Текст книги "Тёмный лорд (СИ)"
Автор книги: Korell
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 44 страниц)
– Ты, кстати, не сильно-то возражал, – зевнул Том, глядя на прелую листву. – Вот и сказал бы, что Крокетт – тупой тролль. Ладно, пойду почитаю, – кивнул он приятелю.
Пройдя мимо нависавших башен, Риддл направился к замку. На небольшом покрывале сидела группа хаффлпаффцев, готовясь к контрольной по трансфигурации. Неподалеку шла в черной мантии профессор Мэррифот, левитируя стопку книг.
Через десять минут Том вошел в библиотеку и сел на любимое место возле большого окна. Достав рукопись на хеттском языке, он попытался углубиться в ее знаки.
– Привет! – Серая Дама зависла между стеллажами и с улыбкой смотрела на друга. – Как поживаешь?
– Да все по-прежнему, – кивнул ей Том. – Сел учить задания.
– Как та девочка, с которой никто не разговаривает? – заботливо спросило приведение. – Ночью она снова плакала в Северной башне. Я сказала Барону, но ему все равно.
– С Лукрецией не желает общаться ни один слизеринец, – постучал Том костяшками пальцев по столу. – Мать хочет, чтобы она помучилась.
– Не удивительно. Моя мать тоже ждала моего покаяния, – Серая Дама застыла над столом.
Поняв, что сказала лишнее, призрак стал кружить в проходе. Том, пытаясь снять неловкость, взглянул в окно. Кусты были покрыты легкой весенней дымкой, весело блестящей под матовыми солнечными лучами.
– У тебя не было родителей, – сказала Елена с сожалением. – А жить с родителями, поверь, сложно. Если у тебя умная или красивая мать, тебе всю жизнь надо будет доказывать, что ты не хуже ее.
– Эмили что-то такое говорила, – ответил Том. – Ее журили и говорили, что она, будучи француженкой, должна стыдиться ошибок во французском. Однажды ее даже высекли за плохую работу по passé composé.
– Совершенно верно, – голос Елены стал хриплым. – Только мне приходилось труднее: моя мать была основательницей Райвенкло. Иногда мы завидуем вам, сиротам, которые никому ничего не должны.
– А мы вам, – Том машинально согнул угол пергамента и посмотрел на резной бронзовый подсвечник.
– Я ненавидела слышать, насколько она умна. До сих пор вспоминаю, – Риддлу показалось, что ее призрачные щеки засветились, – тот миг, когда так похожий на тебя Салазар говорил, что бездари должны не высовываться!
«Справедливо говорил», – подумал Том, поиграв уголком страницы. Солнечный лучик весело забегал по парте, точно напоминая, что весна, несмотря на все горечи, остается весной.
– Вечная философия Салазара: у бесталанных и неуспешных не должно быть ни единого шанса. Вернее, не так: неуспешные должны понимать, что они низшие навсегда, – вздохнула Елена. – Тогда я была глупой девчонкой, мечтавшей доказать, что ничего особенного в матери нет, все дело в ее диадеме.
– Той, что сейчас видна на ее статуе? – с интересом спросил Том. Третьекурсники отошли от стеллажа и сейчас были хорошо видны коричневые коленкоровые переплеты старинных книг.
– Ты знаешь? – изумилась Елена. – Диадема придаёт ума, – привидение явно пыталось набраться храбрости. – И я… Я украла диадему матери.
– Вы… что вы сделали? – Том смотрел на призрака с интересом.
– Я украла диадему, – шёпотом повторила Серая Дама. – Прости, но я не хочу говорить об этом, – призрак перешел на фальцет, а затем помчался сквозь стену.
Том задумчиво посмотрел ей вслед. Читать расхотелось, и парень открыл дневник.
«Я узнал о диадеме Ровены», – написал Том. Дневник помолчал, а затем вывел:
Никогда не думал, что тебя интересуют бесполезные вещи. Для меня существует только одна полезная вещь – та, что поможет вырваться мне отсюда. Умоляю, освободи меня из этих страниц!
С минуту Риддл тупо смотрел в тетрадь, но затем желание поиздеваться взяло верх:
Ты должен сидеть здесь до самой моей смерти.
