Том.
Теперь многое становилось понятным: Гриндевальд хотел стать Мастером Смерти, и человек в черном возвестил о его приходе. «Должно быть, для таких, как он, это словно второе пришествие», – подумал Том. Или, если в самом деле появится кто-то во много раз могущественнее Гриндевальда… Том задрожал, представив такое темное могущество. Быстро поставив книгу на место, он закрыл створки шкафа и потушил свечу. Капли расплавленного воска обожгли ладонь, и мальчик помчался в подземелья, не замечая стука каблуков по мраморной лестнице.
*
Дубовая дверь скрипнула, и Том вошел в заброшенный класс. В центре, как обычно, стояло зеркало. Понимая, что сейчас произойдет, Том задрожал от страха. Он не ошибся: в зеркальной глади появилось змееподобное лицо.
– Том Риддл… – улыбнулось оно.
– Кто вы? Что вам нужно? – воскликнул Том со смесью ярости и страха.
– Ты хочешь бессмертия? – рассмеялось лицо холодным смехом. Том замер и смотрел на него, как пришибленный. – Я и есть бессмертие, Том.
– Неправда, – прошептал в ужасе мальчик.
Лицо снова расхохоталось.
– Какой же ты слабый, Том. Какой уязвимый. Посмотри на меня: насколько я могущественен и силен! Только, – капризно скривилось лицо, – прими меня.
– Никогда! – воскликнул Том и начал отступать к двери. Ослепительная вспышка зеленого света закрыла стекло.
Том открыл слипшиеся глаза и ударил кулаком по подушке. Перед глазами стояли привычные салатовая полумгла и темно-зеленый полог с эмблемами черных змей. Он лежал в своей кровати, и змеи мирно охраняли его покой. Это был сон, всего лишь сон. Том слабо улыбнулся: все самое страшное было позади.
Примечание:
* Во времена Тома школьная форма отличалась от формы времен Гарри Поттера. Ее составной частью был жилет.
========== Глава 15. Приезд и отъезд ==========
Поезд набирал ход, и Том смотрел на мутную гладь озера. Следующие два месяца ему предстояло прожить в приюте. Минувшую неделю мальчик со страхом ожидал этого дня. Если кто-нибудь в разговоре упоминал предстоящие каникулы, у него подкатывал ком к горлу. Слушая ритмичный стук колес, он не мог читать. Том намеренно выбрал пустое купе: если бы он поехал с одноклассниками, то не смог бы слушать их болтовню спокойно. За окном мелькали раскисшие от дождей поля, и мальчик с болью подумал о том, как ему будет не хватать библиотеки, волшебных книг и летящих свечей.
Последние два месяца прошли без происшествий, хотя Тома продолжали преследовать странные мысли. Они уходили и приходили вновь – так быстро, что мальчик сам не успевал понять своих желаний. Сны, в которых являлся злой дух, снились всё чаще. Иногда за ужином Тома так и тянуло пойти снова в Запретную секцию и почитать о черной магии. Том старательно гнал прочь эти мысли, хотя чувствовал, что избавиться от них ему становится труднее, чем прежде.
«Ведь это только два месяца, – повторял как заклинание Том. – Столько же, как сейчас до первого мая». Перед глазами стоял Большой зал, украшенный в синий и бронзовый цвета: в этом году Кубок домов выиграл Райвенкло. Том набрал шестьсот двадцать семь очков, высший балл среди первокурсников, и получил от Диппета похвальную грамоту. Потом был праздничный вечер в гостиной по случаю окончания учебного года. Глядя на темно-зеленые вымпелы со змеями, Том, глотая слезы, думал о том, что не хочет уезжать.
Едва заскрипели тормоза, Том поскорее выскочил на перрон. Родители обнимали и кружили детей, которые, соскучившись, бросались им на шею. Чувствуя неодолимое отвращение, мальчик поспешил перейти барьер и скрылся в глубине вокзала. Казалось, будто даже газетные киоски ехидно усмехались его возвращению.
Тома отвлекло объявление о прибытии экспресса из Ньюкасла. К его удивлению, хлынувшая толпа побежала не к трамвайной остановке, а к газетным киоскам. Пассажиры покупали газеты и тотчас погружались в чтение, – настолько, что мужчины иногда даже забывали снять «котелки». У Тома было немного магловских денег, и он, отстояв в очереди, купил свежий «Таймс».
