Текст книги "Вор из Маравеля (СИ)"

Автор книги: Эхо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 46 страниц)

– Так, осади-ка! – вскочил Алехандро, ткнув пальцем в Пабло. – Я первый его приметил! Мне такой лазутчик пригодится куда больше, чем тебе очередной браконьер с охапкой железа!

– Эй-эй! – не остался в долгу и Габриэль. – Полегче, вы двое! Насели тут, считай, на ребёнка! Полегче надо! Вот, как я! Наво, приглашаю тебя на свой корабль! Такой находчивый молодой человек быстро пробьёт себе путь наверх! Не успеешь оглянуться, а уже будешь стоять у штурвала своего корабля!

Ещё при первом предложении вор округлил глаза и сжался, пытаясь сделаться меньше. Это что началось-то? Со всех сторон сыпались сначала предложение, а потом уже и угрозы полетели, благо, что не в него. Командоры спорили друг с другом, а Армандо с Лобаром, два хитрых прохиндея, только сидели и щурились, рассматривая спорщиков.

– Вы все уже опоздали давно, – с явным удовольствием крякнул Лобар, поднимаясь со стула и опираясь на палку. Спорщики замерли и уставились на него лютым зверьём, которому вдруг сказали, что куска мяса, которое они уже мнили своим, не будет. – Наво давным-давно вступил в мою команду и теперь сопровождает меня. Вот, кстати, спешу похвастаться, он недавно добыл целый мешок золота! Горжусь своим помощником!

– Чё? – просипел Наво. – Старик, ты перегрелся? Каким помощником?..

– Пер… – старик пошамкал губами и оглянулся на Велгантэ, примериваясь к чему-то. – Пожалуй, пока ещё вторым походишь. Второй помощник! А с этими, – он махнул рукой на троицу командоров, способных стереть какую-нибудь деревушку в пыль, – несколько лет юнгой пробегаешь.

– Лобар, ты бессмертным себя ощутил? – вкрадчиво спросил Габриэль. – Или где-то травки весёлой нанюхался?! Ты не жмоться тогда, дай и мне, так сказать, прильнуть к природе!

– Вот ещё, – презрительно хмыкнул старик и с трудом опустился на стул, отмахнувшись от попытки юноши ему помочь. – В любом случае, пацана я не сдам. Команда своих не сдаёт. Или уже забыли это правило?

– Вернёмся к рабочим вопросам, если это всё, – постучал кулаком по столу Армандо. – Пабло, ты интересовался материалом. Я подтверждаю слова Лобара, у нас там куча обломков плавает. Пустим людей, пусть собирают. А вот вражеский флагман я трогать запрещаю. Во-первых, это мой трофей. Во-вторых, я превращу его в ещё одну линию обороны, что не даст повториться сегодняшней проблеме. Дальше. Алехандро волновался по поводу пушек…

– Да, – оживился и воспрял духом долговязый. – На кой чёрт мы всем миром их…

– Всё-всё, уймись, – скривился Армандо. – На самом деле, тут тоже всё просто, но и сложно в той же мере. По большому счёту, им выбора не оставили.

– Это как?

– А вот так! Сначала был бунт Резаного, который схватился за игрушку, что ему не по зубам. Там они просто не знали, что происходит и по кому стрелять. Такая, понимаешь, щекотливая ситуация. Вроде и надо стрелять, а вроде и не понимаешь, в кого. Не в своих же, правильно? А что делать, если свои на обеих сторонах? Вот то-то же. А во втором случае, когда Велардо к нам на огонёк заглянул…

– Кстати, где он? – перебил Габриэль. – Сдох, надеюсь? Если да, то тут впору уже праздник устраивать и плясать. И я в первых рядах буду, хоть и танцую неважно.

– Помер, помер. Его наш Резаный… хех… зарезал. Вот так вот. Моргнуть не успели, а Велардо уже на палубе валяется с ножом под лопаткой.

– Ну, понятно. И что пушки? Почему не стреляли по нему?

