Текст книги "Не верь глазам своим (СИ)"
Автор книги: Jane Jourin
сообщить о нарушении
Текущая страница: 36 (всего у книги 52 страниц)
– Что случилось, любимый? – Она сама не заметила, как это слово сорвалось с ее языка, но заострять внимание на этом сейчас было нельзя. – Ты в порядке?
Парень не ответил. Он едва ли мог пошевелиться. Застыв будто каменное изваяние, он кажется, даже не слышал вопроса. Притронувшись к его плечу, Жасмин смогла, наконец, получить отклик.
– Жасмин! – Он посмотрел ей прямо в глаза словно впервые осознав, что не один. – Жасмин! – Он подорвался со стула, порывисто протягивая девушке руки, будто умоляя обнять его. Мгновением позже он взял себя в руки, опустив одну руку, и протягивая ладонь в более приемлемом жесте. Жас взяла предложенную руку и сильно сжала пальцы, всем своим видом показывая, что она рядом. – Милая, я боюсь, нам нужно сейчас же покинуть наших друзей.
– Конечно, мы так и сделаем, – мулатка оглянулась на подоспевшую подругу. – Лайла, мы можем попросить счет?
Генри поднялся из-за стола и подошел к девушкам. Эван не выпуская Жасмин тоже сделал несколько шагов по направлению к выходу, стараясь не отводить взгляда со своей спутницы.
– Счет уже оплачен, десерт окончен, думаю, ничто не мешает нам уйти…
– Да, я только попрощаюсь с Николя и можно идти. – Жас бросила умоляющий взгляд на Лайлу, но та уже умчалась по направлению к Этьену, чтобы он помог найти своего хозяина. Генри поджал губы, но промолчал. Это их с Лайлой дело, чтобы вмешивать сюда друзей. Особенно учитывая, что у них, похоже, свои проблемы. Жасмин с Эваном уже вышли из ресторана, парень был смущен и вполне возможно напуган, но Жас не видела возможности поговорить с ним сейчас. Генри ожидал свою девушку у выхода, нервно теребя запонки. Она появилась стремительно, и парень снова задохнулся от нахлынувших эмоций. Девушка выглядела обезоруживающе прекрасно. Все его негодование и сомнения сошли на нет. А от ее взгляда, восхищенного и влюбленного, совершенно открытого и искреннего, сердце сбилось с прежнего ритма.
– Боже, ты само совершенство… – он прошептал, даже не пытаясь скрыть свое состояние. Получив скромную, но многообещающую улыбку, он схватил ее за руку и буквально вытянул на свежий воздух.
– Ребята, думаю, мы с Лайлой прогуляемся немного. Берите машину, мы сами как-нибудь доберемся… – Генри вопросительно взглянул на любимую, и наткнулся на немного настороженные глаза и решительный кивок. Жасмин буквально потянула Эвана к поданному авто, который послушно следовал за ней. О таких формальностях, как прощание, никто даже не вспомнил.
Ночь выдалась прохладная. Лайла уже несколько кварталов шла с накинутым на плечи пиджаком. Ей почему-то представлялось, что сегодня словно второй выпускной, только на этот раз Генри с ней. Они держались за руки, ветер ловил верхнюю шелковую юбку в свои объятья, и, если бы не плотных футляр под ним, девушка бы чувствовала себя неловко.
– Я впервые увидел тебя в черном… – Генри провел пальцем по тонкой бретели, поддерживающей фигурный лиф. – Ты выглядишь взрослее…
Лайла поправила локон, выбившийся из высокого пучка и теперь спадающий на нос.
– Чувствую я себя также. Эти выходные в Париже… Они многое значат для меня. Они многое мне открыли…
– Ты впервые была в столице любви?
