Текст книги "Тёмный лорд (СИ)"
Автор книги: Korell
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 44 страниц)
– Здравствуй, Геллерт, – улыбнулся он, словно они расстались только вчера.
– Альбус? – Гриндевальд легко отразил огненное марево. На его тонком холодном лице ярко сверкали голубые глаза – настолько голубые, что, казалось, отливали прозрачностью залитого солнцем воздуха.
– К твоим услугам, Геллерт, – изящно поклонился Дамблдор. Прозрачные лучи из его палочки отделили маленькую поляну на опушке леса в сияющий купол, преодолеть который вряд ли мог кто-то, кроме них двоих.
– Как это любезно, Альбус, – усмехнулся его враг. – Впрочем, ты прав. Мне нужен ты, а не твоя великая школа или твои глупые ученики.
Гриндевальд выкрикнул проклятие, и гигантский черный шар окутал Дамблдора. Вихрь завертелся, и профессор трансфигурации, успев что-то прошептать, исчез в клубах дыма. Волшебник в черной мантии холодно рассмеялся. Затем дым развеялся, и выражение лица темного мага сменило недоумение. Повсюду валялись разбросанные обуглившиеся головешки: остатки деревьев, что росли на поляне. В центре по-прежнему непоколебимо стоял Дамблдор, укутанный плотным щитом из паров серого дыма.
– Avrecio Mavarium! – взмахнул он палочкой. Паровое облако развеялось, а вслед за ним потухли искры в головешках.
Гриндевальд кивнул, словно признав успех противника. Из воздуха тотчас возникло множество дротиков, которые полетели на Дамблдора. Тот, едва заметно кивнув, сотворил серебристый щит. Дротики ударились об него и исчезли в неяркой вспышке.
Геллерт засмеялся и запустил в дамблдоровский щит шаровую молнию. Ее полет оказался настолько стремительным, что Дамблдор не успел отреагировать. Черный шар разорвался рядом с его защитой, развеяв ее в виде пара. Увлеченный этим ударом, темный волшебник, однако, не заметил, как его противник прошептал заклинание. Огромная сосна разлетелись на множество щепок, которые, засыпали Гриндевальда в виде пирамиды. Дамблдор направил на нее палочку, как вдруг раздался мощный взрыв и огромные глыбы полетели во все стороны. Гриндевальд, сбросив щепки, снова стоял перед противником в чистом черном плаще, словно его не коснулась ни одна деревяшка.
– Тебе не победить меня, Альбус! – расхохотался он, весело глядя на профессора трансфигурации. – Старшая палочка, Жезл Смерти – моя!
– Нет, Геллерт, – мягко улыбнулся Дамблдор. – Неужели ты не понял, что она по-настоящему никогда не слушалась тебя?
– С ней я стал самым могущественным магом мира, – усмехнулся Гриндевальд.
– Могущественным политиком, Геллерт, – поправил его, словно извиняясь, Дамблдор. – Ты создал множество танков, пушек и самолетов, хотя и недостаточно, чтобы завоевать даже Европу. А вот волшебником…
– Я стал Мастером Смерти! – Палочка Геллерта выбросила фонтан золотистых искр, которые превратились в облако.
– Да пока еще нет, – спокойно ответил профессор трансфигурации. – Твой Рейх рушится, а ты сам в бегах. – Тусклое заходящее солнце освещало прошлогодние иголки и старые раскрошившиеся шишки, пережившие каким-то чудом зиму.
– Я создам новый Рейх, – в глазах Гриндевальда мелькнул плотоядный огонек.
– Ты не создашь новый Рейх, Геллерт, – спокойно сказал Дамблдор.
– Кто же мне помешает? – прищурился темный волшебник. – Ты ведь знаешь, Альбус, что у этой палочки нет соперников во всем мире!
– Кроме одного, Геллерт. Твоей глупой гордыни и алчности, – Дамблдор говорил, спокойно поблескивая очками, словно он сейчас был не на смертельно опасной дуэли, а на уроке трансфигурации.
– Ты бредишь, Альбус. Палочка у меня, – рассмеялся он немного напыщенным смехом, – на службе моей гордыни и алчности, как ты их изволишь называть.