– Так вышло, что сначала он был слишком далеко и скрывался в тумане. А, прошёл он, кстати, очень интересным способом… Где-то этот паскудник отловил наших, сломал их, видать, и повесил у себя на носу. Вот бедолаги ему под страхом страшной смерти курс и указывали верный. Надо будет ещё и снаружи посты ставить с пушками, а то…

– Армандо, ну ты в руках себя держи! – воскликнул Габриэль. – Ты думаешь, что у нас порох бесконечный?! Так я тебе скажу, что это совсем не так! Мы даже запасы делать так и не начали, хоть и склады под порох давно выделены. Я уверен, что там уже давно складируют исключительно кости животных и овощные очистки на суп!

– Помечтать-то можно, – защитник Убежища скривился, как будто съел кислый фрукт. – В общем, влетел Велардо к нам, а там мы как раз ему наперерез вышли. Он нам в борт влетел и оказалось так, что мы его своей тушей закрыли от огня пушек. Неудачно получилось.Я потому и говорю, что нужно ставить что-то ещё прямо у входа, чтобы контролировать там всё.

– Позволю себе перебить вас, уважаемые командоры, – напомнил о своём присутствии Луис, встав рядом с Наво и сдвинув брови к переносице. – Но есть ещё один важный вопрос…

– Какой же? – заинтересовались предводители пиратов.

– Как будет награждён тот, благодаря кому Тьма отступила от Убежища? – рука монаха легла на плечо дёрнувшегося было в сторону вора и слегка его придавила. С другого краю встал Велгантэ и тоже придавил.

– Я предан… – поражённо прошептал вор, втягивая голову в плечи и видя задумчивые взгляды больших пиратских шишек.

***

Спустя несколько дней…

В порту Убежища…

– Мой «Сорванец» утоп! – причитал Рауль, расхаживая взад и вперёд. – Мой бедный «Сорванец»! Сколько мы с ним прошли! Сколько бед, сколько поломок!

Команда, рассевшись кто на чём, молча наблюдала за этим представлением. Причем всё это происходило на фоне новенького, едва-едва покрытого копотью и щепой брига, застывшего за спиной Рауля. Рабочий, подряженный на не самую пыльную работёнку, сейчас аккуратно, высунув язык, выводил сзади новое название для корабля. Другой забирался наверх и вешал новый флаг.

Как раз в этот момент подошли Лобар, Велгантэ и Наво. Встав рядом с командой, поприветствовавшей их кивками, они заинтересованно уставились на «страдальца» Рауля, а затем посмотрели на бриг, что был как будто бы даже больше, чем прошлый корабль. «Сорванец» был хорош, но этот же вообще красавец!

– Давно он так? – уточнил Лобар, искоса поглядывая на драматизирующего капитана.

– Да уже час, считай, носится, – хмыкнул в бороду один из пиратов, сидя на бочке с мутной бутылкой пива. – Как узнал, что кто-то из тёмных угнал его корабль, чтобы повеселиться, так и воет теперь.

– А что «Сорванец»? Совсем плох? – поинтересовался Наво, на что пират махнул рукой в сторону, где нашли свою гибель шлюпки, плотики и даже некоторые корабли. Из воды до сих пор торчали мачты, на одной из которых болтался знакомый флаг. – Там, да?

– Да, именно там. «Ужас Глубин» разнёс «Сорванца» в щепки. Надвое, бедолага, переломился и ко дну пошёл. Ну, нам так сказали, кто видел. Вот Рауль и убивается, как курица по цыплёнку.

– Так у него же новый корабль!

– Одно другому не мешает! – пират усмехнулся и полностью увлёкся бутылкой.

Лобар поглядел на плачущего капитана, оценил его корабль и пришёл к каким-то выводам, судя по решительному выражению, промелькнувшему на его лице. Тяжело вздохнув, старик пошаркал в сторону Рауля, на ходу засучивая рукав. Пираты присвистнули, но хоть как-то предупреждать капитана не спешили. Вместо этого они начали тихо переговариваться и делать ставки, кто кому наваляет. Что характерно, верили как в Лобара, так и в Рауля, рассуждая о том, что старик, конечно, крут, но он всё же старик, так ещё и раненый.

