Текст книги "Вор из Маравеля (СИ)"

Автор книги: Эхо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 46 страниц)

Глава 29. Начало конца

Пусть священнодейство уже подошло к концу, и Солнце уже не светило так ярко, но кое-где в городе всё ещё слышались молитвы, сливающиеся в один звенящий голос. Кто-то мог бы сказать, что жители Солмариса фанатичны, что они не видят ничего дальше собственной веры, но разве это не прекрасно по-своему? Вера – это практически нерушимая скрепа для народа. Когда бог на небе действительно есть и когда он отвечает на твои молитвы, разве это не помогает людям держаться даже в самую трудную минуту? Ведь они знают, что есть могущественный покровитель, что приглядывает за своими детьми. С именем Его на губах люди способны на очень многое.

– Это моя первая всеобщая молитва в столице, – очнулся, наконец, Тито, поднявшись на ноги и утерев выступившие слёзы рукавом. Если так вот поднапрячь память, он же всегда растекался лужей, когда дело касалось веры. Он и дома был способен расчувствоваться, а там молитва проходила не настолько… ярко. – Ну чего ты на меня так смотришь? Да, я пустил слезу от того, что увидел настоящее чудо. Разве это наказуемо? Я уверен, что и ты тоже почувствовал небывалое воодушевление в глубине своего чёрствого сердца!

– Чего-то тебя потянуло не в то море, дружище, – протянул Наво с ехидной усмешкой. Отвернувшись, он снова прильнул к зубцам стены и выглянул на берег. Солдаты ликовали и обнимались друг с другом, кто-то даже пустился в пляс от радости. Их можно было понять, ведь прямо на их глазах молитва сотворила самое настоящее спасение – твари сбежали обратно в океан, но многие из них так и остались лежать на песке. Трупы жуков валялись в самых разнообразных позах, подняв вверх свои уродливые лапы, а воображение упорно рисовало поднимающийся от их запечённых тушек удушливый дымок, практически невидимый на таком расстоянии.

– Ничего не могу с собой поделать, – друг пожал плечами и глубоко вдохнул, успокаиваясь. Даже какую-то нелепицу руками изобразил. Заметив взгляд, он поспешил объяснить. – Это такие упражнения, они помогают успокоить сердце. Один мужик, помню, так сильно разозлился, что едва не убил своего собеседника. Но вот он сделал эти движения, и знаешь что? Он успокоился!

– Сомнительно, – скосился на него Наво. – Вряд ли какое-то махание руками способно успокоить человека и остудить его голову. И ты, и я знаем, что если буйному что-то не понравилось, то его уже ничто не успокоит. Ну, кроме кулака в глаз. А вообще, друг. Чтобы успокоиться, старики советуют что? Правильно, женщину!

– Не напоминай, – Тито скривился, как будто кислых ягод нажрался в одно лицо и ни с кем не поделился. – С Мари мне хочется быть обходительным, а не вот это вот всё. Успеется с этим. Я хочу подойти к вопросу основательно и… с пониманием того, что происходит между нами. И кто бы говорил-то! У тебя есть Элена и она даже не против, как мне кажется! Шёл бы к ней, успокаивался!

– Не напоминай, – вор повторил его слова, и на мгновение воцарилась зыбкая тишина. Они смотрели друг на друга и корчили серьёзные морды, как будто пытались передавить друг друга взглядами. Но вот не выдержал Наво, и уголок его губы начал конвульсивно дёргаться. Глядя на это, затрясся Тито, выражение лица которого стало каким-то совершенно диким. Наконец, оба согнулись в хохоте. Да таком, что на них солдат с ближайшей башни выглянул посмотреть. – Ну ты и придурок, чего ржёшь?!

– Наглый лжец! Это у тебя первого рот задёргался! – и снова засмеялись, как будто стараясь наверстать упущенное за всё то время, что они были порознь. Наконец, отсмеявшись и вытерев вновь выступившие слёзы, оба опёрлись локтями о зубья и стали наблюдать за тем, как протекает жизнь в военном лагере, как радуются солдаты и как покачиваются едва заметно огромные корабли на рейде.

