Текст книги "Тёмный лорд (СИ)"
Автор книги: Korell
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 44 страниц)
Том рассеянно погладил ее мягкие волосы. Оливия с ее веселым блеском в глазах казалась ему милым ребенком, на которого невозможно рассердиться. Девочка, улыбнувшись, легко побежала к подругам: Том подозревал, что темой их болтовни станет предстоящая порка Хагрида. Несколько младшеклассников со Слизерина попробовали увязаться за ним, но Риддл отделился от них и вышел в прозрачную галерею, освещенную робким солнцем. Вдоль стен стояли небольшие диванчики, между которыми были развешены разноцветные гобелены. На мраморных постаментах в двух больших цветочных вазах росли кусты герани, наполняя галерею горьковатым запахом. Том устало присел на диванчик и стал отстранено наблюдать за тусклыми солнечными бликами, бегающими по мраморным основаниям.
«Ты нажился на горе Рубеуса», – укоризненно пискнул тонкий голос.
«Рубеус просто животное, которому не место в школе, – усмехнулся его враг. – Его исключение, к тому же, позволило сохранить Хогвартс».
Каждый диван, каждый гобелен напоминали ему о разговоре с доктором Дуйзингом, когда он узнал, что у Миранды, возможно, не будет шансов поправиться. Миранда с ее чудесной улыбкой отправилась в страну мертвых. Теперь он отправил туда это никчемное создание Миртл. Голова закружилась, и Том, чувствуя позыв к тошноте, поплелся в лазарет.
***
– Помоги мне!
Том стоял возле ворот приюта. Несколько сирот пускали в лужах кораблики. Риддл с отвращением смотрел на их счастливые лица. К его удивлению, возле ворот сидел он сам с книжкой, только здесь ему было семь или восемь лет.
– Пожалуйста, спаси… Я погибну из-за него, – посмотрел на него мальчик.
– Кого? – потрясенно спросил Том.
Ребенок не ответил, а просто указал в сторону приюта. Том с ужасом заметил, как со стороны санитары несут накрытое пеленой тело. Санитар сорвал простыню, и там оказалась Миртл. Дети с ужасом подбегали к телу, хватая девочку за холодные пухлые руки.
– Он убьет меня… Убьет… – лепетал маленький Том.
Посмотрев на крыльцо, Том увидел себя, спускавшегося с чемоданом в руке. Он, видимо, собирался ехать в Хогвартс, однако казался неестественно высоким и худым. В другой руке у него было черная книга – должно быть, «Непрощаемые заклятия» или его старый дневник.
– Это он… Волдеморт… Спаси меня… – лепетала его маленькая копия. Высокий Том обернулся и рассмеялся ледяным смехом.
Том отчаянно протер глаза. На светло-сером небе собиралась громадная свинцовая туча. Рядом стояли маленький шкафчик, тумбочка и серая металлическая тележка с бинтами. Мадам Эльвира, несомненно, дала ему восстанавливающее зелье. Вдалеке слышались раскаты приближавшейся грозы. Том протянул руку и поднял лежавшую рядом записку:
Дорогой мистер Риддл!
Прошу Вас зайти ко мне сразу, как только проснетесь.
С уважением,
Альбус Дамблдор,
Заместитель директора
В глубине души Том понимал, что Дамблдор не поверил его объяснениям с Хагридом. Однако у него сильная защита, и едва ли учитель трансфигурации сможет взломать ее. Наскоро одевшись, парень уныло побрёл по пустым коридорам. Затем, постучав молоточком в дверь, подождал, пока лицо преподавателя трансфигурации появится в дверном проёме.
– А, Том. Заходите, – улыбнулся Дамблдор, отступив назад и указав на ярко-красное кресло.
В кабинете все осталось тем же, как в то проклятое утро, когда профессор трансфигурации сообщил о смерти Миранды. Даже феникс, дремавший на жердочке, казалось, смотрел на него с тем же затаенным злорадством.
– Хотите чаю? – приветливо сказал профессор.
– Спасибо, сэр, – Риддл опасался, что декан Гриффиндора подольет ему сыворотку правды. Однако отказаться от предложения профессора было подозрительно.
– Замечательно, Том. – Взмахом палочки Дамблдор наколдовал чайный сервиз с виде темно-шоколадных чашек. – У меня сегодня чай с имбирем.
