Текст книги "Вор из Маравеля (СИ)"

Автор книги: Эхо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 46 страниц)

Глава 15. Цена благородства

Ещё с того самого момента, как он впервые увидел это кресло, Наво задавался вопросом о его устройстве. Колёса – это понятно. Они и на телеге такие же, ничего особенного. Разве что эти какие-то уж больно необычные. Вор даже толком не мог сказать, из чего они сделаны. Даже металл толком определить не получалось. Ни на серебро, ни на золото, ни на железо это не похоже.

Кресло старушки остановилось перед комнатой, в которой притаилась лестница. Подбежать и скатить вниз самостоятельно? Нет, грохоту будет на весь дом. Да и вот так спалиться в тот момент, когда всё уже сделано? Немыслимая глупость. Уж лучше он подождёт лишний часик, пока старуха не спустится. Ему всё время было интересно, как же она спускается? И как двери себе открывает? А ступеньки? Да она и без всякой помощи должна была вылететь из кресла, как моряк с качнувшегося судна.

Наво осторожно выглянул через щёлочку двери, наблюдая за старухой, застывшей перед закрытой дверью. Ну же, что ты будешь делать с этой дверью? Протаранишь её своими дряхлыми коленками? Или побьёшься об неё головой? Что ты, старая женщина, можешь сделать с этим непреодолимым…

Дверь раскрылась сама собой, будто её толкнул кто-то невидимый.

… препятствием. Какого дьявола это сейчас было? Выпучив глаза, вор наблюдал за движущейся к лестнице старушкой, перед которой дверь открылась сама собой. Не было там ни Роберта Барнса, ни той тётушки Рози. Дверь просто взяла и открылась. Как по… волшебству. Магия? Если Барнс из Эверфорда, то велика вероятность, что и сёстры обладают магией. А это уже совсем не весело. О магических способностях он мог только догадываться из смутных рассказов, баек и сказок. Но вот немощь открыла перед собой дверь. Не сможет ли она свернуть с такой же оскорбительной лёгкостью его шею? Он ведь простой человек!

Тем временем, старушенция притормозила у начала ступенек. Её мелко потряхивало и как будто лихорадило. Глаз отсюда он не видел, но неразборчивый шёпот долетал до него. Даже отдельных слов не вычленить. Бормочет как полоумная. Или это она так заклятия читает? В сказках было про то, что колдунам нужно проговаривать заклятия, чтобы зачаровывать предметы. Дескать, к миру и небу обращаются. Что из этого правда? Но вот кресло вздрогнуло и приподнялось над полом, а руны на каркасе засияли чуть ярче. Медленно, покачиваясь как корабль на волнах, кресло поползло вниз по лестнице, не касаясь ступеней. Магия… Аж завидно. Почему у неё есть, а у него всё пропало?

Прикусив язык и дождавшись, когда старая женщина спустится, Наво, стараясь не греметь, двинулся следом. Если матушка ювелира столь же глуха, как и её сестра Рози, то проблем быть не должно. Другое дело, если рядом с ней будет крутиться сам Роберт Барнс. А если он ещё и в невидимости где-то здесь бродит, тогда остаётся только в окно прыгать. Хотя… Разве он не сможет побороть ювелира, если тот нападёт на него? Нет, без вариантов… Его же просто зарежут в спину, а он даже не поймёт, откуда ударили. Или перережут глотку. Или… Чем там увлекаются странные ювелиры в своих тёмных домах с безумными старушками?!

Спустившись на второй этаж, вор на всякий случай осмотрелся в комнате. Дверь за матушкой ювелира закрылась. Бесконечная у неё эта магия что ли? Правильно говорят священники, что Бог защитит их от колдовских истязаний. Обычным людям нечего и мечтать победить мага или колдуна, но святое Солнце… Хорошо было бы, если бы рядом сейчас был священник. Но его сейчас нет, и едва ли Бог захочет помогать Наво в воровстве или в бою против старой ведьмы. Это даже звучит смешно, их небесный покровитель не опустится до такого, будь юноша хоть трижды сыном Солмариса.

На всякий случай он даже посмотрел под лестницей, но никакой хитрой бабки там не оказалось. Собрав волю в кулак, Наво открыл дверь в коридор и огляделся. Стоит ли зайти в комнату тётушки Рози, чтобы проверить её наличие там? Нет, наверное, лучше не стоит. А вдруг там вся семья собралась?

