Текст книги "Человек и глобус"
Автор книги: Виктор Лаврентьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 35 страниц)
С о н я. Куда их денешь? «Я, говорит, на часок отлучусь, посмотри за ними». И как вчера ушел, так и пропал.
К а т я (передразнивает). Пропал! (Кутину.) Вот с этакой дитяткой приходится людей обслуживать. Кушайте.
К у т и н. Ты присаживайся.
К а т я (тихо). Ее спроважу. (Соне.) Ты знаешь, что в этих вещах?
С о н я. Они ж чужие.
К а т я. Известно. Когда-нибудь тебе этаким же манером такое оставят, что горя не оберешься. Разрежут человека на части и подбросят…
С о н я (испуганно). Ну вот… Где же мне его искать?
К а т я. Побегай вокруг, посмотри, поспрашивай. Посетителей все равно нет. Не найдешь – заяви участковому.
С о н я. Вот еще беда. Пожалей, поверь, а потом… (Одевшись, уходит.)
К а т я (садится). Откуда недотепы берутся? Заведующую слушается, как мать родную. Что та ни скажет – закон. Покорила девку. Той есть что порассказать, а дуреха рот раскроет, глазищи на лоб выкатит и замрет.
К у т и н. Откуда заведующая?
К а т я. Бес ее знает. Райком, говорят, направил. После тебя вскорости, в один день с поварихой, появилась. Такое же сокровище. Как сядут на принцип, как разведут агитацию – конец.
К у т и н (смеется). С Анфисой-то я давненько знаком… А ту как звать?
К а т я. Анной Вадимовной…
К у т и н. Ничего баба?
К а т я. Не могу ее раскусить. Что-то у нее есть… Что-то она вынашивает. Вначале все твердила: «Вот, девочки, накоплю денег на дорогу и уеду в родной город». И четвертый год – никуда. Как вросла.
К у т и н. А копит?
К а т я. Какой – копит! Свое приплачивает. Зато порядки завела: считай тютелька в тютельку, до копеечки, подавай – ни на грамм не смей ошибиться. Хватил посетитель через край – отчитает: «Зачем спаиваешь?» Шоферам строго-настрого запрещает водку подавать. Житье! Дура, тебя послушалась. Бросила такое место в Каменке! Что прежде завела, с тем и осталась. А ты – хорош друг. Переманил и смылся.
К у т и н. Ай-яй! Голову потеряла? Действуй с умом. Пусть они принципы разводят, а ты знай свое – отщелкивай расход-приход. (Вздохнув.) Трезвых, конечно, труднее обсчитывать.
К а т я. И чего тебя понесло на рыбалку?
К у т и н (стучит по лбу). Балансовая комиссия подвела. Поосторожничал и промахнулся. Теперь соображай, как эту паву со своего места сковырнуть.
К а т я. Придумай.
К у т и н. Можно так. Ревизия к первому числу приедет, а в кладовой недостача. А?
К а т я. Сумеешь?
К у т и н. Ключи надо.
К а т я. Боязно.
К у т и н. Тогда сшибай двугривенные. Или подбирай с пола, когда кто обронит. (Пауза.) Навели культуру. Разве тут человек развернется, разгуляется, когда плюнуть свободно нельзя? Эх, вы, коммерсанты! А ты соображаешь, какие дела надвигаются? Начнется стройка – шальные денежки потекут. Махнешь рукой – и полная горсть.
К а т я (взглянув в окно). Смотри!
Оба бросаются к окну.
К у т и н. В районе таких машин нет. Высокое начальство покатило. Не разглядела кто?
К а т я. Хорошенько не успела. Куда это помчались? И не остановились.
К у т и н (садится на место). Куда, куда? Нас с тобой не спросят. Да, зевать теперь некогда. Интересно, где будут строить? Если как думали Фролов да Илюхин, то здесь. Под самым боком.
К а т я. Узнаем.
К у т и н. А мне, Катерина, это сейчас надо знать.
К а т я. Позапрошлый год приезжала какая-то бригада или комиссия…
К у т и н. Ну и что?