Ежедневник задумался, а затем страницу снова покрыли слова:
Тебя не трогает ничья боль, ничьи обиды, ничто, кроме себя, любимого. Будь у тебя хоть капля человечности, ты бы выпустил меня. Я страдал от пинков и побоев в приюте. Я так мечтал, что однажды за мной придет мама, уведет меня оттуда, мы купим елочные гирлянды в виде свечей, которые я видел в магазине на Оксфорд-стрит…
– Снова истерика, – пробормотал Том. – Неужели у меня такой же характер, как у Миртл?
Слизеринец прищурился на дробящий оконное стекло солнечный лучик. Возле соседнего стеллажа присели Дженни Сполдинг и Мона МакКейб. Парень прислушался к их трепу.
– …Сегодня она снова мне приснилась, – вздохнула Дженни. – Я до сих пор корю себя.
– Зря, – светловолосая Мона подвинула ее потрёпанный учебник по травологии. – Это случайный «Petrificus».
– Я целилась в Эллу. А у той девочки открылась чахотка… Мне тогда было страшно.
Том почувствовал, как на сердце закололо. Убийца Миранды сидела напротив него! Долгие три года он даже не надеялся узнать, чей именно «Petrificus» сделал это. Парень схватил ежедневник и лихорадочно написал:
Прекрати истерить! Скажи лучше, что сделал бы Лорд Волдеморт с человеком, который стал причиной гибели его лучшего друга.
Дневник помолчал, а затем выплюнул ответ:
Я бы заставил его испытать то же самое, что испытал мой друг. Месть сладка, если мерзавец знает, от чьей руки и за что он подох. Иначе будет, как с отцом.
Том задрожал от ярости. Его до сих угнетало, что Риддлы так и не узнали, за какую провинность они отправились в мир иной. Посмотрев, как Дженни поправила короткое платье, Том захлопнул дневник.
*
Квиддичный матч начинался ближе к вечеру. Больше всего Тому хотелось вернуться в гостиную, переодеться в пижаму и лечь отдыхать, однако звание префекта обязывало присутствовать на соревновании. Араминта трещала, что Вэйн, возможно, не заметит снитч. Глядя на перила мраморной лестницы, Том ехидно подумал, что именно Араминте, которая, как и он, не может поднять метлу, только и рассуждать о шансах на поражение Вэйна.
Стадион был забит учениками, и Том, поеживаясь, сел вместе с приятелями. Со всех сторон развевались красные знамена с эмблемой льва; зеленых знамен со змеей было на порядок меньше.
– Игра должна быть красивой и честной, – сказала профессор Сайкс. – Мистер Вэйн, мистер Крокетт – пожмите друг другу руки. – Капитаны обменялись рукопожатием, напоминавшим, скорее, угрозу. Среди игроков на поле стояла Дженни Сполдинг, и Том с усмешкой осмотрел ее ладную фигуру.
Его размышления прервал свисток Джокунды Сайкс. Игроки взмыли в воздух. Малфой, Нотт и Сайнус Блэк залезли на край трибуны. Даже Оливия Хорнби прыгала со слизеринским флажком. Том нахмурился: ему показалось отвратительным, как комментирует матч четверокурсник из Хаффлпаффа Джером Фейрин.
– … и вот кваффл в руках Кима Деррисона из Гриффиндора. На перехват выходят Рэндальф Лестрейндж и сам голкипер Винки Крокетт. Но нет, в фантастическом прыжке кваффл перехватывает Мона МакКейб и забивает гол!
Том чертыхнулся: он не мог понять, каким образом комментатор выступает за команду Гриффиндора. Еще меньше ему нравилось, что Фейрина не одергивает никто из учителей. Почему все считают, что Слизерин чем-то хуже других колледжей?
– Мяч у команды Слизерина, – продолжал Джером. – Охотник Адриан Пьюси идет наперехват…
Адриан рванул в сторону летящего бланджера, но Минерва МакГонагалл опередила его. Том с отвращением посмотрел, как девочка сделала сложный разворот.
– Молодец, Минерва! – кричал Джером. – Правильно, не дай слизеринцам вырвать победу. Ой, простите, – заметил он взгляд профессора Дамблдора.
«Чтобы ты свалилась, – с ненавистью думал Том, видя, как Минерва замахнулась для удара. – Что бы ты…»
Некоторое время Том сидел, уставившись в одну точку, пока не раздался крик. Риддл взглянул на поле и ахнул: метла Минервы накренилась и сильно вибрировала. Девочка, сжав ее руками и коленями, пытался удержаться.
