Текст книги "Вор из Маравеля (СИ)"

Автор книги: Эхо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 46 страниц)

– Наво, я…

– Лучше заткнись нахрен, – сплюнул Наво и отвернулся. – Ты из-за юбки совсем мозги растерял. Веришь в то, что она тебе наплела, а друга подозреваешь непонятно в чём. Да, у нас троих дело. Да, я скоро уеду. Нужна тебе эта девчонка? Забирай и мучайся с этой дурой сам! Только не надо мне голову морочить и пытаться в чём-то меня уличить, ясно?

– Я тебя понял, – сдержанно кивнул Тито. – Прости.

– Придурок, – повторил юноша, глядя на него с разочарованием в глазах. Как мог умный и трудолюбивый парень превратиться в это? Неужели любовь – это настолько разрушительная вещь, что она способна затмить голос разума даже у самых стойких. – Пошли, из-за твоей тупости я проголодался.

***

Ближе к полудню…

– Не хочешь подняться на стену? – вдруг спросил Тито, когда они бесцельно бродили по городу. Прошедший разговор оставил на душе неприятный осадок, но к той теме они больше не возвращались. Потому как служка удовлетворился тем, что на Мари претендентов нет, а вор просто был рад, что ему больше не надо беспокоиться об этой ходячей проблеме по имени Мари. – Говорят, оттуда можно увидеть военный флот, лагерь и даже крепость. Незабываемое зрелище.

– Нас туда вообще пустят? – скепсис в голосе Наво даже не пытался скрываться, он со всех сторон демонстрировал себя, чтобы даже глухой понял его сомнение. – Это же городская стена, там патрули ходят.

– Ночью бы не пустили, – кивнул служка. – В такое время только контрабандисты ходят, да всякие разбойники перелезть пытаются. Безуспешно, кстати. А вот днём – нормально. Нас же со всех сторон видно. Если что-то пронести попытаемся, тут же схватят. Но мы же не собираемся, верно?

– Как видишь, я пуст. Это, кстати, твоя вина.

– Ну прости уж, что не дал тебе начать воровать прямо на рынке! Всего несколько дней прошло с того момента, как мы снова встретились. Я не переживу, если тебя забьют палками за воровство.

– Ой, кому ты заливаешь воду в уши? – скривился Наво, поворачивая в сторону городской стены, где виднелась массивная лестница, прикрываемая постом стражи. – Не переживёт он. Я прям так и вижу, как ты не переживаешь в объятиях Мари. Ещё и расплачешься от счастья поди, что уж теперь-то точно конкурентов нет.

– Ты мне теперь всю жизнь это припоминать будешь? – отведя глаза, забурчал Тито. – Я же извинился.

– Пока не устану, – вор покивал, а затем уже было как-то не до разговоров. На удивление, бунтующий город не выглядел особо… встревоженным. Люди до сих пор торговали, общались друг с другом. Как будто ничего и не произошло. Тем не менее, попадались иногда сожжённые дома, особняки аристократов. Попадались и импровизированные виселицы, на которых раскачивались раздетые трупы. Вот так вот встанешь и посмотришь. Через несколько дней почти невозможно уже разобрать, кто именно здесь был повешен, аристократ или мужик простой, из мастерской или лавки.

Отдельным музыкальным инструментом были сборища людей. Наво даже уловил определённые закономерности в их внешнем виде. Чем больше отдельный аристократ насолил жителям этого города, тем больше перед воротами толпа и тем агрессивнее она себя ведёт. Так, например, некий, как его там, маркиз заработал состояние тем, что организовал платные больницы, где больных людей просто сваливали, фигурально выражаясь, в кучу и закрывали, как в тюрьме. Выздороветь при таком отношении можно было лишь случайно.

От его особняка осталось лишь пепелище, а за воротами образовался воткнутый в землю редкий частокол, на котором рукастые мужики умудрились повесить всю семью. Всех.