– Вы очень добры, сэр, – заметил Том с едва уловимой ноткой иронии. Поглядывая на маленький чайник, парень старался краешком глаза наблюдать за действиями профессора.
– Догадываетесь, почему я вас пригласил? – лукаво прищурился Дамблдор.
– Думаю, это связано со смертью Миртл Уоррен, – ответил слизеринец. – Просто ничего другого мне не приходит в голову, сэр.
– Что же, проницательность всегда была вашим достоинством, – вздохнул профессор. – Обстоятельства смерти мисс Уоррен настолько таинственны, что я думаю о них вновь и вновь.
– Скажите, сэр… Вы не верите в виновность Хагрида?
Том намеренно задал этот вопрос. Он почувствовал, что оказался в шкуре оправдывающегося школяра. Если он будет и дальше придерживаться такой линии, учитель трансфигрурации рано или поздно нащупает слабое звено в его защите. Если же заставить отвечать самого профессора…
– В вашей истории нет недостатков, кроме одного: совершенно невозможно, чтобы Рубеус Хагрид был Наследником Слизерина, – профессор внимательно смотрел на Тома.
Том заставил себя с любопытством нахмуриться.
– Но вы же не верите в глупые россказни про Тайную комнату?
– Я уже говорил вам, что верю в эти глупые россказни, – заметил Дамблдор с легким раздражением. – Впрочем, сейчас я хотел бы поговорить не о Хагриде, а о вас, Том. Я или сильно ошибаюсь или, мне кажется, вас что-то гнетет.
– Пожалуй, да, сэр, – сказал Риддл после минутного размышления. – Накануне мисс Уоррен поссорилась с мисс Хорнби и стала громко рыдать на подоконнике. Я снял с нее пятнадцать баллов и велел, чтобы она прекратила вопить на весь коридор.
Тому не составляло труда вспомнить эту сцену, коль скоро она соответствовала истине. Позади мысленных картинок парень, как обычно, установил двойной ментальный барьер.
– Мисс Хорнби часто была жестока с Миртл, – вздохнул Дамблдор, рассматривая маленький чайник. – Вы префект, Том, и могли бы остановить ее.
– Думаю, Миртл была достаточно взрослой для того, чтобы не реагировать на каждую шутку Лив, – возмущенно пожал плечами Риддл.
– Значит, вы раскаиваетесь в том, что сняли с Миртл много баллов? – спросил учитель трансфигурации.
– Скорее, сожалею о том, что произошло, – устало кивнул Том.
– Что же… – вздохнул Дамблдор. – Если позволите, я покину вас на несколько минут. – Описав в воздухе полукруг мантией, профессор пошел к двери.
Том смутился, однако не стал перечить профессору и осмотрелся. На столе лежал номер «Ежедневного Пророка» с пожелтевшими страницами. Том неуверенно подошел к столу и посмотрел газету. Выпуск был датирован вторым ноября, а колдография изображала скрытые густыми тучами и метелью домики Хогсмида. Заголовок гласил:
«Нападение на Хогсмид. Гибель учеников от Тёмных Сил»
Поёжившись, Том выронил газету. Заметка рассказывала, несомненно, о гибели Эмилии. Один вид туч напоминал ему те жуткие фигуры в плащах и мертвую пену на губах. Ее губах. Он помнил, как мама Эмилии сдерживалась из последних сил, чтобы не зарыдать прямо в школе. Интересно, удержались ли от слез родители Миртл…
«Ее убил не ты», – прошептал в голове холодный голос.
«Думаешь, оправдаться таким дешевым способом?» – ухмыльнулся Том.
«Ее убил Гейнор, – ответил тот же голос. – Ты только присутствовал там».
«Разве Гейнора выпустил не ты?» – неприязненно спросил детский голос.
«Ты же не хотел убивать ее, – резонно возразил голос. – Значит, тебя нельзя считать виновным в ее смерти, не так ли?»
– ТОМ! Том, очнитесь!
Том моргнул несколько раз. Он протёр глаза и зевнул, словно только что очнулся после крепкого сна. Перед ним стоял профессор Дамблдор.
– Слава богу, Вы отошли, Том, – вздохнул облегченно декан Гриффиндора. – Иначе мне пришлось бы прибегнуть к другим действиям.