– Элфиас Роули ловит снитч, – вздохнул комментатор. – Победа Слизерина 160 – 40…
Минерва упала на поле. Гриффиндорцы, как по команде, помчались вниз. Слизеринцы жали друг другу руки и обнимались. Начала падать снежная крупа, заметая поле. Не обращая внимания на крики, Том растолкал толпу.
– Профессор, не нужна ли помощь? – сказал он, глядя на высокую фигуру Дамблдора. Гриффиндорцы Мона МакКейб и Мальком Вэйн впились в Тома ненавидящими взглядами.
– Ликуете, гадюки? – закричал подбежавший Игнотус Пруэтт.
– Мистер Пруэтт, – прервал его профессор. – Минус пять баллов с Гриффиндора. Лучше помогите доставить мисс МакГонагалл в больничное крыло.
– Профессор… Поверьте, мне жаль, что она упала, – вздохнул Том.
– Но ведь вы хотели, чтобы она упала, не правда ли, мистер Риддл? – грустно улыбнулся Дамблдор.
– Я хотел, чтобы победила наша команда, – пожал плечами Том.
Декан Гриффиндора бросил на него строгий взгляд и медленно пошел по полю. Том поежился. В душе парень знал, что профессор трансфигурации подозревает его, хотя доказательств у него нет. Гриффиндорцы уныло расходились, уложив на носилки Минерву.
– Мы… Мы победили, Том! – подбежавшая Араминта повисла на шее парня, радостно обнимая его.
Риддл механически погладил ее шею, а затем лопатки. Тело Араминты было таким же стройным, как у Оливии, но более мягким и теплым. К его удивлению движения вновь стали замедленными. В голове возникло видение домиков Хогсмида, и Риддл, отстранив от себя Минни, вырвал палочку.
– Дементоры! – закричал он.
Лестрейндж и Бэрк последовали его примеру. Том не ошибся: со стороны Запретного леса стали приближаться несколько темных фигур в плащах. Однако вызывать «патронуса» не потребовалось. Трибуны стадиона загорелись, и квиддичное поле вспыхнуло ярким пламенем.
– Барьер! Они прорвали барьер! – кричал бежавший профессор Бири.
– Спокойствие! – крикнул Дамблдор. – Старшеклассники, прикройте отход малышей.
Со стороны леса показались люди в масках, выпустившие темные облака, которые, расползаясь, превратились в дымовые завесы. Том хотел отойти, но не успел: языки пламени подожгли сухую траву, отделив от него Араминту. Возле них выросло огромное черное облако. Оглянувшись, парень упал и покатился в сторону валунов.
– Lumos, – раздался шепот, когда Том был на половине пути к озеру. Слизеринец выхватил палочку и с облегчением заметил перед собой высокую фигуру профессора Раджана. – Ах, Том, это вы…
– Где же министерство? – Том искал глазами опасные фигуры, но их не было видно в потоках дыма, сажи и гари.
– Скоро начнут аппарировать авроры, – пожал плечами индиец. – Вы изучали санскрит?
– Чуть-чуть, – ответил Риддл.
– Немцы обычно используют магию санскрита или фарси, – сказал профессор. – Куда отходите?
– К озеру, – вздохнул Том. – Там крутой берег и будет легче держаться.
Он не договорил. Перед глазами выросла фигура в темной маске. Профессор Раджан произнес мягкое словосочетание, и человека в маске объяло синее сияние. Он закричал, а, затем, бессильно рухнув, покатился к обрыву. Декан Райвенкло сделал шаг вперед, но ему преградил дорогу высокий темноволосый человек в очках. Глядя на его чуть поседевшие виски, Том сразу понял, что подошедший, несомненно, был немцем. Взмахнув палочкой, он проклокотал фразу на непонятном языке. Несколько секунд индиец смотрел на него, как застывшая статуя, а затем упал на землю.
Том вскрикнул. Темноволосый повернулся в его сторону. Это было скверно, потому что теперь он не мог спокойно защищаться. Том понимал, что любой его удар будет отражен такой умелой рукой. Оставалось отвлечь противника.
– Serpento inscendia! – прошептал слизеринец, вспомнив заклинание змеи Сета.
