Текст книги "Вор из Маравеля (СИ)"

Автор книги: Эхо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 46 страниц)

– Если в этом твоём месте знают, как снять с меня эту дрянь, то хоть куда идти согласен. Правда, не слишком быстро. Я сейчас чувствую себя как половая тряпка.

– Помогут-помогут! – закивал пират, убирая саблю. – Белисара, подтверди!

– Чего?! – откликнулась старушка, прижимающая к себе сразу пять женских голов, заливающих её слезами, умудряясь при этом гладить каждую и каждой же шептать что-то успокаивающее. – Идите, куда хотели, но потом жду с объяснениями! А то от девочек, я чувствую, нескоро дождусь внятного рассказа. И очень сомневаюсь, что он будет полным. Услышали?

– Обязательно, дорогая. Обязательно. Всё, Наво. Пошли. Котомку твою я возьму, не переживай.

– Ну пошли…

***

– Вот, надень лучше это, – перед тем, как покинуть лавку, Лобар где-то откопал хламиду с глубоким капюшоном, которую и предложил вору набросить на свою голову. Немного подумав, Наво согласился. Так действительно будет лучше, чем объясняться с каждым встречным по поводу своего лица. Или… быть может, просто всех зарезать? Нет живых – нет и проблем, верно? – Эй-эй, ты чего так смотришь? Наво, очнись!

– А? Что? – моргнул юноша, будто только что проснувшись. Покрутив головой, он обнаружил себя стоящим во дворе лавки напротив Лобара.

– Наво, опусти нож…

– Какой нож? – не понял вор и опустил взгляд на свою руку. Его пальцы сжимали рукоять второго клинка. Того, которым Роберт приносил в жертву пиратов и девушек. В отличие от своего собрата, этот кинжал не излучал свет, а как будто бы пожирал его. Лезвие чернело и, кажется, источало что-то в воздух – какие-то миазмы, от которых становилось дурно. Ещё и странный шёпот, роем мух гудящий в ушах. – Твою же гадость! – судорожно разжав пальцы, он отшвырнул в сторону клинок. И сразу же прояснилось в голове. Чуть-чуть.

– Ты в порядке? – внимательно глядя на вора, спросил пират.

– Да кто ж его теперь знает, в порядке я или нет… – растерянно сказал Наво, даже не заметивший, как потерял контроль. – Но этот кинжал я больше в руки не возьму!

– Я тоже не возьму, а ты… Постарайся замотать его в тряпку. Может быть, поможет? – на это предположение Наво ответил недоверчивым взглядом, но протягиваемую тряпицу всё же принял. Брезгливо глядя на заражённый какой-то тёмной дрянью клинок, он набросил сверху грязную тряпку, заматывая в неё лезвие и стараясь не касаться. – Ну как?

– Честно? Я бы не сказал, что лучше, но теперь хотя бы в ухо ничего не шепчет. Пошли-ка быстрее, куда ты там хотел, ибо меня это всё уже напрягает!

– Поторопимся.

По улицам Убежища они передвигались если не бегом, то где-то близко к тому. Наво старался держаться в стороне от людей, а Лобар выбирал для них окружные пути, по которым никто не ходит. Но один раз им пришлось остановиться…

***

– Ах, чтоб тебя! – Наво вдруг остановился посреди улицы и отбросил от себя свёрток с выглянувшим оттуда лезвием. Сам юноша при этом держался за голову, наклонившись вперёд. Если раньше ему казалось, что рой мух нашёптывает ему в уши различную мерзость, то сейчас этот рой прогрыз себе дорогу в его мозг, где решил делать мерзость напрямую. Жуткая головная боль пронзила голову, в глазах потемнело, а уши заложило.

Подбежавший к нему Лобар пинком откинул чадящее тьмой лезвие к забору и склонился к упавшему на колени юноше, приподнимая капюшон и заглядывая в лицо. Увиденное ему сразу же не понравилось – у юноши отслаивалась кожа, а глаза, нос и рот кровоточили. Юноша кричал от боли, разрывающей его мозг, а Лобар напряжённо размышлял. Справится ли он, если зараза перекинется на него?