– Да. И эта атмосфера… Мне кажется, я поняла, о чем хочу сделать свой вступительный проект… Как думаешь, не слишком наивным будет написать о том, как романтика определенного места влияет на людей, дарит им частичку себя? Это будет не рассказ, а эссе, или несколько эссе, связанных между собой эмоционально. Вот такая у меня задумка…
Генри задумался. Было видно, что его мысли как-то связаны с ее идей и их поездкой. Они несколько минут прошли в тишине. Парень все также глубоко в себе прошел несколько шагов, когда понял, что идет один. Лайла остановилась, чтобы поправить ремешок. Босоножки на высокой шпильке буквально врезались в ноги. Все же выходная обувь не подходит для променада. Уже несколько секунд спустя девушка оказалась на руках у любимого, крепко обнимая его за шею.
– Прости, я задумался. И в итоге хочу сказать, что это замечательная, вдохновляющая идея! И я жду не дождусь прочитать то, что у тебя получится.
– Эй, отпусти… Ну, Генри, ты же не понесешь меня на руках до дома! Генри! – но парень только закружил ее прямо посреди улицы.
– Ты даже не представляешь, как я счастлив, что не нужно прятаться, не нужно ничего никому объяснять или доказывать. Можно просто держать тебя в руках, целовать, и ничего не бояться!.. – он говорил тихо, проникновенно, будто признавался в чем-то постыдном или сокровенном. Возможно, так и было.
Эван не проронил ни слова, пока они ехали домой. Едва зайдя за дверь, парень просто застыл. Жас пришлось буквально заставлять его сделать каждый шаг. Она раздела его, словно маленького, и запихнула в душ, настроив воду. Постояв рядом несколько минут, она пришла к выводу, что так просто его не расшевелить, поэтому выключила горячую воду. В глазах парня появилась некая осмысленность. Осмысленность и растерянность. Он протянул руку и дотронулся до щеки девушки, и она отшатнулась от холода. Взгляд Эвана резанул болью, и Жас, не сомневаясь ни секунды, вошла к нему под ледяные струи воды. Добавив горячей, она обхватила широкий торс, чувствуя непонятную вину за то, что ее обуревает неуместное сейчас возбуждение. Но прикасаясь к восхитительной груди, она не могла игнорировать то, как ее тело реагирует на такие действия. Мокрое платье липло к телу, и, хотя вода уже давно стала теплой, кожу Жасмин все еще покрывали мурашки совсем другого происхождения. Спустя несколько безуспешных попыток снять красивый предмет гардероба Эван не выдержал и просто содрал мокрую тряпку через голову девушки, игнорируя треск ткани, оставляя царапины на нежной коже. То, что было платьем, валялось в ногах у пары, и Жас пыталась найти в глазах парня подсказку, что делать дальше, как ему помочь, как должен развиваться этот сюжет, но Эван застыл, разглядывая тело девушки, останавливаясь на глазах, на шее, на пальцах ног, снова поднимал взгляд на ключицы и руки. В конце концов она не выдержала. Ее голос прозвучал сквозь сплошное молчание в ванной, отзеркаливаясь от кафельных стен:
– Эван, скажи, чего ты хочешь? – неожиданно для самой себя, это было сказано твердо, громко и как-то холодно. По сравнению с той тревожной бурей, что бушевала у нее в душе, это было отстраненно и даже жестко. Но слова уже сорвались с губ и произвели неожиданный эффект.
В его глазах появилась осмысленность и благодарность. Он будто выдохнул всю тяжесть из легких. Видимо, ему понадобилось немного времени, чтобы определиться с желаниями, но ожидание того стоило.
– Я хочу тебя на коленях с моим членом глубоко в твоей глотке. Пожалуйста, – он выдал это как будто заказывал пиццу по телефону. И только глаза демонстрировали, что он предельно серьезен, напряжен и буквально нуждается в том, что «заказал». Жас медленно опустилась вниз, облизывая губы. Это было новым в их сексуальных отношениях. Обычно все было с точностью до наоборот – Эван исполнял ее желания, заставляя формулировать их. А еще она ни разу так не делала – парень знал о ее неопытности, и они не доходили еще до техники глубоко минета. Единственный раз, когда они подходили близко к этой теме, Жас была почти невменяема. Но видимо сегодня – ночь исключений.
