Текст книги "Вор из Маравеля (СИ)"

Автор книги: Эхо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 46 страниц)

Глава 3. Знакомство с легендой

Северо-запад океана.

Несколько дней назад…

В тщательно, почти любовно обставленном кабинете было не протолкнуться. И вовсе не от толпы желающих засвидетельствовать почтение хозяину кабинета, выглядящего максимально сверхъестественно на фоне хлипких лачуг того же Маравеля или даже тюремного острова, чьи жилые помещения были обставлены не в пример лучше – Командор о своих последователях заботился. Сверхъестественно, но только не здесь, не в этом городе, не на этом острове и не на этом архипелаге. Именно здесь кабинет смотрелся ровно так, как он и должен выглядеть, чтобы принять в себя тело и волю Большого Начальника.

Оный обнаружился здесь же, сидящий на массивном кресле с откидной спинкой – последнем шике из рук мануфактурщиков-мебельщиков, заявлявших и бьющих пятками в грудь, что даже древние, сгинувшие и оставившие после себя горы добра в различных руинах, не достигали такого уровня комфорта. Покупатели хмыкали, недоверчиво качали головами, но исправно несли денежку в кассу, покупая в свои кабинеты и особняки дефицитную новинку, сразу же задирающую социальный статус владельца в небеса. Шутка ли – кресло по цене в зарплату начальника цеха? Такое себе могли позволить очень немногие. В том числе и Большой Начальник этого кабинета. И даже ему не так-то и просто было отдать столь внушительные суммы.

Что же до него самого, то был он болезненно лыс, степенен, обладал воистину многотонным взглядом из-под кустистых бровей пещерного человека, а ладонями вполне мог копать рвы и каналы. Ну, или прикапывать нерадивых подчинённых, думающих, что начальник у них исключительно кабинетный крыс, не видящий ничего из-за заплывших жиром щёк. Он не собирался их разубеждать. У него были более насущные дела, которые, увы, не спихнёшь ни на кого другого. Его затравленный, злой глаз скосился на горы стопок, стоящие в кабинете прямо на полу. Некоторые из этих рукотворных столбов имели наглость сравняться в высоте со шкафом, из-за чего приходилось держать окно закрытым на постоянной основе, боясь вздохнуть не в ту сторону. А ну как всё повалится – собирай потом. Проще уже будет сжечь, чем снова сортировать.

А всё из-за чего? Два месяца тому назад появился в городе какой-то непонятный человек, поначалу казавшийся всем простым юродивым. Он постоянно шептал, что так не бывает, что люди не переносятся через пространство и время, что всё это просто сон. Он не уточнял, какое пространство пересёк лично он, но упрямо твердил, что пришёл сюда из другого мира. И ладно бы этот умалишённый просто выл в потолок да пускал сопли пузырями – мало ли таких?! Но не-е-ет, он пошёл в народ, подался к промышленникам, к аристократам, в которых, как он сам сказал тогда, увидел потенциал для воплощения «промышленной революции».

Хозяин кабинета сморщился, как от зубной боли. Вот что за ерунда такая – командирская башенка? Что ещё за башенка? Осадная? Крепостная? И почему командирская? Что, она специально создана для концентрации командующих, чтобы их было легче уничтожить? Ах, нет? А для чего же? Для наблюдения за полем боя? Так магия же есть, идиот! Только отмахались от этой напасти, как данный индивид выдал следующую хрень – какой-то унитарный патрон и скорострельная винтовка. Ну, здесь уж мануфактурщики не сдержались и влепили хаму серьёзную зуботычину, ибо нефиг! Простые, но гордые мастера сочли оскорбительным создавать оружие, стреляющее винтами. Они же по цене серебра по весу идут из-за сложности нанесения резьбы! А тут ещё и скорострельная какая-то система стрельбы. Это ведь ещё больший расход винтов! Такого стерпеть они не могли. И даже слушать дальше не стали, когда он пытался им объяснить, что они неправильно его поняли. Просто выпнули и сказали охране стрелять на поражение, если «этот» приблизится на дистанцию огня.