К а т я. Фасонистые мужички. У нас питались. Сдачу никогда не брали. Они все меж собой спорили, Митюшкин остров без конца поминали.
К у т и н (присвистнув). Так он на двести верст ниже. А на чем порешили?
К а т я. Бес их знает.
К у т и н (смеется). Значит, утопили Илюхина. Он меня все стращал: «Убирайся со Светлой, тебе здесь места не будет». А не сбылось по его. Оно и к лучшему. Насолили-то мы ему тогда крепковато. Случись, встретится – в драку полезет.
К а т я. Ефим, а мне сдается, что в машине-то проехал Илюхин.
К у т и н. Ты не шути.
К а т я (неуверенно). Что-то больно знакомый с виду. (Горячо.) Пусть даже он! Нужен ты ему! Он, поди, про все забыл. Да и что он тебе сделает?
К у т и н. Не берись рассуждать. Коль Илюхин приедет, то не десятником здесь будет. А хозяин всей округи.
К а т я. Поджилки затряслись?
К у т и н. Ты его принципов пробовала?
К а т я (обозлившись). Вербуйся опять на рыбалки. На дорогу, так и быть, стакан поднесу.
К у т и н. Потерпи, потерпи. Дай осмотреться. Заходи, когда освободишься.
К а т я. Ладно, поджидай.
Входят П е т р о в и разгневанная С о н я.
С о н я (отчитывая Петрова). Разве честные люди так поступают? Не стыдно? Забирайте свои вещи и уходите.
П е т р о в. Куда? Мне у вас нравится. Ага. Смотри – пол целый, вещи место не пролежали. Не серчай.
С о н я. Не обманывайте. На часок ушли? Да?
П е т р о в (наклонясь). Руби напрочь голову. Виноват.
К а т я (Соне). Сказала – и с концом. Возьми с него за хранение. Пусть раскошелится.
П е т р о в (Соне). Сколько стребуешь?
С о н я (смягчаясь). Нисколько. (Пауза.) Притомились?
П е т р о в. Не говори. Разреши, сяду, отдышусь? За ночь-то я на берегу побывал, не близко. Все вчерашний день искал, а он сгинул. Река, как прежде, течет, лес стоит, роса на траве переливается, то зеленым, то красным глазком подмигивает, а чего искал – не нашел. Дом заколочен. Никто не живет. Вот оно как бывает.
Незаметно входит А н я.
К а т я. Он насмешки над тобой строит, а ты уши развесила.
С о н я. Не учи.
А н я. Девушки, что случилось?
К а т я. Появился подозрительный тип.
С о н я. Ничего он не подозрительный. Он вещи оставлял.
А н я (Петрову). Вас плохо встретили? Вы недовольны?
П е т р о в. Что вы! (Указывая на Соню.) Очень славная девушка. Смолоду практикуется пилить нашего брата.
С о н я. Не люблю обманщиков.
А н я. Соня!
П е т р о в. Вот она, вся снаружи. (Соне.) Себя хотел обмануть – не получилось. Где уж мне других обманывать! (Ане.) Бывал я когда-то в этих краях. Война угнала. Уволили – остался на Украине. Работал и уж забывать начал про Светлую, да вот потянуло сюда – мочи нет. Сорвался с места, приехал… Соображаю: как дальше быть?
А н я. Что же, напрасно ехали?
П е т р о в. Боюсь сказать. Были мечты у меня.
А н я. Если хорошие – сбудутся.
П е т р о в. Да одна-то вроде сбывается, а вот другая…
А н я. Не все сразу приходит. Побольше терпенья. (Соне.) Обслужи товарища. (Приоткрыв окошечко на кухню.) Тетя Фиса, я договорилась. К вечеру получим масло. (Уходит в дверь за драпировкой.)
П е т р о в (растерян, Соне). Держись, Тихон. Тут тебе и вчерашний и завтрашний день покажут.
Из кухни выходит Ф и с а.