Удар Лобара был чёток и безжалостен. Наво даже голову набок наклонил, пытаясь понять, что такое сделал старик, чтобы вышло вот так. Вроде бы, как-то так хитро выставил целую ногу, Рауль запнулся, а верная мозолистая рука подтолкнула его в затылок, после чего капитан кувыркнулся, упав в воду. Хоть бы только не на скалы или мусор какой… Будет очень неприятно, если он умрёт от такой неожиданности.

– Кто посмел?! – вынырнул Рауль, болтаясь в воде и отплёвываясь. Тут его взгляд зацепился за Лобара, спокойно смотрящего на него сверху вниз, как отец смотрит на обделавшегося сынка. – Старик, что я тебе такого сделал?

– Ноешь слишком громко, я аж оглох, – он демонстративно поковырялся пальцем в ухе. – Я тут пришёл за нормальным капитаном, чтобы договориться о найме, а нашёл какую-то истеричку. Теперь вот думаю, не поискать ли мне нормальных попутчиков в другом месте… Там и платить не так зазорно будет…

– А вот здесь я тебя очень внимательно слушаю! – перебил Рауль, кинувшийся к пандусу, спускающемуся под воду. Быстро поднявшись и не обратив внимания на мокрую одежду, он подошёл к старику. – Про оплату мне особенно понравилось. Что нужно сделать и сколько мы за это получим?

– Нам нужно на Эстрелла-Мар, Рауль, – Лобар выдержал эффектную паузу, позволив замершим пиратам насладиться сложностью поставленной задачи. – В оплату мы дадим мешок золота. Наво согласился отдать награбленное у культистов.

– Кто соглашался, а кого заставили, – буркнул едва слышно вор, пнув какой-то камешек, чтобы он улетел далеко-далеко и упал в воду, подняв брызги.

– Ага… Мешок золота, – Рауль облизнул пересохшие губы, заодно и вспотевшие ладони потёр друг о друга. – Ну, на Эстрелла-Мар пути существуют, это всем известно, только… Лобар, дружище, а чё ты там забыл-то?! Не сочти за грубость, но туда из пиратов едут только самые оторванные от жизни! Там же за татуировки вешают! Прямо на улицах солдаты хватают!

– Чего забыл, того уже к концу месяца там не будет, – с достоинством ответил старый морской волк. – Поверь, солдаты на улицах – не самое страшное, что я видел в своей жизни. Мне и моим друзьям просто нужен надёжный перевозчик, которому мы можем доверять.

– Лобар, отец родной! – воскликнул расчувствовавшийся Рауль, вскидывая руки, чтобы обняться со стариком.

– Но-но! – пресёк его поползновения Лобар, отодвинувшись в сторону и выставив перед собой руку. – Я ещё не услышал твоего согласия на эту сделку. Золото в обмен на три билета.

– Ну, так-то я согласный, – пожал плечами Рауль. – Кстати, Наво.

– Чё? – обернулся хмурый вор, которого ограбили на целый мешок золота.

– Тут один юнга интересовался тобой. Всё спрашивал про твои подвиги, чтобы поподробнее рассказали. Вон, можешь с ним познакомиться, – обозначенный молодой человек вскочил с ящика и встал перед Наво, уставившись на него до боли знакомыми глазами. Поношенная дорожная одежда, простенькая треуголка, какие-то украшения, волоски над верхней губой и на подбородке… Как будто случайно прилипшие. Коротко стриженые волосы, бинты, оплетающие тело под кожанкой, копоть и грязь на лице. И, конечно же, уверенная поза типичного мальчугана.

– Мар… – начал было сиплым голосом Наво, спина которого похолодела.

– Мартин! Меня зовут Мартин! – переодетая Мари мрачно усмехнулась, говоря нарочито грубым голосом, и протянула ему руку. – Будем знакомы, герой! Расскажешь мне о своих приключениях?! Мечтаю быть таким же, как ты! Тогда точно капитаном стану!

Бог, за что? Просто – за что?!

Глава 22. Вор в пути

Спустя неделю после известных событий…

Где-то на Эстрелла-Маре…

На площади с огромным фонтаном в центре собиралась гудящая толпа. Сюда пришли кожевники, кузнецы, маляры, плотники, скорняки и все те, на ком держится экономическое благоденствие любого государства. И лишь один маленький нюанс портил картину, которую глаз ценителя подписал бы обобщающим словом: «Рабочий люд». Все эти люди сейчас выкрикивали обидные слова, спорили и едва ли не дрались между собой в попытках выразить всё то, что скопилось на душе. Они волновались, срывали глотки и бились за каждую унцию своего мнения, не желая уступать оппонентам.