– Эй, Тито, – заговорил вор после долгой паузы, – а ты давно тут, в столице? Я имею ввиду, давно в делах церковных крутишься?

– Ну, если так посмотреть, то почти с самого приезда, а это… Нет, даже считать не буду сейчас. То время уже смутно помню. Всё как в тумане. Только сейчас понимаю, что до столицы даже не жил, а существовал. А чего тебе?

– Да вот интересно стало, – юноша ткнул пальцем в сторону берега, где солдаты баграми оттягивали трупы жуков вглубь острова. Наверное, ничего более удобного они для себя не нашли. Или просто не знали, что ещё можно сделать. – Молитва наша… Точнее, солнечный свет во время молитвы. Жуки издохли от него, как будто их всех разом в печь сунуло.

– Я не видел, но если ты так говоришь, то мне остаётся только верить. И что ты хотел узнать? Не зря ведь ты спросил меня про церковные дела.

– Как это происходит? – Наво уставился на него, заглянув прямо в глаза, как будто от этого ответа зависела чья-то жизнь. – Имею ввиду, всеобщая молитва. Там же ведь что-то делают в соборе, чтобы это всё появилось, да? И в особый день… это ведь важно?

– Вот ты о чём, – протянул служка при Иерархе и задумался надолго, глядя в сторону моря. – Я не скажу, что знаю совсем всё. Но парочку интересных фактов расскажу, это не такой уж и секрет. Просто не принято об этом трепаться на каждом углу, понимаешь?

– Я – могила на дне морском! – торжественно пообещал Наво. – Ну, не тяни!

– Во-первых, день, – начал Тито рассказ. – На самом деле, его выбрали как самый яркий день в году. Не знаю уж почему, но именно в этот день Солнце находится как будто на пике своей мощи.

– Так ты хочешь сказать, что день неважен? В любой день можно?

– Ну почему неважен? Очень даже важен. Это считается данью уважения нашему богу. Как будто мы поздравляем его с тем, что он снова вошёл в полную силу. Да и люди привыкли ждать яркого дня, чтобы отпраздновать. Знаменательный ведь день, не такой как остальные.

– А дальше? Ты сказал «во-первых», значит есть и…

– Да, есть и во-вторых. Мы не сможем каждый день проводить по такому ритуалу. Даже если бы захотели, просто не смогли бы.

– Это почему? Бог не хочет приходить к нам каждый день? Ну, я его могу понять, сам бы не осилил к кому-то в гости бегать ежедневно.

– Вот не надо, да? Если бы тебе там по золотому давали, бегал бы как миленький. И вообще, не богохульствуй. Бог очень даже хочет приходить каждый день. Это написано в священных текстах. Просто для того, чтобы он мог прийти, ему… требуется небольшая помощь от нас.

– Это какая же? – неприятно удивился Наво. Ему почему-то вспомнились катакомбы под Убежищем, где от его руки пал мерзкий демон с кучей глаз. Ему ведь тоже требовалась «помощь» для того, чтобы прийти в этот мир. Помощь в виде жертв. Но он быстро выгнал эту мысль из головы. Жертвы – это для Тьмы, а Свет обходится без такой крайности. Правда ведь?

– А вот это уже информация не для всех, – Тито как будто решил усилить его подозрения. – Но господин Бернард рассказал мне. Прошу, не болтай об этом, иначе у меня будут проблемы.

– Да я и не собирался, но раз уж начал, то давай рассказывай. До конца.

– В соборе хранится реликвия. Это могущественный предмет, доставшийся нам, людям, по наследству из древних времён. До сих пор неизвестно, где именно его обнаружили и для чего конкретно от нужен. Принято считать, что это произошло здесь, на Эстрелла-Маре. Вот прямо на холме, где собор. Поэтому и решили его там строить.

– Реликвия какая-то… – пробурчал Наво. – И что с этой реликвией? Она не хочет звать бога?

– Ты слишком многого от неё ждёшь, – Тито стукнул его в плечо. – Это же просто вещица, хоть и жутко таинственная и могущественная. Она не может «не хотеть». Бернард сказал, что её должны весь год заряжать молитвой. Я так и не понял, как это работает, но… Когда в городе кто-то молится, частица его веры преобразуется в какую-то силу, что сохраняется в этом предмете.