Огромный огненный змей поплыл в сторону немца. Некоторое время тот, как завороженный, смотрел на приближавшуюся змею, расправившую огненный капюшон, а затем взмахнул палочкой – должно быть затем, чтобы вызвать мощное заклинание воды.
– Avada Kedavra! – произнес с ненавистью Риддл.
Змею обдало водяными брызгами, но человек, озаренный зеленым лучом, стал оседать на землю. Подождав с минуту, Том выполз из-под валунов и, поняв что врагов больше нет, взял палочку незнакомца. Из-за мокрой крупы и темных облаков было трудно что-то увидеть, но огненное зарево от квиддичного поля закрывало проход и к школьным башням, и к озеру. До Запретного леса было ближе. Бросив взгляд на ближайший кустарник, парень пополз, обходя горящую траву.
Через несколько минут Том понял, что ошибся. Возле опушки леса кружились темные фигуры в плащах. Дементоров было не менее двух десятков и обойти их не было возможности: по обе стороны горела трава.
– Expecto patronum, – прошептал Том, вскочив с земли. На ум не шло ничего, кроме воспоминаний о приятном ощущении, когда он гладил спину Араминты.
Ничего не произошло. Привычная серебристая змея не вырвалась из палочки. Фигуры в плащах кружились вокруг, но к удивлению Тома не причиняли ему вреда. Тело стало холодным, а дыхание превратилось в пар, словно Том шел морозным днем. Не теряя времени, слизеринец пересек опушку и, подойдя к громадной сосне, сотворил шаровую молнию. Дементоры помчались к вспышке, и Риддл усмехнулся, представив, как темные твари будут сосать раскаленную материю.
Пройдя шагов двадцать, Том наколдовал покрывало и присел, чувствуя холодную землю. Это было ужасно, но он больше не мог вызвать патронуса. Видимо, человек с расщепленной душой лишался такой способности. Впрочем, можно восстановить световое облако – фальшивого патронуса. Риддл поднялся с земли, и заметил, как мимо пробегала профессор Бэддок.
– Том? – удивленно подняла она глаза. – Вы разве не со своими?
– Я помогал профессору Раджану, – Риддл старался говорить как можно спокойнее. – К сожалению, он погиб.
– Отходите к Старой поляне, – кивнула женщина. – Наших эвакуируют туда. Гриффиндорцев – к засохшему ручью.
Риддл кивнул и медленно пошел в сторону двух старых елок, одна из которых была расщеплена заклинанием, как молнией. Песчаная тропинка казалась узкой, хотя по ней мог пройти человек. Невдалеке раздался треск падавшего дерева. Подумав с минуту, Том пошел по тропинке в сторону засохшего ручья.
*
Идти было не страшно. Сосновые иголки хрустели под ногами, но Риддл не обращал на них внимания. Кое-где мелькали фигуры аппарировавших авроров. Мельком Том вспомнил, что Дженни и Мона помчались в сторону Запретного леса. Если повезет, он обнаружит их по дороге.
Перед глазами поплыла картина, как миссис Сполдинг открывает ему проход в Косой переулок. Затем она не спеша ведет его, хрупкого мальчишку, к магазину Олливандера. Ей оставалось жить меньше года, но она рассказала ему о волшебном мире. Риддл никогда не испытывал к ней любви, но сейчас мысль о том, что он сделает с ее дочерью, заставляла его дрожать.
Через некоторое время Том понял, что удача ему улыбнулась. На узкой поляне сидели на коряге Мона и Дженни, о чем-то тихо разговаривая. Несколько минут парень смотрел на тонкое тело Дженни, размышляя над тем, что именно сделать. Затем решение пришло само собой, и он подошел к поляне.
– Sopporo, – прошептал Риддл, направив палочку на Мону.
Девочка, упав, погрузилась в сон. Дженни выхватила палочку, но Том одним взмахом разоружил ее и выпустил облако затемнения.
– Ты с ними? – пробормотала потрясенная гриффиндорка. В отдалении виднелось несколько пеньков, казавшихся зловещими в лесной полутьме.
– Нет, – улыбнулся Том. – Я не с ними, Сполдинг, я с Мирандой.
Девочка вскрикнула, закрыв ротик ладонью. Слизеринец, видя ее страх, рассмеялся ледяным смехом.