И над всей этой кутерьмой стоял он – человек, называющий себя Провидцем.

– Слушайте! Слушайте все! – кричал он с грубо сколоченной бочки, встав на неё ногами и возвысившись над толпой. Эшафот и трибуну он лишь смерил презрительным взглядом и отмахнулся, будто от назойливой мухи, пожелав быть ближе к народу. – Я пришёл к вам, простой люд, мои братья и сёстры, чтобы донести до вас всю ту боль, что терзает моё сердце всякий раз, когда я думаю о нашей непростой судьбе!

На краю площади, тем временем, остановилась неприметная карета, а ухоженная мужская рука с дорогими перстнями отодвинула занавеску, чтобы пассажиры могли лучше видеть происходящее. Однако, никто так и не обратил внимание, будучи поглощёнными монологом Провидца. Даже стражники, пришедшие сюда для контроля порядка, нерешительно замерли у стен домов, поглядывая на огромную толпу.

– Я обошёл многие острова за свой век! Я видел столько человеческих мук, сколько за всю жизнь не увидит и сотня врачевателей! Я лично делил свой хлеб с обездоленными, погрязшими в чужих интригах и порочных идеях! И я здесь, чтобы рассказать обо всём! – хорошо подвешенным языком нагнетал он толпу, стоящую чуть ли не с раскрытыми ртами. Разведя руки в стороны, Провидец будто бы пытался охватить их всех, приблизить к себе, чтобы свет Истины коснулся каждого. – Богачи, аристократы – все они! Лживые, порочные люди, решившие, что право имеют наживаться на тех, кто младенцем лежал не в той люльке! Они мнят нас рабами и лгут нам с самого детства!

– О чём говоришь?! – раздались крики из толпы. Для кого-то язык Провидца мог показаться слишком тяжёлым и непонятным, но основной посыл всё же понимали. Кто-то кому-то соврал, если выражаться очень мягко. – Ближе к делу, обед стынет!

– И я расскажу! – кивал Провидец, будто так и задумано. – Они говорят нам, что конкуренция благо, что она есть двигатель прогресса, без которого мы не удостоимся качественных вещей! Сие не что иное, как грязная ложь! – вскричал он, от эмоций покачнувшись на бочке, но не замешкавшись. – Обман, распространяемый жадными до чужого добра грешниками! Единственное, что мешает человеку делать своё дело хорошо, – его собственная лень! А что же даёт конкуренция?! Что она даёт нам?!

– Товары! – резонно отвечали из толпы. – Чё же ещё?!

– Те самые, что гниют по складам?! – обличительно тыкал перстом Провидец в кричащих. – Они спорят между собой и производят столько, сколько нам и не нужно! Они заваливают рынок одним и тем же, а острова, меж тем, голодают! Кто помнит из вас о восточных окраинах, где нет ничего, кроме голода и безнадёги?!

– Так там же ни хрена нет! Чего о них думать?

– Тьму я слышу в этих словах! Сказано Солнцем Святому Мигелю – масса мы серая! Единая в своём проявлении! Но почему же мы в ссоре друг с другом, если для Тьмы и для Света между нами разницы нет?! А я скажу вам! Всё от того, что Тьма нас терзает! Заставляет делиться и разделяться! Чтобы общество наше рассечь и по кусочку сожрать! Вдумайтесь, люди! Почему жадные до медных грошей торговцы всё сюда везут?! Почему их товары гниют по складам, а не развозятся по островам?! А ведь живут богато, ни в чём не зная отказа! Но подумали вы, а от чего какой-то торгаш имеет власть над чужими жизнями?

– Ублюдки жирные потому что! – авторитетно отвечали из толпы и люди кивали волнами, переглядываясь и соглашаясь. Из толпы полетели новые ругательства в адрес торговцев, позабывших о нуждах своего народа. – Вешать их надо! Отнять и поделить, чтоб каждому хватило!