Ф и с а. Какое дадут? Требуй побольше топленого… (Увидев Петрова, делает несколько шагов, садится к столу, молча смотрит на старого знакомого.) Приехал?
П е т р о в (стоя). Да так вот… получилось.
Ф и с а. Уцелел? Рада… Что же сразу-то после войны не надумал прикатить?
П е т р о в. Слова одни помнились.
Ф и с а. Неплохо, что память у тебя крепкая. Значит, где-то бродяжил, бродяжил – и объявился? О стройке прослышал?
П е т р о в. Нет. Про нее только вчера на станции узнал. Ехал так.
Ф и с а. Думаешь, очень тут нужен? Думаешь, шибко о тебе горевали, черт усатый? И слезы, думаешь, из-за этого?.. Как же! (Пауза.) Не растолстел. Вкусным-то редко баловали? Эх, ты! О баньке соскучился?
П е т р о в. Не мешало бы с дороги.
Ф и с а. Веничек свеженький надо?
П е т р о в. Сам сбегаю наломаю.
Ф и с а. Бельишка-то чистого нет?
П е т р о в. В запасе.
Ф и с а. Пристанище себе нашел?
П е т р о в. Где найти. Не успел.
Ф и с а (отвернувшись и махнув рукой). Ступай.
П е т р о в (берет вещи, вопросительно смотрит на девушек). Куда?
С о н я (отдергивая драпировку). Прямо, а там налево.
Петров уходит. Молчание.
Ф и с а. Ну кто он мне? Никто. А вот поди ж…
К а т я. Так-то поверили. Никто! Стала бы я…
Ф и с а (Кате). Тебе, принцесса, разве понять? (Уходит.)
К а т я. Подумаешь! Голубочки невинные! Кто он такой?
С о н я. Не знаю.
К а т я. На мужа не похож. Уж не жених ли? Побудь одна. Интересно, как они наедине… беседуют?
С о н я. Не стыдно подглядывать?
К а т я. Уж пылаю вся, горю. У-у, подлиза! (Уходит.)
Входят И в а н С т а б р е т о в и д в а е г о т о в а р и щ а. Все в грязных комбинезонах.
И в а н. Привет, девушки! (Осматриваясь.) Зачем прежнюю картину сняли?
С о н я. Эта красивее.
И в а н (товарищам). Висела тут картинка про медведей. Походили они на сусликов. Сидишь, бывало, закладываешь и на них посматриваешь. Как заметишь, что суслики закувыркались, – стоп. Добрал. Вот мой столик. Девушка! Быстренько убери этот крахмальный блеск. Измажем.
С о н я. Вы умойтесь, снимите робу.
И в а н. Подержите, братцы, склянки. (Срывает скатерть, бросает Соне.) Лови. Садись, братва. По триста хватит?
П е р в ы й ш о ф е р. Прилично.
В т о р о й ш о ф е р. Начнем, а там посмотрим.
И в а н (Соне). Нам не надо девятьсот, два по двести и пятьсот. Не доходит? Каждому по триста и закусить.
С о н я (подает меню). Вы делаете рейс?
И в а н. Угадала. А здесь – привал.
С о н я. Водку подать не могу.
И в а н. Что-о? Постой. Как тебя зовут?
С о н я. Соня.
И в а н. Верно. Ты на ходу дремлешь. Летай пулей!
С о н я. Не могу.
И в а н. Заблудился я, что ли? (Увидев вошедшую Катю.) Катюха! Ты здесь?
К а т я (бросается к нему). Здесь, Ванюшенька, здесь!
И в а н (обнимая ее). Вот, братцы, девушка. И понятливая, и мягонькая. Ста-арый друг.
К а т я. Не болтай. Обнимает, а сам, поди, успел жениться.
И в а н. Устоял. Все атаки отбил, без счета из окружения вырывался, так холостым и гуляю.
К а т я. Оставь, оставь, не лапай!
И в а н. Катюша, сваргань. Расписание надо соблюсти. Обслужи, как, бывало, в Каменке.
К а т я. И рада бы, но нельзя. Хозяйка строгая.