– У тебя нет Старшей палочки, Геллерт, – грустно сказал Дамблдор, словно разговаривал с нашкодившим младшим братом. – В своем ослеплении обладать ей забыл азы магии. Ты ведь украл ее у Грегоровича?
– Я пожалел его жизнь, отдав дань уважения великому мастеру, – хмыкнул Гриндевальд. Они кружили напротив друг друга, словно два волка, готовых вцепиться друг к другу в глотку, но пока изучающих поле для поединка.
– А между тем, сила волшебной палочки переходит к новому хозяину только после успешного поединка, – продолжал Дамблдор. – Почувствовав неладное, ты велел своим войскам оккупировать Болгарию. Но сила Старшей палочки по-прежнему не твоя.
– Думаешь, мне стоило убить Грегоровича? – размышлял вслух Гриндевальд, словно они говорили об организации праздника.
– Ты опоздал, – Дамблдор говорил весомо, чтобы противник понял каждое слово. – После ввода твоих войск в Болгарию я нашел Грегоровича и разоружил старика. Так что теперь, – он отступил к заросшему полынью косогору, – сила палочки моя.
– В самом деле? – Гриндевальд, казалось, был готов рассмеяться ему в лицо. – Expelliarmus!
Палочка Геллерта выстрелила ярко-красным лучом. Его сила была такова, что он, казалось, мог прожечь насквозь любое из стоявших рядом деревьев.
– Protego! – белый луч, вылетевший из палочки Дамблдора, преградил ему путь. Некоторое время два луча сжигали друг друга. Затем белый луч стал наступать, загоняя алый назад в палочку Геллерта. Наконец, белый луч ударил по палочке, и Гриндевальд, выронив ее, упал на спину.
– Incarcero! Прости, Геллерт, но я не могу иначе, – кивнул профессор трансфигурации. Его противник сидел на траве и, озираясь, смотрел вокруг. Он, казалось, так и не мог понять, каким образом оказался без палочки и связанным – словно все происходящее было бессвязным сном.
Дамблдор осторожно подошел к пленнику. Гриндевальд, точно поддразнивая его, насмешливо взглянул на соперника. Неожиданно он звонко рассмеялся, словно на нем не было веревки и именно он, а не Дамблдор, одержал верх в поединке.
– Ты ведь убил ее, Альбус? – прикрыл он веки, словно утверждая важную мысль.
– Ты не… – пробормотал профессор. Кровь схлынула с его лица и сейчас оно стало белым, словно россыпь муки. С минуту он смотрел на бывшего друга, а затем отошел назад, едва не запнувшись об обгорелый пень.
– Убей меня, как ее, Альбус, – продолжал веселиться Гриндевальд. – Это так просто для такого матерого убийцы – Avada Кеdavra.
Альбус попятился и, схватившись за лоб, упал на траву.
========== Глава 44. Ошибка в третьем знаке ==========
Часы на базальтовой башне пробили семь. Мартовский день клонился к концу, и солнце, осветив небо красным отблеском, исчезло за горизонтом. Густые сумерки наплывали на дворик, укрывая синеватым одеялом шпиль часовни. Сидящий в кресле мальчик отложил книгу и поправил разболтавшиеся очки. На нем была парадная светло-серая рубашка с запонками и черные брюки.
– Ал, скорее, гости! – Темно-коричневая дверь распахнулась, и в комнату вбежала девочка в белом платье и c золотистой лентой в волосах. Ее серо-голубые глаза освещала улыбка – радостная и немного грустная, словно ее хозяйка сожалела о том, что подаренное ей тепло никто не захочет брать.
– Я сейчас, – кивнул мальчик, глядя на дешевые чулки сестры. – Ариана, скажи, пусть меня ждут.
– Нет, ты пойдешь со мной, – потянула его за руку девочка. Альбус, понимая, что сопротивление бесполезно, со вздохом слез с кресла. – Что ты читаешь? – схватила она книгу. – Боже, какая скукота! Я недавно прочитала сказку Андерсена!
– «Гадкого утенка»? – чуть насмешливо спросил мальчик, словно говорил с неразумным ребенком.
– Нет, «Снежную королеву», – возразила девочка. – Представляешь, там рассказано про мальчика Кая, которому попал в глаз и сердце осколок дьявольского стекла. Его утащила злая Снежная Королева. А Герда пошла за ним на край света и спасла его от осколка, вот! – засмеялась она.