Когда он шёл по этому коридору в первый раз, шум шагов не выдавал его. Но сейчас, нагрузившись доверху, каждая половица считала своим долгом скрипнуть под его ногой. Его путь всё больше походил на безумный зигзаг, проходящий через самые неожиданные точки. Если кто-нибудь появится за его спиной, зрителя ждёт весьма забавное зрелище. Однако, вор остановился рядом с дверью, в которой переодевались девушки. Звуков оттуда не было слышно, и он почему-то был уверен, что они вообще уже уехали. Хотя как-то рановато, разве нет?

– Зайти что ли и проверить?.. Ох, надеюсь, не завизжат, – мысленно осенив себя святым символом, вор толкнул дверь в комнату, сразу же подмечая сундуки и развешанное бельё. Не понял. Зайдя внутрь, Наво убедился, что все вещи на месте, а вот их хозяек нигде не видать. – Подождите, а… Почему тогда так тихо? Или они просто прогуляться вышли? Да где тут гулять-то… Бред какой-то.

Выйдя из комнаты, Наво, уже не особо стараясь скрыться, двинулся к лестнице, нервничая и постоянно оглядываясь. Не возникло даже мысли пойти поискать девушек, пришедших вместе с ним. Да тут самому бы выжить, а жадность не позволит бросить ценный груз, он за него столько лет жизни на нервы перевёл! И вниз он спустился, на первый этаж, едва ли не ползком по ступенькам. Но ювелира нигде не оказалось. Не было его ни за прилавком, ни у выхода, ни…

Наво замер, ступив на половицу первого этажа. Краем глаза он заметил одну приоткрытую дверь, ведущую из торгового зала в другое помещение. Всё бы ничего, там виднелись столы, еда. На лавках, правда, никто не сидел. Не это его привлекло, а рука, лежащая на полу. Тело было вне поля зрения, но Наво и так мог сказать, что она принадлежала Мари. У этой девчонки было такое вот характерное украшение на руке в виде серебряной цепочки. Он его запомнил!

Сам себе не веря, вор поставил котомку в тёмный угол, прикрыв её какой-то доской. Он… он не отказывается, нет! Просто… ему нужно посмотреть… На пять секундочек, туда и обратно! Тихо подойдя к двери и схватившись за ручку, он почувствовал какое-то волнение. Предчувствие било по вискам и требовало развернуться, бежать без оглядки! Только вот перед глазами была крошечная девичья рука, лежащая на полу. И он хотел увидеть, что же стало с её хозяйкой, жива ли… Он толкнул дверь, открывая себе обзор на весь зал.

Еды было много. Столы, бочки с выпивкой. И люди. Суровые мужчины с татуировками, в относительно богатых для этого места одеждах. Не аристократия, но зажиточные, удачливые пираты. Девушки в пышных, красивых платьях. Такие разные. Но всех объединяло одно – люди лежали то на столах, то на полу. Мари тоже лежала на полу, Наво быстро подошёл к ней и приложил руку к груди, забыв на время о смущении – не до этого сейчас. Бьётся! Он почувствовал, сердце бьётся! Она жива! Но что тут, мать его, случилось?

– Прости меня, – Наво услышал голос за спиной и резко обернулся, выхватывая кинжал, но было поздно. Он увидел ювелира с обручем на голове и глазами, полными сожаления. А ещё он увидел приближающуюся к его голове тяжёлую дубину. – Лучше бы ты ушёл. Тогда мне не пришлось бы…

Удар. Темнота.

***

Скрип. Как же раскалывается голова. Наво сморщился, борясь с неприятным ощущением давления в своих глазах и пульсацией в висках. Кажется, что ещё немного, и его голова просто взорвётся, лопнет от прилива крови.

Кажется, он уже проходил через это… Вот только тогда это было спасение, но что же сейчас?

Через боль вор открыл глаза, но увидел лишь какую-то муть с чёрными мушками, едва заметными в полумраке помещения. Ладно, ничего не видно вдали, но вблизи-то должно быть. Повернувшись в сторону, юноша сощурился, вглядываясь, а затем чуть не заорал. Чуть – потому что не смог. Как оказалось, его рот был заткнут какой-то тряпицей, которую ещё и на затылке затянули для верности.