– Лобар, – неожиданно раздавшийся из-за спины голос заставил пирата вскинуться и обернуться. В белой рясе, подпоясанной чистым и светлым шнуром, стоял человек лет тридцати-сорока. С короткими тёмными волосами и смуглой кожей. Распространённая для этих краёв внешность была разбавлена многими шрамами, прочертившими лицо и оставившими мужчине лишь один глаз. – Бери его на руки и тащи за мной. Кинжал я возьму сам.

– Но он… – пират с опаской покосился на ядовитые разводы, покрывающие кожу.

– Бог защитит тебя, – отрезал монах и осенил его святым символом. Сразу стало как-то легче дышать. Резко выдохнув, старик взвалил юношу себе на плечи, а котомку повесил на локоть. – Брось её, не дотащишь.

– Когда пацан проснётся, оторвёт мне голову, если я её потеряю! – усмехнулся натужно Лобар, пытаясь поспевать следом за примолкшим монахом, что сначала поднял тряпку с чёрным клинком, а затем поспешил к виднеющейся впереди часовне. – Как ты тут вообще оказался, Луис?

– Я почувствовал тьму и решил проверить, – коротко ответил человек с грубыми чертами лица. – Да и крики его слышали, наверное, во всём Убежище. Теперь я вижу цвет его кожи, да и этот запах… Нужно поспешить, иначе он может не дожить до оказания помощи.

– Ты ведь сможешь ему помочь, правда? Если что, заплатим! – всполошился старик, резвее перебирая ногами. Дёргающийся и воющий от боли Наво этому немало мешал, но он готов был потерпеть.

– Всё под светом Его. Я приложу все усилия, чтобы справиться своими силами. И если их не хватит, всё будет зависеть от того, насколько внимательно Бог присматривает за своим блудным сыном. И если я что-то и понимаю в происходящем, то… Смотрит он ныне пристально.

– Не понял вообще ничего, – признался старик.

– Оно и не надо. Заноси, – монах открыл двери безукоризненно вычищенной часовни. Внутри было… аскетично. Всего лишь несколько лавок, установленных по обе стороны от прохода к кафедре, за которой монахи обычно читают прихожанам сказания о Боге. Сама часовня была жутко старой, но нельзя не заметить, что за ней ухаживают и стараются держать в чистоте. В общем зале они не задержались, а сразу прошли во внутренние помещения, в келью монаха. – Клади на кровать и отойди. Я должен обратиться к Богу.

Лобар выполнил требование и аккуратно положил уже не вопящего, а просто скулящего парня на кровать. Смотреть на него было страшно. Вены вздулись, приняв какой-то нездоровый оттенок. Кожа слетала лохмотьями, а из всех видимых отверстий сочилась желтоватая жидкость, похожая на гной.

– Он отравлен демонической кровью, – сказал монах, садясь на колени у кровати и снимая с шеи святой символ Солнца на простой цепочке. Сжав её в ладонях и позволив изображению Бога свободно закачаться в воздухе, монах закрыл глаза, нараспев читая молитву и взывая к покровителю всего Солмариса. Сначала ничего не происходило, из-за чего старик волновался и не знал, куда деть руки. Однако, монах не останавливался и со всё большей настойчивостью взывал. – Бог пришёл, – вдруг возвестил Луис, и символ в его руках начал разгораться всё сильнее, разгоняя тьму по углам и освещая тело пострадавшего. Без промедления монах положил символ прямо на грудь вора, без страха сорвав мешающую одежду.

Наво тут же выгнулся и заверещал так громко, что старик сразу же отпрянул к стене. Бедолагу выгнуло дугой, до хруста костей, а вздувшиеся вены, казалось, уже готовы были лопнуть. Старик было сунулся ближе, но монах вскинул ладонь, останавливая его.