– И город до сих пор не превратился в поле боя, – пробормотал вор, глядя на собирающие мух тела с мешками на головах.

– Наверное, сил мало, – с таким же лицом стоял и Тито. – Я и сам в шоке. Столько событий за какую-то неделю. Как будто вместе с тобой в столицу пришёл ветер перемен.

– Ага, под ручку с ним прикатились, – съязвил вор и бросил последний взгляд на трупы. – Детей-то за что…

– Чтобы не отомстили, – тихо ответил Тито. – Я думаю, бунты – дело рук одних аристократов против других. И чтобы никто не стал копать до правды, уничтожают всех. Но ты это… не ляпни где. А то и тебе голову открутят, моргнуть не успеешь.

– Пусть сами разбираются. Пошли лучше на флот поглазеем. Помнишь, в детстве мечтали стать флотоводцами? И я постоянно тебя побеждал в бою на палках? – засмеялся вдруг Наво, когда они уже покинули пределы кем-то разграбленного поместья.

– Это были палки! И мы были детьми! – воскликнул служка. – Это не может считаться за победу флотоводца над флотоводцем! У нас даже флота толком не было!

– У меня был бриг из листьев и галеон из бочки, – самодовольно фыркнул вор. – А у тебя что?

– А у меня дырявый башмак, – Тито обиженно загудел. – Ну не было у меня времени шататься по городу, чтобы найти какой-то мусор, который мы бы торжественно потопили! Мог бы и поделиться тогда, если такой богатый!

– Где ты видел, чтобы флот торговал военными кораблями?

За этими разговорами парни не заметили, как добрались до своей цели. Городские стены предстали перед ними во всей красе. Что Наво мог бы сказать о них? В сущности, ничего, ведь это вообще первые городские стены, которые он увидел вблизи и не в темноте. Сложенные из крупных каменных блоков и как бы чуть-чуть под наклоном. То есть к основанию они расширялись, но это, наверное, для устойчивости?

– Приветствую, господин, – почтительно склонился Тито перед стражником-офицером, стоящим на посту перед широкой лестницей с перилами. Надо же, как всё тут устроено. Даже ограждение сделали, чтобы не падать. Немного подумав, Наво повторил манёвр и тоже поклонился. От его поясницы не убудет, а стражнику, наверное, приятно.

– И вам не хворать, молодые люди, – ответил этот привратник и тут же не совсем любезно спросил. – Что вам здесь нужно?

– Мы бы хотели подняться на стену, – ответил служка, не моргнув и глазом, а вор решил промолчать. Вот если друга будут бить, тогда да…

– Зачем? – продолжал упорствовать стражник. Видимо, ему тут скучно. Стоишь весь день, скучаешь, ведь тут даже люди ходят исключительно в патруле с недружелюбными мордами. Кирпич на вид мягче. И тут такой подарок – два пацана, которым, видите ли, надо наверх. Почему бы и не поразвлекаться?

– Хотим своими глазами увидеть весь цвет военного флота Солмариса, – витиевато ответил ему Тито, мельком оглянувшись на вора, отвернувшегося в сторону, чтобы никто не видел его лица. Не улыбаться в такой ситуации было просто выше его физических сил.

– Он великолепен, – выдал, подумав, стражник и взмахнул рукой, дескать ступайте отсюда. – Теперь можете уходить.

– И всё же мы настаиваем. Ведь до захода Солнца ещё время есть, – чуть дрогнул голос Тито, но на возмущённый крик не сорвался. Безымянный офицер на это только фыркнул.

– Молодые люди. Я тут стою не для того, чтобы мимо меня ходили всякие и рассматривали флот нашего государства, как рыбу на прилавке. А вдруг вы шпионы? Если я вас пропущу сейчас, то что мне потом скажет моё начальство?