– Вечно ты ерунду читаешь, – пробормотал мальчик, но не договорил. Вместо коридора впереди оказался черный дым, напоминавший мокрый пар. Привычной двери в зал почему-то не было. Девочка вскрикнула. Тьма становилась все гуще, увлекая их обоих…
– Stupefy!
Голос был звонким и вместе с тем жестким. Альбус приоткрыл тяжелые веки. Рядом, словно выйдя из черного тумана, стояла фигура в плаще – неестественно высокая и худая. Отбрасываемая ей тень казалась необычайно длинной в лучах заходящего солнца. Слабость не хотела отпускать конечности, прочно сковав их приятной немотой. Альбус посмотрел на Гриндевальда, но тот сидел неподвижно, словно обледеневшая статуя.
– Все в порядке, профессор? – Альбус с изумлением понял, что перед ним стоял высокий юноша.
– Я не убивал… Я не мог… – Дамблдору казалось, будто его трясет лихорадка. От волнения он качал головой, словно находился в бреду.
– Он жив, сэр! – охотно и чуть насмешливо ответил парень. – Он хотел освободиться, и я оглушил его на всякий случай.
– Отлично сделали, Том, – раздался глухой баритон. – Сейчас им займутся авроры. Альбус?
«Том? – непонимающе бормотал внутри голос. – Да, конечно, Том. Префект Слизерина. А это… Неужели Диппет?»
– Все в порядке, авроры аппарируют, – продолжал директор. – Мы загнали его сторонников к Запретному лесу.
Альбус, однако, не обращал на их слова внимания. Перед глазами стояло весеннее небо c багровыми отблесками заката. Глядя на одну из сосен, Альбус удивился, как лучи укрывали легкой охрой зеленовато-желтые ветки.
– У вас есть погибшие, Том, – снова каркнул Диппет. Альбусу казалось, будто голос директора звучит слабо и вяло, словно жужжание шмеля. Перед глазами стояла только удивительная краснота заката, завораживающая и манящая. Он не был уверен, но почему-то знал: эту сладость послала ему она.
«Пусть они куда-нибудь уйдут», – забормотал в голове слабый голос. Альбусу вспомнилась колдография в «Пророке»: сидящий на траве русский пленный, перед которым прогуливаются, заломив руки за спину, два офицера Вермахта. Должно быть тот пленный хотел, чтобы они поскорее ушли, оставив его одного любоваться предвечерним июньским лесом.
– Тогда я проведу учет, сэр, – ответил Риддл. – Боюсь, как бы не было много сгоревших из-за адского огня.
Том с недоверием посмотрел сначала на непонятно откуда взявшегося профессора Бири, затем на Дамблдора. Ему казалось невероятным, что одиноко сидящий пожилой человек в очках смог одолеть величайшего темного мага. Связанного Гриндевальда уводили подоспевшие авроры. Темный волшебник не заплетался, а шел спокойно и, казалось, даже весело. Альбусу показалось, что, уходя, он бросил на него насмешливый взгляд.
– Профессора Дамблдора, кажется, контузило, сэр, – осторожно сказал Риддл, щурясь на заходящее солнце.
– Да-да, Том… Надо поскорее вызвать мадам Эльвиру. Альбус, все в порядке? – нахмурился директор.
Его заместитель, похоже, пребывал в шоке.
– Не может быть, – бормотал он. – Не может быть, я ведь… – он не договорил. Вид у него был больной и измученный.
– Ох… – очевидно, Диппету стало неловко. – Что ж, не страшно, Альбус. Вы, наверное, отправили на тот свет пару «Высших Неизвестных».
– Я никогда никого не убивал, – тихо пояснил Дамблдор, подняв невидящие глаза на директора. – Она сама… Она споткнулась сама… – бормотал он.
Только теперь Том почувствовал, что всё его тело ломит, а руки и ноги как будто сейчас отвалятся. Возможно, это было последствием опытов с анимагией, а может что-то еще… В любом случае Том не спешил к мадам Эльвире, опасаясь, как бы она не обнаружила во время осмотра чего лишнего.
– Идемте, Том, пора, – позвала его подошедшая Галатея Мэррифот. – Остальное решится в ближайшие часы, уверяю вас.