– Бог наш, Солнце на небосводе, сказал нам от Тьмы отречься и к Свету идти! Очиститься мы должны, чтобы вознестись туда, где нам место уготовано! – Провидец специально говорил несколько тяжёлым, певучим языком и зычными фразами. Всё для того, чтобы люди прислушивались, запоминали, а затем пересказывали. – И не для того мы спину в полях и мастерских гнём, чтобы нашу жизнь за медяк продавали!

– Мы-то работаем, а ты где работал, ходок?! – возмутилась толпа. – На кораблях путь недешёв!

– Хотите знать?! – Провидец не стушевался, а спустился с бочки, протягивая свои мозолистые руки в толпу. Склонившиеся первые ряды тут же шепнули назад, что у мужика руки рабочие, инструмент явно знавшие. – Работал я так же как вы! Пахал от зари до зари, света белого не видя! Но знаете что?! Посмотрел я вокруг себя и молчать об увиденном не желал! И вот я здесь, с вами говорю!

– Дальше толкуй! Чёрт с ними, с торгашами, известное зло! Дальше-то что?!

– А дальше я расскажу вам о том… – Провидец ещё что-то кричал в толпу, но пассажиры кареты уже не слушали. Рука в перстнях, отодвигающая шторку, перестала открывать обзор на площадь, а затем повелительно постучала по стенке. С улицы послышался щелчок стека, и, мягко вздрогнув от приложенного конями усилия, карета двинулась дальше.

– Ваша милость, остальные иерархи, должно быть, уже собрались и ожидают Вашего прибытия. Негоже заставлять их ждать, – служка в неприметном сером одеянии мягко пожурил своего господина, раскрывшего с помощью закладки любимую книгу и погрузившегося в чтение. – Они могут неправильно понять и…

– Я всего лишь приобщился к народному творчеству, не более того. Церковь должна внимательно следить за изменчивой культурой низовых слоёв, – ответил статный господин в белых одеяниях, расшитых золотом и серебром. – Такие выступления в последнее время совсем не редкость. Люди выходят на улицы, бунтуют, а светская власть делает все усилия для того, чтобы этого не замечать, – мужчина рассмеялся. – Наивные глупцы.

– Негоже выражаться так о столпах общества, – повторил нахмурившийся служка. – Они могут…

– Уймись, ты уже начинаешь повторяться, – мужчина вздохнул и захлопнул книжку, откинувшись на сидение и расправив достаточно широкие плечи, говорящие либо о тяжёлом труде, либо о ратном прошлом. – Знать, даже если церковь начнёт поливать её отборными помоями, может разве что скрипеть зубами в одеяла или отправлять убийц. Но наши храмовники не зря едят свой хлеб. И наш господь присматривает за теми, кто идёт по пути Света. Сам же знаешь.

– Солнце едва ли сможет спасти того, кому подсыплют щедрую долю крысиного яда в обеденный суп, – молодой юноша с короткой стрижкой и волевым лицом нервно дёрнул подбородком. – Как житель бедных островов, я понимаю, что аристократы ни перед чем…

– Когда я брал тебя себе в помощь, я и не думал, что ты превратишься в такую наседку. Прошло ведь не так уж и много времени с того дня, – перебил парня мужчина, тяжело вздыхая. – Ладно, если тебе будет от того проще, я постараюсь не сильно насмехаться над теми, кто этого всецело заслуживает. Тебя устроит такое?

– Более чем, – ответно вздохнул парень. Дальнейший путь провели в тишине. Замолчавший мужчина вновь обратился к своей книге, вчитываясь со всем прилежанием в каллиграфически ровные строки с буквами примерно одинаковой высоты и ширины. И нажим не пляшет, как то бывает у молодых монахов, занимающихся переписыванием и копированием текстов для распространения в народе. Служка же в это время занимался тем, что чистил от пыли и грязи головной убор своего господина. С таким усердием, будто сам собирался в этом выйти в люди. Что, конечно же, не могло быть правдой.

– Скажи, а как ты сам относишься ко всему… этому? – неопределённо махнул рукой мужчина, не отрываясь от книги, чем заставил служку замереть и поднять на него глаза. Помедлив и осмотрев ещё раз головной убор на предмет огрехов, парень отложил его в сторону.