И в а н. А где же Ефим?
К а т я. Его пока нет.
И в а н. То-то, я смотрю, все по-другому… Подавай хозяйку.
К а т я (тихо). Устрой хорошенькое кино. (Убегает.)
П е р в ы й ш о ф е р. Обидно. Соблазнил, а кругом осечки.
В т о р о й ш о ф е р. Чайку или морсу попьем.
И в а н. Братцы, только без паники.
П е р в ы й ш о ф е р. Я однажды, не спросив жену, вот так же приглашаю домой гостей. Ребята еще дорогой ремни посвободнее отпустили, емкости приготовили… Приходим…
Входит А н я, за ней К а т я.
А н я. Кто меня спрашивал?
И в а н. Я! А-а, не здешняя? Глупые порядки заводишь. Ты знаешь, кто я?
А н я (холодно). Это пробел в моих знаниях.
И в а н. И улыбнуться не желаешь? Так слушай: я – Иван Стабретов. Не слыхала?
А н я. Чем вы знамениты?
И в а н. Работой и своими правилами. Не люблю, когда возражают. Кто до войны здесь больше всех денег оставлял? Я! И теперь, учти, пока буду тракт утюжить, все левые в вашей кассе. Ясно? Скомандуй. (Соне.) Лунатик, шевелись!
А н я. Не обижайте девушку. Она о вас заботится. Ведь жаль вас, если вы вместе с машиной слетите в ущелье. Левых денег нам не надо. О том, что вы король тракта, постараюсь запомнить. Соня, дай товарищам жалобную книгу. Вашу претензию, вероятно, с удовольствием прочитают работники автоинспекции.
И в а н. Постой, постой!
А н я. Вы хотите сказать «постойте»?
И в а н (помолчав). Скука ты ходячая! Хочешь из шофера грошового ангелочка сделать? Карамелькой обрадовать? Другой раз не заеду. Замерзать стану – не остановлюсь. С голоду скрючит – вашего куска хлеба не съем.
В т о р о й ш о ф е р. Иван, наживешь неприятности. Сонечка, неси чаек.
П е р в ы й ш о ф е р (берет газету). Почитаем газетку.
И в а н (отводя Аню в сторону). Удружи, товарищ. Я без всякого гонора прошу. Годами во сне виделось, что я еще промчусь по старому пути. Я тут первым машину проводил, когда еще и тракта не было в помине. Я об этом часе, как о сказке, на фронте думал. Сколько раз меня калечило, а я упирался: нет, не отдам концы, меня мой столик ждет. Оставляли служить в Германии – не согласился, рвался домой. Где же твоя душа? Глаза? Какой для меня час хочешь испортить! Первый рейс.
А н я. Поверьте, товарищ Стабретов, не хотела и не хочу. Если бы вы сразу сказали… Примете от меня угощение? От фронтовички?
И в а н (недоверчиво). Фронтовички? Почему же плохо нашу натуру знаешь? Ведь у нас так: загорелось – выкладывай с размаху. А с оглядкой да примеркой пусть копеечники живут. Эх! Поехали, товарищи!
А н я. Прошу, посидите. (Уходит за прилавок.)
Катя бросается ей помогать. Соня убегает на кухню. Через минуту на столе появляется все необходимое.
(Поднимая рюмку.) За счастливое возвращение!
И в а н. Вот ты какая!
П е р в ы й ш о ф е р. За приятное знакомство.
В т о р о й ш о ф е р. Дай бог, чтоб не последняя.
А н я (чокаясь с Иваном). Не сердитесь.
И в а н. Пей залпом, по-фронтовому.
А н я. После вас.
Входит И л ю х и н. Осматривается. Встречается взглядом с Аней. К нему подходит К а т я.
И в а н (Ане, не видя Илюхина). С чего руки затряслись?
А н я. Сейчас, вот… (Решившись, неумело пьет.) Очень… крепкая.
И в а н (удивлен). Не притворяешься? Ценю. Будь здорова…
А н я. Анна Вадимовна.