Тем не менее, труп, вызвавший его панику, никуда не делся. Он точно так же, как и раньше, медленно раскачивался, подвешенный за ноги, со стянутыми за спиной руками и вскрытой грудной клеткой. Да её прямо разрубили на две части. Только вот кишки куда-то исчезли… Наво тошнило, но он увидел, что ни сердца, ни лёгких, ни кишечника нет. Ничего нет. Пусто. Раньше этот незнакомец очевидно был пиратом, судя по татуировкам, а тут его подвесили и выпотрошили, как рыбу.

А ещё он понял, что ушёл недалеко от этого мужика. Он, также как и этот труп, висел вниз головой и едва ли мог пошевелиться. Даже сгибаться было проблематично из-за связанных за спиной рук. Тем не менее, в другую сторону он всё же повернулся. Там тоже кто-то висел, но этот был цел, жив, вот только спал беспробудным сном, похрапывая. Неужели ювелир их чем-то таким забористым отравил? Точно же, невидимость! Подобрался в невидимости, накапал всем в кубок зелье и отравил! Но зачем? И что теперь будет с ним? Его тоже выпотрошат, как этих людей?

Скрипнула дверь, и вор сразу же посмотрел в ту сторону. На пороге стоял Роберт собственной персоной. В руках он держал свечу и какой-то железный тазик, грязный от кровавых разводов. Но на лице его не было ни капли торжества, удовольствия или чего-то ещё. Только бесконечная усталость, безнадёга и ещё что-то, что юноша определил как злость на самого себя.

– Ты уже проснулся. Я надеялся… Надеялся, что ты не проснёшься до самого конца, – проговорил он, вздыхая и шагая под внимательным взглядом юноши до стола, куда и поставил свечу. А стол-то он и не заметил… Как не заметил и разделочную доску, на которой лежали его кинжалы! – Ты же не против, если я ими воспользуюсь? Я могу и обычными ножами, но они тупые, а я… Я не хочу лишней боли, чтоб ты знал…

Ювелир подошёл к висящему рядом с ним мужику. К тому, кто ещё дышал и был жив, но до сих пор не проснулся. Барнс протирал взятый им кинжал до зеркального блеска и всякий раз, когда его взгляд касался лица человека перед ним, тяжело вздыхал, будто человек с самой тяжёлой ношей в этом мире.

– Ты знаешь, я ведь не хочу всего этого делать. Никогда не хотел! Но разве мне дадут выбор? – он невесело сморщился и поставил под человека свой тазик. Вор закачался, замычав. Он понял, что сейчас произойдёт. – Осуждаешь, да? – ювелир взглянул на него, потом на кинжал. – Я тоже себя осуждаю. Каждый день. Всё это не даёт мне покоя. Уже столько лет я не могу нормально уснуть. Но я… Я стараюсь! – выкрикнул он, а Наво невольно поднял бровь.

– Я сварил отвар по старинному рецепту тётушки, он притупляет чувства, боль и не даёт проснуться. Хотя бы без боли, – прошептал он и, выдохнув, вонзил кинжал в живот своего пленника. Тот замычал, но не проснулся. Работает отрава эта. Дёрнув рукой вниз и вспоров живот, ювелир отошёл, позволяя потрохам свободно… Всё, нет! Дальше вор смотреть отказался, отвернувшись. – Да, я тоже в первый раз вывернул желудок.

Наво отвернулся, но уши заткнуть не мог. Он слышал влажное чавканье клинка по склизким внутренностям. Звуки чего-то мягкого, падающего в железную посуду. Тяжелое, сдавленное дыхание ювелира, сошедшего с ума.

– Они не знают жалости, им плевать на всё, лишь бы вернуть себе то, что потеряли. Даже я для них даже не родственник, а так… инструмент. Не сын и не племянник. Когда я понял это, то начал… Я начал сопротивляться, позволял убегать, пугал мрачной атмосферой, набрал покровителей, чтобы они отпугивали посторонних. Всё, чтобы никто не появлялся в нашем доме. Тогда всё было хорошо, но недавно им надоело ждать. Их время подходит к концу, они боятся.