Риддл последовал за ней к замку, поглядывая через плечо на профессора Дамблдора. Он никогда прежде не видел его таким потрясённым. Неужели действительно так тяжело убивать, даже если убитый был сторонником Гриндевальда? И, тем не менее, Тому совсем не понравилось видеть своего учителя в такой прострации. Пожалуй, сейчас его слабость внушала Тому куда большее отвращение, чем обычные угрюмые взгляды Дамблдора.
*
Профессор Дамблдор долго не мог оправиться от случившегося. Он получил несколько наград от министерства, но всё это для него ровным счётом ничего не значило. Том заметил, что Дамблдор теперь выглядел более подавленным, чем обычно, и что он больше никогда не упоминал о произошедшем.
Весь следующий день старшеклассники убирали тела с улиц Хогсмида. Некоторые из них обгорели настолько, что опознать удавалось только с помощью соответствующих процедур. Директор Диппет преобразовал одно из подвальных помещений во временный морг с обледеневшими стенами. Чтобы не пугать родителей, было решено сначала похоронить, а затем послать траурных сов.
Следом хоронили семерых старшекурсников, включая Роберта Оуэна и Мари Аркон. Директор Диппет наспех придал Большому залу траурный вид за счет закрытых черными шторами окон, венков, и летающих бледно-желтых свечей. Капли дождя, барабанившие по окнам, словно оплакивали погибших в унисон с непонятно откуда звучащей скрипкой. Риддл, как префект, был одним из руководителей похоронной церемонии. К концу дня он чувствовал настолько глубокое омерзение от погребальной мишуры, что долго общался перед сном с дневником.
Еще через три дня хоронили восьмерых учеников третьего и четвертого курсов. Глядя, как вырастают на кладбище Хогсмида новые надгробия, Том с ужасом пытался представить себе, что если бы он погиб, его тело легло бы под одно из этих надгробий, а его дневник лихорадочно пытался бы освободиться. Впрочем, был бы ли это он или все же некое иное существо? От волнения Том пощупал кольцо и, скрывая отвращение, посмотрел на сверкавшее камнем надгробье – вечный дом хаффлпаффца Фреда Фоули.
– Обязательно создам хор… – бормотал профессор Флитвик, когда они возвращались в Хогвартс.
– Да-да, в самом деле… – ответил ему в тон профессор Бири. – Бедная мисс Хайтод, у нее был отменный голос. – В последнее время он заканчивал свой давно обещанный учебник по травологии. Диппет, по слухам, благоволил ему: во всяком случае поставил во главе погребальной процессии вместе с Дамблдором.
Том задумчиво пнул маленький камушек. Элизабет Хайтод – невысокая темноволосая райвенкловка любила напевать в коридоре, когда шла с подругой Мартой Кервиш. Теперь Бетти осталась навеки в Хогсмиде, а Марта одиноко шла позади, кутаясь в фиолетовый плащ от пробивающего до костей ветра.
День выдался пасмурным, и пелена низких туч позволяла видеть только остовы Хогвартских башен. Пруэтт и Вэйн перешептывались, словно стараясь поддержать друг друга. За ними шла длинная фигура Виктории Спрингфилд, закрытая черным капюшоном от накрапывающего дождя. Рядом понуро следовала тоненькая Натали Адамс в сером плаще и коричневом замшевом берете. Налетавший ветер трепал полы ее плаща, открывая время от времени обтянутые темными чулками острые коленки. Том повернулся в сторону квиддичного поля, как вдруг почувствовал легкое прикосновение.
– Том… – заговорщицки зашептал Орион Блэк. – Том, пойми, я не могу. – Дорогой черный плащ был Ориону немного велик, и сейчас он забавно смотрелся под покровом надувавшейся, как парус, ткани.
– Противно, понимаю, – вздохнул Риддл, вспоминая рассыпавшиеся лепестки похоронных роз. Блэк, несмотря на слякоть, был в щеголеватых лакированных ботинках, словно шел не на похороны, а на банкет. Или, наверное, на правительственные похороны.
– Не знаю, как быть, – простонал Орион. – Меня разрывает, когда я вижу ее! – Показал он подбородком в сторону Натали. Девушка, защищаясь от дождя, сняла очки и протерла их о плащ легким движением худенькой ручки.
– Она же грязнокровка! – Том знал, что Блэк общался с Натали после Пасхального вечера, но не думал, что все зашло настолько далеко.