– Нет, сэр, все в порядке, – заметил спокойно слизеринец.
– В самом деле? – Профессор не хотел спускать с него глаз. – Мне кажется, вы прочитали нечто, что сильно расстроило вас.
– Наверное… – пожал плечами Риддл. – Впрочем, это пустяки.
Перед глазами сама собой мелькнула картинка длинных ресниц Эмилии, в которых застыли ледышки. Ее обычно сияющие глаза были закрыты, но Тому казалось, что девушка просто спит. Том вскрикнул и только сейчас понял, что не смог тогда сдержать слезы.
– Что же, Том, – вздохнул Дамблдор. – Идемте, я покажу вам кое-что.
Они отошли к камину, все также важно пыхавшего углями. Только сейчас Том заметил, что над камином была маленькая ниша, закрытая дверкой. Профессор произнес заклинание. Створки открылись, и за ними оказался портрет девушки в белом.
– Кто это? – спросил Том, вглядываясь в портрет.
Девушка на картинке мило улыбалась. Она казалась хрупкой, но в отличие от Эмилии в ней не было воздушности. Она, казалось, не собиралась оторваться от пола в вихре вальса, а, напротив, мечтала стоять на траве.
– Моя сестра Ариана, – ответил Дамблдор. – Когда ей было шесть лет, на неё напали трое магловских мальчишек. Они увидели, как она колдует – подглядели через садовую изгородь. Она ведь была ребёнком и не умела ещё это контролировать… Они довели ее до сумасшествия, а потом она… умерла, – грустно сказал профессор. Отблеск пламени на мгновение заслепил мутные линзы в очках Альбуса, они полыхнули непроницаемой белизной.
– Мне жаль, сэр, – спокойно сказал Том.
– Это случилось полвека назад, – мягко ответил Дамблдор. – Возможно, вы что-то хотите мне рассказать? – задумчиво спросил профессор трансфигурации.
Том почувствовал, что его охватывает странное желание рассказать профессору об Эмилии. О том, как он нес ее тело. О том, как он не хотел верить в ее смерть. О том, как…
«Это же Дамблдор, – расхохотался надменный голос. – Ты забыл, Волдеморт, что он хочет?»
С минуту они смотрели друг на друга. Затем Том перевел взгляд на портрет Арианы и снова на Дамблдора. Во рту пересохло, и он едва сдерживал себя.
– Боюсь, что нет сэр, – пробормотал, наконец, парень. – Простите, но я чувствую себя не очень хорошо.
Дамблдор вздохнул. Том заметил, что взгляд профессора выглядит разочарованным.
– Что же… Можете идти, Том.
«Ты кретин, что покупаешься на его трюки», – прошептал парень сам себе с ненавистью, выходя из кабинета.
Фигурные фонари на лестнице зажглись тусклым ночным светом. Быстро расправив мантию, Риддл осмотрелся. К сожалению, открыть больше Тайную комнату он не сможет. Том грустно посмотрел на убегавшие вниз мраморные ступеньки. Хотя…
Неуверенный, что правильно понял свою мысль, Том прищурился на скользившие по ступенькам световые пятна. Если в следующий раз он захочет убивать грязнокровок, такое дело следует доверить помощнику. Нужно просто положить некоторые свои мысли и чувства во что-то и оставить их там навсегда. Пожалуй, это в самом деле неплохая идея. Вопрос лишь в том, как этот помощник, наделенный его чувствами, сумеет вновь открыть Тайную комнату.
========== Глава 35. Литтл-Хэнглтон ==========
Остаток семестра Том провел в нервном напряжении. Временами ему казалось, будто он слышит из подземелий шелковое шипение Гейнора, а Дамблдор следит за ним из-за каждого угла. Постепенно Том начал успокаиваться: в конце концов, в истории с Тайной комнатой он был виноват меньше всех. Если бы в школе не было маглорожденных учеников, ему бы не пришлось ее открывать. Если бы не погибла Эмили, он не впал бы в жуткую депрессию. Если бы к нему хорошо относился Дамблдор, он не волновался бы так и, возможно, закрыл бы Тайную комнату. Если бы глупая Миртл не закрылась в туалете, все закончилось бы не так плачевно. Настроение Тома улучшалось, и в свободные от подготовки к экзаменам часы он подолгу гулял один возле озера.
