Текст книги "Тёмный лорд (СИ)"
Автор книги: Korell
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 44 страниц)
– Знаешь, как русские называют Вермахт? – рассмеялся Том. – Немецко-фашистские войска.
– Очень метко, кстати, – усмехнулась Эмилия, легко закинув тонкую ногу на ногу и демонстративно покачав крошечной синей лодочкой. – Но я до сих пор не понимаю, какое это имеет отношение ко мне.
– Зато я узнаю, что ты читаешь. – Воспользовавшись мгновением, Том вырвал из рук девочки потрёпанную книгу. – Ага, «Сказки барда Бидля», – хмыкнул Том. – Не ожидал от тебя такой сентиментальности…
Он не договорил: девушка, развернувшись, вырвала из его рук книгу и с силой ударила по голове. Том застонал, потирая ушиб. Эмилия рассмеялась.
– Ты сумасшедшая, Гринни, – вздохнул Том.
– А ты, Томми, невоспитанный невежа, – весело ответила Эмилия. – Поразительно, насколько у тебя отсутствуют зачатки хороших манер.
– Может, пройдемся? – предложил Том, смотря, как волшебные снежинки не долетели до голов сидящих за соседним столом хаффлпаффцев.
– Приглашаешь на прогулку? Пожалуй, мне стоит согласиться… – Том вспомнил, что точно также Эмилия смотрела на него, когда просила наколдовать ей коньки, только теперь он бы охотно исполнил ее просьбу.
Прихватив плащи, они пошли по мраморной лестнице, которая сверкала ярче, чем обычно. Серое небо было настолько низким, что Тому казалось, будто начались Рождественские каникулы, и профессор Раджан вот-вот понесет желтую коробку с елочными игрушками. Спустившись с заметенного крыльца, Том протянул подруге за руку, и Эмилия мягко сжала его кисть.
Через некоторое время перед ними показались первые домики Хогсмида: деревушка только начала оправляться от пожара. Ученики играли в снежки или, смеясь, катались по ледяным прогалинам. Снежинки падали на ограду сквера, заметая чугунный узор обледенелой решетки. Том сразу почувствовал себя дураком, от того что после смерти Миранды старался никогда не бывать здесь. Ему захотелось заглянуть в каждый магазин и осмотреть всё, что только было в маленьком городке.
По дороге к «Трем метлам», где обычно собирались торговцы казеиновым клеем, стояла группа третьекурсников и с интересом рассматривала старика в потертом пальто. Около него играла старая, латанная-перелатанная, шарманка. Перед ним кружились деревянные обезьянки, вертя в лапах палки.
– Обезьянки, обезьянки, – кричал человек, показывая на маленький театр. – Дети Царя Обезьян дают представление!
– Ты знаешь легенду о Царе Обезьян, Томми? – Эмилия поправила подол тонкого серого плаща.
– Знаю, Гринни, – усмехнулся Том. – Если помнишь, он провозгласил себя Мудрецом Равным Небу и боролся с Царицей Демонов по имени Байгу Цзин*. – Все происходящее казалось ему сном. В конце концов, кем была ему Гринграсс? Помнится, прежде, ее выходки вызывали у него отвращение. Но сейчас ему хотелось быть с ней, как не хотелось быть ни с кем на свете.
– И, конечно, Демоница победила? – лукаво заметила Эмилия.
– К сожалению, Гринни, победил Царь Обезьян. – Том усмехнулся и обсыпал девушку снежной пудрой. – Демоница cлишком долго нежилась в опочивальне и расчесывала золотистые кудри.
– Это ошибка переводчиков, Томми, – рассмеялась слизеринка, очистившись от снега. – Демоница натянула шкуру Царя Обезьян, как трофей, у своего трона. А потом в знак победы и в назидание всем врагам сделала себе красные сапожки на обезьяньем меху.
– Но это невозможно, Гринни, – серьезно ответил Том. – Царь Обезьян был бессмертным с тех пор, как украл пилюли бессмертия Лао-Цзы. Он стал настолько сильным, что разгромил Небесное войско и устроил переполох в Небесных чертогах…
– Что же… – томно опустила Эмилия длинные ресницы. – Тем слаще была победа для Демоницы… После праздничного пира она взошла на запряженную гиппогрифами колесницу и с триумфом проехалась перед подданными в новых красных сапожках… Они как раз доходили до колен Победительницы, – многозначительно посмотрела она на Тома.