– Я не хотела, Том, – пролепетала гриффиндорка. – Это была случайность… – В ее глазах стояла мольба, точно она просила и Тома, и Миранду простить старый грех.
– Случайность? Нет, Сполдинг, долги всегда нужно возвращать, – Риддл наслаждался, видя ужас на лице девочки. – Давай переживем все, что пережила она? Сначала у нее открылась чахотка, а это больно… Очень больно… – плотоядно улыбнулся Том. – Crucio!
Дженни упала, и ее тело стало содрогаться от боли. Том понимал, что ее сейчас словно режут сотня ножей. У гриффиндорки, к его огорчению, не шла кровь горлом, но растрепавшиеся в грязи белокурые волосы доставляли ему удовольствие. Он знал, что Миранда умерла на рассвете, умерла тяжелой, мучительной смертью, и никто не мог облегчить ее страданий.
– Отлично, теперь ты знаешь, каково было ей, – кивнул Риддл. – Она была молодой, не хотела умирать. Она была единственной у бабушки и, наверное, просила жить… Как будешь просить ты… Imperio!
Крики утихли, и на измученном личике Дженни мелькнула тень радости. Она подползла к Тому и, мягко обняв его ноги, с мольбой посмотрела ему в лицо
– Лучше проси, – ухмыльнулся Риддл. Дженни поцеловала пыльным ртом его ботинок.
– Что же, неплохо… Впрочем, ваш бог остался глух к просьбе, глухим останется и Лорд Волдеморт. Avada Kedavra! – c ненавистью воскликнул Том.
Зеленый луч обдал Дженни. Холодное тело безжизненно упало на землю. Том бросил рядом палочки немца и Сполдинг, сделав вид, что здесь шла борьба. Затем, взяв на руки спящую Мону, потащил с собой.
Вспышек заклинаний становилось все больше, и ночной лес светлел на глазах. Невдалеке слышались голоса учителей, и Том, присев на бревно, посадил рядом с собой спящую Мону. Перед глазами поплыло видение девочки в цветочном жакете, подходящей к подоконнику. «Наверное, она радуется на небесах», – подумал Том. Неожиданно парень удивленно поднял глаза и увидел перед собой профессора Мэррифот.
– Боже мой, Том, вы живы… – выдохнула она.
– И еще спас мисс МакКейб, – закричал подбежавший Слагхорн. – Том, это невероятно. Сто очков Слизерину!
– Дженни Сполдинг погибла! – понуро сказал Том, точно вспомнив какую-то мысль. – Я взял Мону…
– Да, Том. Не она одна, – вздохнул зельевар.
Они вышли на освещенную поляну, где сновали учителя, ученики и эльфы. В центре горело несколько костров. Профессор Мэррифот расколдовала Мону, и девушка, озираясь, испуганно смотрела по сторонам.
– Том? – профессор Бири смотрел на слизеринца. – Какое счастье, что вы сумели вырваться из этого кошмара!
– Профессор… – Отсвет костра озарял покрытое сажей лицо учителя травологии. – Мои собираются у оврага.
– Кто же остался с ними? – прищурился стоявший неподалеку Дамблдор.
– Видимо, Друэлла, – ответил Риддл, выдерживая его пристальный взгляд. – Я был с профессором Раджаном. – На миг ему показалось, будто Дамблдор знает о произошедшем, но парень прогнал прочь эту мысль.
– В школу сейчас не пройти, – сказал Дамблдор. – Придется греться у костров из валежника, который вы должны были жечь завтра на травологии, готовя место для посадки.
– Да уж, ирония судьбы, – усмехнулся Том. – Значит, будем возле той ели, – палочка Риддла засветились светло-голубым сиянием, давая сигнал Друэлле. – Где нам спать?
– Спальные мешки скоро принесут, – вздохнул профессор Бири. – Проход будем расчищать завтра.
Том равнодушно посмотрел, как Дамблдор и Бири стали укладывать тело профессора Раджана на носилки. На смуглом лице было написано чувство отрешенности. Глядя на закрытые глаза, Том с ужасом подумал, что было бы, погибни он в схватке. Впрочем… Он бы остался в дневнике…
– Том! – Друэлла, подбежав, погладила приятеля по плечу. Следом за девушкой шли Рэндальф, Орион и Альберт. – Наших переносим сюда?