Было и еще кое-что, заставлявшее Тома нервничать. В школе, по слухам, объявился призрак Миртл. Несколько раз он, поговаривали, являлся по ночам Оливии Хорнби, доводя слизеринку до истеричных криков. Слизеринка в самом деле выглядела не слишком хорошо, становясь все более бледной. Грусть Лив казалась Тому особенно тяжелой, когда он видел ее осунувшееся личико в сочетании с коротким белым платьем. В такие минуты Оливия напоминала ему печального ангела.
Чтобы обезопасить себя от подозрений, Риддл вызвался помочь профессору Бири в приготовлении настойки мандрагоры. Если бы мандрагора поспевала сама по себе, пострадавших вывели бы из оцепенения не раньше конца августа. Том, однако, обнаружил в египетском папирусе ускоритель роста мандрагоры. Обрадованный профессор травологии воспользовался рецептом ученика, наградив Слизерин полусотней баллов. Теперь Том мог чувствовать себя спокойнее: директор скорее поверил бы в виновность самой жертвы, чем префекта, который поймал Хагрида и помог оживить оцепеневших.
В последний день года Большой зал был украшен в цветах Слизерина – безусловного победителя в этом году. И все же Том, разглядывая бесконечный ряд серо-зеленых вымпелов, чувствовал злость. На душе было мерзко от того, что директор, несмотря на похвалы, так и не позволил ему остаться в школе.
– Я рад сообщить, – провозгласил Диппет, – что почти все жертвы нападений вышли из оцепенения. Профессор Бири с помощью мистера Риддла приготовил зелье, которое позволило несчастным снова присоединиться к нам.
Зал зааплодировал. Пять учеников вышли из задней комнаты. Риддл взглянул на маглорожденных, думая о том, какое настроение царило бы в Зале, доведи он задуманное до конца. Семья Сприфингтон будет страдать, однако другие маглорожденные семьи отделались легким испугом. Том с яростью посмотрел на Лайзу Беттс: ему предстоит два месяца каким-то образом выносить маглов, таких же, как сама Лайза.
«Разве это справедливо, что Лорд Волдеморт должен подстраиваться под омерзительных маглов?» – усмехнулся в голове надменный голос.
«А разве жизнь вообще справедлива?» – удивился про себя Том, рассеянно глядя на потолок, залитый холодным летним солнцем.
«А разве нет? – усмехнулся голос внутри. – За добро Лорд Волдеморт награждает, за зло – карает». – Ученики начали спускаться с трибуны, и Том, поняв, что отвлекся, зааплодировал со всеми.
– Том… – Парень вздрогнул, но облегченно вздохнул, увидев рядом с собой малышку Адамс. – Не знаю как поблагодарить тебя!
– Да не за что, – пожал плечами Риддл, вспоминая, как Гейнор приготовился к прыжку на ее худенькое тельце. Это было необычно – получать благодарность от человека, которого ты собирался убить.
Через два часа Том вместе с Друэллой, Рэндальфом, Араминтой и Орионом лениво слушал в купе рассуждения Слагхорна. Профессор, разливая чай, недоумевал, зачем Дамблдор уломал директора оставить Хагрида в школе, отдав его в ученики Оггу. Том всегда поражался словоохотливости зельевара, но только сейчас отметил, что его веселая болтовня давала ощущение уюта.
– Не думаю, что он хотел кого-то убивать, – сказала Друэлла. – Наверное, он выпускал этого… паука… по скудоумию.
– Потому что он даун, – отозвался Орион, взмахнув от волнения рукой. Том и Друэлла невольно улыбнулись, глядя на такую экспрессию.
– Орион, Вы ошибаетесь, – зельевар поднял вверх толстый палец. – Хагрид не даун и не имбицил. Он великан – почти животное, причем невнятно злобное. Подобно тому, как доисторическая обезьяна австралопитек была чуть умнее сородичей, так и великаны чуть умнее зверей.
– Зачем же они нужны? – серьезно спросил Риддл под дружный смех приятелей.
– О, их осталось совсем мало, – охотно ответил Слагхорн, подергав шеей, словно воротник был ему тесен. – Волшебники, словно следуя рекомендациям Тома, – улыбнулся зельевар своей шутке, – почти извели их под корень.