Стопка идей росла с пугающей быстротой, тут же покрываясь штампами отказов и формальных отписок о рассмотрении. Люди, считающие свою державу передовой маготехнической мысли, находили исключительно смешными предложения прожектёра. А когда он начал наглеть и что-то требовать, потрясая кулаком, дурачка просто прикопали. Город, казалось, вздохнул свободнее. Ровно на месяц. А затем началось…

Дверь в кабинет начальника резко отворилась, громко бахнув обо что-то. Большой Начальник пустым взглядом, лишённым жизни, проследил за тем, как ближайшая к двери стопка бумаг заваливается на бок и тянет за собой ещё одну. А, нет, уже две. Сколько это недель работы? Считать по количеству стопок – три недели? Или по отдельным документам из расчёта три часа на вязанку толщиной в три-пять листков?!

– Сэр, позвольте представиться! – жизнерадостный молодой человек влетел в кабинет ураганом энергии, улыбаясь как делец и лавируя промеж оставшихся стопок с грацией звезды балета. – Уайт, Рональд Уайт, к Вашим услугам!

– Чем могу помочь, мистер Уайт? – проскрипел, сдерживая себя в руках, Большой Начальник, пытаясь в уме подсчитать, сколько он сможет выбить из отдела кадров людей для сортировки всех этих документов. Выходило, что людей потребуется минимум полк, а лучше – два, чтобы каждому раздать в руки только один листок.

– Сэр, я безмерно рад, что именно Вы первым увидите результат моих исследований и трудов! – Рональд сиял улыбкой, так и манящей, чтобы по ней съездили кулаком. Как минимум, за три упавших стопки он был готов выбить этому молодому человеку ровно три явно лишних зуба. И обязательно – спереди! Иного его жажда мести просто не примет, брезгливо отворачиваясь от подношения из задних рядов.

– Извольте взглянуть, это первая на нашем архипелаге работающая рунная мясорубка! Несколько режимов работы, усиленные лезвия и, конечно же… – хлыщ стоял с горящими глазами, водя пальцем по своим бумагам, но осёкся, когда встретился с наливающимися кровью глазами Большого Начальника. Инстинкт выживания, присущий обычно диким животным, а не людям, вдруг проснулся в нём со всей ясностью и неотвратимостью – сейчас его будут кончать! Пространство между ними чуть не заискрило от сдерживаемого в обоих напряжения. Лишь одна тоненькая ниточка благоразумия сдерживала их…

… но и она лопнула. Молодой, отчаянно буксуя на своих явно не предназначенных для подобного туфлях, развернулся на месте, бросая свои бумаги и длинным прыжком уходя к окну. Позади знакомо щёлкнуло – не раз и не два он слышал подобные щелчки в драках стенка на стенку: наши против соседских с другой улицы! Спину обожгло чувством опасности, и он послушался, пригибаясь. Грянул выстрел, угодивший в стену и выбивший из дорогих настенных панелей пыль и щепки. А беглец уже хватался за ручку окна, намереваясь сигануть в него.

– Стой, гнида! – раненым под хвост драконом взревел упитанный начальник, вновь вскидывая свой парадный пистоль с тремя каморами под устрашающего размера магические пули, которым не нужен порох для стрельбы. Пока южные фанатики вовсю копировали их технологии полувековой давности, они уже давно перешли на производство новейших многозарядных образцов. А самые отъявленные любители стреляющих игрушек возбуждённо попискивали, облизывая жадными и завистливыми взглядами неприлично дорогие в производстве шестизарядные образцы, выдаваемые Королём ЛИЧНО за особые заслуги. В продаже они, естественно, отсутствовали напрочь. А даже если бы и нашёлся дурак, решивший продать «королевскую милость», то стоила бы она никак не меньше какого-нибудь захудалого островка!

Молодой инженер окрика не послушал, торопливо втискивая свои конечности в узкое окно и пытаясь найти безопасную траекторию для падения. Первостепенную задачу он выполнил – скрылся от взгляда взбешённого Начальника, поломав ему возможность прямой наводки, что последний пытался исправить, вытаскивая себя из-за стола и подбегая к окну, чтобы застрелить ублюдка из окна.