– Да, сюда, – Том властно показал на группу елей, возле которых валялись засохшие иглы. – Рэй, ты руководишь?
– Я оставил Нотта, – охотно кивнул Лестрейндж. – Элла поможет ему.
– Что же, отлично. Зови их, – указал Том подбежавшему Сайнусу Блэку. Парень помчался к оврагу. Риддл грустно усмехнулся, поразившись, что в стрессовой ситуации даже неглупый человек забывает такие простые вещи, как послать заклинание вызова.
– Спасибо, что научил, Том, – вздохнул Эйвери. Риддл посмотрел на него и только тут заметил, что у Альберта была окровавлена рука.
– Тебе надо к мадам Эльвире. Подойди к ним, помогут, – указал Риддл на тройку эльфов, крутившихся вокруг раненых. Проходивший мимо маленький Флитвик нес факел, пламя которого освещало его изможденное лицо.
– Молодцы, сражались, как рыцари, – Том похлопал по плечам Лестрейнджа и Блэка. Он был на целую голову выше обоих, и, судя по ночным теням, его длинная худая фигура резко возвышалась над приятелями.
– Рыцари Вальпургиевой ночи? – весело воскликнул Блэк.
– Пожалуй… Или просто Вальпургиевы рыцари, – усмехнулся Том.
– Блестяще! – прошептал Рэндальф. – Так и будем называться. А, Том?
Ридлл не ответил. Второкурсники Абраксас Малфой и Элладора Нотт дрожали, сидя на песке, и машинально взялись за руки. Оливия Хорнби пребывала в трансе и дрожала, бормоча что-то невнятное. Джером Пьюси укрыл ее обгоревшим пледом, и девушка улыбнулась, почувствовав тепло. Метрах в пятидесяти эльфы принесли трупы двух мальчиков из Хаффлпафа и девочки из Райвенкло. Следом за ними принесли тело Дженни Сполдинг с застывшим выражением ужаса на лице. Глядя на эту возню, Риддл со страхом подумал, что если бы он погиб, его двойник остался бы замурованным в дневнике. Том вздрогнул и отодвинул ботинком сухие сосновые иголки.
========== Глава 40. Сехмет и Хатхор ==========
Том угадал: разрушения оказались слишком большими, чтобы их расчистили даже за неделю. В школу пробрались только на следующий вечер, а квиддичное поле восстановили к середине мая. Повсюду виднелись остовы полусгоревших деревьев и обугленные поляны. Шестерых погибших похоронили на кладбище Хогсмида, кремировав в зеленом огне. Директор Диппет не стал устраивать долгую процедуру прощания: все прошло наспех, словно торопились перевернуть страницу в опостылевшей книге.
Зато шестого июня Большой зал был украшен национальными флагами в честь высадки в Нормандии. Следом русские перешли в большое наступление, окружая части Вермахта в белорусских болотах. Перед самым концом семестра их танки ворвались в Минск, а передовые части достигли Лиды и Мариамполя. В хогвартсских коридорах воцарился непривычный дух победы, проявлявшийся и в воинственных выкриках сэра Кадогана, и в налетах Пивза на рыцарские доспехи, и даже в лукавой улыбке Дамблдора.
Почти никто не сомневался, что Том станет префектом Хогвартса. Исключением был профессор Дамблдор, который, по слухам, уговаривал Диппета не назначать на эту должность Риддла. Это заставляло последнего немного нервничать, хотя парень знал, что у Дамблдора не было в запасе кандидатуры, которую можно противопоставить ему. Поэтому Риддл не удивился, когда перед финальным заседанием «Слаг-клуба» профессор зельеварения вызвал любимого ученика в полутемный кабинет.
– Том, вот и вы, – улыбнулся Слагхорн, глядя, как бледная фигура Риддла остановилась возле маленького фонаря. – Рад сообщить, что директор Диппет решил назначить вас префектом.
– Спасибо, сэр, ваша школа, – кивнул Том. Маленький кабинетный фонарь отбрасывал салатовое облако, сливавшее с темно-зеленой оправой камина. – Кто станет моим напарником?
– Директор хотел бы поставить мисс Розье. Думаю, мне удастся уломать назначить ее, а не Джулию, как предлагает Дамблдор, – многозначительно посмотрел зельевар на дверь. – Кстати, должен предупредить, что Дамблдор серьезно настроен против вас. Не могли бы мне пояснить, почему он недолюбливает вас?