– Честно говоря, я до сих пор не понимаю смысла во всех этих бунтах, – скупо, даже сухо ответил он, взглянув на улицу через оконную решётку, едва прикрытую занавесью. – Люди тратят своё и чужое время, собираясь просто для того, чтобы покричать и выплеснуть эмоции. Лично для меня это просто бездумная трата столь бесценного и невосполнимого ресурса. Кто будет работать, если все будут только стоять и кричать? И я уверен, что все эти разговоры… Они разговорами и останутся, если вдуматься. Только звучит хорошо – раздать всем бесплатно, но… Как определить, кто свою еду заслужил, а кто ни дня не работал, а получил за просто так?

– Строгий ты! – мужчина улыбнулся. – А что же дети и старики? Как с ними?

– Дети – вопрос неправильный, – служка помотал головой. – Они получают еду не за свои заслуги, а в качестве аванса на будущее. Чем лучше они едят, тем лучшие из них выйдут работники.

– Или солдаты.

– Или солдаты, – подтвердил парень. – Что до стариков, то здесь… Мне сложно судить. Умом я сказал бы, что надо смотреть на заслуги и то, как человек работал до своей старости. Но сердцем я понимаю, что у меня не поднялась бы рука отказать старушке в пище. Как-то не по-людски это.

– Сострадание, – покивал мужчина, перелистывая страничку. – Не каждый способен отринуть эмоции, чтобы действовать сугубо рационально. Это сложно описать правильными словами, но иногда люди, обличённые властью, жертвуют десятками, чтобы спасти в итоге тысячи. И будь уверен, их проклинают за такие решения. Люди не видят разницы между плохим и очень плохим решениями. Верят, будто бы человек мог найти лучший вариант, чтобы спасти всех. Но ты и сам знаешь.

– Человек не всемогущ, как господь. И не знает будущего, – служка с готовностью повторил отрывок из текста недавно прочитанной книги. – Тогда встаёт вопрос о том, как вообще мы дошли до того, что одни люди стоят над другими.

– Великолепный вопрос, – мужчина засмеялся. – А сам как думаешь?

– Думаю… Дело в ответственности?

– Всё верно. Человек слаб, глуп и беспросветно ленив. Власть появилась не из-за того, что она какая-то такая… особенная. Слово «власть», по-моему, очень созвучно со словом «влачить». Большинству людей не хочется нести ответственность за свою жизнь, не хочется принимать судьбоносных решений и чего-то добиваться. Они с большим интересом скинут всё это на чужие плечи, а потом будут либо хвалить, либо проклинать. Власть – это те, кто влачит жалкое существование жертвенных баранов, на которых скинули… буквально всё. Самое удивительное, что власть поменьше тут же назначила себе власть побольше, чтобы переложить с себя хотя бы часть забот. И ничего удивительного в том, что власть давит бунты, нет. Кому понравится, когда на тебя вешают все провалы, а затем ещё и хотят наколоть на вилы? Вот и отбиваются, ха-ха, как могут.

– Звучит… очень странно. Человек сам отказывается нести бремя своей жизни, затем бунтует, если что-то не так, а власть, пользующаяся полученными от этих людей благами, огрызается и отбивается. Как будто…

– Замкнутый круг, из которого пока никто не нашёл выхода, – кивнул господин и захлопнул книжицу, убирая её во внутренний карман. – К слову, мы уже почти приехали. Собирайся.

Служка кивнул и засуетился, собирая вещи в большую кожаную сумку. Но так, чтобы всё лежало аккуратно, ничего не мялось и не рвалось. В одном отделении книги, в другом одежда, а в третьем рабочие бумаги, надёжно упакованные в грубую обёртку. Мужчина, тем временем, степенно дождался, когда карета полностью остановилась, и только потом вышел, самостоятельно открыв себе дверь и остановившись перед старичком в серых одеждах.

– Не кланяйтесь, Роберто, – остановил поклон мужчина, положив руки на плечи старика. – Это мне впору кланяться столь уважаемому блюстителю собора.