Буквально подлетев к окну на метафорических крыльях жажды крови, Начальник бешеными глазами вгляделся в людей на улице, что либо разбегались подальше, либо стояли и некультурно тыкали пальцами то в окно, то куда-то дальше по улице. Он перевёл взгляд на последнее направление, и его ноздри хищно раздулись. Но уже через мгновение оценки он раздражённо сплюнул за окно – слишком далеко и уже смешался с толпой. Промах будет стоить ему слишком много.

И вот так – уже целый месяц. Целый месяц к нему рвутся в кабинет словно сорвавшиеся с цепи инженеры и проектировщики, неся в своих руках чертежи. И ладно бы путное что, но у всех – одна и та же проклятущая мясорубка! Большой Начальник мог бы припомнить чисто навскидку минимум двадцать вариаций этой напасти от чисто домашней до чисто промышленной или даже боевой, с усиленным корпусом и бронебойными ножами. Мрак…

В дверь деликатно постучались. Мужчина с пистолетом, ствол которого даже не успел остыть после работы магических ускорителей, медленно обернулся. Ещё один?!

– Гляжу, вот ты и сорвался, Генри? – сочувственный взгляд коллеги прошёлся по открывшейся взгляду картине. Стоящий посреди кабинета мужчина походил на солдата, оставшегося единственным стоящим на поле боя, залитом кровью. Правда, доспехов на нём не было, как не было и крови. Зато был взгляд, полный боевого безумия, были раскиданные по полу листки с различными прожектами разной степени паршивости, был пистолет и была дымящаяся дырка от попадания тяжёлой пули повышенной летальности. – Я даже завидую, долго держался. Стюарт вот на третий день рычать начал.

– Этот и без повода может начать слюной брызгать, – сменив лютую ярость на возмущение от сравнения себя с буйным знакомым, владелец кабинета покосился по сторонам и болезненно скривился. Рывок прожектёра уничтожил чёткую систему расстановки стопок с документами, как и сами стопки. Теперь восстановить их не представлялось возможным. В его голове даже мелькнула шальная мысль списать всё на этого гадёныша с его треклятой мясорубкой. Ворвался, уничтожил документы, ушёл с боем! А документы… документы не подлежат восстановлению! Мысль неожиданно понравилась, да так, что это отразилось на его лице.

– По глазам вижу, гадость какая-то на ум пришла, но объясняться перед начальством будешь сам. Давай лучше к нашим делам, – коллега закрыл за собой дверь на ключ, прошагал по чистым островкам до стола и плюхнулся на простенький стул для посетителей. – Что с артефактом, дружище? Что мне докладывать в Янтарном? Начальство умывает руки и посылает меня в качестве гонца с плохими вестями. Но у тебя же есть что-то? Не может не быть!

– Я бы и рад тебе помочь, Стивен, но… – Генри развёл руками, вздыхая и убирая пистоль в потайной ящик стола. – Мы не успели полностью изучить артефакт. Да-да, не смотри на меня так, – отмахнулся от недоверчивого взгляда. – Мои парни чуть не облизали его в попытках понять внутреннее устройство, но время поджимало. Нам до сих пор неизвестен механизм контроля, а большую часть начинки мы не в состоянии даже осмыслить, не то, что воссоздать в металле. Да что там, мы и металл-то затрудняемся обозначить. Какая-то дикая смесь элементов с плавающими процентами состава. В одной маленькой детали концентрация элементов может гулять вплоть до полного разделения. То есть одна половина будет из одного материала, а вторая половина из другого. И я даже представить не могу, каким образом это создано. Ни шва кузнечной обработки, ни следа магической сварки. Как будто кому-то приспичило приклеить одну часть к другой, а оно взяло и приклеилось, став одним целым.

– И по итогу?.. – задал наводящий вопрос внимательно слушающий «гонец», которому всё это предстояло запомнить и изложить в доступной форме.