– И когда приходит день всеобщей молитвы, эта сила расходуется на призыв бога? – догадался Наво, закончив за друга мысль.

– Всё верно! – закивал служка. – Весь годовой запас уходит на четверть часа всеобщей молитвы. Если бы у нас было четыре таких артефакта, молились бы целый час.

– А что, больше нет что ли? Эверфорд вон кучу магических приблуд делает, разве у них нельзя что-то такое купить?

– Это совсем другое, – голос Тито стал строгим и поучительным. – Реликвия – наследие древних. Она работает совершенно иначе, чем обычные магические побрякушки. Да и запас силы в ней… Для сравнения представь галеон и шлюпку. Чтобы заменить её, Церкви пришлось бы потратить целое состояние, на которое можно было бы построить парочку городов. Ты же не думаешь, что в Эверфорде мощные накопители раздают бесплатно, как пирожки?

– Я вообще стараюсь не думать лишний раз, – признался Наво и коснулся рукой своего бурчащего живота. – Вот я подумал и вспомнил, что ты меня обманул.

– И в чём же? – левая бровь Тито взлетела на лоб.

– Ты мне говорил про место, где можно пожрать вкусно, а в итоге обругал последними словами и даже пожрать не дал. Пошли, я хочу есть.

– Да, ты прав. Пора бы уже. Пойдём обратно тогда, там ближе.

***

Вернулись в город тем же путём, что и прежде, но не сильно торопясь. Всё же воздух на стене был не чета тому, что в городе. Свежий, даже прохладный. От него не хотелось никуда уходить, и друзья тянули как могли, но до лестницы всё же дошли и стали спускаться вниз. Не обошлось и без пары эксцессов, так сказать. Тито засмотрелся на что-то и чуть не покатился вниз по ступенькам. Так бы и закончилась его праведная жизнь, если бы Наво не успел ухватить его за шиворот. Правда, это чуть не прикончило бедного служку, когда ворот врезался в его горло, передавив дыхание. Ноги разъезжаются, дышать нечем и страшно до одури. Вор состояние своего товарища заметил не сразу, а как это произошло, так сразу поспешил усадить его на ступеньку.

– С такими друзьями никаких врагов не надо. Удавят ведь ни за что, – пожаловался Тито хриплым голосом, потирая шею.

– Ну прости уж, – повинился Наво в ответ, разведя руками. – Шёл бы аккуратнее тогда и не разевал рот. На что уставился-то?

– Да там… Неважно.

Следующая неприятность произошла с ними уже на выходе с лестницы, где неожиданно сменился пост охраны. Куда-то делся офицер, а вместо него стоял парень чуть старше них. И вот этот самый служитель закона, чтоб ему дышалось через раз, не захотел их выпускать, напирая на то, что нет записи в каком-то журнале. И Тито, и Наво вообще впервые про этот журнал слышали, о чём и пытались сказать парню, но тот ни в какую не хотел их слушать, говоря, что они должны через другой пост, через который они входили. Ситуация накалялась.

Они могли бы даже предположить, что ошиблись лестницей, если бы их было много. Но путей, ведущих на стену, не так уж и много. Да и город Тито уже хорошо знал, чтобы вот так позорно ошибиться. Казалось, что спору конца и края не будет, но к посту подошёл давешний офицер с ехидной улыбкой и поинтересовался, что здесь происходит. Парень тут же отчитался, пожирая начальство преданными глазами. Дядька покивал, смерил друзей взглядом, полным превосходства, и повелительным жестом отпустил.

– Пусть идут, молодым свойственно забывать важные вещи, – сказал он, глядя на их ошарашенные физиономии. Такой подставы они не ожидали. Они оба поняли, что офицер отлучился не просто так. Он сделал это специально, чтобы они подольше постояли и потерпели сокрушительную неудачу в своих попытках вырваться на волю. – Всё, идите отсюда.