Эван не двигался, почти покорно ожидая развития событий. Он смотрел будто мимо девушки, которая удобнее устраивалась коленями на мокрой ткани. Первая попытка вышла скомканной и совершенно неудачной, но это никак не отразилось на выражении лица парня. Он не помогал, не поощрял, просто ждал, пока девушка выполнит его пожелание. Когда ей все же удалось пропустить головку глубоко в горло, она подняла глаза, чтобы увидеть, как скулы парня очертили две мокрые дорожки, и услышать, как с губ сорвался надломленный стон:
– Спасибо, ма… Ммм… Спасибо…
Жас соскользнула с горячей плоти, чтобы сделать глоток воздуха. И поняла, что парень замер, сдерживая инстинктивное желание податься вперед, его бедра дрожали от усилий сохранять неподвижность. И она снова задала тот вопрос:
– Эван, скажи, чего ты хочешь? – на этот раз ее голос был хриплым и негромким, глотку сдавливало от непривычного напряжения.
Опять потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться, но парень все же смог сформулировать:
– Я хочу чувствовать твой стон головкой в момент, когда буду кончать, после того, как размашисто вбивался в твой рот, пожалуйста, – и снова это нейтральный, спокойный тон. Жасмин же буквально чувствовала, как собирается влага между ее ног от картинок, который рисовало ее воображение. Сейчас она совершенно по-другому стала воспринимать само понятие «грязные разговорчики».
– Ты можешь кончить мне в горло. Так, как ты хочешь. Даже если не упомянул чего-то еще. Приступай… – и она открыла рот, чуть высунув язык и не отводя глаз от удивленного лица. Потом раздался громкий стон, и Эван вплел пальцы в волосы девушки, чуть сильнее запрокидывая ее голову.
– Я очень боялся, что я действительно какой-то дефектный. Что я должен перебороть себя и быть как все. Она показала мне мир, где кто-то возьмет всю ответственность на себя. За все. За меня и мое тело. За дыхание, движения и решения, за мысли и желания. Показала мне, как понять, что самое ценное во мне, а что второстепенно или и вовсе чуждо моей личности. Она показала мне, что я знаю, чего хочу на самом деле. Именно благодаря ей я понял, что я не хочу и не могу быть немым. Что мне есть, что сказать, когда моего мнения спрашивают. Этот мир не совсем реален, он у каждого его участника в голове – свой, индивидуальный и неповторимый. И это большая удача найти того, кто смог бы разделить твой мир с тобой. Она научила меня ценить и оценивать мои желания, соотносить их и свои возможности и способности. Ну, и благодаря ей я выучил английский язык. Почти ни с кем не общаясь, трудно изучить иностранный. Но ей удалось меня вывести на довольно неплохой уровень. Но потом кое-что произошло, и нам пришлось уехать из города. И ей тоже. Не думал, что мы еще увидимся. Но я всегда буду благодарен ей. Просто это стало такой неожиданностью. Я будто снова оказался на ее крыльце, когда выходил после очередной сессии, и нас застали врасплох мои родители и офицер. Или детектив… Я был слишком в шоке, чтобы запомнить точно.
Они лежали на кровати. Голые, мокрые, грязные от пота, слюны, спермы и секрета, но им было так уютно, что не хотелось расцеплять конечности. Грудь Эвана мерно вздымалась под лежащей на ней головой девушки, которая ловила стук его сердца, прижимаясь ушком. Почувствовав, что Жасмин немного мерзнет, парень укрыл их простыней.
– Но, что же произошло?
– Мои родители познакомили меня с девушкой, думали, что так я смогу стать нормальным. Мы общались в сети, совсем немного. Потом опять же по настоянию отца мы с ней встретились. Психолог, с которым я работал последним, советовал родителям шоковую терапию. Поэтому встречу они организовали на вечеринке. И когда она попыталась… Ну, в общем, я отшил ее на виду всех ее друзей. И она немного разозлилась…
Жасмин задорно хохотнула:
– Немного? Да я уверена, она была как фурия…
– Да, она была как фурия и наговорила много очень неприятного. Да… И потом решила мне отомстить. Опозорить меня так же, как я опозорил ее… Она так откровенно себя предлагала… Но благодаря Эрике я уже жил в мире, где мои желания имели значение. Поэтому она так разозлилась, что неделями следила за мной. И когда узнала о нас, тут же сдала в полицию историю совращения меня-несчастного…
– Эрика это…
– Да, ее звали Эрика. Я на тот момент уже был совершеннолетним, и это единственная причина, по которой все так быстро решилось. И еще то, что в тот день сессия не оставила следов. Подтвердить нашу связь визуально не смогли, ордера на обыск или досмотр на том этапе еще не было. Так что…
– Что значит, «на тот момент»? Эван?