И в а н. Будь здорова, Аня. (Пьет.)
К а т я. Анна Вадимовна! Вас спрашивают.
А н я. Продолжайте, товарищи. Меня зовут. (Отходит.)
И л ю х и н. Извините, что помешал. Здравствуйте. Илюхин.
А н я (чуть слышно). Погожева.
И л ю х и н. Большая к вам просьба – приютите. Когда-то здесь была комната для приезжих.
А н я. Была и осталась. Простите, а вы… вы надолго приехали?
И л ю х и н. Думаю, да. Я – главный инженер строительства. Временно вынужден замещать начальника, товарища Русинова. Он задержался в Москве. Вы хотите что-то спросить?
А н я. Нет-нет, я слушаю.
И л ю х и н. Разрешите на несколько дней устроить у вас нечто вроде командного пункта? Первый поток людей и техники хлынет по тракту.
А н я. Посмотрите, устроит ли вас.
И л ю х и н. Запросы мои невелики. Я вас отвлек?
А н я. Исключительный случай. Я позволила себе…
И л ю х и н. Понимаю. Встреча первых ласточек.
А н я. Проходите.
Илюхин и Аня уходят.
В т о р о й ш о ф е р. Смываемся. Начальство появилось.
И в а н. Смотри-ка, запомнил он тебя. Ты что, приметный?
П е р в ы й ш о ф е р. Ваня, не ершись. Машины приметные.
И в а н. Уходите. Догоню.
Шоферы уходят.
К а т я (берет счеты). Закруглять?
И в а н. Ладонь зачесалась? Успеешь… А она-то… Не умеет, а ради меня выдержала марку. Поняла?
К а т я. Но заставила тебя поунижаться. Как ты ныл: «Тетенька, да-ай стопочку!»
И в а н (мирно). Давай, давай, изображай.
К а т я. Куда больше. Обломали где-то тебя. Исчез прежний Ваня. Чего задумался? Пронзила?
И в а н. Во! Нашла нужное слово. (Встает.) На таких, как она, не серчают, их на руках носят. Соня! Иди, иди сюда, не бойся. Держи. (Достает деньги и, не считая, насильно вкладывает в руку Сони.) И обиду не помни. (Целует ее в щеку. Уходит.)
К а т я. Раскисла? Рученьки-ноженьки отнялись?
С о н я (потрясенная). Да как же… Как он смеет?! (Хочет бежать вдогонку и отдать деньги.)
К а т я (выхватывая у нее скомканные бумажки). Ты свое получила. Нашла чем разбрасываться. А в кассе по твоей глупости недостача должна быть? (Деловито считает деньги.)
С о н я. Остальные верни ему, верни.
К а т я. Ваня Стабретов назад деньги не берет. Запомни.
Входят И л ю х и н и А н я.
И л ю х и н. Беспокойства особого не причиню. Сколотим быстро по соседству свой домишко – переберусь в него. Но пока развернем столовую, вам уж придется потрудиться.
А н я (испытывая беспокойство от его пристального взгляда). Надеюсь, справимся. Меня предупреждали. Но я не думала, что вы так скоро появитесь.
И л ю х и н. Вы давно здесь работаете?
А н я. Нет. Четвертый год.
И л ю х и н. Когда-то тут вершил делами великий пройдоха и жулик Кутин.
А н я. Мне рассказывали.
И л ю х и н (улыбнувшись). Он и меня умудрился общипать… Впрочем, не стоит ворошить почти забытое… (Пауза.) Извините меня. Я не могу отделаться от впечатления, что мы давным-давно знакомы. Оно возникло, как только я вас увидел. Помогите мне. Мне кажется… Скажите, где мы с вами встречались, разговаривали? Я уверен, что это было, но не могу припомнить. Где? Когда? В каком поселке? Или на руднике? Вы местная жительница?
А н я (садится). Нет. Мы могли встретиться, но этого не произошло.
И л ю х и н. Странно. Я отлично помню, что у вас была счастливая, добрая улыбка.