– Не мешай. Теперь всё будет хорошо. Но он должен пройти через очищение. Отрава слишком глубоко впиталась в него, а сам он не праведник, чтобы воля Бога прошла через него без последствий. Нужно терпение и… Молись, Лобар. Молись. Сейчас это единственное, что ты можешь сделать.

И Лобар взмолился, хотя раньше никогда не предавал этому особое значение. Но вид ломаемого в кровати пацана и запах палёного мяса, застывший в воздухе, настраивали, можно сказать, на особый лад. Так что старый пират мгновенно припомнил несколько молитв за здравие и за спокойный путь. Да, последняя молитва больше использовалась моряками, но вдруг поможет? Судя по кивку Луиса, тот одобрял, а значит продолжаем!

Через час Наво уже просто тяжело и хрипло дышал, а от его тела поднимался пар, как от нагретой в котелке воды. В процессе Луис снял с него большую часть одежды и снял в ведро отслоившуюся кожу с выцветшим багровым окрасом. В целом же, по вору теперь можно было сказать, что он потрёпан, но умирать не собирается. Истощён, правда, до последней крайности, но да это решается в первом же попавшемся кабаке…

– Отрок, слышишь ли ты меня? – нависнув над лицом юноши, тяжело уронил слова монах.

– Эй, Луис, не слишком ли ты давишь? Он же только что чуть не сдох! – Лобар попытался его осадить, но наткнулся на тяжёлый взгляд монаха.

– Нет, Лобар. Если в Убежище завелись демоны, отравляющие людей своей кровью, то я… Бог должен знать об этом! И мы должны немедленно собрать людей, чтобы дать бой тьме. Такова воля Божья. Даже в этой обители разбойников нашей задачей остаётся нести свет в души заблудших.

– Да я всё понимаю, но ведь…

– Где я? – раздался тихий голос, привлёкший внимание двух мужчин. Открыв мутные глаза, Наво тупо смотрел в потолок, пока над его головой не застыло чьё-то лицо. С трудом сосредоточив на нём взгляд, вор увидел незнакомца, на шее которого висел святой символ. Ряса ещё эта. – Отче? – юноша зашевелился, намереваясь встать.

– Лежи, отрок, и рассказывай. Что произошло? Почему ты оказался заражён демонической кровью? И кто ещё был с тобой? Рассказывай всё и по порядку.

– Да, отче, хорошо… – Наво облизнул пересохшие губы.

– Твою мать, Луис, дай парню хоть глоток воды сделать! – не выдержал Лобар и подошёл ближе, отпихивая священника и приставляя фляжку к губам Наво. – Пей, пацан, а то и рассказать ничего не сможешь.

– Прошу меня простить, друзья, – вместо того, чтобы обижаться, монах повинился, сжав рукой Солнце на своей цепочке. – Вопрос слишком важен, я шокирован тем, что услышал.

– Да я тоже, как бы, не сказать, что спокоен! Но всё же помягче надо с парнем. Едва ли он виноват. Наво вор, но уж точно к демонам не имеет никакого отношения. Я даже представить не могу, где бы он мог с ними встретиться! Или… Да нет, не мог же… Вот чёрт…

– Это мы решим после его рассказа.

– Спасибо, – выхлебав половину фляжки, сказал Наво. – Демон… Да, я видел демона.

– Рассказывай сначала, – посоветовал Луис.

– Я решил… решил украсть у Барнса артефакт, позволяющий быть невидимым. Я узнал, что он хранит его на третьем этаже, и договорился с девушками из борделя, чтобы меня прикрыли…

– Дальше.

– Всё с самого начала было странно! Я чувствовал, что что-то не так, но не мог сам себе доказать, а жадность толкала меня в спину. Старухи эти, сам Барнс… Они вели себя так странно, а я пытался не обращать на это внимание.

– Как они себя вели? – монах подтащил от стены стул и присел рядом с кроватью, напряжённо глядя в лицо Наво, смотрящего в потолок.