– Вы хотите, чтобы по городу пошёл слух, что обычным жителям теперь нельзя посещать стены? – нахмурился Тито, убрав руки в широкие рукава своей одежды. Чёрт, а ведь удобная вещь. Стырил и спрятал. Если ещё кармашек внутри пришить, то однозначно – вещь! Вот только как бы так уломать его поделиться одёжкой?

– Ну что вы такое говорите? Какой ещё слух? – покачали в ответ головой. – Обычным жителям, конечно же, можно.

– Тогда мы пойдём?

– Нет-нет-нет, постойте! – страж выставил ладонь. – Но чем же вы докажете, что являетесь ими? Я вот лично вижу перед собой двух неопрятных молодых людей. Причём один из них самого разбойного вида!

– Это вы про меня? – вздёрнул бровь Наво.

– Нет, конечно же. Я про него! – привратник перед лестницей вытянул руку в сторону Тито, а вор сделал над собой огромное усилие, чтобы не согнуться пополам и не заржать. Настолько у его друга было удивлённое лицо, что для описания на язык просился только грязный портовый мат. – Вы только посмотрите, стащил где-то явно недешёвую одежду, а теперь ходит и пытается давить авторитетом! Это явно преступные действия.

– А если так? – Тито всё это надоело и он, ничуть не сомневаясь, полез в карман, откуда выудил странного вида медальку с отчеканенным на ней символом Солнца. Увидев его, страж сразу же поскучнел лицом. – Я состою на службе у Иерарха Бернарда, выполняю его поручения и получаю из его рук оплату своего труда. Нет никакой возможности, чтобы я был преступником!

– В таком случае, проходите, – прогундел стражник, раздосадованный тем, что у него отняли развлечение.

Переглянувшись, друзья прошли мимо него и, не оборачиваясь, прошли на лестницу. На середине пути Наво начал мелко хихикать, поглядывая искоса на друга, идущего с постным лицом. Теперь вор будет ещё очень долго вспоминать, как его друга назвали преступником, хотя рядом стоял он – самый настоящий преступник.

И вот, наконец, они вышли на стену. Наво тут же подбежал к зубцам стены и выглянул за них, но не увидел ничего нового для себя – сплошное море.

– И что? Где корабли? – обернулся он к ухмыляющемуся другу. – Чего щёки тянешь?

– Да так. Просто флот у нас немного дальше расположен, – ткнул он пальцем вправо. – Так что пройдёмся, время-то ещё есть.

– Кстати о времени, – вор догнал его и поравнялся с ним. – У нас же сегодня всеобщая молитва, так? Люди собираются вместе, молятся, желают друг другу процветания и прочих благ. Лобар и Велгантэ поминают своего друга и устраивают ему какие-то «поминки», молясь за его душу. Элена со своими родителями ушла куда-то в город, к бабушке. Даже её отец объявился. Я на него издали посмотрел – нормальный такой, но… Мало ли что там внутри. Тем временем, где-то в одиночестве сидит Мари, а её главный ухажёр болтается непонятно где и гуляет по стенам…

– Что ты хочешь от меня услышать? – со стороны друга послышался усталый вздох.

– Тебя что, выгнали?

– Да, меня выгнали! – всплеснул служка руками. – Из моего же дома, представляешь? Она сказала, что хочет сделать это в уединении. А я просто не смог ей отказать в этом. Не знаю почему, но меня это… расстроило.

– И ты решил выместить на мне своё раздражение?

– Да я же извинился уже! Два раза! Ну хочешь, третий раз извинюсь? Тебе полегчает от этого? Ты прекратишь напоминать мне об этом?

– Вряд ли, – усомнился вор. – Такие душевные раны так просто не затягиваются, ты же знаешь.

– Ой, да пошёл ты со своими ранами, – обиделся Тито. – Я ему душу изливаю, а он мне про какие-то раны. Это мне надо ныть про то, что меня ранили.