– Вот же сын… – а дальше последовала непереводимая игра слов, в которой заковыристым языком перечислялись и объяснялись все до единой аномалии родословной этого офицера. Но сделал это Наво уже далеко от поста, дав волю своим чувствам. Судя по хмурому выражению на лице Тито, он был полностью согласен с такой оценкой, ещё и от себя что-то добавил, но вор его не слышал, он бушевал и разорялся. – Всё больше убеждаюсь, что стража во всех городах одинаковая!

– И что, будь иначе, ты бы не стал вором? – поддел его служка, на что Наво не нашёл быстрого ответа. Только какие-то невнятные звуки. – Вот-вот. Стража одинаковая, но будь иначе, ничего бы и не изменилось. Идём лучше, я чувствую запах выпечки. После такого хочется чего-то особенно вкусного.

– Я бы сейчас и морского зверя в одиночку сожрал, – признался вор, похлопывая себя в районе желудка. – Увидел его как-то вблизи. Даже несколько раз. Один раз он наворачивал круги вокруг корабля, а второй раз даже забрался на палубу. Я даже эту тварь сушёной рыбой покормил.

– И живой после этого остался? – скептически уточнил Тито, оглядев его с головы до пят. Видимо, пытался выяснить, с какой стороны от вора откусили кусок.

– Я – да, – неоднозначно ответил вор, породив ещё больше вопросов в голове своего друга. Но тот решил не спрашивать, чтобы поберечь свою психику. Всё же не на каждый вопрос должен быть получен ответ!

Город после молитвы… почти не изменился. Разве что люди теперь как будто светились изнутри. Не буквально, конечно. Но глядя на их улыбки, иначе и не скажешь. Исчезло напряжение в походке и плечах, разгладились лица. Девушки стали во сто крат милее, а парни подняли головы. Всех как будто накачали энергией по самое не могу. Руки чесались без дела, ноги требовали не ходить, а бежать.

И, конечно же, куда без праздника? Молитва – сама по себе праздник, но людям требовалось и нечто более приземлённое, чтобы запомнить этот день на весь следующий год, а затем с нетерпением ждать следующего. Люди вытащили с пыльных полок свои лучшие наряды, украсили дома, а из окон первых этажей, где обычно располагали кухню, доносились умопомрачительные запахи.

– Я сейчас слюной захлебнусь, – поведал вор, когда они прошли мимо очередного окна. Хозяйка, дородная женщина необъятных пропорций, с улыбкой на губах как раз вытаскивала запечённого целиком цыплёнка. Запах был такой, что вор едва в открытое окно не полез, чтобы ухватить хоть кусочек. Хоть косточку!

– Надеюсь, меня тоже дома ждёт что-то такое, – Тито улыбался, представляя пирог, приготовленный матерью. Он и на Маравеле-то был вкусным, а уж здесь и подавно должен быть чем-то невероятным. Правда, они не могли себе позволить есть его каждый год. На родном острове им не хватало денег. – Я оставил матери достаточно денег. Она точно что-то вкусное приготовит. Ты заходи, не стесняйся. Она будет рада увидеть тебя. Правда, сначала убьёт за то, что заставил её волноваться.

– Нет уж, мне моя шкура дорога, – поспешил отбрехаться Наво, хотя от мысли о женщине, что приложила руку к его выживанию, в груди защемило. Да и пирога отведать хотелось. Ему всегда оставляли кусочек. Но возвращаться почему-то было стыдно. Она ведь убеждала его, что воровство ни к чему хорошему не приведёт, а он её не слушал. Как он ей в глаза-то смотреть будет? – Вон те пироги выглядят ничуть не хуже. Пойдём пробовать. У меня есть деньги.

– А у какого-то бедолаги их не стало, да? – осуждающе проворчал Тито, на что вор обезоруживающе улыбнулся. Дескать, не он такой, а жизнь такая. И вообще карманы застёгивать надо.

– Подходи, налетай! – разорялся торговец на всю улицу, пока его за спиной в поте лица трудились пекари, делающие свои пирожки прямо на глазах у собравшейся публики. Такой подход вызывал уважение и побуждал людей верить, что им скормили не какую-то требуху с помойки, а именно то, что они наблюдали на разделочной доске. – Пирожки раскупай! Новый рецепт из-под руки Самого! Успей прикоснуться к подлинному искусству!