– И в темно-синем платье, – Риддл хотел уколоть спутницу, но, глядя на лукавую улыбку девушки, почувствовал на душе тепло.– Только почему сапоги были именно красными? – спросил он, переведя взгляд на обледенелый бордюр.
– Цвет победы… Представляешь, – Эмилия кокетливо вытянула ногу в сапожке и чуть покрутила ступней, – как наслаждалась во время триумфа Демоница, чувствуя под своими маленькими нежными ножками бессмертный обезьяний мех?
Метель усилилась, и из-за хлопьев стали едва видны очертания домиков. Задумавшись, Том не заметил подбежавшего Рэндальфа Лестрейнджа.
– А, вот вы где, голубки, – бросил он на ходу. – Наслаждаетесь зимней прогулкой?
– Как и вы с Мари, – парировал Том. Ему казалось, что он несет чушь, но ничего другого ему не приходило на ум.
– Да я только за, – усмехнулся Лестрейндж. – Просто, Эмили, Мари просит тебя подойти к ней. Ей прислали письмо по-английски, а она не может понять….
– Мне пора, Томми, – рассмеялась Эмилия. – Тебе придется самому досмотреть представление о том, как Мудрец Равный Небу закончил жизнь любимыми сапожками прекрасной Демоницы… – Девушка швырнула в парня снежком, и он едва увернулся от ледышки.
– Тогда мы в «Трех метлах»… – Рэндальф побежал вперед. «Не терпится увидеть свою Мари», – усмехнулся в голове Тома надменный голос.
Когда фигура девушки выбежала на полянку возле сожженных елей, в воздухе воцарилась тишина. Ученики, смотря представление, переговаривались, но их голоса становились неслышными. Глядя на тихие струи снега, Том начал догадываться, что сейчас произойдет, и с опаской посмотрел на обложные тучи. Он не ошибся: со стороны Запретного леса послышался гудящий шум, и тотчас из-за деревьев появились пятьдесят высоких фигур в капюшонах.
– Expecto Patronum! – выкрикнул Том, сконцентрировавшись на воспоминании о вчерашнем вечере.
Из палочки вырвалась серебристая змея. Несколько дементоров отлетели, помчавшись по направлению к «Трем метлам». Том со страхом подумал, что Эмилия не умеет выпускать патронуса, и стал пробиваться вперед. Неожиданно его дорогу перегородил владелец деревянного цирка.
– Темная эра наступает! – захохотал он. Залп из его палочки поджег ближайший дом. – Последний же враг истребится – смерть!
Ведьмы и волшебники, находившиеся поблизости, с криками разбегались в сторону полуобгоревшего сквера. До Тома дошло, что большинство, в отличие от него самого, не понимало смысла этой фразы. Обезьяны, не обращая внимания, продолжали танец. Отбиваясь от обезумевшей толпы, Том с ужасом видел, как тонкая фигурка Эмилии упала на снег, и ее терзают дементоры.
– Мастер скоро придет, говорю я вам! – шарманщик зажег еще одно сухое дерево, а затем и собственную шарманку, радуясь огню, как безумный. – Да прибудет отныне тьма! Погибнет всякий, кто встанет у него на пути!
– Stupefy! – Том оглушил полоумного хозяина игрушек и стал пробиваться через припорошенный снегом сквер к лежащей на земле фигуре. Такая же участь постигла еще нескольких учеников.
Через десять минут, когда крики прекратились, Тому удалось протиснуться сквозь собравшуюся в сквере толпу. С другой стороны к ним бежал профессор Дамблдор с группой гриффиндорцев. Через мгновение два огромных патронуса – феникс и змея – осветили тусклую улицу, встретившись над телом Эмилии. Дементоры с визгом разлетелись, и Том наклонился над хрупкой фигурой девушки.
– Эмили… Эмили… – отчаянно шептал Том, но предсмертная пена уже стояла на губах девушки. И тут Том совершенно забыл, что ненавидит объятья. Он упал рядом с ней на колени, схватил ее за плечи и порывисто обнял тело – пусть даже его стали бы дразнить за это до конца жизни.