Наво замычал, требуя прервать это всё и просто отпустить его. Всего лишь мычание, но он надеялся, что ювелир поймёт его и без слов. Да тут и так понятно должно быть, что он не хочет здесь находиться!

– Хочешь уйти?.. – действительно понял Роберт. – Я мог бы тебя отпустить тогда, если бы ты не увидел. Лучше бы ты ушёл с золотом, на него мне наплевать. Но ты увидел, а они… Им не нужны свидетели. Не сейчас, когда они так близко к своей цели. Прости, я не могу тебя отпустить, но я дам тебе потом зелье, чтобы ты ничего не почувствовал. Сейчас оно ещё варится, поэтому сейчас тебе, увы, придётся повисеть ещё немного.

– Ты, наверное, задаёшься вопросом, почему я вообще всё это рассказываю? Я устал. Я грешен! На моих руках столько крови, что я не верю ни в какое прощение. Я полукровка, мой отец отсюда, но он исчез после того, как я родился. Я даже не знаю, где он, жив ли он. Можно сказать, что я сын Солмариса, но простит ли меня ваш Бог? Мои руки по локоть в крови. И её станет ещё больше, когда алтарь будет готов.

Вот тут вор не выдержал и обернулся. Какой ещё алтарь?

– Да, алтарь, – ювелир заметил его взгляд, встретив его своим. Вся его одежда была в крови. Лицо, руки, кинжал – всё было покрыто красным. – Они хотят позвать того, кто вернёт им то, что они потеряли. Это ужасное существо, вор, оно враждебно ко всему, особенно к Богу! Или ты думаешь, что моя лавка случайно появилась именно здесь? Здесь не светит Его свет, здесь очень мало монахов, хоть они и уважаемы. В этом месте всё время кто-то кого-то убивает. И это идеальные условия для его появления. Они призовут его, и тогда… Умрут все, кто не принесёт ему жертву.

Чернокнижники! В панике Наво закачался на цепи, не обращая внимание даже на то, что в голове поселилось ощущение копошащихся там червей, разрывающих мозг. Священники ещё в детстве рассказывали страшилки про страшных людей, занимающихся тёмным колдовством и призывом сущностей из-за пределов человеческого мира. Кровожадные, грешные существа, противные Богу. Поклонение им навсегда закрывает людям возможность находиться под светом Солнца. Но самое страшное, что души убитых ими уходят не к Богу, а к тому, кого они сюда пригласят на пир! И делают они это на алтарях! Ну почему он не выпрыгнул в окно, когда была такая возможность?! Чёртова осторожность! Почему он не плюнул на валяющуюся там ручонку Мари?! Чёртово благородство!

– Понимаю, ты боишься. Я тоже боюсь. Но ни у тебя, ни у меня выбора нет. Если я откажусь, в жертву принесут и меня, и тебя. Но я слишком труслив, чтобы стать пищей для той твари… Ты её не видел, а я – да. Оно кошмарно.

– «И поэтому ты решил меня ей скормить, ублюдок?!», – мысленно заверещал паникующий вор. Ювелир тоже занервничал и потянул к нему руки, чтобы попытаться успокоить, но дверь вновь открылась со скрипом, от которого застыли оба. Переглянувшись, они посмотрели в ту сторону.

– Чего возишься?! – взвизгнула со своего кресла старуха, магией отодвинувшая дверь в сторону. Она крючилась, тряслась, бормотала что-то себе под нос, но смотрела. Её мутные глаза сейчас казались ему совсем не слепыми. Да всем бы такой острый взгляд, как у этой старухи! – Мы уже заждались! Господин теряет терпение! – голос у неё был такой, что его впору использовать как оружие. Сразу же заболела голова.

– М-матушка, я… Всё уже сделано! – потерявшийся ювелир показал на таз, наполненный потрохами. – Я просто…

– Возишься с мясом?! – перебила его матушка. – Сколько тебе раз говорить, остолоп, чтобы ты перестал цацкаться с ними?! Господин не терпит жалости к тем, кого он жаждет съесть и выпить без остатка! А этот… – она подъехала ближе, уставившись на вора так пристально, что ему даже стало неловко. Её трясущаяся рука протянулась к нему, но отодвинуться он не мог, хотя попытался. Скрюченные пальцы с потрескавшимися ногтями царапнули его по одежде в районе сердца, заставив его пропустить удар.