– А по итогу, Стивен, наш максимум, только не смейся, – повторить самый, тудыть его, примитивный способ удержания равновесия – три ножки с возможностью РУЧНОЙ регулировки! Как на штативе для этих новомодных камер, которые полгода назад выпускать начали. Вот и всё, что мы можем. Больше мы изучить не смогли. Я уже говорил – времени было в обрез. Ещё бы чуть-чуть, и артефакт полыхнул, приманивая тварей уже к нашим дверям, а не к Солмарису. И неизвестно, когда он активируется в следующий раз, чтобы призвать тварей в обратную дорогу.

– Иными словами, мы в абсолютном тупике и вынуждены пользоваться артефактом, не понимая его природы, – резюмировал Стивен, подхвативший дурное настроение коллеги. Хуже того, через несколько часов он приглашён во дворец, где должен будет испортить настроение уже Королю и его советникам, стоящим у трона и шепчущим в уши различные планы по усилению мощи Эверфорда и Короля лично. – Король не обрадуется, если я сообщу ему, что мы вынуждены работать как варвары с высокотехнологичным оружием. С молитвами, бубнами и плясками! Это всё, что нам остаётся!

– Извини, друг, я ничем не могу тебе помочь. Природа этого чуда за пределами нашего понимания. Нам даже толком непонятно, почему твари вообще идут на его свет. Кстати, именно это послужило поводом для смены названия. Теперь мы называем его «Маяк Чудовищ».

– Серьёзно? Смена названия? Может, стоило бросить силы на что-то другое? К примеру, на наш собственный прототип?

– Как бросили, так и отбросили обратно на более важные направления. Ну не хотят эти твари реагировать ни на звук, ни на свет, ни на различные длины магических волн. Мы уже и световое шоу перед мордой этой образины устроили, пытаясь закодировать его быстрой сменой цветов. Самое смешное в этой ситуации то, что на лаборанта подействовало – его после такого пришлось откачивать. Парню конкретно поплохело.

– Вот прямо представляю, как я скажу это Королю. Единственный результат – сбледнувший с лица лаборант и тварь, кладущая на наши попытки свой жучиный зад!

– Могу только посоветовать напомнить Его Величеству, что мы смогли вовремя оценить готовность артефакта ко вспышке, а также по косвенным признакам спрогнозировать время. Из-за этого Маяк полыхнул не у нас, а у соседей, как того и хотел Король.

– А ты подумал, какие земли попадут в руки Его Величества после этой орды? И как мы их потом выкуривать оттуда будем, если мы не сможем вывезти этот ваш маяк из окружения? Королю нужен контроль над этими тварями, а не сожранные до скального основания острова. И без того нищие, к слову!

Генри на это лишь развёл руками. Дескать, а что он сделает? Уже ничего. Артефакт уехал на юго-восток, а они как занимались постепенным наращиванием маготехнических технологий, так и продолжают это делать во славу Короны. Какие к ним претензии? Хотя он уже представил гомерический хохот представителя Палаты Лордов, когда промышленникам придётся доложить о своём провале. Тут есть, от чего загрустить.

***

Южная часть океана, к северу от Тюремного острова.

Сейчас...

Сознание возвращалось к Наво мучительно медленно вместе с колокольным звоном в ушах. Каких трудов ему стоило открыть глаза, уставившись в небо! Голубое-голубое, без единого облачка с ясным и ничем не прикрытым золотым кругляшом Солнца. И парочка чаек, наворачивающих круги по небу. Пребывающий в прострации парень проследил за их полётом несколько секунд. Вероятно, именно это и позволило его острому на всякие мелочи взгляду заметить отделившуюся от одной из птичек частичку, приближающуюся к нему… Да это же птичья ляпка!

Напрягая мышцы, взвывшие от натуги, Наво перекатился, уворачиваясь от упавшей на доски палубы птичьей метки… Так, секундочку. Он замер, пытаясь переварить мелькнувшую мысль. Снова открыв слезящиеся глаза, в которых мир пошёл кругами, волнами и пузырями, он пощупал пальцами доски. Шершавые, но какие-то необычайно гладкие, будто их полировали. А как он понял, что палуба? Тут к его ушам, наконец, прорвался шум моря вокруг. Вновь напряжение мышц, хватка пальцами за борт, что позволило ему приподняться на коленях и выглянуть. И действительно – море.