– Они как будто к чему-то готовились. А Барнс вёл себя так, будто хотел, чтобы все развернулись и уехали. Кто же, заказывая праздник, будет оскорблять гостей на пороге?

– Но праздник всё равно случился?

– Да… Они гуляли, пили, смеялись – я слышал. А потом Барнс забрал артефакт и я спустился вниз… Тишина. Я ничего не слышал. Как будто весь дом умер! Там, на первом этаже, я уже хотел уйти. Я думал, что это не моё дело! И это не было моим делом!

– Спокойнее, отрок. Спокойнее, – мужская рука легла на плечо, чем немного уняла эмоции в юноше. – Ты ведь что-то увидел? Ты не просто так остановился?

– Я увидел руку… Это была Мари, она лежала прямо на полу!

– Отдельно от тела?! – ахнул старик, пытаясь припомнить, вылезла ли Мари с полным набором конечностей. Он как-то в тот момент больше на Наво смотрел, чем на девушку.

– Н-нет… Когда я открыл дверь, Мари лежала целиком. Все лежали! На столах, на лавках, на полу. И пираты, и девушки – лежали все! А потом… Потом меня ударили и темнота. Я проснулся в цепях. Этот ублюдок… Барнс! – Наво заскрипел зубами, сжимая грубые простыни. – Он резал пиратов, вырезая из них внутренности. Ещё и говорил, тварь, что он не хочет этого делать. Но делал! Делал со знанием дела!

– Когда появился демон? Они ведь призвали демона, так? Внутренности нужны были для алтаря?

– О, да… Алтарь! Я видел его! – закивал вор, чьи глаза расширились, будто он прямо сейчас переживал увиденное. Лобар напряжённо и с вопросом покосился на Луиса, безмолвно спрашивая.

– Спокойно. Это последствия очищения. Сейчас его сознание расшатано, позже он придёт в себя. Нужно время, чтобы восстановиться. Рассказывай дальше, отрок. Демон.

– Алтарь из какого-то чёрного камня, как… Как драгоценный, только огромный и чёрный. Он то ли пожирал свет, то ли испускал его… Я так и не понял, откуда шёл свет.

– Тёмные алтари пожирают свет, идущий от Бога, и вместо него испускают свой, ядовитый, отравляющий разум и тело.

– Наверное… Я не знаю, – покачал головой вор. – На алтаре были кости, внутренности, мои кинжалы! Они использовали мои кинжалы для жертвоприношений! Но не это главное… Там был идол, – на этом моменте Луис напрягся и впился глазами в лицо юноши. – Тело из палок, залитых кровью, куски кожи как одежда, костяной скипетр с чьей-то головой, а в другой лапе хлыст из кишок. И череп. Череп со множеством глаз. Они принесли в жертву одну из девушек, и оно заговорило!

– Что оно говорило? Оно назвало своё имя?

– Нет. Он говорил про силу, про власть, про то, что нужно больше жертв. Они снова принесли жертвы, и те две старухи снова стали молодыми. А когда я убил обеих, вновь постарели. Демон обманул их, он сам потом это сказал…

– Ты с ним разговаривал?! – пыхнул неприкрытой злобой монах, но Лобар придержал его за плечо.

– Я… да. Разговаривал. Он пытался меня купить, а я… А я взял и убил его.

– Что? – мужчине показалось, что он ослышался. – Повтори? Ты убил демона? Обычный человек даже коснуться его не может! Дыхание твари ядовито!

– Ну, они меня сначала пытались заставить добровольно принести жертву, а я ему на череп надел святой символ. Там две штуки на алтаре валялось. Расколотые. Я молитву вспомнил, ещё из детства. Нам настоятель читал. От злых духов. Как у этого демона пригорело… У меня до сих пор запах палёный в носу стоит…

– Пацан, это запах твоей горелой кожи, – покачал головой Лобар. – Видел бы ты себя, горел как котелок на огне. И весь сушёный теперь, откармливать неделю придётся. Куда тебя теперь такого?