– Матушка?.. – ювелир робко стоял за её спиной, наблюдая за ней. А Наво боролся с собственным телом, ибо сердце почему-то решило жить своей отдельной жизнью. Оно то болело, то, кажется, даже шевелилось внутри него. В какие-то моменты ему вовсе казалось, что его сжали в руке и сейчас раздавят!

– Сильное сердце, молодое. Хорошая первая жертва для тебя, – старуха была довольна, с удовольствием глядя на муки, отразившиеся на лице юноши. – Господин придаст тебе сил в ответ на такую жертву. Возможно, он даже излечит твой щенячий характер… И в кого ты такой?! Всё, тащи это к алтарю… Пора заканчивать. А потом придёшь за ним. Пусть увидит, что его ждёт! Господину нравится страх в глазах жертвы!

Ругаясь и проклиная всех и вся, кого видела, старуха развернулась и покинула комнату, оставив своего сына наедине с перепуганным вором, пытающимся восстановить сердцебиение. Да он чуть сердце на пол не выблевал, и никакой кляп этому не помешал бы!

– Прости меня, – повинился в очередной раз ювелир, беря таз с пованивающими внутренностями и уходя из пропахшей смертью комнаты. Свечу он так и оставил на столе, как и один из кинжалов, оставшийся лежать на разделочной доске. Он даже гадать не собирался, зачем она здесь нужна и для какого мяса. Хотя и так можно было догадаться, что свиней тут никогда не бывало ни в живом, ни в мёртвом виде.

Он здесь не умрёт!

Закрутившись на месте и постаравшись не зацикливаться на двух трупах пиратов, висящих по обе стороны от него, Наво постарался увидеть хоть один путь к спасению. Увы, он не мог даже удариться обо что-нибудь, чтобы расслабить верёвки на спине. На трупах ничего острого не висело, факелов вокруг тоже не наблюдалось, а руки и ноги затекли настолько, что своим ходом он не сможет уйти даже в том случае, если его прямо сейчас освободят и позволят уйти. Ещё и эта головная боль.

Господи, какой же он идиот. Ну почему он не послушал Лобара, когда тот говорил, что нельзя идти в это место? Жадность взыграла. Захотелось себе могущественный артефакт, который мог бы помочь ему в выполнении главной задачи. Он бы украл артефакт прямо с площади! Тихо, без боя. Всё было бы просто прекрасно. Но вот он зашёл в дом, набил сумку золотом и уже собрался уходить, не добыв артефакт. Казалось бы, всё. Но увидел девчонку и… И всё. Вот он повис на цепи, коря себя и своё благородство. Правильно говорят, что все беды от женщин… Даже ювелир от «своих женщин» страдает, хотя и его Наво с превеликой радостью прикончил бы.

Чёрт подери, как же кружится голова. Наво помотал головой, но стало лишь хуже. Веки потяжелели, а думать совсем тяжело. Даже дышать уже становится трудно, и сердце болит так, будто он бежал вокруг острова несколько дней подряд. Нет, он должен… Не должен… Нужно быть готовым к тому, чтобы отбиться. Ему нельзя сейчас спать, но веки закрываются сами собой…

Очнулся он от падения. Замычав от боли, пронизывающей его позвоночник и руки от плеч до самых кончиков онемевших пальцев, он, тем не менее, с каким-то облегчением почувствовал отливающую от лица кровь. Больно, но, кажется, немного легче. Правда, мелькнувшая мысль о происходящем всё же заставила его внимательно оглядеться. Повертев головой, он сразу же нашёл глазами ювелира, склонившегося над его ногами. Поджав губы, тот затягивал цепь, которой были стянуты ноги вора.

Наво замычал, но ювелир как будто и не услышал его. Барнс поднялся на ноги и схватился за цепь, вытаскивая связанное тело из комнаты рывками. Сопротивляться сил не было, но юноша старался хотя бы ногами пошевелить, чтобы выбраться из цепи. Хрен там – стянуто на совесть. Как бы хорошо, если бы она была у ювелира, но её, очевидно, не было. Иначе бы он как-то аккуратнее спускал его по каменным ступеням, уходящим куда-то вниз. Но вор видел только спину ювелира и свод, выложенный тёмным камнем. Куда он его тащит?!