– Да, грязнокровка! – Орион на мгновение замялся. – Но она такая сладкая! – произнес Блэк, схватив за руку приятеля. – Ты видел, как она двигает чернильницу? Ты видел, как она сбрасывает туфли, Мерлин и Моргана? – воскликнул он, хотя в его ярости сквозили нотки жалости.
«Конечно, видел! – расхохотался внутри Тома холодный голос. – Ее тогда едва не слопал Василиск».
«Умоляю, заткнись», – прошептал Том, почувствовав влажность в ладонях.
«Жалеем грязнокровок, Волдеморт? – усмехнулся тот же голос. – Неужели ты еще не осознал, что каждая – запомни, каждая! – грязнокровка не достойна жизни в нашем мире?»
– Ну женись на ней, в конце концов, – спокойно сказал Том, сбросив с руки тонкие пальцы Ориона. – Леди Натали Блэк, – скривился Риддл, – звучит, знаешь. – Тусклый солнечный лучик, прорвавшийся сквозь грязно-серую пелену, осветил Западную башню золотистым отблеском.
– Жениться? – Черные глазки Ориона округлились. Отступив на шаг, он пнул камушек. – Том, ты соображаешь? – он нервно заиграл пальцами. – Она магло…
– …рожденная, – закончил за него Том. – Ну так ты же ее хочешь, а не я. – По узкой дорожке понуро шли четвероклассники и гриффиндорка Диана Спильт, изредка перебрасываясь парой фраз о предстоящих через год СОВах. Риддл грустно посмотрел им вслед: неужели и он когда-то настолько боялся экзаменов?
– Что ты, – замахал руками Орион. – Я развлечься с ней хочу. Ты только представь ее без одежды, – снова загорелся в его глазах блудливый огонек. – Как она стоит на коленках, – облизнул он губы.
– Ну, а Лу? – продолжал изумленный Том, глядя на зеленый пух деревьев. – Не ты ли сам говорил, что ее роман с Пруэттом мерзость?
– Она за него замуж через два месяца выходит. Никто из наших близко не приблизится к ним, – исказила его лицо гримаса ярости. – А вот склоню ли я Натали поиграть…
– Остается «Imperio», – спокойно сказал Риддл. Вдали виднелись слабые контуры Запретного леса, которые сейчас казались зловещим маревом.
С минуту Орион смотрел на приятеля, как оглашенный. Том с удивлением наблюдал за ним, готовясь в случае чего применить магию.
– «Imperio»… Да, конечно «Imperio»… – забормотал Блэк. – Одно «Imperio», и я сниму с нее сначала туфли, потом блузку, потом и все остальное…
– И сто китайских позиций в придачу, – насмешливо посмотрел на приятеля Том. Не дожидаясь дальнейших излияний Ориона о теле Натали, он нырнул в пустой вестибюль и, поправив край мантии, стал подниматься по лестнице. Из-за промозглой погоды завхоз Прингл разжег камин, и его зыбкое тепло позволяло немного унять дрожь.
«Представляешь, как Блэк применит „Imperio“ к Адамс?» – спросил самого себя Том, равнодушно глядя на мраморные перила. В тусклом отблеске летающих свечей они казались испещренными отражениями.
«Он хочет пощупать ее, как ты Минни, только и всего, – усмехнулся тот же голос. – Разве у тебя не та же творческая идея – отведать ее тело?»
«Знаешь, я не сообщаю о своих желаниях другим. К тому же Минни хотя бы чистокровная», – с презрением ответил сам себе Том.
«Наконец-то слышу слова Волдеморта», – рассмеялся голос. Риддл поморщился и ускорил шаг. Впервые за последние месяцы у него появилось время заняться мучившим вопросом.
Библиотекарши мисс Лаймон не было видно: она, похоже, еще не вернулась с похорон. Помещение из-за начинавшегося дождя казалось темным, и только редкие свечи освещали пустые столики возле окна. Равнодушно подойдя к дверной решетке, Том открыл ее заклинанием и нырнул в «Запретную секцию».