– Вы меня что, прижигали? – удивился Наво, моргнув. – Впрочем, неважно. А убил я его этим, – пошерудив рукой в останках своей брони, вор с трудом вытащил кинжал, к которому прилипла цепочка со слегка расплавившимся святым символом. – Вот. Накрутил и молитву прочитал.

– Немыслимо! Сказал бы я, если бы не видел кинжал своими глазами, – выдохнул монах и бережно перехватил клинок, рассматривая. – Через него прошла воля и ярость Бога. Он никогда не откликается просто так. Но в бою с демоном… Обычно внимание Его не плавит священный символ, но здесь… Как же ты выдержал?

– Не знаю… Я вообще ничего не почувствовал, – недоверчиво пожал плечами вор, честно пытаясь припомнить, чувствовал ли он вообще хоть что-то в тот момент, кроме неописуемой злобы за всё, что с ним там приключилось. – Просто… злился. И всё. Артефакт оказался пустышкой. Я даже не понимаю, зачем так сделали.

– Это была ловушка для таких, как ты. Чтобы попытались украсть и попались, – пояснил Луис, не отрывая глаз от лезвия. – Что же, теперь мне ясно. И откуда на тебе кровь демона, и как ты его убил. Теперь многое прояснилось.

– И что дальше? – поинтересовался Лобар. Юноша, судя по любопытному взгляду, тоже хотел знать ответ.

– Соберу людей, чтобы обследовать всё. В отличие от самого «тела», сиречь идолища, кровь демона не исчезает из нашего мира. Она суть яд, что отравляет всё, к чему прикоснулась. И её нужно обезвредить. Я схожу и позову с собой братьев.

– Там ещё со мной девушки были! – вспомнил Наво, всполошившись. – Они, наверное, тоже всякого надышались?!

– Девушки? Из борделя? – поднял брови Луис. – Зайду и к ним. Но тебе не стоит переживать. Столь остро это могло коснуться лишь тебя, если только ты ни с кем не обнимался.

– Э? – показал на себя Лобар, которому пришлось тащить Наво до дверей.

– Тебе тоже помогу. Всем помогу, – устало выдохнул монах. – Всё, Наво. Отдыхай. Ближайшие несколько дней ты должен восстанавливаться. Побудешь под моим присмотром. И да, отрок. Знай же, что Бог, очевидно, доволен тобой и твоими деяниями. Не каждый монах может выдержать ярость Его, прошедшую через символ. Это значит, что он учёл и вред для тебя, защитив. Но, увы, амулет сломался, и он не смог сразу же избавить тебя от отравления.

– Понял.

***

Три дня спустя…

Наво устало ввалился в комнату, выделенную ему в борделе предприимчивой мадам Белисарой. Прицепившаяся старушка буквально настояла на том, чтобы он пожил до отъезда у неё. А до этого они с Лобаром несколько часов уговаривали её взять те обещанные шесть десятков предметов, что обещал Наво перед делом. В своей котомке Наво унёс намного больше. Намного. Всякое золото он грёб горстями, укладывая его плотными кучками. И чудо, что ничего не испортилось при таком-то весе. Уговорив старушку взять долю, чтобы почтить память умерших, они вынуждены были ещё несколько часов сидеть и ждать, пока матрона не уймёт свой неожиданно проснувшийся аппетит. Ибо выбирала она лишь самые лучшие кольца. А если находила получше, споро меняла уже взятое на новое. При этом постоянно фыркала, что он мог бы и получше чего принести. Как быстро она «простила» себе то, что отправила их в западню…

Потянувшись, юноша, облачённый в простую одежду, упал на кровать. Всё закончилось. Демон убит, отравление излечено, даже девушки после не заразились. Жаль только, что пятерых пришлось похоронить, но этим занимались уже без него. Ну, теперь можно и выдо…

Дверь с хлопком раскрылась, заставив Наво дёрнуться, едва не упав с кровати.