– Не дёргайся, иначе будет хуже, – глухим голосом посоветовал ему Роберт, вытягивая Наво в какой-то коридор с круглым сводом и влажным полом. Пребывая в ужасе от всего происходящего, юноша даже не слишком возмутился тому, что его голова собрала все неровности пола. Хотя это ли сейчас важно? – Скоро всё закончится… Это будет быстро, я обещаю, – бормотал ювелир, чьи руки тряслись, сжимая цепь до побелевших костяшек.

Вот вообще не успокоил…

Наконец, коридор закончился. Лучше бы не заканчивался, честное слово. Наво уже даже начал ценить его протяжённость и сейчас жалел, что он не бесконечный. Место, куда его выволокли, пожалуй, заслуживало звание «циклопического». Это слово вор почерпнул из всё тех же сказок. Оно, вроде как, означает нечто гигантское, непостижимое, что не объять взглядом. Вот таким это место и было. Громадные колонны уходили куда-то во тьму, под невидимые с пола своды. Где-то там, во тьме, проглядывались стены, сложенные из крупных, частично покрытых мхом плит.

Роберт дёрнул за цепь, от чего голова Наво мотнулась с непривычки. Чего это он? А, всё, приехали. Юноша в очередной раз попытался отбиться от тщедушного ювелира ногами, но неожиданно получил за это подошвой сапога в живот. И пока он хватал ртом воздух через грязный кляп, его усадили к колонне, сажая на цепь, что крепилась к полу. Ну здорово, ещё и посадили как псину во дворе…

Тем не менее, теперь вор хотя бы мог осмотреться, насколько позволял обзор. Первой же обнаруженной деталью, бросающейся в глаза, был алтарь. Плита из тёмного, как ночь, кристалла. Это точно не камень, камень не может быть… таким. Это же больше всего походило на громадный драгоценный камень. Жадность тихо квакнула. Нет, родная, тут бы голову на плечах и сердце в рёбрах сохранить.

Плита алтаря была заставлена свечами, черепами, на краю валялись книги, стояли глубокие посудины с торчащими оттуда костями, на которых болтались обрывки мяса и хрящей. Вор был готов ставить золотой против медяка, что это человеческие кости и что тут уже какого-то бедолагу зарезали.

И самое главное находилось в, так сказать, навершии алтаря. То, на что даже смотреть было противно. Идолище. Тело было сделано из почерневших от крови кривых палок, на которые набросили на манер одежды рваные куски чьей-то кожи, сохранившей татуировки. В качестве головы у него было… были… Как это назвать, когда несколько черепов разбили и склеили из них неведомым образом жуткое подобие головы с целой кучей пустых глазниц.

В одной руке оно держало подобие кнута. Рукоять из чьей-то бедренной кости, к которой прилепили порванные ошмётки чьей-то кишки. Во вторую руку проклятые чернокнижники вложили своему «господину» жезл из такой же бедренной кости, но венчала его позеленевшая от гнили голова без нижней челюсти и передней части шеи, из-за чего язык вывалился аж до самого основания.

Одним словом – Мерзость.

Услышав чей-то всхлип, вор оторвался от рассматривания идола, вокруг которого суетился ушедший к алтарю ювелир, и закрутил головой. Где? Откуда он слышал? Выгнув шею, он увидел у другой колонны сидящих там девушек. Одна, две, три… Всего их было семеро, включая зарёванную Мари. Да что там, все они были зарёванные и запуганные до смерти! И, пожалуй, если бы не тяжёлое детство, Наво бы тоже ревел, размазывая сопли по лицу. В такой ситуации это не возбраняется!

– Приведи ещё одну! Господин требует больше крови и сердец! И никакого зелья, чтоб тебя! Из-за этого две жертвы не были приняты, – раздражённым голосом рявкнула на своего сына старая мамаша, от чего ювелир вздрогнул и побрёл к девушкам. Вор, пытаясь сделать хоть что-то, напрягся, пытаясь как-то расслабить свои путы, но даже руками пошевелить было проблематично. Роберт, тем временем, отцепил одну из женщин, пришедших на «праздник», и потащил её за волосы к алтарю. Она упиралась, мычала через кляп, плакала, а он смотрел только на алтарь.