Первым делом Том зажег свечу. Сегодня это нужно было сделать ярче из-за сгустившегося сумрака. Затем парень достал пару рулонов египетских папирусов. Том почти закончил их опись, но в случае неожиданности следовало бы объяснить свое присутствие здесь. Затем парень взял с полки фолиант Годелота. Заблаговременно убрав духов в фальшивый мешочек, он тщательно закрыл его: темные твари пригодятся для охраны кольца. Дойдя до девяностого листа, Том посмотрел на текст:
До настоящего времени не существовало ни одного известного волшебника, создавшего более одного крестража. Создание нескольких крестражей ведет к физическим уродствам и необратимым переменам личности.
«Пугают», – подумал Том, посмотрев на тускло горящую свечу. Видимо, им не удалось понять, что для повторного расщепления души необходимо перераспределение объемов магической массы. Отделенный Ка плюс новый Ба, плюс… Каким должен быть третий элемент? Перевернув палочкой страницу, Том снова углубился в текст:
Одна личностная сущность, живущая отдельно от хозяина, еще способна сохранить его личность. Две и более самостоятельно живущие сущности могут вызвать непредсказуемые изменения.
«И Мерлин с ними», – фыркнул Том, вспоминая с отвращением, как пару часов назад они бросали по горсти земли на гробик Элизабет. Содержание трактата разочаровывало его все больше. Нигде не говорилось, как добавить в искомое уравнение третий элемент. С досадой поморщившись, Том отодвинул Годелота. Затем, вытащив дневник, обмакнул перо и написал:
Отделенный Ка плюс новое Ба плюс… Какой, ты думаешь, третий элемент?
Страницы быстро проглотили фразу. Затем из них вылилась надпись:
Разумеется, тебе трудно понять. Для обряда надо усилить меня, а это сделать невероятно сложно, не так ли?
Том посмотрел на папирус и усмехнулся.
В чем ты видишь неодолимое препятствие?
Ежедневник размышлял не больше минуты, затем выплюнул ответ:
В тебе самом, малыш Томми! Когда, наконец, ты увидишь во мне себя, а не просто интересного собеседника? Я давно обладаю мощью, близкой твоей.
Том задумчиво покрутил дневник. Решив поставить двойника на место, он написал:
Хотел бы я увидеть доказательства твоей мифической мощи. Разве что великий Лорд Волдеморт подожжет Запретную секцию.
Чернила погасли. Некоторое время перед глазами Тома оставалась белая страница. Затем его охватило непреодолимое желание взять собственную палочку. Едва парень достал ее из кармана, как жилы на руке надулись, словно кто-то невидимый управлял им. Палочка изрыгнула золотистый огненный луч, и он поразил стоявший на полке фолиант. Перед глазами появилась яркая вспышка, и Том почувствовал, как отблески распылись в разные стороны.
*
Том оглянулся: силуэты каменных змей смотрели со всех сторон, словно хотели кому-то сообщить о его приходе. Это, несомненно, была Тайная Комната. Статуя Слизерина, как и положено, стояла в конце помещения, а в небольшой луже рядом с ней валялся дневник. К изумлению Тома страницы дневника раскрылись и из них вышел его двойник.
– Убирайся! – взбешенно кричал Том. – Ты мне не нужен!
– Ты прав, – холодно прошипел двойник. – Тебе я не нужен. Но я нужен Тому. Разве ты не хочешь, чтобы Том стал великим?
– Я – Том! – кричал парень.
Двойник рассмеялся. Несколько мгновений его фигура меняла очертания пока, наконец, не превратилось в Духа со змееподобным лицом. Том с ужасом смотрел, как его призрачные очертания становятся все более отчетливыми.
– Теперь нет, – покачало чудовище головой.
Том яростно помотал головой.
– Неужели ты настолько глуп, что отречешься от Лорда Волдеморта? – Усмешка пробежала по плоскому лицу. – Впрочем, – наклонил Дух голову, – от тебя можно ждать чего угодно. – Crucio! – закричал он.
Том почувствовал, как тело прожгла боль: гораздо большая, чем боль от пинков Патрика в детстве. Плечо ныло, но сейчас ему было все равно. Перед ним горел лежащий справа черный фолиант. Следом огонь охватил трактат по красной магии. За ним вспыхнули еще два лежащих рядом папируса. Сила пламени была такова, что оно кое-где откинуло обложки, заставив фолианты глухо кричать.
– Aguamenti! – крикнул в ужасе Том.