– Может, их использовать в каком-то полезном деле? – размышляла вслух Друэлла. – Камни таскать или что-то строить…
– Друэлла, они невероятно глупы, – вздохнул Слагхорн. – Разве что с помощью «Imperio», но этот способ запрещен министерством.
– Это действует на великанов? – с интересом спросил Том.
– Конечно, – ответил Слагхорн. – Ужас «Imperio» заключается не только в том, что жертва полностью покорена вашей воле. Человек, находящийся под действием этого проклятия, помнит только свои действия, и не помнит ничего о том, зачем он это сделал.
В приют Том вернулся ближе к ночи. После прибытия Хогвартс-экспресса он задержался на вокзале, заказав содовой в магловском кафе. Из-за низких туч в воздухе стояла густая мгла, смешавшаяся с грязным запахом непросыхающих луж. В глубине двора компания Генри Ойрена «тренировала», как обычно, какого-то ребенка. Бедняга стоял на четвереньках, опираясь грудью на скамейку и положив вытянутую руку на столик из грубых досок.
– Давай, – Билли Стаббс отвесил малышу подзатыльник, – изобрази каракатицу. – За минувший год Билли превратился в широкоплечего парня с накаченными руками.
– Моллюска давай, зверь! – крикнул Генри, пнув мальчика по ребрам. Ребенок застонал, но покорно стал перебрать ручками, словно стараясь вылезти из моря на крутой берег.
Девочки расхохотались. Среди них Том заметил тонкую Люси Стюарт, которая, похоже, пользовалась расположением то ли Стаббса, то ли Генри. Впрочем, нет, – Билли не сводил глаз с щуплого тельца Эми Бенсон, которая смеялась, положив маленькие босые ножки на спину ребенка. Бренды не было: она, видимо, перешла в разряд низкосортных шалав, которых не приглашают на увеселения. Эми замахала ручкой, и Стаббс прижег окурок о плечо ребенка. Том подозревал, что бедняга был обещан Бенсон в качестве «ездового пони».
Войдя в каморку, Том, не раздеваясь, упал на кровать и с ненавистью уткнулся в подушку. Когда-то Патрик не раз обещал сделать его самого «ездовым пони» Бренды, а та, сидя рядом, смеялась, покачивая серой туфлей. Том с ненавистью думал, что он все так же бесправен. Его могли отколотить, дать пинка, выпороть по прихоти миссис Коул. Том стукнул кулаком о сетку: все это было по вине омерзительного магла – его отца.
Отец! При одной мысли о нем Том почувствовал, как похолодело внутри. Ему ведь исполнилось шестнадцать – возраст, когда за приютскими сиротами переставали следить. Том вспомнил слова Слагхорна… Человек, находясь под «Imperio», помнит только свои действия… Так или иначе, но у него, похоже, было средство заставить родственников заговорить.
*
Следующие три дня Том провел в прогулках по городу. Вечерами он наблюдал, как компания Генри резалась в карты. Эми Бенсон, надев короткое белое платье в синий горошек, с гиканьем нарезала круги верхом на несчастном Алане Карсте. Девочка сжимала голыми коленками его бока и с яростью пришпоривала каблуками туфель его бедра. Войдя в раж, Эми засунула бедняге в рот веревку и натягивала «поводья» для собственной забавы.
В четверг Том вышел из приюта после обеда и отправился на вокзал. Было пасмурно, и парень, опасаясь ливня, надел черный плащ. Пухлая кассирша объяснила, что поезда идут только до Норвуда. Расплатившись за билет и купив бутылку содовой, Том вышел на перрон.
Через пару часов он выскочил в пропахший табаком тамбур, а оттуда – на маленькую станцию. Транспорта до Литтл-Хэнглтона не оказалось. Подумав немного, Том отправился в поселок. Вскоре он понял, что ему благоволит небо: невдалеке находилась кондитерская, в витрине которой красовался кремовый торт. Том прищурился: за время войны лондонцы забыли о такой роскоши. Парень дернул за ручку, и колокольчик возвестил о прибытии посетителя.
– Добрый день, – невысокая белокурая официантка улыбнулась ему, как, должно быть, улыбалась всем посетителям. – Меню или сразу заказ?
– Сразу, – кивнул Том. В кафе было пусто, и он устроился у барной стойки.
– У нас чай, хороший. И шоколадный бисквит, – улыбнулась девушка.