– «Гитлер выдвигает претензии к Польше», – с интересом прочитал он заголовок. Том вздрогнул. Хотя передовица была сумбурной, он понял, что Гитлер хочет поступить с Польшей, как с Чехословакией. Гриндевальд, несомненно, выбрал новую жертву. Том с тревогой посмотрел на промозглые облака и, продолжая читать на ходу, пошел к трамвайной остановке.
В приютской прихожей черно-белая плитка сверкала чистотой. Саму миссис Коул не было видно: она, похоже, опять заседала в кабинете с джином. Возле обшарпанного кресла Деннис Бишоп болтал с Оливером Терном. Тому не хотелось выслушивать порцию насмешек про свое возвращение, и он поскорее пошел по лестнице. Каморка была пуста, словно терпеливо дожидалась хозяина. Том задвинул чемодан под кровать и с омерзением посмотрел на латаное одеяло.
Стало темнеть, и Том пошел на ужин. Директриса холодно кивнула ему при входе в столовую. Том не ошибся: от нее в самом деле пахло перегаром. Быстро сев за стол, он с омерзением подвинул порцию водянистой манной каши. Его удивлению не было предела, когда он увидел Люси Стюарт, которая шепталась с Кэтти. Неужели ее вылечили от чахотки? Том знал, что эта болезнь иногда проходит сама, и то, что от нее умерла Лесли, а не Люси, казалось ему высшей несправедливостью. Стакан Тома внезапно лопнул в его руке, брызги разлетелись по столу. Том стиснул пальцами левое запястье.
– Боже мой, Том Риддл вернулся, – покачала головой Мэгги Пирс. – И уже начал бить посуду. – Ее лицо казалось Тому заспанным. – Живо марш в комнату!
Том с ненавистью встал из-за стола. Обернувшись, он увидел хохочущих Биггерта и Стаббса. Щеки Тома покраснели. Все-таки жаль, что, живя среди маглов, он не может колдовать под страхом отчисления из школы.
– Ба, кого я вижу! – раздался издевательский голос, когда Том подошел к двери. – Патрик Фелпс стоял в проходе рядом со своим верным вассалом Мартином Фейлом. – Прочти-ка нам псалом, Томми, да так, чтобы прям за душу брало!
– Пошел к черту, – пробормотал Том, машинально коснувшись пояса, где обычно висела палочка. Один взмах – и Патрик бы сейчас отрыгивал слизней или из его ушей торчали бы луковые отростки.
– Много возомнил о себе, кошак? – хмыкнул Патрик. – Не зарвись, падаль!
Том, развернувшись, пошел по скрипучей лестнице. Предстояло долгое трудное лето.
*
К сожалению, прогноз Тома оправдался. Спустившись на завтрак, он заметил, что, помимо отвратительно проваренного картофеля, дали хурму. Тому нравился ее вкус, но, увидев гниловатую мякоть, он с отвращением поморщился. Осторожно действуя ножом, Том отделил несколько кусков мякоти от кожуры и проглотил их. Липкая желтоватая жижа сразу растеклась по тарелке.
– Вот же дрянь, – раздался голос миссис Роджерс. – Только испортил продукт. – Том с отвращением посмотрел на кастеляншу.
– Там гниль, мэм, – пробормотал он.
Том не успел договорить: лицо обожгла звонкая пощечина.
– По-моему, Риддл, ты нарываешься на порку, – фыркнула миссис Роджерс. Щека горела, точно ее обожгли ударом плети.
Приятели и даже Миранда не могли посылать письма: совы в приюте внушили бы переполох, да и у Тома не было совы, чтобы писать ответы. Однажды он встретил в коридоре выпившую миссис Коул, и получил «за наглость» десяток розг от завхоза Эрни Спенсора. Еще хуже была бы встреча с Патриком. Он, по слухам, сколотил шайку, которая обложила данью газетные киоски на соседних улицах и поджигала их, если хозяева вовремя не платили. Том старался как можно реже выходить из комнаты, читая книги по расширенному волшебству.
В середине июля произошли некоторые перемены. За завтраком Марта металлическим голосом сообщила, что после обеда все сироты до четырнадцати лет едут на море. Поездка предстояла в то же место, что и в прошлом году. Детей повезли на двух автобусах, и Том, сидя один на заднем сиденье, долго смотрел в окно. Ближе к вечеру одна из машин сломалась, и детям пришлось до глубокой ночи просидеть в придорожном лесу. Сироты постарше развели костер и заставили некоторых малолеток под общий хохот прыгать через него. Малышня травила сальные анекдоты под двусмысленные взвизги девочек. Том отошел к небольшой прогалине и сел на пенек. Дыша ароматом летней хвои, он с грустью вспоминал камин и темно-зеленые кресла в любимой гостиной.