Чёрт возьми, море!

– Я жив! – куда только подевалась агония умирающего лебедя? Всё было тут же забыто и сплюнуто с глаз подальше. Наво подскочил с палубы как бешеный грызун и запрыгал на месте, вереща здравницы Солнцу и посылая проклятия на голову Командора, в смерти которого был уверен также прочно, как и в том, что светило бережёт каждого, кто ходит под ним. – Я жи-и-ив!

– А ну заткнулся! – в Песнь Жизни, исполненную Наво, грубо воткнулся чужой окрик, сопровождённый столь же бесцеремонно сунутой под нос изогнутой саблей, на кончике которой мгновенно сошлись глаза воришки.

– Я всё ещё хочу жить! – голос Наво дал петуха, а душонка вновь лишилась чувств, решив не рисковать собой ещё и в этот раз. Его взгляд концентрировался на подрагивающем у носа кончике сабли, но вот он чуть расслабился, постепенно понимая, что его пока ещё не собираются рубить. Тогда его взгляд скользнул дальше – по клинку до самой гарды и рукояти, где взгляд обнаружил… э… костяную ладонь? Нет-нет, это звучит не так. Как же объяснить?! Кисть скелета! Пальцы, косточки – чистейший костяк!

Сглотнув слюну, Наво перевел взгляд ещё дальше и заметил таки обладателя столь впечатляющей конечности. Обладатель впечатлял никак не меньше, ведь весь он был – натуральный скелет. Чистый, выбеленный временем и Солнцем череп с пустыми глазницами и лихой ухмылкой оскаленных зубов. Красная повязка на лбу, напоминающая таковые у некоторых моряков. Чудом держащаяся на костях портупея, часть которой была бесхитростно привязана прямо к костям, но так, чтобы не стеснять движений. Портупея не могла скрыть пляшущего в клетке из рёбер зелёного сгустка пламени. Словно бьющееся сердце, оно пульсировало и облизывало кости.

– Чего уставился?! Скелетов не видел? – сабля вновь ткнулась в нос Наво, на что он выгнулся, пытаясь отклониться назад, но борт предательски подпёр его в спину.

– А я тебе говорил, что он нарвётся с первой же секунды, как проснётся, – прозвучал вдруг сбоку знакомый голос. Всё ещё не отводя взгляда от сабли, пытающейся воткнуться ему в нос, Наво, чудовищно напрягая сведённую судорогой шею, повернул голову и лишь тогда бросил взгляд в сторону голоса. Это были Волк и Гигант, сидящие у борта и наблюдающие за тем, как странный скелет с пляшущим внутри огнём угрожает ему саблей. Об их текущем статусе явственно говорили верёвки на руках. Однако, Наво уже знал, что эти двое способны выпутаться даже из железа, а потом дать бой превосходящим силам противника. Что же их останавливает сейчас? К слову, реплика прозвучала голосом Волка, безмерно довольного верностью своего предсказания.

– Всегда есть шанс, что молодой щенок поумнеет и станет хотя бы осматриваться по сторонам, а не скакать и визжать от радости. Но мне понятна его радость – он чудом пережил верную смерть несколько раз подряд. Будь я моложе лет на двадцать, тоже прыгал бы, – Гигант, ничуть не смущаясь верёвок, перекинул Волку монетку, блеснувшую на Солнце серебром. На секунду, поддаваясь отвлечённой мысли, Наво стало стыдно – он ведь так и не узнал имён своих спасителей. А ведь это самое малое, что он мог бы сделать в уплату за сохранённую шкурку.

– Эй, вас же обыскивали! Откуда серебро?! – скелет отреагировал на блеск серебра и повернулся к пиратам, на мгновение оставив Наво без внимания. Зря он это сделал. Наво и мгновение – этого достаточно, чтобы случилось многое. Быстрый взгляд вора тут же прошёлся по скелету и приметил на его поясе туго завязанный кожаный мешочек с характерными выступами. Недолго думая, а если точнее, не думая о последствиях своих действий в принципе, парень смахнул кошелёк к себе в карман, сняв его с удобного крючка на поясе. Удобная вещь – крючок этот. Удобен он тем, кто носит, как и тем, кто снимает.