В проёме застыла невысокая фигура Мари, держащая на сгибе руки корзинку с выглядывающими оттуда фруктами. Ого, дорогое удовольствие. Однако… Присмотревшись, юноша заметил выглядывающие из-за плеча девушки любопытные мордашки других дам, пытающихся заглянуть в комнату. Но девушка, пройдя внутрь, закрыла дверь, так ещё и заперла её.

– Ну что, уже не воняешь? – зашла она с козырей. – Герой. Помыться хотя бы смог.

– Мари, ты что, пришла поругаться? – поднял брови Наво, пытаясь свести всё в шутку. Но грозно нахмуренные брови явно исключали любую попытку мирных переговоров. Та сторона была решительно против решать что-то без использования старого-доброго насилия. – Что вообще происходит?

– Просто я решила посмотреть на того дурака, что сунулся в пасть к демону, – с самым независимым видом Мари поставила корзинку на столик и, осмотревшись вокруг, не придумала ничего лучше, чем сесть на кровать, заставив юношу пододвинуться. – Ты ведь мог меня принести в жертву, получил бы силу, власть, богатство или чего он тебе там ещё нашёптывал?

– Мог, но не стал, – пожал Наво плечами, вспоминая тот момент. Действительно ведь мог.

– Почему? – с интересом посмотрела на него Мари, позволив на секунду утонуть в её тёмных, почти чёрных глазах. Больших таких. – Эй, чего уставился? На вопрос отвечай!

– Ам… Да как тебе сказать? Я же не дурак соглашаться на сделку с демоном! – он возмутился.

– Ага, не дурак, – поддакнула девушка, отвернувшись. И вдруг шепнула себе под нос, но вор всё равно услышал её слова. – Как есть дурак.

– Ну, а ты? Просто поговорить зашла? Не ради же обсуждения моего запаха ты пришла, Мари.

– А что, я не могу просто прийти и поговорить с тем, кто меня спас? – она снова повернулась к нему, глядя теперь уже оценивающе. – А ещё… поблагодарить.

– Эм, поблагодарить? Ну, фрукты – это дорого для благодарности. Хватило бы и простого «спасибо».

– Да, дорого, но я не об этом. Не думала, что мне придётся объяснять. Ты знаешь, почему невинные девы ценятся больше?

– Примерно? – осторожно протянул вор, ощутив, что они встали на скользкую тему и что ему не слишком хочется её продолжать. – Могу предположить, что это как-то связано с рождением детей.

– Не «как-то», а напрямую связано с рождением детей. Мадам хочет отдать меня в хорошую семью. На другом острове, – неожиданно начала она. – Она заплатит за то, чтобы никто не обращал внимание на мою репутацию бывшей проститутки. И моя невинность будет лишь кстати. Однако, есть кое-что, что меня сильно смущает. Я не знаю человека, к которому поеду. Я не знаю его имени, не знаю, как он выглядит. Но что ещё более важно, этот человек ничем мне не дорог. Он не бросал ради меня несметные богатства, чтобы просто проверить, как я. Его руки не были в крови страшного демона. И я была спасена с алтаря совсем не им.

– Ну, это же не значит, что он плохой человек? – попытался Наво обелить неизвестного парня. – Да и я не так хорош, как ты меня описываешь. Я жаден и даже денег жалею на всё это. Да хуже того, я ещё и злопамятный!

– Угу. Жадный. Это даже хорошо, – кивнула Мари и вдруг потянулась к нему, нависая над юношей и прижимая его за плечи к кровати. – Злопамятный – ещё лучше. Значит, запомнишь меня надолго.

– Мари, слушай, вот так – это неправильно! Я же скоро уеду, а у тебя будет семья…

– Заткнись, балбес! – вдруг крикнула она, шлёпнув ладонью ему по лбу. – Просто заткнись и не мешай мне выражать благодарность! Почему я вообще должна тебя уговаривать?! Совсем охренел?! Возьми ответственность, раз спас! – её красное то ли от гнева, то ли от смущения лицо приблизилось, а дальше уже раздумывать и возражать почему-то не захотелось. Мари была… крайне убедительна.