– Эмили! Эмили, пожалуйста… Эмили, прости меня! – прошептал Том, снова обнимая её. По его лицу текли слёзы, и впервые он не стеснялся показаться кому-то идиотом. Он просто сидел на земле, сжимая в объятиях свою подругу и шепча ее имя, словно надеясь этим разбудить её. Окружающие молча смотрели на них, не в силах сдвинуться с места.
И тогда в круг, образованный толпой, вступил профессор Дамблдор, за ним протиснулась Мари Аркон. Том, оторвавшись от тела, осмотрелся и увидел сквозь марево мокрого снега, как профессор Бири накрывает брезентом тело Джонатана. Вокруг них начинали толпиться ученики, но Риддл, казалось, не замечал их. Пытаясь сохранять спокойствие, Дамблдор положил руку на плечо Тома.
– Как она? – спросил он.
Том поднял на него глаза, блестящие от слёз. Деревья вокруг были все также покрыты обледеневшим инеем. В груди пусто, словно злой волшебник, смеясь, вырвал из него сердце и бросил его на снег.
– Ей уже ничем не поможешь, Том, – сочувственно вздохнул Дамблдор.
С минуту парень смотрел на учителя трансфигурации, как в тумане, а затем с ненавистью сжал кулак.
– Вы лжете, – воскликнул он. – Вы опять лжете, профессор! Говорите правду! – Его глаза сверкнули ненавистью, словно декан Гриффиндора был виноват в произошедшем.
Дамблдор побледнел.
– Теперь она обрела покой, Том, – негромко ответил он. – Позволь мне забрать её тело.
Том безучастно проследил, как профессор подхватил Эмилию и проинструктировал подоспевших авроров, которые связали сумасшедшего владельца деревянных игрушек. В его груди было пусто, а слезы застилали глаза. Посмотрев на серое небо, он от чего-то вспомнил небо на шаре с рябиновой веткой.
Только теперь низкое зимнее небо принесло с собой смерть.
Примечание:
* Том и Эмилия пересказывали друг другу роман «Путешествие на Запад» китайского писателя У Чэнъэня.
========== Глава 31. Сны и находки ==========
– Тотальная война или капитуляция?
Колючий голос Геббельса, казалось, звенел о каменные стены гостиной. На громадной трибуне, за которой стоял министр пропаганды Рейха, красовалась черная свастика.
– Я спрашиваю: хотите ли вы капитуляции? – повторил Геббельс, осмотрев зал воспаленными глазами.
– Нет! Не хотим! – гул тысяч голосов потряс своды полутемного помещения.
– Хотите ли вы тотальной войны? – спокойно продолжал Геббельс. Он точно перестал волноваться за опасный момент, когда глупая случайность может разрушить плоды долгого труда.
– Да! Да, хотим! – повторил рев голосов.
– Да здравствует тотальная война, – провозгласил министр. Затем оркестр грянул «Нюрнбергских мейстерзингеров» – музыку о торжестве арийского духа, как говорил сам Геббельс.
Том устало вздохнул. Его тошнило от публикуемых в «Пророке» траурных залов и скорбных людей в мундирах, склонявших головы под плач скрипок или погребальный рев «Гибели богов». Рейх оплакивал поражение под Сталинградом так, что даже лестницы в Хогвартсе были, казалось, увиты похоронной хвоей.
Последние три месяца прошли для Тома как в тумане. Перед глазами до сих пор стоял тот день, когда он отнес легкое тело Эмилии к мадам Эльвире. Приехавшая под вечер миссис Гринграсс забрала забальзамированное тело дочери. Тома тогда поразило, что маленькая ручка девочки с длинными ногтями оставалась ослепительно белой. Он не видел похорон Эмилии, но погребение Малькома стало для него прощанием с девушкой. В тот день Том отстал от возвращавших в школу учеников и, упав на колени у первого попавшегося мраморного камня, горько рыдал, словно на нем было выбито ее имя. Иногда ему казалось, будто зеленоватые глаза Эмилии улыбались сквозь пелену темно-серых туч, извергавших очередную порцию пурги.
В глубине души Том понимал, что глупо винить в случившимся маглорожденных, но властный голос внутри требовал покарать их. Эмили была чистокровной и умерла – они, грязнокровки, посмели остаться жить. Постепенно Том уверил себя, что Эмили вернется: достаточно овладеть магией, позволяющей возвращать умерших. Однако сначала за ее смерть, за снежинки, застывшие в ее ресницах, должны ответить маглорожденные. Лица маглов, которых Том ненавидел, плясали в его воспаленном мозгу. Он с наслаждением думал о том, как он убивает каждого из них снова и снова: Стаббса, Биггерта, миссис Роджерс, Бренду и, конечно, отца со всей его гнусной семейкой.