– Эрика была моей соседкой. Когда мне было пятнадцать, я решил, что мне нужны карманные деньги. И я помогал ей по дому, с покупками, а она помогала мне со мной. И ее помощь была намного более действенной, чем всех психологов и психоаналитиков, которые были у меня раньше. Хотя и безусловно более радикальной. Она посвятила меня в Тему, но не только. Наши сессии в большей степени сосредоточивались на том, чтобы научить меня быть собой, доверять себе, да просто узнать себя. За всеми советами, что давали мне врачи, я совершенно растерян был и не мог банально решить, какое люблю мороженое…
– Ты спал с ней?
– Временами. Но секс не был самоцелью. Мы много общались. Не говорили, а именно общались. Я изучал границы моих возможностей, Эрика помогала мне в этом. А ты не хуже меня теперь знаешь, как можно подтолкнуть свои лимиты… – Жас кивнула, стараясь не менять своего положения.
– Она была твоим Доминантом? – вопрос вырвался раньше, чем она успела подумать.
– Нет. Я примерял разные роли, но мы больше использовали техники Темы, чтобы добиться определенных результатов от меня. Между нами не было постоянных отношений. Эти тонкости сложно объяснить… Прости… И спасибо… Я не знаю, как бы пришел в себя, если бы не ты.
– Но что я такого сделала? – Жас действительно не понимала.
– Ты умудрилась интуитивно послать мое мышление по тому же сценарию, что и Эрика. Заставила меня думать и проговаривать свои желания. Так что…
– Постой. Но если ты был совершеннолетним, то почему вы все же уехали?
– Ну. Мои родители смогли провести параллель между изменениями во мне и моими подработками. И их мнение о моем общении с Эрикой было категорически отрицательным. А еще разошлись ужасные слухи. Причем совершенно неправдоподобные, но вред репутации они смогли нанести. Причем не только, и даже не столько моей. Все выстроили теорию, что я бедный, совращенный злобной старой распутной извращенкой ребенок.
– Ну, ты не можешь отрицать, что ты был и правда очень юн, и то, что вы с ней делали… Далеко он нормальных отношений. У тебя не было девушки, а она видимо, и правда немолода…
Эван напрягся:
– Так, ты тоже думаешь, что она меня испортила? Что я неправильный, что надо мной издевались, меня поломали и я…
– Эй! Эй, перестань, что ты несешь? Ты идеальный, Эван! Ты просто бесподобен! И не только благодаря тому, что ты вытворяешь языком, ну и другими частями своего тела. Ты настоящий, скромный, без завышенной самооценки, ты не витаешь в облаках, но способен меня туда доставить… Своими ласками, своим вниманием, понимаешь? Своим отношением ко мне. Такому не научит ни одна Эрика. Она просто помогла тебе раскрыть себя. И кто я, чтобы осуждать ее методы, если они и мне помогли? А?
Парень вполне ощутимо расслабился.
– Мне хорошо с тобой. Если бы ты знала, как мне хорошо с тобой…
– И это взаимно…
– Так… Любимый?
Жас расцвела пунцовым цветом. Ей так и не представилось возможности подумать о сказанном. Но она мужественно кивнула:
– Любимый. – Прозвучало решительно. – Я давно признала, что влюблена, но сейчас эйфория первых недель улеглась, и я чувствую спокойствие и легкость, и уверенность… Так что, мне кажется правильным, когда я так тебя называю… – Она рассуждала на ходу, разбираясь со своими эмоциями в процессе разговора. Это оказалось удивительно легко, когда из тела ушла напряженность, а под ухом мерно стучит родное сердце.