– Чего это он? – спросил Наво у друга, уставившись во все глаза на происходящее.

– Сам не знаю, – столь же удивлённо ответил ему Тито и подошёл ближе. – Уважаемый, прошу прощения. Не подскажете, в честь чего такие речи?

– А, юный послушник из собора! – тут же оценил его одеяния торговец и широким жестом махнул в сторону пекарни. – Полюбуйся, здесь люди трудятся, отдавая дань почтения уважаемому Иерарху Хосе, что почтил наш город своим новым творением. Едва только он дозволил нам, страждущим поварам, прикоснуться к великому, мы тут же начали приготовление этого шедевра, чтобы его мог попробовать каждый житель этого города!

– В-вот как, – малость пришибленно протянул Тито, беспомощно оглядываясь на друга, но тот уже и не слушал, а задумчиво рассматривал пироги на прилавке. В голове вора практически моментально произошёл пересчёт. Пять рядов по девять пирожков на прилавке, да по три медяка каждый. Да, это вам не ведро гнилых овощей по медяку. Но и он нынче не совсем бедный. Малость вычислений, и получается, что за всё надо заплатить… Одну серебряную и тридцать пять медных монет. Один он, конечно, столько не съест, но вместе с Тито, а остальное пиратам… В честь праздника! – Наво?

– Беру всё! – очнулся вор и поднял руку. Толпа, пришедшая поглядеть на зрелище, на момент стихла, а затем взорвалась возмущёнными криками. Люди требовали, если смягчать выражения, не жадничать и брать столько, сколько способен съесть. – А я и не говорю, что сам всё съем! Я угощу всех, кого знаю!

– Друзья, друзья! Спокойнее! – торговец быстро смекнул, что юноша с кучей пирогов для своих друзей – это ходячая слава для его лавки. Захотят купить ещё – придут к нему. А если он согласится, то и покупатель не откажется поработать глашатаем. – В печи уже доходит новая партия! Всем хватит!

– Ну так что? – Наво уже вытащил из кармана требуемую сумму. – Завернёте?

– Да-да, конечно! – засуетился торговец. – И в честь такого большого заказа я возьму лишь одну серебряную!

– О как! – вор приятно удивился, тут же упрятав медяки обратно в сумку и оставив лишь серебрушку.

– Взамен попрошу лишь рассказать вашим друзьям, у кого можно купить лучшие пироги во всей столице! – тем временем, продукцию уже аккуратно упаковали в чистые мешки, один из которых достался Тито. Не одному же Наво всё это нести.

– Ни слова больше! – предупредительно выставил руку Наво. – Я Вас понял, уважаемый. Разнесу по всему городу весть о том, где находится самая лучшая лавка.

***

Спустя пару минут…

– А в этом и правда что-то есть, – с набитым ртом промычал Тито. Они как раз нашли для себя тихое место на площади, чтобы спокойно поесть. Вытащив из мешка по пирогу, парни уминали их с невероятной прытью. – Это очень вкусно! Не зря их сам Хосе изобрёл!

– Кстати, о нём, – вспомнил вдруг Наво важную вещь, мучавшую его целую неделю. – Ты, помнится, говорил, что нас будут искать из-за очень важной одежды. Что сам Хосе будет рыть носом землю, лишь бы достать нас. И вот я никак понять не могу…

– Кх-кхм, – Тито чуть не подавился пирогом, услышав это. Глаза его забегали, что не укрылось от взгляда друга, ждущего от него ответа. – Понимаешь… Когда я увидел Хосе в первый раз, мне показалось, что это очень и очень страшный человек! Огромный такой, хмурый. Как твой друг Велгантэ, только живот намного больше. Он постоянно сокрушался, что нет того и другого, что кто-то всё потерял и что он должен снова это найти хоть бы и ценой всего, а я, кстати, до сих пор не понимаю, о чём он говорил! И голос у него громкий! Так что я…

– Подожди, ты что, испугался его? – выпучил глаза Наво. – Ты просто испугался его и подумал, что он обязательно злой и что он будет непременно нас искать?