– Распустил нюни, – фыркнула «тётушка Рози». Ага, не обошлось и без неё. Только вот эта была слепа и просто слышала, как всхлипывает сам ювелир, затаскивающий свою жертву на плиту, пожирающую свет. Он занёс нож, а Наво отвернулся, слыша только скулёж, захлёбывающийся в крови.

– Да-а-а! – вдруг вторгся в уши шипящий, как вода на раскалённом металле, голос. Юноша медленно повернул голову, сначала заметив лежащее на полу женское тело с остекленевшими глазами, а затем уже и появившиеся в глазницах Идолища… глазные яблоки. Он помнил Дорифанта и его команду. В их черепах горело зелёное или алое, как у капитана, пламя. И это не казалось Наво чем-то страшным. Но здесь и сейчас то, что он видел, было просто омерзительно. Многочисленные глазные яблоки заполнили пустующие «места» и сейчас бешено вращались, осматривая всё вокруг и ни на чём подолгу не концентрируясь. На себе он тоже почувствовал этот «голодный» взгляд. – Людс-ские души, наполненные порчей и пороками, – деликатес-с-с!

Вор сразу понял, что это демон, вселившийся в идол. Склонил голову ювелир, склонили головы даже старухи. А ему-то казалось, что у них шеи совсем всё, не шевелятся уже. Оказывается, нет. Ещё и кланяться могут.

– Владыка! Дозволь жертвы принести, одари милостью! – проскрипели старые культистки, из-за чего сразу несколько «глаз» идолища сошлись на них, рассматривая.

– По одной на каждую! Немедля! – прошипел урчащий голос демона, чьё тело оставалось всё таким же недвижимым. Интересно, если сломать его или уронить, демон уйдёт обратно в место, откуда появился? Будь здесь священник, он бы наверняка сказал верный вариант изгнать это существо из мира живых. Ему здесь точно не место! – Возьмите их кровь, их с-сердца, пейте во славу Мою! Ха-ха-ха!

– Слушаемся, владыка! – вновь склонились старухи и тут же шикнули на Роберта, чтобы нёс сразу двух. Ювелир помедлил, с ужасом глядя на оскалившуюся черепушку со множеством глазницы, но когда эти глаза сконцентрировались на нём, рванул так, что только пыль столбом.

Крики девушек, зарезанных на алтаре, будут сниться Наво до скончания дней. Как они кричали… От каждого крика внутри у вора что-то переворачивалось. Он не мог винить себя – логика говорила ему, что он здесь совершенно не виноват, ибо заказ так и так был. Просто он угодил не в то место и не в то время, став такой же жертвой. Но кого он винил, так это чернокнижниц, алчно следящих за тем, как их верный слуга, их родственник, наполняет большой кубок кровью, выжимая её из вырезанных наживую сердец. Этих он ненавидел всем сердцем, пока ещё бьющимся в груди.

– Чую аромат! – прошептало идолище, а вываленный язык на жезле шевельнулся, облизывая несуществующие губы. – Пейте, пейте же, Розалин, Маргарита! И познайте Моё величие! А затем… Больше жертв! Больше с-с-силы!

– Слушаемся, владыка! – каждая из старух сделала по несколько судорожных глотков, обливаясь кровью из-за непослушно трясущихся беззубых челюстей. И что, они действительно верят в то, что демон им что-то дарует?! Сказано в святых книгах, что читал им монах, – демоны никогда и ничего не даруют просто так! Всегда есть какой-то изъян, который станет для просящего могилой или ошейником! Нет, они просто свихнулись, позвав безумную тварь, которая…

Треск.

Юноша замер и прислушался. Престарелых культисток буквально скрючило и затрясло в их креслах, мерцающих рунами, не дающими перевернуться. Но завывшие от боли женщины и так из них выпали, ползая по вымощенному камнем полу и царапая трескающимися ногтями пол. Треск. Щелчки. Вопли. Их буквально перемалывало, последние зубы выпадали из челюстей, а все видимые отверстия, вроде ушей и носа, кровили. Наво видел, как под их кожей что-то ползает, как изгибается и выпирает позвоночник на видимой части шеи. Под конец ему показалось, что они и вовсе сошли с ума, ибо начали расцарапывать себя, своё лицо. Он уже хотел мысленно подтвердить, что демон свёл их с ума, но заметил, что под расцарапанной морщинистой кожей находится другая, молодая и чистая. Как линяющие змеи, они стаскивали с себя старое, показывая новое.