– Что ты и делаешь, – расхохотался Наво и вдруг ускорился, пробегая через открытый проход внутри башни и сразу же кидаясь к зубцам. Выглянув, он не сумел сдержать улыбки. На рейде в бухте застыл огромный военный флот, собранный из разномастных по водоизмещению и огневой мощи кораблей. Бриги, галеоны, канонерки, шлюпы. Всё, о чём только могли мечтать многочисленные пацаны на всех островах. Как говорится, у кого о чём болит. Хочется приключений – шхуна. Хочется быстроходности – бриг. Ну и, конечно же, предел мечтаний – галеон.

– Действительно, великолепен, – вымолвил Тито, пристроившись рядом и так же уставившись на военный флот. – Помню, как в детстве мечтал прокатиться хотя бы на канонерке. А вот ты, как я помню, всегда мечтал о галеоне. Ну ты всегда был жадной собакой.

– Сам ты собака, – Наво несильно толкнул друга кулаком в плечо. – А на галеоне я уже катался. Мне не понравилось, – вспомнил он обстоятельства своего попадания на тюремный остров. Его ведь привезли туда на флагмане Велардо, на галеоне. – Мало приятного, когда тебя в цепях везут куда-то в трюме. Ещё и воняет.

– Могу понять, – кивнул Тито. – О, а вон там военный лагерь! Кстати, чем они там занимаются?

– Лагерь? – Наво перевёл взгляд в указанную сторону и действительно увидел раскинувшийся в отдалении от города военный городок. Сразу он его не увидел из-за того, что стены были дополнительно усилены земляными валами, а костры днём не жгли. В такой-то солнечный день костёр может понадобиться разве что кухарке. Да и то… Из-за жары еду можно будет жарить даже на камнях. Несомненное преимущество жизни на южном архипелаге, если ты бедняк. Тебе даже сковорода не нужна, чтобы пожарить чью-нибудь тушку.

Самое любопытное, что в лагере действительно что-то происходило. Крошечные, почти неразличимые отсюда фигурки людей перемещались вокруг ворот, создавая сущую неразбериху. Наконец, там образовалось что-то вроде строя, который двинулся прямо к воде. Что-то ему это напомнило. Рассыпавшиеся по берегу солдаты вдруг начали тыкать взятыми с собой копьями в камни.

– Жуки, – резюмировал он, глядя на то, как один из камней вдруг ожил и бросился на солдата. Бедолага отбивался, а его сослуживцы пытались столкнул тяжёлую тушу со своего товарища, но она неожиданно крепко вцепилась в него. А вот и зубки… Во все стороны полетела брызнувшая из раны кровь. Точнее, он представил себе это, ибо с такого расстояния рассмотреть у него не получилось бы. Тварь вцепилась в солдата, начав жрать заживо свою жертву. – Дьявол…

– Что там? – забеспокоился Тито. Он таким зрением не обладал, а потому мог надеяться лишь на обстоятельный рассказ.

– В общем, там…

***

В то же время…

Военный лагерь…

Остекленевшие глаза солдата смотрели в небо. В них навсегда застыло выражение глубинного ужаса. Его лицо было покрыто мелкими каплями крови, на груди, еле прикрытой порванным мундиром, зияла огромная проеденная дыра. Это даже раной назвать нельзя. Не убийство и не охота. Просто какой-то кошмар наяву.

Офицер медленно присел на колено и уставился на лицо своего подчинённого. Он больше уже никогда не проснётся. Не встанет с утра пораньше, не опрокинет на себя ведро по-утреннему прохладной морской воды, не запоёт громче всех строевую и не пошутит сально про очередную любовницу. Дёрнув щекой, ещё живой протянул руку к уже мёртвому и закрыл глаза. Пусть покоится с миром. Жаль только, что совсем немного не дожил до всеобщей молитвы. Может быть, всё было бы иначе, если бы…

– Наши потери? – спросил он, казалось бы, в пустоту. Но тут вдруг за плечом «вырос» ещё один подчинённый. Тот тоже посмотрел на павшего товарища и… боли в его глазах было куда больше. Братья всё же. Все они тут братья друг другу – это неотъемлемая часть армии. Невозможно твёрдо сражаться без понимания, что справа, слева и позади стоят братья, а спереди – враги. Только так можно находиться в первом ряду. Но эти двое братьями были ещё и по отцу.