Тито удручённо кивнул, а Наво мерзко так захихикал, склонившись лбом к своим коленям. Он-то неделю себе места не находил. Чуть глаза на затылке не отрастил, чтобы видеть всё и всех вокруг себя, ибо думал, что за ним кто-то будет следить. Ему казалось, что возмездие от Хосе настигнет его в любой момент, ведь в этом городе ему даже спрятаться толком негде. А тут оказывается, что его приятель просто обделался от громкого мужика, что-то потерявшего. Скорее всего, какую-нибудь поварёшку!

– Ты это, в руках-то себя держи, – прогудел Тито, но его угроза не возымела никакого эффекта. Наво продолжал трястись от смеха на грани истерики. – Да на моём месте любой бы за сердце схватился! Да ты вообще видел его?! Он же как та гора. Ходишь рядом и думаешь, как бы на тебя не упало чего сверху! Эй!

Наво уже не смеялся, он просто хрипел, держась за живот. Ситуация была настолько идиотической…

– Только не говори мне, что ты как щенок сделал лужу перед ним, – просипел Наво, умоляюще взглянув на Тито. – Я не выдержу, клянусь.

– Не было такого! – на всю площадь гаркнул красный от стыда друг.

***

Через три часа…

К дому Элены, в чьём подвале они устроили логово, Наво возвратился только к обеду. В его руках висел надёжно перевязанный мешок с выпечкой. Второй такой, изрядно похудевший после их пиршества, Наво великодушно отдал Тито с наказом, чтобы тот отдал эти пироги своей матери, а не сожрал сам по пути к дому. Уж такой у друга был алчный взгляд. Казалось, что даже не пойдёт никуда, а прямо там и съест всё.

Видимо, всё же одного постоянного клиента он для той лавки создал. Буквально своими руками и щедростью.

На оставшийся мешок у него уже имелись планы. Большую часть определённо съест их здоровяк, Велгантэ. Этому хоть быка подай, он его целиком и съест. Этих животных, кстати, он уже успел увидеть, когда гулял по городу. Ну как… Тушу быка увидел в мясника, разговорил его. Что же, одного такого «бычка» хватило бы, чтобы весь Маравель был сыт как минимум день.

Лобару была отведена часть меньшая, но не самая малая. Старик просто не съест много. Удивительно вообще то, что он до сих пор бегает, прыгает и сражается не хуже иных молодых. У Наво даже начало складываться подозрение, что он тоже в детстве магический талант загубил, но тот целиком ушёл куда-то в тело, за счёт чего морской волк и держится «на плаву».

И самую малую, буквально остатки, он мысленно записал себе на счёт. Всё же он потом точно проголодается. Так почему бы и не съесть этих восхитительных пирогов, если они есть? Главное, чтобы они на тот момент действительно остались…

Ещё раз проверив мешок и перехватив его двумя руками, Наво вышел на ту самую улицу и на мгновение замер. Его глаза внимательно прошлись по всей улочке, мазнули по далёкой толпе, гуляющей у ворот осаждённого района аристократов…

Вот, кстати, тоже интересно. Как он понял из объяснений разных людей, аристократы в этом городе не живут в каком-то одном месте. Выделенный ими для себя район – это, так сказать, самая сердцевина. Там имеют возможность жить лишь самые богатые, влиятельные и просто важные «благородия». Остальные, победнее и не столь влиятельные, расселились по домам в обычных районах, что и стало причиной столь быстрой кончины. У них просто не было денег на надёжную охрану, и их за это поубивали. Не всех, конечно, но многих.

Тем временем, вор цепко всё осмотрел. Подозрительных личностей вокруг не ошивалось, глазами никто по сторонам, кроме него, не водил. Можно было бы даже сказать, что улица как будто вымерла, но это было не так. По ней всё ещё перемещались люди, но вполне обычные, ничем не примечательные. Разве что улыбаются, так это нормально для праздника.

Немного успокоив свою паранойю, что ни разу полностью не стихла за всю его жизнь, юноша прошёл известным путём к заднему двору. Раньше приходилось перелезать через забор, чтобы открыть калитку, но он немного поработал над этим вопросом, и теперь достаточно просто потянуть за едва заметную ниточку, чтобы добротно смазанный механизм поддался.