Единственной отрадой Тома стал ежедневник. В глубине души парень верил: стоит ему завести дневник, как часы начнут отсчет до возвращения Эмилии. Том до сих пор помнил, как с наслаждением вывел на титульном листе: «Дневник Т.М. Риддла. 1943 год». Том ежедневно делал в нем пометки, главным образом о Слизерине, Гонтах и Тайной комнате. Чтобы посторонний не прочитал его записи, парень использовал купленные летом специальные чернила.
– Том?
– Да? – Он дернулся, прикрыв дневник. За минувшие месяцы у Тома выработался рефлекс – когда он видел неприятного ему человека, то мысленно доставал палочку и бормотал непрощаемое заклятие. Но, заметив блеск ярко-зеленых глаз, успокоился: перед ним стояла Друэлла Розье.
– Нам пора, Том, – сказала слизеринка.
Они не спеша вышли из гостиной. Хогвартс опустел; помимо слизеринских старост, патрулирующих школу, можно было повстречать только завхоза Прингла, который с неприязнью смотрел на учеников.
– Ты слышал о Касабланке*? – Друэлла посмотрела на приятеля. Мраморная лестница была единственным освещенным местом благодаря тускло горящим фонарям да огню возле статуи вепря.
– Конечно, – пожал плечами Том. – Говорят, мы будем сильнее воевать на Средиземном море.
– Я не про то. Ходят слухи, что мы с янки и русскими провозгласим равенство рас. Маглы хотят объявить черных обезьян равными нам, – губы Друэллы дрогнули.
Риддл задумчиво посмотрел на ступеньки. В душе он был согласен с Друэллой. Однако Том опасался, что Дамблдор мечтает сместить его с поста префекта, а лучшего повода, чем обвинение в сочувствии Гриндевальду, не найти.
– Разделимся? – предложила Друэлла. – Я пройду по первому этажу, а ты – через коридор и подземелье по малой лестнице?
Равнодушно пожав плечами, Том пошел вниз. Наверное, предложи ему Розье пройти к Запретному лесу, он отреагировал бы также спокойно. Том подошел к классу зельеварения и вздрогнул: дверь в помещение оказалась приоткрытой. Парень заглянул в щелку. К его удивлению в классе виднелась фигура Рубеуса Хагрида.
– Lumos, – прошептал Том. На конце палочки загорелся красный огонек. – Здравствуй, Рубеус, – сухо сказал он.
– Ты… Слизеринец! – Гигант с неприязнью посмотрел на значок змеи.
– Да, я действительно учусь на факультете Слизерин, – выдохнул Том, взглянув на Хагрида, как доктор на пациента. – Что ты здесь делаешь?
– Том, ты глазам своим не поверишь! – Парень, похоже, немного успокоился, поняв, что перед ним стоял Том Риддл. – Это сногсшибательно!
Изумленный Том последовал за ним, пока не остановился возле ящика. Он заглянул в него и почувствовал, как сперло дыхание. Внутри сидел паук размером с громадную собаку и клацал желваками. У членистоногого было четыре пары блестящих чёрных глаз и восемь волосатых ног, каждая размером с половину руки.
– Его зовут Арагог, – сказал Рубеус, сияя от восторга. – Когда вылупился, был не больше пекинеса!
– Это же акромантул… – неуверенно сказал Том. В третьем классе он читал об этих пауках: они, кажется, считались опасными и ядовитыми.
– Мне его подарил путешественник. Этот, как его… Скамандер! Я его осенью в Хогсмиде встретил, а он мне яйцо подарил, – охотно трепался Хагрид.
– Акромантулы смертельно опасны, – холодно заметил Том. Он, помнится, читал об этом сумасшедшем путешественнике в «Пророке». К его изумлению акромантул перестал клацать, а начал пятиться к Хагриду. Тому показалось, будто паук боится одного его вида.