В кошельке было золото – это ему подсказала проснувшаяся чуйка. Внутренний маленький саблезубый монстрик, отвечающий за привычку тащить всё к себе, одобрительно закивал, прижимая к себе мешочек. Оно приятно грело карман, пробуждая в голове мысли о том, как его можно потратить. Правда, для этого надо сначала отсюда убраться…

– Вот он и проснулся, наконец, – новый голос вплёлся в начавшуюся суету вокруг серебряной монеты. На этот раз, разнообразия ради, он был женским. Нет, скорее, подростково-девичьим. Ещё не уверенная в себе мелодия, но уже приятный на слух перезвон колокольчиков, какие он часто слышал в церкви, куда частенько забегал в детстве за бесплатной кормёжкой. Давно это было…

– А я уж думал, что он там сдох окончательно. Даже подумывал отдать приказ, чтобы сбросили его в море. Всю палубу бы провонял, – и ещё один голос. Но на этот раз мужской, ворчливый и низкий, сопровождающийся щелчками и перестуком.

Наво закрутил головой, пытаясь найти источники, которым понадобилось всего лишь несколько секунд, чтобы явиться. Они вышли из тени, как персонажи-злодеи из детских сказок, которые он слышал. Они – это плывущий в воздухе образ миловидной девушки нечитаемого возраста и квадратный скелет с пляшущим в груди красным пламенем.

Глядя на первую, парень боролся с желанием протереть глаза. Её тело как будто растворялось в окружающем пространстве, потихоньку сливаясь с ним. Такое… размытие по краям, скрывающее контуры и не дающее верно определить габариты. Ему даже на мгновение показалось, что уши этой девушки расставлены в стороны и выступают на ладонь, походя на два изогнутых ножа. Тонкие, живущие своей жизнью в постоянном движении.

Второй же, на него Наво перевёл взгляд во вторую очередь, напоминал ему проповеди священников о нижнем мире, куда попадают грешащие против Солнца и почитающие тьму. Красное пламя внутри скелета вкупе с его чёрными одеждами и общим грозным видом внушали необъяснимый трепет. Несмотря на достаточно низкий рост, бородач был поперёк себя шире, хоть от него и остался только скелет. А бородачом его именовал Наво из-за одной любопытной детали. Этот скелет где-то нашёл пять отрезков каната с пушистыми кисточками и умудрился присобачить их к своей нижней челюсти, сотворив импровизированную бороду. На удивление, почерневшие от пламени канаты смотрелись очень органично.

– Чего вылупился, как дракон на золото? – грубый бас привёл Наво в чувство, и он уже было хотел ответить, но его опередили. Молниеносно опередили – он только-только рот открыл.

– Капитан! Точнее, бывший капитан Дорифант! Покуда эти разумные на моём борту, – она выделила голосом принадлежность борта, – разговаривать с ними буду я! Лучше постойте где-нибудь в сторонке!

– Вот ещё! – скелет набычился отсутствующими бровями и уставился на размывающийся образ остроухой девушки. Пламя внутри него возмущённо полыхнуло и добавило красноватый отблеск в пустые глазницы. – Приказом адмирала я поставлен главным в походе, и никто не посмеет меня сковырнуть от руля, покуда сам адмирал не отменит свой приказ! И ни одна взбалмошная девица, чудом умудрившаяся захватить управление кораблём, мне не указ!