– Этот вопрос я задаю себе шесть лет, сэр, – вздохнул Том. По привычке он, заломив руки за спину, начал расхаживать по кабинету. – Буду вашим должником, если просветите меня.
– Думаю, тут политика, Том, – замялся Слагхорн. – Дамблдор хочет возвышения своего колледжа, в то время как вы – слизеринец.
«Колледж, где учатся одни отбросы», – вспомнил Том любимую фразу Эмилии. Сам Слагхорн облачился в ярко-бордовую бархатную мантию. Том догадывался, что речь пойдет о чем-то важном, но старался не подать и вида: зельевару следовало дать почувствовать, будто его уловка удалась.
Среди приглашенных на ужин были Риддл, Лестрейндж, Эйвери и Орион Блэк. Сегодня к ним присоединился Энтони Крэбб: Тому удалось уговорить зельевара пригласить его в клуб. В центре стола по традиции стояли турецкие часы с изумрудами и чайник с крепким цейлонским чаем. Том не переставал удивляться, каким образом зельевар, несмотря на перебои со снабжением, умудряется доставать дефицитные продукты.
– Итак, друзья! – провозгласил Слагхорн, наполнив взмахом палочки светло-зеленые чашки. – Не стану скрывать, что хочу обсудить с вами последнюю статью Батильды Бэгшот с критикой идей чистокровности. Как я понимаю, – усмехнулся зельевар, – вы все читали ее рассуждения.
– Интересно, откуда такая неприязнь к «Справочнику чистой крови»? – фыркнул Лестрейндж.
– От зависти, – продолжил Блэк, подав вперед правым плечом.
– Орион, – укоризненно покачал головой зельевар. – Не стоит отзываться плохо о ведущих специалистах в области магии!
Том улыбнулся. Статью Батильды Бэгшот, опубликованную во вчерашнем «Пророке», называли не иначе, как манифестом оппозиции министру Спенсер-Муну. Известный историк критиковала «Справочник чистой крови», но параллельно требовала пересмотреть сам принцип чистокровности. Том ни минуты не сомневался, что статья заденет за живое Рэндальфа и Ориона.
– Между прочим, – заметил Слагхорн, взяв, как ребенок, дольку сушеного ананаса, – многие семьи были в ярости, что не попали на страницы этой книжонки. Поттеры, Принцы, даже… – указал зельевар подбородком на дверь. Риддл чуть заметно улыбнулся, понимая, что его декан намекает на всесильного профессора трансфигурации. – Кое-кто, поговаривали, написал жалобу в министерство, но получил отказ.
– Выходит, сэр, чистокровность нельзя доказать? – почти искренне удивился Риддл.
– Справочник не был официальным изданием министерства, – пожал плечами профессор. – С жалобщиками никто не спорил. Им объяснили, что справочник издан в частном порядке, а как и почему – разбирайтесь с автором. Теперь, – понизил голос зельевар, – министерство хочет проспонсировать его переиздание.
– И потому Батильда набросилась на всех, включая Слизерина и Брутуса Малфоя, который жил триста лет назад? – спросил Орион.
– Да, в полемизме Батильде не откажешь, – развел руками Слагхорн. – Согласен, ее иногда заносит… Назвать Слизерина самым трусливым, злым и предвзятым волшебником Хогвартса – слов нет. Я послал ей возмущенную сову, но получил в ответ письмо, что ничего удивительного в моей позиции нет: Слагхорны же входят в «священные двадцать восемь».
Риддлу показалось забавным, что зельевар, всегда подчеркивавший отсутствие предрассудков, кичится своей чистокровностью. Прищурившись на тусклый свет фонаря, парень поймал себя на мысли, что не может рассердиться на Батильду. Она, судя по колдографии, была некрасивой, а некрасивые женщины, по мнению Тома, должны были сидеть тихо и не поднимать лишний раз глаза.
– Лично мне работа Брутуса Малфоя кажется более глубокой, чем статья Бэгшот, – Том снисходительно посмотрел он на Слагхорна, словно извиняясь за неловкость.
– Не может быть, Том! – театрально развел руками Слагхорн. – Вы предпочитаете памфлет Брутуса Малфоя серьезной статье Батильды?