– Не, не, не… Арагог не такой, – покачал головой Рубеус. – Он эта, мухи не обидит. Я тока до весны додержу его…
Том задумался. Правила требовали рассказать Диппету о непутевом Хагриде. И все же что-то удерживало Тома от такого шага. Не жалость – нет. Какое-то чувство, будто Хагрид и его акромантул могут ему пригодится.
– Ну, если до весны… – неуверенно пожал плечами Том.
– Спасибо, Том! Ты – лучший! – Хагрид сгреб в охапку слизеринца.
– Да не за что, – скривился Риддл, с трудом высвобождаясь от объятий. На душе было чувство необъяснимой тревоги. Почему, черт возьми, его так испугался акромантул Рубеуса?
*
В спальне оказалось оживленно. Риддл не удивился происходящему: за минувшие полгода разговоры его приятелей все чаще сводились к обсуждению одноклассниц. Лестрейндж, официально влюбленный в Мари Аркон, восхищался сочными коленками хаффлпаффки Эллы Боунс. Мальсибер со смаком рисовал интимные сцены Августы Энслер с Аластором Лонгботтомом. Том облачился в пижаму и, наколдовав без палочки светящийся синий шар, раскрыл заметки по древним рунам. В последнее время он увлёкся изобретением темномагических заклинаний за счет смешения египетского, латинского и кельтского языков.
– Альф, – Крэбб повернулся к кровати Блэка. – Рыжий гриффиндорец подъезжает к твоей Лу.
– Смотри, чтобы он не узнал, какого цвета ее трусики, – хмыкнул Мальсибер под смех Лестрейнджа.
Риддл с улыбкой посмотрел на черный силуэт змеи: возможно, вот-вот начнется самое интересное.
– Ну и что? – спросил Том, не отрываясь от дневника. – Вот ты хочешь, Мальси, чтобы твоя кривоногая кузина Адель осталась старой девой?
Риддл намеренно доводил Мальсибера: накануне он услышал, как Нортон назвал его «грязнокровкой». Том, поклявшийся себе, что больше не позволит называть себя этим словом, мечтал преподать ему урок.
– Заткнись, шелудивая грязнокровка! – огрызнулся Нортон.
Сработало! Том почувствовал, как участилось биение сердца. Прищурившись, он посмотрел на кровать справа.
– Ты, Мальси, кажется, сравнил меня с маглом? – вкрадчиво спросил Риддл.
– Для тебя это новость, грязнокровка? – ухмыльнулся Нортон.
– Что же, Мальси, – вздохнул Том, отложив заметки, – ты много раз называл меня так за эти годы. Может, – поднялся он, – повторишь мне это в лицо?
– Эй, вали отсюда, грязнокровка! – с тревогой воскликнул слизеринец, глядя на приближавшуюся к его кровати длинную фигуру Тома. Мальсибер, выхватив палочку, прошептал заклинание, но Том заблокировал его взглядом.
– Заметь, Мальси, – назидательно заметил Риддл. – Я безоружен, а ты вооружен. Ну же, давай.
– Да вали ты… – плаксиво заметил блондин. Том щелкнул пальцами, и Мальсибер согнулся от боли под ребрами.
– Accio, – прошептал Риддл и подхватил палочку Мальсибера, вылетевшую у того из руки. – Давай, Мальси, давай, – усмехнулся он. – Повтори: «грязнокровка». Ну же: гряз-но-кров-ка.
– Грязнокровка! – закричал Нортон, прикрываясь руками, чтобы защититься. – Отстань от меня к чёртовой матери, ублюдок!
Том позволил себе слегка улыбнуться.
– Я и не знал, что ты на это способен, – промурлыкал он. – Ты посмелее, чем я думал. – Произнося свою тираду, Том не заметил, как все соседи высунули головы из-под занавесок. – Однако ты оскорбил меня, а это карается, причем весьма сурово. Pyrio Cyaneus Maxima! – взмахнул Риддл палочкой.
Постель Нортона охватило синее пламя, а сам вопящий блондин попал в центр огненных языков. Том усмехнулся: этот фальшивый синий огонь был безопасен, хотя от него исходило зловещее тепло. Мальсибер кричал, и Том, смотря на него, чувствовал зверское наслаждение от происходящего.
– Я… Я расскажу завтра… – произнес вдруг Нортон, отойдя от шока. Его бесцветные глаза сияли от ужаса.