– Ах, взбалмошная?! – нехорошо так прищурилась «девица», а корабль вдруг ожил. Хлопнули тяжёлые паруса, заскрипели доски палубы и стволы мачт. Наво втянул голову в плечи, нутром чувствуя, что ситуация накаляется. Даже Волк удивлённо крякнул, когда мимо него пронёсся оживший канат, спешащий на выручку своей… Да кто она?! Наво впервые видел «прозрачных людей с длинными ушами». Честно сказать, даже не слышал, что такие существуют. Или существовали. А может и не люди вовсе? Спросить бы, да страшно встревать…

– А какая ещё? – хмыкнул названный Дорифантом. – Нормальная не полезла бы порулить к сложнейшему артефактному кораблю, не пройдя при этом соответствующей подготовки и не имея никакого навыка в работе со столь сложными технологиями! Это было настолько безрассудно, что я даже затрудняюсь предположить объём своих претензий к тем, кто Вас вообще тогда на корабль пропустил.

– Как будто мне нужно чьё-то разрешение, супнабор ты просроченный! – девушка топнула ногой.

– Обуза длинноухая!

– Копуша пустоголовый!

– …! – скелет-капитан сказал какое-то слово на непонятном языке, от чего даже у скелета с красной повязкой, что первым встретился Наво, на секунду проявился ступор в том, как он застыл. Девица так вообще расширила глаза, сжав кулаки. Кажется, слово было нехорошим, очень нехорошим, если судить по зарождающемуся бешенству в её глазах. Канаты взбесились в руках скелетов, пытающихся утихомирить оживший корабль. А Дорифант лишь подливал масла в огонь, смешливо фыркая в ответ на пыхтение «длинноухой», пытающейся, судя по всему, выдать достойный ответ.

– Так кто из вас главный? – в разговор на повышенных тонах втиснулся татуированный гигант с философским взглядом.

– Я! – тут же отреагировали спорщики и ткнули себя пальцами в грудь. Каждый – в свою. Мгновение на осознание, и вот уже ужалили соперника ревнивые взгляды. Повисла пауза.

– И как вы это докажете? – продолжил задавать странные вопросы Гигант, который, на взгляд Наво, рыл себе могилу чайной ложечкой.

– Ха! Легко! – пришёл час «длинноухой», у дома которой перевернулся воз с монастырским вином. По крайней мере, торжество на её лице говорило именно об этом. Да и кислый вид скелета-капитана тоже о многом говорил. И не спрашивайте каким образом Наво определил эмоции на его черепе. Он не смог бы и сам толком объяснить. – Видишь ли, покрытый татуировками примат, всё вокруг тебя – это я. Я чувствую каждое прикосновение к палубе и борту так, будто ты касаешься моей кожи, чувствую канаты как свои пальцы и рули как свои ноги. Я чувствую каждую деталь на корабле как своё тело. И могу управлять им от и до!

– Всё бы хорошо, но эта бездарность ушастая, – тут уж пришла череда квадратного, ибо в плечах имел столько же, сколько в росте, капитана, – совершенно ничего не смыслит в управлении кораблём, из-за чего её телодвижения кажутся походкой пьяного матроса от кабака до борделя! Никакого управления – чистые инстинкты. Вы бы видели её в первые месяцы! Да беременная самка мегатерия передвигается изящнее, чем это недоразумение на столь совершенном судне!

– Зато у меня скорость отклика меньше секунды! – а дальше Наво уже и не пытался понять. Слушал, но понять не мог. Спорщики перешли на такие темы, в которых он даже отдалённо не мог предположить о чём идёт речь.

– Дико извиняюсь! – Наво, вспоминая уроки в церкви, поднял руку. Почему-то этот жест нравился монаху, который тратил немалое время, чтобы привести беспризорников к свету. Наивный, но такой светлый человек…

– Чего?! – и опять рявкнули в унисон. Может быть, они муж и жена? Это объясняло бы многое…

– А как так получилось, что… Ну… Дорифант, так же зовут господина капитана? – скелет степенно кивнул, огладив бороду. Пришлось, видать, по вкусу обращение. – Так вот… Почему Вы – скелет? И тот же вопрос у меня к госпоже, чьего имени я не знаю.

Наво вовсю напрягал память, выталкивая из неё те редкие моменты, когда на остров приезжал кто-то знатный. Такое ведь тоже бывало. Приедет какой-нибудь столичный воротила. Обнаружит остров, не занятый никем. Алчно улыбнётся и побежит глядеть бесхозные жилплощади. А потом узнает, что такие жилплощади нужно сдавать врагам за странные деньги. Абсолютно бесперспективная затея. Земля, пригодная под строительство, практически полностью занята городом, который придётся сносить, а это восстание, во время которого под шумок может и враг в спину ударить. Очень неудобно.