– Мне приятно слышать это, дорогая. Спасибо…
– Глупый, за такое не благодарят. – Девушка снова задумалась. – Знаешь, я так беспокоюсь о Клемане. Они с Катей пропали с концами, Риччи ничего не знает…
– Волнуешься за него? – Почувствовав кивок, парень продолжил. – А что насчет ваших отношений? Ты смогла найти якорь, чтобы прояснить для себя все эти сны и то, что из них следует?
– Медленно, но верно я продвигаюсь к пониманию… Складываю мозаику. Это пугает…
– Я знаю… Однажды Эрика пригласила гостей. Было несколько пар и несколько одиноких юношей и девушек. Был какой-то повод, я помогал подготовить праздник, и она предложила остаться. И выбрать того, кто вызывает во мне наисильнейший отклик. Предложила мне потренироваться на том, кто мне понравится. Я выбрал девушку, через несколько дней Эрика организовала нам встречу, но… Я не смог с ней общаться. Было неинтересно. Я не знал, что сказать, она пыталась… Одним словом, провал. Казалось, Эрика знала, что так и будет. Потом мы обсуждали причины, она попросила меня рассказать про тот вечер. Мои воспоминания, мои эмоции, мои впечатления. И оказалось, что я говорил в основном об одном парне… Ничего особенного, но его я запомнил лучше других. Когда спустя почти месяц он оказался у Эрики в гостях, все произошло само собой. Мы даже встречались несколько раз… Тогда я почти полгода складывал свою мозаику, чтобы понять реакцию на него, понять, почему с ним мне удалось поговорить. Секс в этом плане мне давался намного проще, чем разговор. А с ним было просто и то, и другое. Полгода ушло на то, чтобы осознать, что мы сами надеваем на себя шоры, боясь увидеть правду о себе, боясь разочаровать себя или окружающих… Ведь Эрика сказала «человека». А я сознательно ограничил свой выбор…
– Но если я не смогу полюбить себя такой, какой окажусь? – Это именно тот вопрос, который беспокоил ее постоянно.
– Всегда у тебя будет тот, кто будет любить тебя любой. Если понадобится, и за тебя тоже.
Комментарий к Когда ты виноват Оставьте автору хоть слово в комментариях… Она будет бесконечно признательна…
====== Между двух огней ======
– Не могу поверить, что я присутствую на этом шедевральном событии!!! – Жасмин мелко переступала с ноги на ногу, будто пыталась бежать, на месте.
Лайла закатила глаза:
– Тебе напомнить, что это ты была той, кто купил билеты на это шедевральное событие…
Жасмин только счастливо рассмеялась. Спустя почти полчаса всех необходимых проверок, они оказали в зале, где уже отбивал басы барабанщик. Мулатка почти поскуливала от предвкушения, и Лайла изо всех сил старалась не показывать свою грусть. Они с Генри не виделись и даже почти не переписывались после их расставания в среду ночью. За два полных дня она уже успела соскучиться, накопила несколько событий, которыми хотелось поделиться и отчаянно нуждалась в его объятиях и прикосновениях. Но он отвечал на ее смс не сразу и коротко, было очевидно, что она мешает любимому, поэтому она приняла волевое решение не писать ему первой. Он сам найдет ее, когда у него будет время.
В темном зале наконец раздались овации, встречающие Джея. Лайла постаралась сосредоточиться на том, что происходило на сцене. Вот позер! Певец улыбался широко и довольно, на нем были настолько облегающие штаны, что едва ли он мог бы присесть на стул, почти прозрачная облегающая рубашка оставляла, конечно, простор для воображения. Но небольшой. Артист распахнул руки будто желая заключить весь зал в объятья и выбежал на авансцену. Как всегда яркие черные глаза светились довольством и даже восторгом.