Струя воды окутала кожаную рукопись, притушив обуглившиеся страницы. Но пламя охватило уже соседнюю полку. Том подумал, что даже если ему удастся потушить огонь, на него падет обвинение в пожаре. Еще ужаснее стал бы момент, когда пламя добежало бы до кричащих книг. Оставалось бежать, выдав пожар за случайное возгорание. Стараясь не размышлять, Риддл схватил сумку, дневник и помчался к выходу, где быстрым движением палочки закрыл дверь на замок. Затем осторожно прошел к центру между стеллажами.
В читальном зале было пустынно: после похорон мало кому хотелось идти в библиотеку. Возле окна сидела Натали Адамс и что-то писала. Том едва не усмехнулся, представив, как застонал бы Орион Блэк, увидев, что райвенкловка забросила тонкую ногу на ногу. Впрочем, Натали вряд ли смогла бы помочь ему. Прямо за ней восседали два третьекурсника-хаффлпаффца. Не то. Зато невдалеке у окна пристроилась, разложив учебники, Араминта Бэрк. Риддл осторожно вышел из укрытия и подошел к подруге, словно он только что вошел в библиотеку.
– Готовимся к экзаменам, Минни? – усмехнулся через силу Том. Возможно, это было наваждением, но белизна и нежность ее кожи казались слишком сладкими. Плечо болело так, словно на нем был сильный ожог, и парень, сжав зубы, сосредоточился на синих глазах слизеринки.
– Ой, Том… – Араминта хлопнула ресницами. – Решила подучить. Ты, кстати, поможешь мне с арифмантикой? – кокетливо улыбнулась она.
«Разве что посадив тебя на колени», – усмехнулся про себя Риддл.
– Малышке холодно? – Терпя боль, парень насмешливо поправил ее золотистый локон. – Тебе, Минни, не мешает взбодриться, – провел он пальцем по ее щеке.
В тот же миг Том увидел спешащую по проходу мисс Лаймон. Женщина бежала в привычной для нее светло-зеленой мантии. От волнения ее желтый платок съехал на плечи. Следом за ней спешил, прихрамывая, завхоз Прингл. Удивленная Араминта посмотрела им вслед. Не задумываясь ни минуты, Том пошел вслед за ними. Боль в плече не утихала, но сейчас, возможно, она была ему на руку. Завхоз Прингл открыл дверь ключом (Том поморщился от омерзения, увидев действия сквиба), и перед глазами предстало огненное зарево.
– О боги! – в серых глазах мисс Лаймон застыл ужас. Пламя, видимо, уже охватило всю заднюю часть помещения и перебросилось на клетчатые шторы. – Апполион, скорее! – Прингл, переваливаясь, похромал к выходу.
– Сначала ученики, – спокойно ответил Том. – Все за мной! Пожар! – крикнул он сидящим за столиком.
Араминта, бросив книжки, засеменила к центру зала. Натали Адамс недоуменно посмотрела на окружающих, но, видимо, поняв в чем дело, с визгом побежала к двери. Следом, забыв книги на светло-желтом столике, бросились к выходу маленькие «барсучки». Из открытой двери Запретной секции усилился жар. Несколько учеников из коридора подбежали к их группе.
– Натали, отведи их вниз, – кивнул Том райвенкловке.
– Хорошо, – ответила Адамс, хотя в стеклах ее очков читался испуг. – Возможно, следовало бы доверить это задание Араминте, но Риддл был уверен, что такая рассеянная трусиха что-то напутает. – Минни, ты идешь с ними.
– Следуйте за мной. Скорее, вниз! – воодушевляла детей Адамс.
– Том, можно я с… – залепетала Араминта, испуганно поежившись.
– Вниз! – каркнул Риддл.
Араминта, вздрогнув, пошла по лестнице. Мисс Лаймон металась по залу. Боль начала немного стихать. Подойдя к открытой двери, парень направил палочку.
– Aguamenty Maxima! – произнес он.
Пламя, шипя, проглотило его струю, словно та попала в мартеновскую печь. По залу бежали профессора Мэррифорт и Дамблдор. Том показал им на огонь. Только сейчас до него дошло, что пламя было необычным: для его тушения не подходила вода.
– Том, бегите к детям! – рыкнул Дамблдор.