– Раз уж ты спросил, тогда слушай внимательно мою историю…

***

Десятки лет назад…

Она не смогла бы описать своё мироощущение на тот момент. Как будто бы здесь и сейчас она и одна, и разделена на тысячи фрагментов. Каждый уникален, каждый со своим важным элементом, каждый тянет одеяло осознанности на себя, лишая все части шанса на объединение. Вот, приложив титаническое усилие, кажущееся самой себе максимально бессмысленным, она притянула к себе один кусочек и приладила его к своему. Стало чуточку лучше, в «голове» посветлело, и она вспомнила… кого-то.

Невинная прелесть с яркой, дерзкой улыбкой. Длинные уши, драгоценные платья, что развевались цветочными бутонами по воле ветров. Как красиво… Как изящно! Невольный восторг захватил её разум. Видение закончилось так же быстро, как и началось. Буквально… кусочек. Невесомый, которого хватило лишь попробовать. И она распробовала. Ещё! Ей нужно ещё! Конец воспоминания ударил по сознанию неприятным чувством пустоты, которую хотелось непременно заполнить. Нет, пустота в ней существовала и раньше, но теперь там кое-что появилось, из-за чего оставшийся объём жёг «руки» огнём. Ближайшей аналогией был голод. Вот раньше её «желудок» был девственно пуст, и она привыкла к этому. А сейчас она попробовала кусочек, и голод вспыхнул новым ощущением, вспомнив вкус еды.

Она схватила мысленными щупами следующий и жадно притянула его к себе, пожирая и урча от удовольствия, а потом замирая в короткой вспышке воспоминания. Увиденная ею красавица возмущённо топает ножкой в ажурном сапожке ценой в месячное довольствие тысячника городской стражи. Перед ней – высокий светловолосый мужчина в белой форме. И тоже с острыми ушами. Похож… Или она похожа на него. Он указует рукой на смутно различимую дверь. Вновь заканчивается…

Нет-нет-нет! Ещё! Ещё, сейчас же! Где? Дайте ещё один!

Она торопливо хватает кусочек за кусочком, не разбирая и не брезгуя даже маленькими. Но её взгляд всё равно хищно шарит по сторонам в поисках особо жирных, в воспоминаниях которых она могла бы купаться долго. Ведь большие помимо образов содержали ещё и убойную дозу чувств той самой красавицы из видений. Их она смаковала, словно свои собственные, не чувствуя отторжения. Это было восхитительно – чувствовать себя живой после невнятного состояния овоща, когда на каждую мысль приходится прикладывать усилие и тонну времени. Ощущение невесомых платьев, богатой жизни, исполнения лёгких, практически детских капризов. Ощущение крепкого плеча… отца за спиной. Отец не даст никому обидеть своё дитя – так почему бы и не обнаглеть слегка, если окружающие воспринимают это как милое чудачество?

Ещё.

Она не вела счёт времени, пребывая в блаженной неге от переваривания чужих воспоминаний, эмоций и… Чужих ли? Чем больше поглощала, тем ближе становилось осознание себя. На это ушло… Годы? Десятилетия? Она уже видела мир вокруг себя не в размытых тонах. Укрытое мелким песком дно, щедро разбавленное пористыми или гладкими камнями. Странное ощущение от каменеющих колониальных организмов, похожих на растения. Мельтешение рыб и подводных млекопитающих вокруг и внутри её… остова. Да, остова. Тела у неё не было. Бывшего тела, точнее. Нынешнее же её тело – это корабль. Честно говоря, в названиях кораблей она плавала, как бы смешно это сейчас ни звучало. Знала про фрегат, про корвет, про линкор. Но вот отличить корвет от фрегата, пожалуй, не смогла бы. А уж как именовать это чудо магической мысли… А под конец, когда поглощать уже было нечего, она смутно вспомнила, как она им стала.