– Уважили старика, Ваша милость, уважили, – расплылся в улыбке старичок с согнутой под весом лет спиной. – Молодые уже начали забывать, что именно на наших костях построено их благополучие и процветание. Ведь так? – всё ещё острый глаз блюстителя коснулся закатившего глаза служки, занимающегося тем, что пытался досчитать в уме до сотни. Однако, каждый раз сбивался, ибо счёт ему давался всё ещё с большим трудом.

– Не стоит так тиранить моего младшего товарища, – посмеялся мужчина в рясе, чтобы разбавить слегка накалившуюся обстановку. – Лучше скажите, не было ли… эксцессов?

– Слова-то какие мудрёные, – блюститель покачал головой и развернулся ко входу в собор, жестом пригласив следовать за ним. Мужчина безропотно пошёл, а за ним и служка, утаскивая вещи своего господина. – Но понимаю я, о чём или о ком Вам интересно знать, Ваша Милость.

– Да, меня интересует, не было ли проблем с другими иерархами, – спокойно кивнул представитель Церкви. – Всё же не самые простые в общении люди.

– Я бы так не сказал, – усмехнулся старичок. – Мой чай с добавлением мёда всё ещё является лучшим средством для успокоения даже самых буйных гостей. Побузили, конечно, но мне удалось занять их. Все Вас дожидаются, Ваша Милость. Стало быть, доклад какой-то несёте? То-то все такие сумрачные сидят, важные, щёки надули.

– Как можно! – возмутился служка, квакнув из-за спины господина, но последний только улыбнулся.

– Друг мой. Наш уважаемый блюститель помнит ещё, как многие из иерархов пешком под стол ходили и за старшими в кельях подметали. Уж кому, как не ему, вести себя подобным образом?

– Ну, какое-то уважение и я имею, – пошамкал губами старичок, сложив руки за спиной. – Не каждый становится демоноборцем, не у всех хватает стержня, чтобы иерархом стать. У некоторых не было даже пушка над губами, когда это случилось. Тьфу, проклятые чернокнижники! Из-за этих скотов все напасти людские!

– Можно и так сказать, – помня прошлый философский разговор, мужчина повернул голову к служке и подмигнул, призывая молчать и соглашаться с брюзжанием старика. Просто целее будешь. – Чернокнижников становится всё больше. Из-за слабости властей на окраинах они концентрируют свои усилия на беднейших островах. Скоро мы можем столкнуться с очень большими проблемами. Впрочем, среди всего есть и хорошие новости. О том будет в моём докладе.

– А что в это время делать мне? – уточнил служка, оглядываясь по сторонам, так как впервые был в соборе. – Мне сопровождать Вас, Ваша милость?

– Нет, ни в коем случае, – ответил ему блюститель. – Простым людям запрещено присутствовать на собраниях иерархов. Мы с тобой попьём чаю в келье, пока господа разговаривают и решают накопившиеся вопросы. Заодно расскажешь мне, как докатился до жизни такой.

– Но я бы лучше… – попытался съехать служка, с мольбой кинув взгляд на идущего впереди господина, а затем с надеждой оглянувшись назад, будто уже сейчас можно было выбежать из собора.

– В самом деле, не отказывайся от столь щедрого предложения, – не оборачиваясь сказал священник. – Редко кому выдаётся шанс быть приглашённым на чай самим блюстителем. Тем более, его особый чай, который он предлагает лишь особенным гостям. К тому же, это твой шанс многому научиться. Глядишь, займёшь его место и будешь верховодить собором. Тебе пригодятся его наставления. Сам же видишь, как легко он управляется с теми же иерархами.

– Куда уж мне до такого, – буркнул служка, отдал бумаги из сумки своему господину и безропотно пошёл за посмеивающимся старцем, намеренно шаркающим по полу, чем немало раздражал внешне спокойного парня. Старик это знал. Парень это знал. Оба делали вид, что ничего особенного не происходит, но…

– Как дети, а ведь одному из них уже почти девятый десяток, – мужчина проводил их глазами и усмехнулся, будто увидел своего деда и своего сына. Хорошо было бы, если бы это было так, ибо к блюстителю он испытывал уважение не меньшее, чем к собственному отцу, а парня, подобранного с улицы, готов был учить, как любимого сына. Хороший молодой человек, перспективный. – Пусть пообщаются, ему полезно. А мне уже пора, иначе рискую застать разброд и шатание.