– Я так счастлив быть на этой сцене и чувствовать всю вашу любовь! Кстати о любви, сегодня я хотел бы поздравить всех, кто встретил свою половинку, всех кто влюблен, всех, кто понимает меня в этом потрясающем чувстве! Думаю, мы с вами прекрасно проведем время! Тем же, кто еще не познал это прекрасное, хочу искренне пожелать: Найдите свое счастье, не бойтесь обжечься, не прячьтесь от любви, она стоит того, чтобы идти на риск! Ну что, поехали!
Учитывая близкую дружбу с оголтелой фанаткой, Лайла прекрасно знала все звучащие песни, иногда даже подпевала, но поразило ее другое. То, как мужчина двигался, как он говорил – это завораживало и не отпускало, будто сердце тянулось к нему. И девушка с удивлением поняла, что идеи, которые Джей вещает со сцены, ей близки и понятны. Они касались чего-то в глубине души, и та благодарно отзывалась мелодичным переливом.
Уже в самом конце, когда зрителям предстояло услышать последнюю композицию, артист вышел вновь на самый край сцены, взял микрофон со стойки и сел. Он был уставшим, вымотанным, но его голос звучал спокойным, бархатным маревом, распространяющимся по залу и захватывающим в плен.
– Ну что, друзья. Нам пора прощаться. Это время вместе с вами проходит так быстро… Знаете, я сейчас уже закончил подготовку, и мы с командой начинаем работу над новым альбомом. Я исполню сейчас песню, которую некоторые из вас могли слышать на презентации нынешнего альбома. Она породила множество сплетен и едва не запятнала репутацию замечательного человека. Девушка под ником «Майский цветок», которую зовут Жасмин, стала жертвой сначала убойного очарования моей новой работы, – в зале на эту иронию раздался смех и подначивания, – а потом домыслов и пропаганды недобросовестных журналистов. Я надеюсь, что услышав эту мелодию, каждый здесь присутствующий поймет, что под влиянием момента чувствующая, сопереживающая душа раскрывается и впускает в себя океан эмоций. В нашей жизни так мало искренности. Мы так недолго можем оставаться самими собой, играя, зачастую, вынужденные роли. И когда настоящие чувства прорывают привычный кардон, может случиться все, что угодно.
Жас стояла, кажется, забыв себя. Ее лицо было одухотворенным, и выглядела она, будто только что столкнулась с божеством. Однако внезапно ее толкнули и громко выкрикнули: «Так вот же она!!!» и далее разбитым хором пронеслось: «Смотрите! Она здесь! Эй, это она!». Непонятно как, но постоянные толчки вынесли ее к самой сцене, а Джей, заметив ажиотаж внизу, посмотрел прямо на них. И расплылся в такой радостной улыбке, что Лайле даже стало неловко, что она отняла у Жас кусочек ее персонального счастья, потому что глаза певца не стесняясь изучали ее, лишь изредка возвращаясь к Жас, которую он, кажется был счастлив видеть. Дав знак кому-то за сценой, он поднялся на ноги:
– Я не ожидал, что вы вновь придете ко мне в гости, после той ужасной инсинуации… Но я рад. Очень рад возможности еще раз извиниться за всех, кто нанес вам оскорбления и попытался запятнать вашу честь…
В этот момент к ним подошли два неприлично высоких и широкоплечих мужчины и оттолкнули их к кулисам, а потом подняли на сцену.
– Добрый вечер! – поздоровался Джей и протянул микрофон к ошалевшей и почти не соображающей Жасмин.
– Привет! – то, что она смогла выдать хоть слово, стало сюрпризом для нее самой.
– Вы принимаете мои извинения?
Взгляд Жасмин стал чуть более осмысленным:
– Ну, большинство из них считало, что ты выбрал меня своей девушкой – в каком бы то ни было формате – так что мне было даже лестно. Я имею в виду – Боже, это даже сродни комплименту…
– А кто это рядом с вами? – все время возвращающийся взгляд, наконец, остановился на Лайле. От него иррационально стало теплее.
Жас кажется только сейчас осознала, что вцепилась в ладонь подруги мёртвой хваткой и затащила её с собой на сцену.