Спустившись в подвал, он первым делом нашёл Велгантэ и Лобара. Оба сидели на ящиках, обложившись пустыми бутылками. Старик дремал, сжимая в руках пустую бутыль, а вот гигант тупо пялился в огонь пустыми глазами, сцепив перед собой руки. Нормально их так развезло. Хотя стоило бы ещё спросить, откуда они вообще столько выпивки взяли. Неужели раскопали где-то заначку предка Элены? Если да, то её отец сущий глупец, раз решил не заниматься своим домом полностью.

Решив не будить своих товарищей, он просто вытянул из мешка два пирога. Один он всунул между сцепленных ладоней Велгантэ, на что тот отреагировал… Да никак не отреагировал. Как сидел, так и продолжил сидеть. Хотя нет. Верхушка пирожка куда-то исчезла, а челюсти «спящего» алкоголика медленно шевелились, уничтожая угощение. Тело действует само, без участия хозяина?

Второй пирожок он обменял. Старик то и дело прикладывался к пустой бутылке, будто там ещё что-то осталось. Вот её-то он и выменял на пирожок. Вынул из ослабевшей мозолистой руки и всунул туда пирожок. В очередной раз она, рука в смысле, взметнулась вверх, но рот не обнаружил горлышко. Зато нос уловил аромат свежей выпечки. И тут челюсти заработали.

– Вкусно, – пророкотал хриплым голосом Велгантэ, придя немного в себя после знатной попойки. – Там ещё есть?

– Есть, но это на всех, – сразу предупредил Наво и указал на мешок, который тут же оказался схвачен могучей лапой. – Лобару и мне оставь, ладно?

– Ага, – отстранённо буркнул тот, уплетая очередной пирожок.

– Наво! – очнулся старик, громко икнув и приложившись к пирожку. Выпить его не получилось, и это старик понял только с третьей попытки. Подслеповато присмотревшись, он понял свою ошибку и теперь уже просто сунул его в рот, пережёвывая. – Вернулся всё же, пёсий хрен. А я-то думал, что ты навечно там пропасть решил.

– Да меня не было всего-то несколько часов! – возмутился вор. – И какой я тебе ещё пёсий хрен? Будь благодарен за то, что я притащил тебе еду.

– Да-да, как скажешь, – отмахнулся старик, утоляя голод. – Ты толпу у особняков видел?

– Видел. И чё? – не понял вор.

– В смысле «чё»?! – взорвался вдруг старик, потрясая пирожком так, будто это была бомба. – Ты их видел? Они же ничего не делают! Просто гуляют, жрут и пьют! Никто не штурмует этот чёртов квартал! За воротами слишком много стражи, и они решили просто стоять перед ними! Как будто это поможет!

– Мне-то ты чего об этом говоришь? – огрызнулся Наво, подтаскивая ещё один ящик и садясь к лампе. Велгантэ даже пододвинулся немного ради этого, чтоб всем хватало места. – Ты же сам тогда сказал, что будем ждать. Ну вот, сидим и ждём.

– А теперь говорю, что пора переходить к действиям! – стукнул старик кулаком по колену, переводя взгляд с юноши на здоровяка. – Мы не можем больше ждать, пока сюда заявятся целой толпой жуки. Все же помнят, что этот артефакт – приманка для них? Чем раньше мы отсюда слиняем, тем легче для нас пройдёт путешествие обратно к Пуэрто-Дорадо, где мы и сдадим его с чистой совестью.

– У меня вопрос, – Велгантэ поднял пальцы, привлекая их внимание.

– Говори, тут все равны, – буркнул Лобар, сунув в рот пирожок. – Как будто раньше было иначе.

– Я понял про время, у нас его мало. Но я не могу понять другое. Как мы собираемся заставить толпу атаковать ворота, если она уже сейчас этого делать не хочет?

– Хороший вопрос, – протянул Наво. – Можно… Хотя нет, глупая идея. Не выйдет так ничего.

– Да ты скажи, – подбодрил старик. – Вдруг и нас на что натолкнёт?

– Я просто, – вор замялся, скривившись, – подумал, что у них, у людей этих, нет причины атаковать. Они ж как крысы, которых надо загнать в угол, чтобы начали кусаться в ответ. А пока этого угла нет, они будут лишь бегать и гадить.