Через минуту с колен поднялись женщины, похожие друг на друга как две капли воды. Чистая кожа, длинные светлые волосы, точёные лица и фигуры. Сёстры-близнецы, которых не различить. Однако, наиболее активно себя вела та, что недоверчиво трогала свои глаза и осматривалась по сторонам. Видимо, это тётушка Рози. Она же слепая была. Ах да, а ещё эти твари были голыми, но едва ли это было способно хоть кого-то смутить в данный момент. Разве что ювелира.

– Благодарим Вас, наш господин! – дамы, не стесняясь наготы, склонились, пряча за волосами довольные ухмылки. Понятно теперь, чего они так долго ждали. Он вернул им молодость, но какой ценой? И не останутся ли эти полоумные должны ему ещё по сто жертв на нос? – Умоляем, позвольте и нашему глупому отпрыску получить толику Вашей милости!

Идолище задумалось, рассматривая побледневшего Роберта, сжимающего кинжал в руке, прижимаемой к сердцу. Наво был уверен, что если бы демон мог ходить или двигаться, то оно непременно кружило бы вокруг ювелира, как морской зверь вокруг корабля, на который планирует напасть.

– Не-ет! – вдруг отказало оно, на что помолодевшие ведьмы в недоумении вскинулись. – С-слабак! Он недос-стоин моего внимания! Пусть приведёт того юношу, с-сидящего на цепи, как пёс. Я вижу в нём огонь! Зас-ставьте его добровольно принес-сти в жертву одну из невинных дев, я чувс-ствую их! Они порочны, но ещё не успели отдать себя кому-то! Пусть он вырвет её с-сердце и почувс-ствует радос-сть с-с-служения Мне!

– Слушаемся, владыка, – женщины кивнули и вперили яростные взгляды в пошатнувшегося Роберта. – Живо, Роберт, приведи его! – рявкнула Маргарита.

– Хватит медлить, племянник! – поторопила Розалин.

Роберт заторопился и подошёл к дёргающемуся вору, отцепляя его от пола и вздёргивая на ноги. Вор уже было собрался бороться за свою жизнь и незапятнанность, но в его спину упёрся клинок. Страх смерти чуть-чуть притупил его желание бороться, но не убил окончательно.

– Давай, двигайся… – шепнул ему Роберт со спины, придерживая его за плечо и ведя к девушкам. – Бери. Сам знаешь какую…

– Всех вас убить мало, – огрызнулся в ответ вор, сняв с себя кляп. Ювелир не ответил, но подтолкнул его в спину. Женщины их, конечно, заметили, заревев ещё активнее. Всё он понимает, но сделать ничего не может, не надо так смотреть! Стоит ему дёрнуться, сразу получит нож в печёнку. Выбрать он постарался одну из самых взрослых, не желая тащить на алтарь тех, кому ещё жить и жить. Надеялся обмануть…

– Не эту! – пыхнул злобой голос Идолища, заставив его замереть с вытянутой рукой. – Бери ту, мелкую, с-справа! Она подходит! – демон описал Мари, смотрящую на вора своими огромными глазами. Совсем маленькая, но такая бойкая и, как сказал демон, непорочная. Почему именно её?! – Не зас-ставляй меня ждать, с-с-смертный! На алтарь её!

– Давай, иначе всех убьют, – буркнул в ухо Роберт. Наво хотел было бросить реплику про неожиданную смелость, но поморщился от уколовшего спину кинжала. Его кинжала, осквернённого жертвоприношениями! Если выживет, первым же делом отнесёт их монаху. Ага… Осталось выжить.

Мари брыкалась как десяток крепких мужчин, пару раз заехав ему по ногам и боднув в челюсть головой. Что ж, заслуженно. Если бы его тащили на алтарь, он бы тоже стесняться не стал. Так вот они и дошли до плиты. Роберт толкал его в спину, а Наво тащил на вытянутых руках Мари, едва достигшую минимального порога, когда девушка может считаться взрослой. Иначе бы её не взяли на такое мероприятие. Лучше бы и правда не взяли… Из десяти осталось пятеро!