Риддл не стал противиться его приказу, а пошел по лестнице. Мимо него, пробежали несколько учеников. Девочки звонко цокали каблуками; мальчики, чуть не спотыкаясь, мчались через две ступеньки. Какой-то малолетний гриффиндорец не удержал равновесия и упал. Том помог ему встать. В самом конце Малого холла завхоз Прингл открыл запасную дверь во дворик, куда один за другим выбегали ученики.
Некоторое время Том смотрел на столпотворение. Девочки, визжа, садились на покрывала, которые заботливо наколдовывал кто-то из старшеклассников. Мальчики сбивались в кучу и что-то наперебой обсуждали. Несколько минут Том обдумывал, что делать дальше, но к нему тотчас приблизилась фигура директора.
– Вы закончили эвакуацию? – кашлянул Диппет.
– Да, сэр, – ответил Том, глядя на его синюю мантию. Ему пришло в голову, что директор, видимо, был выпускником Райвенкло, коль скоро питал такое пристрастие к этому цвету. – Дети на лужайке.
– Спасибо, Том. Побольше бы нам таких учеников, как вы! – с чувством поблагодарил его Диппет. – Просто какое-то наваждение! – пробормотал он.
– Вы можете пояснить, что произошло, Том? – спросил подошедший Дамблдор. После дуэли с Гриндевальдом он немного изменился: морщин на лице стало больше, а в его шагах впервые появилось что-то вроде «старческой слабости».
– Не могу точно сказать, сэр, – парень выдержал его пристальный взгляд. – Я шел в Запретную секцию и остановился поговорить с Минни, – кивнул он на сидящую в полуобмороке фигуру. – Потом мы заметили бежавшую мисс Лаймон.
– Счастье, что вы не растерялись, Том! – сказал подбежавший Слагхорн. Запыхавшийся толстяк тяжело дышал, а на его лбу выступили капли пота. Дамблдор, однако, словно не замечал его слов.
– Вы шли в Запретную секцию? – снова спросил он после минутного молчания.
– Я составляю каталог для профессора Мэррифот, – ответил Том.
Дамблдор с интересом посмотрел на слизеринца, от чего тот вновь почувствовал себя неуютно. Профессор трансфигурации, как и во время их первой встречи в приюте, не верил ни единому его слову. И он, Том Риддл, так и не смог заставить Дамблдора поверить ему.
– Боюсь, что это не понадобится: почти все рукописи сгорели, – раздался голос преподавателя защиты от темных искусств. – Многие книги тоже.
Том обернулся. Профессор Мэррифот шла к ним в черной мантии, облегавшей ее ссутулившиеся плечи. Сейчас грузная женщина казалась глубокой старухой, словно на нее свалилась тяжелая ноша.
– Боже мой, – Том смотрел на группу первоклассников из Хаффлпаффа, испуганно жавшихся друг к другу. – Вот почти законченный каталог, мэм, – достал он из сумки пергаментный свиток.
– Разве, что как памятник, – горько вздохнула женщина. – Не знаю, удастся ли нам когда-нибудь восстановить Запретную секцию.
«Что же, возможно это и к лучшему», – подумал Том. Меньше будет следов его темных опытов. Начал накрапывать дождь, но ученики, казалось, не замечали его. Орион Блэк подбежал к Натали Адамс и пытался говорить что-то веселое.
– Невероятный огонь… – пробормотал учитель трансфигурации. – Близкий адскому. Такой в свое время умел вызывать Гриндевальд.
– В самом деле? – в голосе Диппета послышался плохо скрываемый страх. – Надо проверить замок.
– Боюсь, ничего интересного мы не найдем, – ответил Дамблдор. – Все, что нужно, уже произошло, – загадочно добавил он.
Том почувствовал, как подкашиваются ноги. Только сейчас он вспомнил, что перед началом пожара шутил с дневником о поджоге Запретной секции. Неужели библиотеку поджег его дневник? Почувствовав, как задрожали ноги, парень плюхнулся рядом с Араминтой. Девушка дрожала. Пытаясь прогнать видения, Том одернул ее легкую юбку и по-хозяйски сжал белоснежное бедро.
– Великолепно, – прошептал Том, вспомнив, что ему удалось пересадить часть Проклятых Духов в ловушку. Усмехнувшись, он погладил нежное и сладко-упругое бедро. Араминта сладостно застонала, и парень властно положил ей руку на коленку.