– Трое, – отозвался молодой парень. На два года младше павшего, но уже почти взрослый муж. Пара-тройка лет, и уже можно будет отправлять на офицерское обучение. – Он и… ещё двое.

– Сколько раз говорил – не подставляться, – сокрушённо выдохнул офицер, сжав кулаки. Ну да чего теперь-то злиться? Не послушали ведь уже, за что и поплатились.

– Нет, не совсем. Они в песок просто закопались. Пока поняли, что происходит, двоих и потеряли. Их за ноги утащили, я сам видел.

– Понятно, – он не извинился, но ошибку признал. – Вот что… собери парней рукастых. Пусть мусор где-нибудь разыщут и сделают из него побольше деревянных щитов.

– Щитов? – удивился подчинённый. – Но у нас и так их много!

– Нет, не тех, что в руках носят. Мы их на песок положим, чтобы эти твари не закапывались. Они мёртвую доску не жрут почему-то. Хотя могут, если надо добраться до живых на корабле. Кстати, командор Франциско уже увёл людей с кораблей?

– Так точно! – с готовностью кивнул парень и умчался, поднимая брызги песка из-под сапог. Даже его умудрился чутка засыпать, но на это уже никто не обратил внимание.

Офицер же внимательно осмотрел пляж. Туши жуков уже оттащили вглубь и сейчас их сваливают в общую кучу, где они и будут закопаны, чтобы сгнить окончательно. Тела тоже убрали. О произошедшем здесь говорит лишь потемневший в некоторых местах песок. Знающий человек сразу поймёт, что кого-то убили. Но долго стоять и отдыхать ему не позволили. И ладно бы это было начальство. Уж этих-то кровососов он как-нибудь переживёт. Не-е-ет, тут другое.

– Опять лезут, – раздражённо прошептал офицер, глядя на выползающие на песок туши, водящие мордами по песку и точечно слизывающие те участки, где он пропитался кровью. Это нехорошо. Если они будут идти на запах крови, то их будет становиться всё больше и больше с каждым разом. Нет, щиты надо не класть на землю, а устанавливать их на границе с водой. Прямо вкапывать и оставлять отверстия для копий. – Дожить бы ещё только.

– Слушай мой приказ! К бою! – простоватой командой созвал он своих бойцов, отдыхавших неподалёку. Вяло переругиваясь, бойцы в помятых и рваных жёлтых мундирах поспешили к нему. Копья не забыл никто – это славно. – Давайте, парни. Сегодня день молитвы. Сколько там ещё до неё осталось? Вот доживём, помолимся, а там хоть пусть весь океан обмелеет.

– Не надобно нам такой милости, – пробасил один из подчинённых, сын торговца, живущего с продажи соли, добываемой на западных островах. – Уж лучше пусть жуки переведутся окончательно.

– Этой погани счёту нет, – хмуро заметил долговязый, некогда ученик сапожника, а теперь солдат на защите своей родины. – Хоть коли, хоть трави… Толку-то, если новые приползают всегда?

– Отставить панику! – рявкнул офицер. – В бой!

Бой для них начался стандартно. Один, с длинным копьём и насаженным на него куском мяса, привлекает внимание твари и заставляет её сосредоточиться на нём. Двое других налетают с боков и пытаются перевернуть, используя то копьё, то доску поухватистее. А то и просто протыкают, если есть куда ткнуть. У тварей уязвимое брюхо, которым они, как правило, практически трутся о землю. Из-за этого его очень трудно достать

– Командир, дозвольте? – один из новобранцев притащил с собой кувалду. Этот – бывший кузнец. Сразу видно, ибо он нарастил к своему инструменту что-то вроде шипа. Вот ещё один обалдуй. Ну сколько он сможет своей кувалдой махнуть? Двадцать-тридцать раз? А если не попадёт? А если попадёт, но не туда? Копьё в этом плане экономнее и сподручнее. – Я ж и молотобоец справный!