– Расскажешь что? – изумился Том. – Что не умеешь бороться с фальшивым огнем? Viriary Virgis! – Нортон застонал, словно получив удар кнута.
– Между прочим, я использую твою палочку, Мальси, – хмыкнул Том. – Priory Incantatem покажет на тебя. Viriary Virgis! – повторил Том. – Но даже если с меня снимут двадцать баллов, что это изменит? Я на уроках заработаю во много раз больше, а твою жизнь потом превращу в ад.
– Ты… Ты не посмеешь… – прошептал Мальсибер, широко раскрыв глаза.
– Да что ты? Pyrio Cyaneus Maxima! – воскликнул Том, снова объяв синим пламенем постель Нортона. – И запомни, Мальси, – ухмыльнулся он, – чистокровный – этот тот, кому разрешу так называться я, Лорд Волдеморт, – прошипел он сквозь зубы.
Дождавшись, когда Мальсибер закатит от ужаса глаза, Том снял заклинание и, почувствовав приступ головной боли, обернулся к соседям.
– Мальсибер перепил огневиски или перезанимался? – спросил Том соседей.
– Лучше перезанимался, – кивнул Лестрейндж. Крэбб также закивал в знак согласия. Том усмехнулся: оба они дорожили занятиями в его клубе. Сложнее было с молчаливым Альфардом, хотя после спасения Вальбурги ни один из Блэков, кроме Лукреции, не пошел бы против него. Свет ночника отбрасывал блики на эмаль стоящих на подносе чеканных кубков, и в неверных отсветах дрожащая на кровати фигура Мальсибера напоминала призрака.
– Что-то здесь запахло паленым, Мальси, – усмехнулся Риддл и, оставаясь в пижаме, вышел из спальни.
*
Том шагнул в зазеркальную гладь. Затем сделал шаг… Другой… Он стоял на берегу холодного моря, и смотрел, как волны, пенясь, разбиваются о валуны. Дух cо змееподобным лицом превратился в его двойника, невероятно худого и бледного. Его глаза были такими же, как у Тома, но колючими и жесткими.
– Том Риддл? – холодно сказал двойник. – Не скажу, что рад тебя видеть.
– Не скажу, что рад видеть тебя, – передразнил его Том. Ему казалось, будто в лице двойника он каким-то образом видит черты змееподобного лица.
– Возможно, – усмехнулся двойник. – Но зато я нужен Тому. Только со мной он станет могущественным и бессмертным.
– Том – это я, – ответил парень, чувствуя, как в душе поднимается страх…
– Теперь – нет! – расхохотался двойник. – Только один из нас должен жить, – плотоядно сказал он.
– В таком случае, я помогу тебе, – сухо ответил Том. Он полез в карман и только сейчас с ужасом заметил, что у него нет палочки.
– В самом деле? … Аvada… – прошептал двойник направив палочку на Тома.
– Kedavra… – прошептал Том, открыв глаза. Тело бил озноб, а горло першило, словно у него начинался грипп. Слюна имела противный привкус касторки. Проклиная себя за леность, парень поднялся с кресла. Через несколько минут он с отвращением корежился под струями прохладной воды.
Было начало седьмого. От ламп, как обычно, исходило тусклое зеленоватое свечение. Подойдя к зеркалу, Том с удивлением заметил, что выглядит бледнее, чем обычно. Он побрел в спальню, чувствуя слабость в ногах.
– Что случилось, Рэй? – Том удивился своему ледяному голосу. Переодеваться было трудно, и он, как в детстве, медленно перебирал пуговицы.
– Прингл, поди, не почистил дымоходы, – пожал плечами Лестрейндж. – За Мальсибера не бойся, я применил к нему заклинание частичной потери памяти, как ты и учил, – усмехнулся Рэндальф.
За завтраком царило оживление. Директор Диппет, замотавшись в шарф, отчитывал завхоза Прингла за поломку отопления. Дамблдор надел что-то вроде шубы и осматривал зал диковатым взглядом. На профессорах Бири и Мэррифот не было лица. Ученики дули на ладони и кутались в зимние плащи.
Первым уроком были заклинания. Профессор Раджан, как обычно, делал заметки за столом. Том достал книгу и начал читать, пытаясь не обращать внимания на болтовню вокруг него. Когда последняя ученица, Элла Боунс, вошла в класс, прозвенел звонок и профессор взмахнул палочкой. Две каменные двери захлопнулись. Том закрыл книгу и, чувствуя приступ слабости, вытащил домашнюю работу.