– Хорошо, – кивнул посетитель. – Как вас зовут? – ласково поинтересовался Том, когда белокурая пышка вернулась с подносом.
– Меган, – жеманно ответила девушка. Она оценивающе рассматривала юношу в плаще, тёмно-зелёном свитере и чёрных широких брюках с сияющими карими глазами.
– Не могли бы вы помочь в одном деле… – Том неуверенно достал из кармана исписанный листок бумаги. – Я еду в Литтл-Хэнглтон, и у меня важный пакет для тамошнего эсквайра сэра Эдварда Томпсона.
– В Литтл-Хэнглтоне никогда не было Томпсонов, – удивилась Меган.
– В самом деле? Поймите, я помощник архитектора и еду для помощи в реконструкции усадьбы Томпсонов, – Том показал конверт со штемпелем фирмы «Джордж Критлер и сыновья», который он взял еще позавчера.
– Нет. Эсквайр тамошний Томас Риддл. Может, перепутали чего – тут Литтлов полно. И Харфорд, и Корридж, и Ньюспуч… Ты, я сразу поняла: либо художник, либо архитектор, – усмехнулась девушка.
– Ладно, проверю. – Том постарался придать улыбке нотки смущения. – Ну, а что, богатый он у вас, тот эсквайр? – спросил он как можно непринужденнее.
– Не то слово, – Меган присела на соседний стул и кокетливо закинула ногу на ногу, показав сочные коленки в грубых чулках. – Старый Риддл вон какой дворец отстроил. Сынок Том – тот скупердяй известный, хотя богачом слывет.
– Сынок Томаса? – Том старался говорить осторожно, боясь чем-нибудь испортить дело.
– Ясный перец, – хихикнула Меган. – На днях из Оттавы приехал. Про того истории невероятные рассказывают. Особенно про женитьбу его. Давно это было, чуть не двадцать лет назад, – трещала официантка. – Так его треснуло, что в Канаду удрал.
– На герцогине какой-нибудь женился? – Мысленно Том послал приказ Меган говорить, но словоохотливая официантка, похоже, не нуждалась в его указаниях.
– Тут по соседству жил другой эсквайр, Винтер. Дочка его, Сесилия, говорят, полный улет была. Риддл на ней жениться обещал после Рождества. А тут осенью его какая-то муха укусила: сбежал с другой. Сесилия, бедняжка, с горя таблеток напилась. Пытались откачать, да толку мало было, – неуверенно поводила Меган рукой.
– Жаль, – машинально заметил Том, чтобы показать, как ему интересен разговор.
– И ведь с кем бежал, – цокнула языком Меган. – С дочерью старого нищеброда Гонта. Имечко у нее было – не упомнишь. Про таких у нас говорят: ни рожи, ни кожи, ни одежи…
– Кем был этот… Гунт… Или Гант? – усмехнулся Том, намеренно коверкая фамилию.
– А черт его знает, – потерла лоб Меган. – В хибарке жил на склоне холма… Это как от Литтл-Хэнглтона вниз иди. Там до сих пор отпрыск его обитает. Дикарь и алкаш.
– Понятно… – протянул Том. – Ладно, пойду на станцию узнавать про Томпсонов.
– Погоди, – в голубых глазах Меган мелькнул огонек. – Может, зайдешь вечерком? Работаю до восьми, – подмигнула она, —, а потом поболтаем. С такого красавчика недорого возьму, – прошептала она с апломбом, который придает шарм провинциальным бесстыдницам.
– Возможно, – Том посмотрел ей в глаза. – Obliviate! – мысленно произнес он. Девушка посмотрела на него с изумлением, точно видела в первый раз.
Том пересек пригород и вышел на проселочную дорогу, вдоль которой тянулись густые живые изгороди. Через какое-то время дорога повернула влево и круто пошла под уклон, так что перед ним открылся вид на раскинувшуюся внизу долину. Том увидел деревушку, приютившуюся между двумя холмами, – видимо, Литтл-Хэнглтон. По другую сторону долины на склоне холма возвышался дом землевладельца, окруженный обширным бархатисто-зеленым газоном. Дом был огражден каменной стеной с большими воротами из двух мраморных колонн. От ворот до входа в дом вела гравийная дорожка, утопавшая с двух сторон в цветущих петуниях. Пожилой садовник заканчивал уборку газона.