– Чёрт с тобой! Делай уже хоть что-нибудь! – прошипел офицер и ловким движением проткнул мелькнувшее мясо в зазор брони. Видимо, тварь где-то повредила свой каменный панцирь. Вот ещё тоже проблема. На вид – булыжник булыжником…

Хруст. Визг.

Офицер обернулся. Горе-молотобоец действительно умудрился пробить панцирь сверху, но не добился ничего путного и сейчас бестолково кружился со взбесившейся тварью, захотевшей до него добраться. Она за ним, а он от неё. Вот же…

– Добейте… – крикнул он своим солдатам, но голоса своего уже не услышал…

***

На стене…

Бой протекал тяжело, но нельзя было сказать, что у солдат Солмариса не было вообще никаких шансов. Точнее, у них были все шансы, но движения солдат были такими… неуверенными, словно они боялись этих жуков больше смерти. Наво их мог понять. Да что там, он их прекрасно понимал! Любой нормальный человек боялся бы этих отродий бездны. А эти даже находят в себе силы сражаться. Как можно им не завидовать?

Очень просто. Достаточно вспомнить, что новобранцам достаточно долгое время не платят жалование. Просто для того, чтобы отсеять бедняков, ищущих лёгкий заработок и желающих после смыться на все четыре стороны.

– Смотри-смотри, начинается! – восторженно прошептал Тито, хлопнув его по плечу и указав в сторону холма, где располагался собор. Вроде бы, ничего особенно не изменилось, но это если не приглядываться к деталям. Например, на небе сейчас не было ни единого облачка, а Солнце застыло ровно над Эстрелла-Маром. Или другое. В обычный день солнечный свет отдаёт этакой желтизной. Сейчас же он был белым, напоминающим чистую кость, пролежавшую долгое время под лучами.

Светло, очень светло. Как в мире, так и на душе. И тепло.

Усевшись к зубцу, Тито сложил ладони и закрыл глаза, напевая известную всем молитву. Сперва эта песня родилась в главном зале собора. Затем эту песнь подхватили в городе. Кто-то замирал и закрывал глаза, полностью отдаваясь молитве, кто-то садился в удобную позу и молился уже так, а кто-то делал это, не отрываясь от своих занятий. Важно то, что молились все. Даже преступники.

Молился и Наво, напевая в такт своему другу. По городу звучал многоголосый хор голосов, сопровождаемый звоном колоколов. Завораживающее зрелище, сопровождаемое сиянием Солнца. Но что-то было не так… какой-то звук вплетался в эту песнь, как будто стараясь ей помешать. Юноша обернулся, вновь приглядевшись к происходящему на берегу.

Жуки, вылезшие на берег, корчились и метались по пляжу, хотя солдаты сразу же отошли от них прочь. Вот один из них запнулся и перевернулся панцирем вниз, судорожно болтая своими лапами в воздухе. Наво прищурился, стараясь разглядеть и не перестать петь. Чёртов жук тлел! То же самое происходило и с другими жуками. Они корчились, выли, пищали, бежали обратно в спасительный океан, на глубину, но не все из них могли это сделать. Некоторые сходили с ума на месте, другие падали уже замертво близ воды. Твари умирали в муках, сгорая в лучах проснувшегося Солнца, ответившего на молитвы.

– Это лучшее, что я видел в своей жизни, – прошептал вор, когда песнопение закончилось и свет вернулся в норму. Правда, теперь мир казался чуточку мрачным без него, но это скоро пройдёт. – Жалко, что нельзя будет повторить… Или можно?