Том очнулся на рассвете, когда автобус подъезжал к морю. Утренняя заря освещала красной полосой прибрежные скалы и видневшиеся на одной из них развалины замка. Сироты спали, и только Джон Мейер – крепкий четырнадцатилетка легонько поглаживал распущенные волосы, а иногда и бедра спящей Люси Стюарт. За окном мелькало море, и волны с пеной бились о скалы.
«Они же просто скот, – шепнул в голове холодный надменный голос. – Маглы – самый настоящий скот с самыми гнусными желаниями».
«Зато для магов ты сам грязнокровка», – прошептал детский голос. Том с ненавистью ущипнул ручку. Солнце стало ярче, и он скорее задвинул занавеску.
– Мартовские коты ночью спят, а зимние от голода ищут молоко, – сострил глядя на него проснувшийся Биггерт. Его поддержал смех проснувшейся Бренды.
– Какое веселое настроение у пробудившейся жерди, – рассмеялся Том.
– Я ведь могу рассказать знаешь кому, – Бренда бросила ехидный взгляд.
– Пожалуешься на меня своему бой-френду, Бэкки? – фыркнул Том. Девочка ничего не ответила, но в ее глазах мелькнул злобный огонек.
Следующие десять дней стали повторением прошлого года. Том снова жил в комнате на пять человек и старался как можно меньше бывать в ней. Дважды он спускался в пещеру и, преодолевая страх, осмотривал ее со свечой. К своему удивлению он обнаружил несколько изображений змей – в точности таких, как на камине в слизеринской гостиной. Слушая шум прибоя, Том думал, что, возможно, таинственным «Повелителем змей» был сам Салазар Слизерин.
В приют вернулись под вечер. Шел сильный дождь, и Том побежал в комнату. Распаковывая сумку, он достал найденную на берегу ракушку. Ее, видимо, забыл кто-то из туристов: по размерам и красоте она была явно из южных морей. Том сел на кровать и тут же заметил в двери фигуру Патрика Фелпса в сопровождении троих друзей. Том чертыхнулся: впопыхах он забыл закрыть дверь.
– Здравствуй, Томми, – сладко протянул Патрик.
– Валите отсюда, – бросил с ненавистью Том.
– У, Томми, как невежливо, – хохотнул парень. – Я-то думал, хоть в школе тебе развили пару извилин. Но, понимаю, с тобой это безнадежно. Джеймс Биггерт и Генри Ойрен взяли Тома за руки и подняли с кровати.
– Что тебе надо? – холодно прошептал Риддл. Его глаза сверкнули странным светом.
– Что тебе надо, – передразнил Патрик. – Покрутел, Томми? – Размахнувшись, он изо всех сил пнул его в грудь. Мальчик, скорчившись от боли, захрипел и начал приседать на пол, но его держали напарники Патрика. «Только бы не заколдовать, иначе исключат…», – подумал Том, вспоминая, как сон, яркий свет свечей в Большом зале.
– Но говорят, Томми, ты обижаешь девочек, – ухмыльнулся Патрик. – А это карается очень сурово.
Том вздрогнул, увидев, как в двери показалась Бренда. Войдя в комнату, она села на единственный стул и, картинно закинув ногу на ногу, смерила врага победным взглядом. Том получил по меньшей десяток ударов кастетом по ребрам и плечам пока, наконец, рухнул на пол. Бренда рассмеялась. Том бросил на Патрика ненавидящий взгляд, но парень только плюнул ему в лицо.
– Не знаешь, как просить прощения, Томми? – ехидно прошептал он. – Так и быть, подскажу – Бренда вытянула вперед длинную голую ногу с форменной серой туфлей.
– От поцелуя зависит прощение, – рассмеялась девочка.
– Пошла ты… – пробормотал Том, и тут же новый, более сильный пинок в бок, заставил его согнуться от боли. Перед глазами были только стул и туфля Бэкки. Усмехнувшийся Патрик поднес к лицу Тома финский нож.
– Целуй, гнойная падаль, – фыркнул он. Бренда с наслаждением подвинула тонкую ножку ближе, и верзила, приподняв голову Тома, прислонил губы мальчика к острому мыску ее туфли.
– Ладно, прощаю, – мурлыкнула Бренда. – Но за следующую грубость ты вылижешь их целиком.
– Я запрягу его в телегу голышом, как коня, и дам тебе покататься, – сплюнул Патрик, наградив Тома пинком в пах.