– Сейчас все передайте через сидящих впереди ваши записи, – сказал декан Райвенкло.
Послышалось дружное ворчание и шелест пергаментов, когда ученики начали рыться в портфелях. Том холодно передал работу сидящей впереди Лайзе Карвей. Девочка, взяв его пергамент, прыснула, что-то шепнув соседу Нэтану Фроггу. Глядя на этот смех, Том внезапно почувствовал дикое желание разорвать их обоих. Как смели жить и смеяться эти две маглокровки, если она, чистокровная волшебница, умерла?
– Сегодня, – сказал профессор, – мы разучим заклинание магической подписи. Том усмехнулся, равнодушно глядя, как Мальсибер, словно пришибленный, силился прочитать чей-то конспект. Декан Райвенкло взмахом палочки собрал все листочки, и они приземлились в аккуратную стопку в середине стола.
– Великолепно, – прошептала Элла Боунс. Том с отвращением посмотрел на нее. Эллу он считал полной идиоткой, однако не горел желанием увидеть на ее губах предсмертную пену, она не была маглорожденной.
– Вы даже не представляете насколько, мисс Боунс, – улыбнулся индиец. – Подпись выражает суть личности.
Том задумался. Его подпись, безусловно, должна светиться огненным светом. Желательно, чтобы буквы могли двигаться и менять позиции. Для этого, кажется, было одно заклинание на древнеегипетском языке… Заложив необходимые компоненты в палочку, Том вывел три слова:
TOM MARVOLO RIDDLE
Надпись вспыхнула, и буквы, шевелясь, стали гореть в воздухе. Изумленные ученики повскакивали с мест.
– Отлично, мистер Риддл, – сказал профессор Раджан. – Двадцать очков Слизерину.
– За что? – раздражённо прошипел Филипп Диггори соседям. – Слизеринец использовал темные заклинания, и такое поощряется?
«Спасибо за идею, Диггори», – ухмыльнулся про себя Том. Остаток урока он равнодушно смотрел, как Марта Винс силилась сотворить свою подпись, сплошь состоящую из золотых завитушек. Когда прозвенел звонок, Том быстро пошел к лестнице, где, присев на подоконник, снова вывел в воздухе:
TOM MARVOLO RIDDLE
Том взмахнул палочкой. Огненные буквы зашевелились, начав сами собой перестраиваться в ином порядке:
I AM LORD VOLDEMORT
«Я Лорд Волдеморт», – пробормотал Том и тотчас почувствовал головокружение. Ноги подкосились, и парень провалился в темноту.
*
Открыв глаза, Том понял, что лежит в больничном крыле. Часы показывали восемь, и синеватый лунный свет мерно струился в окна. Щурясь и моргая после сна, парень осторожно сел. Пухлая женщина вошла в палату и с удовлетворением посмотрела на юношу.
– Мадам Эльвира! – попытался слабо улыбнуться Том.
– Все хорошо, мистер Риддл, – заметила медсестра.
– Что со мной? – удивился Том, и едва не вскрикнул. Прямо напротив него была кровать Миранды, наспех прикрытая полосатым пледом.
– Упадок сил. Похоже на симптомы инфекционного заболевания, хотя гриппа нет. Лежите и набирайтесь сил. Перед сном выпейте это, – кивнула мадам Эльвира. Оставив возле кровати слизеринца бутылочку, она вышла из палаты.
Не теряя времени, Том взмахом палочки открыл портфель и достал из него «Магических змей Британии». Он изучал эту книгу почти неделю, но ни один из перечисленных гадов не произвел на него впечатления. Все они казались слишком заметными и агрессивными, в то время как монстр Слизерина должен быть, по его представлениям, более скрытным и ядовитым. Том перевернул страницу, да так и впился глазами:
«Из многих чудищ и монстров, коих в наших землях встретить можно, не сыскать таинственней и смертоносней Василиска, также еще именуемого Король Змей. Сей гад может достигать размеров воистину гигантских, а срок жизни его – многие столетия. На свет он рождается из куриного яйца, жабой высиженного. Смерть же несет путем диковинным, небывалым, ибо, кроме клыков ужасных и ядовитых, даден ему взгляд убийственный, так что ежели кто с ним очами встретится, тотчас примет кончину скорую и в муках великих».