Перехватив поудобнее бумаги, мужчина поспешил по коридору, совершенно не обращая своё внимание на происходящее вокруг. Его пугали множественные повороты и проходы, непосвящённому кажущиеся сущим лабиринтом. Ведь он бывал здесь сотни раз – верный путь давно отпечатался в памяти. Не могли заинтересовать и картины с изображёнными на них баталиями Света против Тьмы, а также ликами многих известных иерархов, живших в разное время. Всё это он тоже видел уже не раз. Некоторые из битв он застал лично, а с другими иерархами был знаком и состоял в тёплых дружеских отношениях. Кто знает, возможно, что и сам он скоро окажется на одной из этих стен, если его деяния сочтут достаточными для поставления в пример будущим поколениям.

Последний поворот вывел его к массивным воротам, которые он сходу толкнул. Мягкая машинерия охотно отворила двери, а затем тихо затворила за его спиной. Над ней трудились лучшие умы Солмариса, почерпнувшие идеи и вдохновение от технологий Эверфорда. И лучше не говорить о суммах, вложенных в удобство, ибо не самая приятная тема для тех, кто привык считать каждый золотой.

– Задерживаешься, Бернард, – поприветствовали его сидящие в зале. Кто-то именно поприветствовал, кто-то кивнул, а кто-то и глаз не оторвал от своего чтива. Ступенчатое устройство зала позволяло ему видеть всех, как и его могли видеть с каждого места. Мужчины и женщины. В последнем нет ничего удивительного, ибо шагнуть на тропу к Свету мог любой. Случается и так, что женщина обладает мужеством большим, чем мужчина.

– Прошу меня простить, знакомился с народным творчеством, – шутливо ответил священник, вставший в центр зала и разложивший свои бумаги так, чтобы было удобно читать. – Сами знаете, как нынче интересно жить.

– О, да. Я слышал, что аристократы нынче очень интересуются дальними островами, где и не живёт никто, и растить нечего и негде. Зато есть камень, и можно построить крепость посолиднее, – послышался чей-то смешок из зала, тут же поддержанный остальными. Чувствуется дух товарищества.

– Но мы не стали бы собираться, чтобы просто пошутить и попить чаю, – строго заметила одна из женщин, сидящих в первом ряду. Только взглянув на неё, можно понять, что у такой не забалуешь. Прямая осанка, прямой немигающий взгляд и поджатые губы. – Бернард, мы очень ждём твоего доклада о состоянии дел за пределами Эстрелла-Мара. Нам нужно понимать, что происходит в мире и почему это вообще происходит. Кто допустил?

– В какой-то мере мы, – вздохнул священник, чем тут же заслужил множественно встревоженных взглядов и возгласов. Внимание он себе только обеспечил.

– О чём ты говоришь? – прищурилась женщина. – Разве мы совершили что-то, что могло быть трактовано как… преступление?

– Прямо – нет. Ничего такого мы не совершили, – ответил священник, берясь за первый лист и вчитываясь в строки, чтобы освежить их в памяти. – Однако, косвенно мы виноваты в некоторых событиях. И я сейчас говорю о назначении командора Велардо. Как вы, наверное, помните, я настаивал на том, чтобы утвердить более спокойную и рассудительную фигуру на этот важный пост. Когда у нас был шанс прочно привязать военный флот к Церкви, отобрав влияние на эту структуру у аристократов.

– И мы отняли, ибо они использовали флот для борьбы друг с другом!

– Всё так! – кивнул докладчик. – Но мы не учли, что у флота будет своё мнение на происходящие события. В том числе, своё мнение имелось у Велардо. Ни для кого из вас не секрет, что он вёл себя неподобающе для офицера и совершал противоправные действия, которые нам приходилось прикрывать своим авторитетом, формируя общественное мнение о нём, как о борце с несправедливостью и преступностью.

– Да кто будет жалеть этих пиратов? Бандиты и убийцы! – возмутились в зале. Многие голоса поддержали это, активно делясь мнением. Бернард тихо переждал основную бурю и поднял руку, призывая к тишине.