А н я. Нет-нет. Это наша первая встреча. Поверьте. Вы уехали раньше, чем я добралась до Светлой.
И л ю х и н. Неужели я ошибаюсь, путаю? Что же вас привело сюда?
А н я. Очень многое. Я – Аня. Возможно, вы видели мою фотографию.
И л ю х и н (вспомнив). Вы – жена Лубенцова?
А н я. Да…
И л ю х и н. Разрешите… (Склоняется и целует ее руку.) Это мой вам земной поклон.
А н я. За что?
И л ю х и н. Давнее обещание. Он вам об этом, конечно, не написал. Но почему же вы здесь? Впрочем, я говорю нелепости. Простите.
А н я. Вы знаете, где он?
И л ю х и н. Последний раз я сталкивался с ним года два назад. А после того, как профессора Мокшакова отстранили от проекта, потерял из виду.
А н я. Олег причинил вам неприятности?
И л ю х и н. Не хочется об этом вспоминать.
А н я. Я так спрашиваю потому, что вы для меня очень старый знакомый. Тетя Фиса рассказала мне всю историю.
И л ю х и н. Она здесь?
А н я. Я позову ее.
И л ю х и н. Чуть попозже. Для меня это не совсем простая встреча.
А н я. Понимаю. Для Фисы вы самый дорогой человек. Лучше вас никого нет. Меня она поддержала, приютила, делилась со мной последним, когда я оказалась совсем одна. Заставила взять себя в руки. (Пауза.) Я знаю, что вы очень неприязненно отнеслись к нему… к Олегу.
И л ю х и н. Не думаю.
А н я. Фиса говорит, что вы справедливый человек. Возможно. Но мне кажется, что к Олегу вы были несправедливы.
И л ю х и н. Да, порой я был излишне мягок с ним.
А н я. Наверное, вы его не поняли… А для меня он был и остался Олегом. Он был еще студентом, жил у нас на квартире, а я оканчивала школу, когда мы полюбили. Полюбила я. То, что с ним случилось здесь, пройдет. Олег не может жить без друга, без опоры. Пока меня, раненую, возили из госпиталя в госпиталь, он, наверное, потерял мои следы, отчаялся. Ведь иногда он бывает так беспомощен и безволен. Да-да! Поверьте! А она, насколько я поняла, любительница приключений. И это пройдет. Он еще будет искать меня. Без меня, я знаю, ему очень трудно в жизни. (Пауза.) А вы вышли победителем в борьбе с Мокшаковым?
И л ю х и н. Что?
А н я. Я говорю: вы все-таки победили?
И л ю х и н. Простите, я не расслышал. Называть меня победителем – это незаслуженная честь. Взяла верх правда многих. Вот и все.
Входит М а р и я П е т р о в н а, как и прежде, строгая, молчаливая. Выкладывает на прилавок перед Катей газеты.
К а т я. Илюхина помнишь?
М а р и я П е т р о в н а. Ну?
К а т я. Вон он. Совсем сивым стал.
Мария Петровна медленно подходит к Илюхину.
М а р и я П е т р о в н а (с низким поклоном). С приездом, Георгий Иванович.
И л ю х и н. Здравствуй, Мария Петровна.
М а р и я П е т р о в н а. Поседел?
И л ю х и н. Есть малость.
М а р и я П е т р о в н а. Чем серебрили?
И л ю х и н. Было всякое.
М а р и я П е т р о в н а. Главное – вернулся. Не гневаешься, что я тогда на тебя накричала?
Илюхин отрицательно качает головой.
Ну и ладно. Ездил к Тане?
И л ю х и н. Завтра поеду.
М а р и я П е т р о в н а. Мы с Анфисой ее навещаем… (Пауза.) Рада тебя повидать. Сильно шуметь начнешь?
И л ю х и н. Сильно.
М а р и я П е т р о в н а. Шум-то должен получиться веселый. Кто чахнуть настроился, особо из женщин, тут и встрепенутся. Глядишь, снова за горячим делом отыщут в жизни хорошее. (Неожиданно улыбается.) И окрестят тебя, чего доброго, чудотворцем. (Подает руку.) А ты просто верный человек. (Вновь замкнулась.) Опять буду тебе почту доставлять.