Пару минут Том, как завороженный смотрел на большой дом. Наверное, он вырос бы здесь в богатстве и неге. Впрочем, был бы ли он тогда самим собой? Парень сорвал травиннку и покрутил ее в руках. Затем, бросив яростный взгляд на каменный дворец, не спеша пошел вниз по склону. Тропинка была извилистая, каменистая, вся в рытвинах и вела к темной группе деревьев, растущей ниже по склону.
Меган, похоже, сказала правду: среди тесно растущих стволов виднелось строение. Стены заросли мхом, черепица осыпалась, и местами через дыры проглядывали стропила. Вокруг росла крапива, такая высокая, что доставала до крошечных окошек с грязными стеклами. Том посмотрел на дверь домика, к которой была прибита мертвая серая гадюка: без сомнения здесь жили волшебники, желавшие доказать, что они – змееусты. Некоторое время он с омерзением смотрел на хижину, чувствуя, как тело начинает гореть от стыда.
«Работаю до восьми», – вспомнились ему слова веселой девушки.
«А я – после восьми, – мысленно ответил ей Том. – Вот что важно. И не вздумайте юлить, мистер Морфин».
Из-за собиравшихся туч становилось все темнее. Том открыл походную сумку и достал ручной фонарь. От прикосновения его пальцев ручник вспыхнул тусклым белым светом. Держа фонарь на вытянутой руке, парень медленно нес его между густыми зарослями. Мертвая змея смотрела испуганно-злобным взглядом, словно напоминая, кто именно живет в этом доме. Риддл посмотрел с вызовом на чучело и приоткрыл дверь.
*
В доме было необычайно грязно. Потолок покрывала плотная паутина, пол – глубоко въевшаяся сажа; на столе вперемешку с кучей немытых мисок и плошек валялись заплесневелые и гниющие объедки. Единственный свет давала оплывшая свеча, стоявшая у ног мужчины, чьи волосы и борода отросли до такой длины, что ни глаз его, ни рта Том различить не сумел. На мгновение ему показалось, будто перед ним сидит не человек, а грязный боров – вроде тех, что он видел на гравюрах в старинной книге басен. Мужчина дернулся и поднял правую руку с зажатой в ней палочкой и левую – с коротким ножом.
– Спок… – прошептал губами Том.
– ТЫ! – взревел мужчина. – ТЫ! – Том понял, что его вид привел хозяина в неописуемую ярость. Газеты, похоже, не лгали: его родственники (при одной мысли об этом парень почувствовал рвотный позыв) обладали буйным нравом. «Боров», взмахнув ножом и волшебной палочкой, бросился вперед.
– Стой! – воскликнул Том на змеином языке.
Мужчина затормозил и врезался в стол – на пол посыпалась заросшая плесенью посуда. Повисло долгое молчание: гость и хозяин разглядывали друг друга. Затем хозяин, покачиваясь, поднялся на ноги, отчего по полу с дребезгом и звоном покатились стоявшие у кресла пустые бутылки.
– Ты говоришь на нем?
Сработало! Том прищурился. Рано или поздно это животное, несомненно, начнет буянить снова. Сейчас важно было заворожить его, выудив главное.
– Да, я на нем говорю, – Риддл вступил в комнату, отпустив дверь, и та захлопнулась за ним. – Где Марволо? – прошипел он.
– Помер, – ответил опешивший хозяин. – Помер много годков назад, а то как же?
Риддл нахмурился, пытаясь придать себе серьезный вид.
– Кто же тогда ты?
– Морфин, кто же еще? – Заросший хозяин был, казалось, изумлен таким поворотом беседы.
– Сын Марволо?
– Ясное дело, сын, а…
Морфин отбросил волосы с грязной физиономии, чтобы получше вглядеться в Риддла. Том прищурился, заметив, как сверкнул на его пальце перстень.
– А я тебя за магла принял, – прошептал Морфин. – Здорово ты на того магла смахиваешь.
– Какого магла? – резко спросил Риддл. Неужели отца?
– Магла, в которого сестра моя втюрилась, он тут в большом доме при дороге живет, – сказал Морфин и неожиданно сплюнул на пол между собой и гостем. – Ты на него здорово похож. На Риддла. Только он теперь постарше будет, нет? Постарше тебя, коли присмотреться…
Морфина пошатывало. Чтобы удержаться на ногах, он цеплялся за край стола. Такой едва ли сумеет отразить быстрый удар.