Сердце Тома словно приостановилось. Всё совпадало: Салазар Слизерин был родом из болотистых краев Уэльса, так что для него найти Василиска не составляло труда. Видимо, Слизерин натаскал монстра на поиск грязнокровок: волшебные змеи считались чувствительными ко всему, что связано с кровью. К тому же его предку не надо было тащить в Хогвартс змею: достаточно было посадить жабу на куриное яйцо. Единственным, что смущало Тома, были размеры змея. Если в Тайной Комнате скрывался именно Василиск, то как, чёрт возьми, это пятидесятифутовое существо могло околачиваться по школе?
Из состояния прострации его вывел стук о металлический каркас двери. Том поднял глаза и увидел вошедшего профессора Дамблдора. Том судорожно сглотнул. Профессор трансфигурации опустился на стул рядом с кроватью. Вид у него был встревоженный, и – Том не мог точно это определить, но казалось, профессор был немного подавлен…
– Здравствуйте, Том, – поправил профессор очки. – Мадам Эльвира сказала мне о Вашей болезни. Должен признать, что она не совсем обычна.
– Мне нечего сказать Вам, сэр… – парень почувствовал, что на душе снова холодеет, как в ту давнюю ночь, когда профессор поймал его у зеркала.
– Вам стало плохо? – спросил Дамблдор, положив морщинистую руку на металлическую спинку кровати.
– Не знаю, – пожал плечами Том, чувствуя, как стучит сердце. – Немного устал или грипп… – В последнее время из-за холодов эта болезнь стала форменной напастью, и ученики частенько попадали в больничное крыло.
– Не удивительно, если учесть, сколько времени Вы посвящаете занятиям, – кивнул Дамблдор. – Я слышал от преподавателей, что за минувшие две недели Вы трижды едва не заснули на уроках.
– Не может быть… – прошептал Том, машинально схватившись за столбик кровати. В последнее время он сократил сон до трех часов: с девяти до полуночи искал информацию о Тайной комнате, а с полуночи до четырёх или пяти утра изучал темную магию. Если Дамблдор обо всём узнает, ему конец…
– Тем не менее, это так. Кстати, – прищурился профессор, – я заметил интересную особенность: У Вас уходит несколько часов на те задания, которые большинство учеников делают за полчаса. Согласитесь, Том, что с Вашими способностями это несколько необычно.
– Вы же знаете, что я стараюсь читать все заранее, – нашелся парень.
– Возможно. Однако до меня дошли слухи, что Вы работаете даже в Запретной секции, – учитель трансфигурации пристально смотрел на ученика.
– У меня есть разрешение профессора Слагхорна, – спокойно ответил Том.
– Я знаю, – кивнул Дамблдор. – Что же, поправляйтесь. Если вдруг захотите поговорить со мной, – просто так, о чем-нибудь, – заходите в любое время.
«Хоть бы ты сдох от чахотки», – подумал Том, глядя на удалявшуюся фигуру профессора, а затем на кровать, где когда-то лежала Миранда. Впрочем, таким, как Дамблдор, не страшен туберкулез: они доживают до глубокой старости. Том достал дневник и начал рисовать на лощеных страницах.
Неожиданно в его голове словно ударила молния. Он, помнится, читал, что Корвинус Гонт учился в Хогвартсе два века назад, когда строили водопровод Хогвартса. Если чудовищем Слизерина был Василиск, то выползать из-под озера он мог по трубам. Да, именно так! Оставалось проверить водопроводные краны. Том улыбнулся и откинулся на подушку. Если повезет, он найдет Тайную Комнату не позднее Пасхи.
Примечание:
* Имеется ввиду конференция в марокканском городе Касабланке У. Черчилля и Ф.Д. Рузвельта 14—24 января 1943 года.
========== Глава 32. Повелитель змей ==========
Март сорок третьего года был богат на мокрые метели. Густые хлопья наглухо заметали окна, не позволяя увидеть силуэты башен. Настроение в школе ухудшилось: русские, рванув вперед после Сталинграда, проиграли сражения за Харьков и Запорожье. Орден СС проводил в Белоруссии операцию «Зимнее волшебство». За неповиновение сжигали целые деревни, и колдографии в «Пророке» изображали обугленные тела маглов.