– Это моя лучшая подруга. Она хочет стать журналистом. Она самая крутая, потому что пришла сюда несмотря на то, что не такая ярая поклонница твоего таланта, как я…
Джей усмехнулся на последнюю фразу:
– А имя у моей не-поклонницы есть? – Джей протянул микрофон на этот раз Лайле, и выгнул бровь, будто бросая вызов.
Она еще раз в голове назвала певца позером, и глядя ему прямо в глаза громко представилась:
– Я Лайла. И я оценила бы твой творческий рост, о котором все неустанно твердят после той злосчастной для Жас презентации, если бы ты все-таки спел обещанное…
На сцене раздался задорный смешок, потом микрофон вернулся на стойку, а девушек хотели уже проводить, но Джей отрицательно помотал головой. Только кивнул музыкантам. Ничего не понимающие девушки смутились, услышав первые аккорды, но в этот момент сзади них появилось два стула – видимо первые попавшиеся, раздвижные – и им было предложено присесть.
Джей стоял у микрофона закрыв глаза. Музыка играла ненавязчиво, тихо, будто музыканты боялись потревожить его мысли. Он заговорил:
– Это те слова, которые я мечтаю сделать правдой. Каждый из нас чего-то боится. У каждого из нас есть, что скрывать. Но когда мы находим то, ради чего готовы сбросить эти оковы, – в этот момент он открыл глаза и посмотрел прямо на Лайлу, безошибочно словив ее взгляд в ловушку своих черных, – где найти силы, чтобы противостоять своему страху? Это песня о том, как найти смелость быть счастливым… – Он глубоко вдохнул, перевел взгляд на публику и запел.
И Лайлу будто закрутило в водоворот эмоций, отчего-то знакомых и незнакомых одновременно. Она будто оказалась снова в душе в придорожном мотеле, где потеряла и нашла смысл своего существования. Будто только что увидела снова, какого это – когда Генри ушел, а потом почувствовала облегчение от того, что он вернулся. Слова попадали точно в цель, это было про нее, и несмотря на то, что Джей почти растворился в исполнении песни, лишь изредка бросая наполненные эмоциями взгляды в зал, ей казалось, будто он поёт это только для нее одной. Каким-то чудесным образом всего пара куплетов расставила по местам все её страхи и чаяния, мечты и сомнения. Она как никогда четко поняла, почему так боялась лишний раз задать вопрос любимому или войти в конфронтацию. И поняла, что на таких эмоциях ничего крепкого не построишь.
Когда стихли последние аккорды, Лайла была настолько поражена и вдохновлена своими открытиями, что не смогла сдержать восторга и вскочила со стула с бурными аплодисментами. Зал же замер, потрясенный и шокированный новой песней, только спустя минуту подхватив хлопки девушки, превращая их в овации.
– Я вижу, я смог заслужить признание не только у моих фанатов… Так что вы скажете о моем творческом росте?
Лайла помолчала недолго. Для нее все вдруг встало на свои места. Буквально все.
– Скажу, что хотела бы узнать его секрет.
– Вы хотите взять у меня интервью? – Джей выгнул бровь.
– Если угодно…
Джей, кажется, на секунду завис от подобной наглости, но потом широко улыбнулся и обратился к публике:
– Вот что значит – настоящий журналист! Ну что ж, как я могу не дать ей шанс?
Зал восторженно взорвался новыми штормом оваций, а обалдевшая Жасмин нервно хлопнула подругу по плечу. Но дело было сделано. Она уже бросила вопрос, и совершенно неожиданно получила положительный ответ. Абсолютно не зная, чего ожидать от этой ситуации дальше, она просто поддержала аплодисменты публики. Знала ли она, что это была судьбоносная импровизация, которая всю ее жизнь перевернет с ног на голову?