– Он, понимаешь, вернулся, – глупо прибавил Морфин. Том сделал шаг вперед: для ментального удара надо быть как можно ближе к жертве.
– Значит, вернулся? Ага, бросил ее, и правильно, гнида такая, мужа ей подавай! – сказал Морфин и снова плюнул на пол. – Обобрала нас, понял, перед тем как сбежать! Где медальон-то, а, медальон Слизеринов, где он?
Том смотрел на него, пытаясь сообразить, что к чему. Видимо, у его родни был медальон самого Слизерина. Любопытно, где он. Морфин снова распалился, взмахнул ножом и закричал:
– Осрамила нас, потаскушка! А ты-то кто таков, заявился сюда, с вопросами лезешь? Все уж кончилось, нет, что ли? Все кончилось…
«Stupefy!» – изо всех сил воскликнул про себя Том. С минуту Морфин смотрел на племянника осоловелым взглядом, а затем стал оседать на пол.
Том облокотился на грубый деревянный стул и посмотрел в заросшее грязью лицо. По нему, казалось, только что не бегали насекомые. Преодолевая рвотный позыв, Том достал из его кармана палочку. С минуту он размышлял, глядя на валявшее тело, а затем произнес:
– Imperio!
Светлый луч осветил лежащее тело с ног до головы. Затем человек открыл маленькие глазки. Том вздрогнул, заметив пугающую пустоту в его глазах.
– Умойся. Живо, – приказал Риддл. В этом доме ржавая ванна и туалет были в одной комнате. Том снова поморщился, представив, каково это – мыться, улавливая запах нечистот.
– Мгм… Мгм… – мычал Морфин что-то нечленораздельное, но его всхлипы заглушал плеск воды. Том слушал их, держа палочку наготове.
– Вытрись! – крикнул Том, когда Морфин, наконец, высунул лицо. – Колдографии!
– Что? – не понял Гонт, вытерев, наконец лицо.
Теперь черты его стали яснее. Том прищурился. Если присмотреться, то он, пожалуй, не был уродцем. Если его побрить, останутся крупные черты лица, широкий, похожий на гулю нос, и косящие в разные стороны глаза.
– Где ее колдографии? – повторил с ненавистью Том. – Мамины?
– Нету колдографий, – тупо замотал головой Морфин. – Нет у нас такого. Галлеонов не хватит…
Том чертыхнулся. Можно было бы потрясти дядю, но под «Imperio» человек, к сожалению, не способен лгать.
– Воспоминания о маме и Риддле. Живо, тварь! – Морфин задергал головой, словно о чем-то вспоминая. – Legilimens! – сказал Том, направив палочку на дядю.
Юноша с растрепанными кудрявыми волосами сидел возле двери, держа в руках серую гадюку. У окна стояла девушка с крупными чертами лица и в пепельно-сером платье. Она была настолько худой и тщедушной, что Тому казалось, будто он никогда не видел столь обреченного лица. Неожиданно через открытое окно донеслось звяканье сбруи, конский топот и громкие веселые голоса. Том увидел, что лицо у девушки совершенно белое.
– Боже, просто смотреть больно на эту лачугу! – послышался звонкий женский голос; он звучал так отчетливо, как будто девушка стояла в комнате. – Неужели твой отец не может распорядиться, чтобы ее снесли, Том?
– Она нам не принадлежит, – ответил голос молодого человека. – На той стороне долины все наше, но этот дом принадлежит старому бездельнику по имени Гонт и его детям. Сын абсолютно ненормальный, послушала бы ты, что о нем рассказывают в деревне…
Девушка рассмеялась. Звяканье и топот становились все громче, все ближе. Юный Морфин приподнялся, словно хотел выбраться из кресла.
– Том, – снова раздался голос девушки, на этот раз совсем рядом; очевидно, всадники приблизились к дому. – Может быть, я ошибаюсь, но, по-моему, там кто-то прибил к двери змею?
– Господи, так и есть! – воскликнул мужской голос. – Это, должно быть, сын, я тебе говорил, что он не в себе. Не смотри туда, Сесилия, любимая.