Лестрейндж и Эйвери зашептались. Риддл послал неприязненный взгляд Альберту, и острое лицо парня сникло. Только сейчас Том понял, почему Эйвери всегда напоминал ему испуганного лисенка.
– Трудно сказать, сэр, – Том старался подбирать каждое слово, – Работа Малфоя мне нравится больше, потому что он аргументирует свою точку зрения. Бэгшот, наоборот, – поправил он перстень, – пишет на потребу публике.
Лицо Слагхорна прояснилось. Тому почудилось, будто зельевар облегченно вздохнул.
– Что же, это другое дело, – сказал профессор. – Я испугался, – демонстративно поднял он бокал, – будто вы, Том, считаете идеи Малфоя более правильными!
– Должен сказать, сэр, что в идеях мистера Малфоя много здравого, – ответил Риддл.
В комнате повисла тишина. Зельевар растеряно смотрел на ученика. Том не видел лиц Рэндальфа и Ориона, но ему казалось, что они учащенно дышали, словно надеясь на него.
– Что вы имеете в виду, Том? – наконец выдавил из себя зельевар.
– Посудите сами, сэр, – продолжал Риддл. – Брутус Малфой справедливо писал, что секреты волшебства испокон веков хранились в семьях волшебников. И он справедливо указывал, что маглы во все века ненавидели нас, пытаясь уничтожить, как людей, стоящих на более высокой ступени развития.
– Браво, Том! – воскликнул с восхищением Орион.
– Том… – покачал головой зельевар. – Надеюсь, Вы понимаете, насколько эти жуткие идеи близки Гриндевальду?
– Ничего подобного, сэр, – быстро ответил Риддл. – Гриндевальд истребляет и порабощает маглов ради абстрактного «Общего блага». Он полагает, что мы, маги, должны взять на себя ответственность за более низших существ. Лично я, – выдохнул Том, – считаю иначе. Ни нам ничего не нужно от маглов, ни маглам от нас. Вообразите, сэр, что большую часть работы они выполняют руками. Почему мы должны давать благо столь низко развитой цивилизации?
– Иными словами, вы не хотите их порабощать? – рассмеялся Слагхорн, хотя его смех казался слегка наигранным.
– Сэр, зачем нам такие рабы? – развел Том тонкими пальцами. – Заставить их работать? Для этого у нас есть эльфы. Заставлять их воевать друг с другом, как это делает Гриндевальд? Мы живем отдельно от них. Заставить их поклоняться нам? Они это делают, когда сталкиваются с героями, поступки которых не могут объяснить. Так зачем они нам нужны? – пожал плечами Риддл.
– Но полукровки, Том… – пролепетал Слагхорн.
– Если помните, сэр, Брутус Малфой не был против полукровок, – продолжал Риддл, задумчиво глядя в начищенный до блеска чайник. – Рождение полукровки означает, что волшебник вступил в контакт с маглом. Это противоестественно, но это не вина полукровки. Мы должны признать его своим, осудив при этом его отца или мать.
– Поразительно, Том, – вздохнул Слагхорн. – Вы в точности повторяете аргументы Салазара Слизерина.
– Что лишь свидетельствует о гениальности нашего основателя, – развел руками Том. – И если кто-то, – усмехнулся он, – не дал себе труда понять его идеи, мне, право, жаль.
– А… Чудовищная легенда о Тайной комнате? – кивнул Слагхорн.
– Только легенда, сэр, – выдавил из себя улыбку Риддл.
Все рассмеялись. Эйвери, почувствовав, что неловкость спала сама собой, неуверенно поводил шеей. Зельевар, подмигнув Тому, достал коробку.
– Друзья мои, я хочу продемонстрировать наше с Томом изобретение! – воскликнул Слагхорн. Смех прекратился, и кое-кто бросил на Риддла восхищенные взгляды. – Том усовершенствовал рецепт веселящего зелья и…
Профессор Слагхорн открыл коробку, откуда выпрыгнула толстая жаба. Слизеринцы засмеялись. Том поморщился, вспомнив, что именно на жабе он впервые применил непрощаемые заклинания. Зельевар улыбнулся и, схватив квакающее существо с силой влил ей в рот несколько капель из стоящей рядом пробирки. Несколько секунд жаба смотрела непонимающим взглядом, а затем начала притопывать лапками.