– И в чём идея?

– Заставить аристократов ударить по толпе. Точнее, не так. Надо одновременно спровоцировать и аристократов, и толпу. Убедить обе группы, что им угрожает опасность.

– И тогда они сами постараются перегрызть друг другу глотки, – задумчиво пробормотал старик, даже перестав жевать. Его выцветшие на старости лет глаза немного затуманились, а руки сжались. – Идея не лишена смысла, но будет тяжело исполнить что-то такое. Для этого нужно будет бить с обеих сторон. И по охране, и по толпе. Но для того, чтобы ударить по последним, нужно будет пробраться на другую сторону и сделать так, чтобы никто ничего не понял. И как мы это сделаем?

– Тогда, может быть, протараним ворота? – предложил Велгантэ свою идею. – Перехватим груз потяжелее и лошадей покрепче, разгоним и направим прямо в ворота. Отвернуть уже не успеет, она нам путь и проложит.

– А как быть с толпой? – усомнился Наво. – Под лошадь попадут люди, и удара никакого не получится. Ещё и лошадь может испугаться и увести телегу в сторону. Кому-то придётся направлять её до самого конца. А если выпрыгнуть не успеем? Или горожане на вилы поднимут за то, что задавили кого-то?

– Справедливо, – вздохнул Велгантэ. Лобар только покивал, поджав губы. Оба способа, теоретически, были годны, но ни один из них не выдержал бы столкновения с нюансами. В первом надо было проникнуть туда, куда проникнуть нереально. Во втором мешала толпа.

Импровизированный военный совет погрузился в тягостное молчание. Думали, как преодолеть эти несчастные ворота и пробраться туда, куда обычному человеку ход заказан. В голове у вора даже возникла шальная мысль схватить жука и выпустить его прямо перед стражей, но это больше походило на горячечный бред, чем на реальный план. Точку в итоге поставил Лобар.

– Значит так, воспользуемся планом Наво, – сказал он. – Но немного изменим его. Будем бить, но не толпу и не охрану, а аристократов. Сделаем так, чтобы благородные увидели себе угрозу в этой толпе. Такого они не прощают – сразу натравят своих мордоворотов на горожан. Тут-то и начнётся заварушка. Но вот вопрос: чем бить будем?

– Лук не вариант, – высказался Велгантэ. – Слишком заметно. Лучше найти арбалет полегче, почти дамский. Его можно будет спрятать под плащ и достать в нужный момент.

– Аристократы иногда подходят к воротам, – Наво выпрямился на ящике и повёл плечами, как будто уже сейчас надо было идти в бой. – Нужно подловить их как раз в этот момент. Чёрт, вспоминается история из порта на Пуэрто-Дорадо, когда я ваши задницы вытаскивал. Я там тоже натравил стражников на людей. Всё получилось, но получится ли здесь? Там-то они друг друга взаимно ненавидели, а тут…

– Охрану аристократов никто не любит, – отрезал старик. – Жёлтые мундиры скорее помогут толпе, чем впишутся за прихлебателей благородных. Тут важно только не попасться им на глаза. Но тут уж положимся на нашего друга, – кивнул он на Велгантэ.

– Сделаю, – прогудел тот в ответ. – Я как раз себе плащ сшил из того, что нашёл тут. Не бог весть что, но для дела сгодится.

– Тогда решено. Три дня на подготовку, поиск оружия и планы на случай, если всё пойдёт очень плохо. В самом крайнем случае утекаем в канализацию.

– Только не снова, – Наво горестно вздохнул. – Я ведь только к чистоте привык.

***

Три дня спустя…

За эти три дня Наво понял, что означает выражение «крутиться как белка в колесе». Время утекало сквозь пальцы, а в спину подгоняло ощущение, что ничего ещё не сделано и что надо торопиться. И даже выполненные задачи не приносили ожидаемого удовлетворения, ведь помимо этой оставались ещё и другие, которые тоже кто-то должен был решить. Помогало одно – он был в этой борьбе не одинок. Лобар и Велгантэ тоже помогали, пусть и своими, порой странными, методами.