В это же время стоя за кулисами Антуан пытался перевести дух, в неверии качая головой. Его сын совсем запутался, и только что сделал свою жизнь еще сложнее. Как будто ежедневное притворство и постоянное одиночество были недостаточной ценой его карьеры. То, как Генри преображался на сцене, то каким счастливым его делало любимое дело, стало решающим, когда они стояли на развилке судьбы – подписать контракт и начать кардинально новый виток, или остаться обычной среднестатистической семьей с домашними концертами и рутинным обучением в колледже. Ни обещанные деньги, ни предполагаемая популярность не заинтересовали Генри так, как простая возможность поделиться с публикой своими песнями. Антуан смотрел на ситуацию более прагматично, тщательно проверяя и оценивая и цифры вознаграждения и условия работы, крайне разумно сократив срок контракта до года, чтобы потом самостоятельно руководить карьерой сына. За все это время он наблюдал и отчаяние, когда его надежды с Мелани были разбиты, и одиночество, когда он самоустранился от любой социальной жизни, и осторожную надежду, когда Лайла смогла создать трещину в его ледяной стене, и показное равнодушие, когда вынужденное отчуждение сделало его отшельником, а одиночество давило так сильно, что и строчки за месяц не удавалось написать. И сейчас Антуан в бессилии наблюдал из-за кулис, как его сын загнал себя в ловушку собственной глупости. Ведь если он надеялся, что ему станет легче рассказать правду Лайле, после того как она сблизится с Джеем, то он сильно ошибался. А вот если его поступок был продиктован страхом повторения истории с Мелани, то все было еще хуже, ведь он своими руками разрушал то неуверенное, но почему-то все еще не оборвавшееся доверие. Мог ли он предположить, что импульсивный, совершенно опрометчивый поступок Генри приведёт хоть к чему-то хорошему?
А пока мысли двух самых важных людей в его жизни одолевал шквал вопросов, Джей попрощался с залом и кивнул барабанщику, чтобы тот отбил ритм финальных аплодисментов. Люди внизу послушно хлопали в такт, пока артист на сцене благодарно прижал ладонь к сердцу и склонил голову. Свет на сцене постепенно гас, пока не стемнело настолько, что трудно было рассмотреть собственную руку. Девушки в растерянности озирались, пока не почувствовали, как их аккуратно взяли под локоть, чтобы проводить. И к их абсолютному удивлению, они оказались в какой-то небольшой комнатке, но никак не среди остальных фанатов.
Спустя несколько минут к ним заглянула ассистентка с вопросом, не нужно ли чего принести, пока певец приведёт себя в порядок. А еще через полчаса нервного предвкушения у Жасмин и оптимистичного ожидания у Лайлы, дверь распахнулась, и в комнату вошел Джей. Он сменил облегающие и полупрозрачные тряпки на простые джинсы и майку, от чего не потерял ни грамма дороговизны или сексуальности в образе.
– Дамы, надеюсь ожидание не было слишком долгим? – парень нахмурился. – Неужели вам не предложили напитков?
В глазах Жас зажглись воображаемые сердечки, и Лайла буквально услышала в голове её: «Оооу, какой он заботливый!..» Решительно взяв все в свои руки, она ответила:
– Всё в порядке, Джей! Ты и так очень великодушно вписал нас в свой наверняка напряженный график. Это очень мило с твоей стороны…
– Так не пойдёт! – Артист перебил девушку и написал кому-то, быстро убирая телефон, будто и не сомневался, что его указание будет исполнено.
И двух минут не прошло, как в комнате появился поднос с кофе и напитками. Немного фруктов и небольшие закуски стали неожиданным и нужным дополнением. Как только в воздухе послышался аромат еды, у всех троих загорелись глаза. Несколько минут было потрачено на поглощение еды, и когда голод был немного утолен, атмосфера в комнате будто потеплела. Даже Жасмин перестала выглядеть ошеломленной и потихоньку привыкала к такому близкому и вроде как обыденному присутствию рядом со звездой. Не то, чтобы это был первый раз в его обществе, но она даже в самых смелых мечтах не видела себя запросто сидящей с ним за одним столом, чтобы перекусить после тяжелого концерта.
– Так… Я пожалуй должен извиниться за такое навязчивое приглашение. Однако я не привык откладывать все в долгий ящик… – Джей сидел за дальним краем стола и совсем не выглядел виноватым, несмотря на прозвучавшие извинения.