Том, корчась от боли, пощупал спину. Рубашка была мокрой от крови и прилипла к телу.
*
На завтрак Риддл вышел только в понедельник, весь перевязанный и с хромающей походкой. Он сел в конце стола и, не обращая внимания на выразительные взгляды Бренды, начал быстрее есть скудную порцию. Про себя он сотню раз пообещал поквитаться с Патриком и Брендой, но сделать этого пока не мог.
Десятого августа Тома разбудил шум. Вскочив с кровати, он заметил на подоконнике амбарную сову. Птица ухала, хлопая большими желтыми глазами.
– Ну и ну, ты сова из Хогвартса? – Впервые за последние полтора месяца Том улыбался. Порывшись в кармане, он протянул птице хлебную корку и отвязал от ее лапы конверт. Сова благодарно клюнула его в плечо и полетела прочь.
Присев на кровать, Том распечатал конверт. К его радости это был список учебников для второго курса. Было около семи часов, и Том решил уйти из приюта до того, как проснутся маглы. Через полтора часа он подошел к «Дырявому котлу». День был теплым, но на город быстро надвигались тучи. Мальчик поскорее нырнул в полутемное помещение. Присев за столик, он уткнулся в газету, которую, очевидно, оставил на столе кто-то из посетителей.
– Неужели Гриндевальд в самом деле подпишет пакт с Россией? – озабоченно спросил сидевший за соседним столом пожилой волшебник.
– Не думаю, – кашлянул его сосед в темно-синей мантии. – Россия – это Дурмстранг, а там старину Геллерта шибко не любят.
– Говорят, он хочет власти над миром, и омерзительный магл Гитлер – только кукла, которой управляет Геллерт, – вздохнул первый.
– Да хватит вам, – властно заметил высокий седой старик. – Будто не слыхали, что Гриндевальду мало власти над миром. Мастером Смерти, вот кем он хочет стать. – Ведьма в синей мантии истошно вскрикнула. – Тогда, – кашлянул старик, – его ничто не остановит.
Риддл отложил газету и быстро встал из-за стола. Через пару минут он снова вышел на залитую светом улицу. В Косом переулке все оставалось прежним: словно сошедшим со сказочных иллюстраций или старинных гравюр. Возле магазина мадам Малкин стоял респектабельный мужчина в мантии: видимо, ожидая примерявшего одежду ребенка.
«Мы ведь беззащитны… Совершенно беззащитны…», – с ужасом прошептал Том, проходя мимо банка «Гринготтс». Если Гриндевальд задумает напасть на Хогвартс, чем он будет защищаться? Профессор Мэррифот обучила их бороться с водяными, вампирами и прочими тварями. Но едва ли эти знания помогут в борьбе с темным магом…
Том прошел еще один квартал и заметил поворот между высокими домами. Перед ним открылся вид на темную улицу, заставленную лавками, в которых торговали странным товаром. Облупленная деревянная вывеска, косо висевшая на лавке ядовитых свеч, гласила: «Лютный переулок». На самой большой лавке была надпись «Горбин и Бэрк», и Том потянул тяжелую дверь.
Внутри было сумрачно. В витрине под стеклом красовалась сушеная рука. Со стен таращились маски. Том понял, что попал в магазин темной магии.
– Добрый день. Чем могу служить юному посетителю? – К удивлению Тома из-за портьеры вышел не злобный колдун, а пухловатый джентльмен в очках и черном бархатном пиджаке. Он чем-то напоминал мистера Барнетта, только темные глаза смотрели настороженно и жестко.
– Здравствуйте, сэр, – улыбнулся натянуто Том. – Я шел по улице и случайно заглянул в Ваш магазин. Вы мистер…
– Бэрк. Карактак Бэрк, – кивнул продавец. – Хотите купить что-то для темного волшебства?
– Мммм… – замялся Том. При мысли о темных искусствах сердце застучало сильнее. На душе повис холод страха, но одновременно его охватился эйфория, как и в пасхальную ночь.
– Понимаю, – успокоил Бэрк. – Боитесь, что кто-то узнает? Не волнуйтесь, не в моих интересах разглашать, что детки покупают темные артефакты.
– Что это? – выдавил пораженный Том, указав на сушеную руку.
– У Вас отменный вкус, – заметил Бэрк. – Рука Славы – лучший друг грабителей! Вставьте в нее свечу, и никто, кроме вас, не увидит огонька.
Том подумал о том, что Рука Славы пригодилась бы ему для походов в Запретную секцию. Однако она стоила слишком дорого, да и брать ее с собой в школу было невозможно.