И л ю х и н. Спасибо, Мария Петровна.
М а р и я П е т р о в н а. Ну вот, придумал.
Входит П е т р о в.
П е т р о в (поборов волнение). А я уже тут, Георгий Иванович. Поджидаю. Выходит, в самый раз подоспел.
И л ю х и н. В самый раз.
Обнимаются. Входит Ф и с а.
Ф и с а (Петрову). Пока подкрепишься, банька истопится. (Увидев Илюхина. После молчания.) Я вам каменная или железная? Один за другим, как с того света валитесь. (Обнимая его.) Георгий Иванович!.. Родной! Наша взяла! (Скрывая слезы.) Девки, дверь на крючок! Гулять! Гулять хочу!
З а н а в е с.
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
КАРТИНА ШЕСТАЯ
Тот же зал. Вечер. Заканчивают ужин и поднимаются из-за столов едущие на стройку. Слышны отдельные фразы: «Правый берег – по машинам!», «Товарищи, нас предали! Никакой экзотики!», «Коленька, пожалей себя, не надрывайся», «Рвусь в самую глушь – и нахожу кофе – по-варшавски», «Заработки будут, от самого зависят», «Семью обязательно выпишу. Нельзя», «И огни, все огни впереди», «Кто оставил сверток?» «Благодарим за угощение». С т а б р е т о в и К а т я, стоя у прилавка, наблюдают за отъезжающими. С о н я, роняя ножи, вилки, торопливо убирает со столов, наводит порядок.
К а т я. Счастливого пути! Не забывайте, заглядывайте.
Выходит из кухни Ф и с а.
Ф и с а. Всех, что ли, накормили?
С о н я. Пока всех.
Ф и с а. Еще, поди, нагрянут?
К а т я. Георгий Иваныч сказывал, что к рассвету подъедет не меньше сотни.
Ф и с а. Опять ночь не спать. Что ж, пусть едут. Управимся. (Уходит.)
И в а н. Посуда, что я вчера вам привез, цела или побил чего?
К а т я. Все цело. Ни одной трещинки. Постарался.
И в а н. Всю дорогу боялся, как бы не тряхнуть.
К а т я. Ради Анны Вадимовны готов сам в лепешку разбиться. Влюбился. Потеха! Бесплатного экспедитора заимели. Словно челнок, взад-вперед снуешь, аж пыль столбом. За две недели так извелся… (Насмешливо.) Понапрасну, Ваня, ездишь, понапрасну жгешь бензин…
И в а н. Катька! Цыц! Прикуси язык. (Тихо.) Напрасно или не напрасно – я знаю. И ты лучше этого не касайся.
К а т я. А коснусь – не переживешь? Ай-яй! Живи, Ванюша, живи. Ты парень славный. Но все же ты, Ваня, попроще ищи. Я не гожусь – Соньку попробуй… посватай. Млеет. (Пауза.) Чего пристыл, не уезжаешь?
И в а н. Люблю тебя послушать.
К а т я. Что ж, давай побеседуем. (Пауза.) Ефиму разонравилась жена, хочет ее прогнать, а мне предложение делает. Есть расчет выходить?
И в а н. Есть. Выходи. А потом оба рядышком выходите на тракт – прохожих раздевать.
К а т я. Знаешь что? Пошел-ка ты… (Шепотом.) Вот!
И в а н. Чем ругаться, ты бы попросила: «Ванюша, не забудь меня по дружбе в беде».
К а т я. Это какую ты мне беду пророчишь?
И в а н. Говорят, что Илюхин собирается очистить тылы стройки от всякого такого элемента.
К а т я. С каких пор я, по-твоему, элемент? Ты говори, да не заговаривайся.
И в а н. Что ты, Катюша! Разве речь о тебе? Я к тому, что вдруг ты без жениха останешься. Говорят, что Ефим во время войны такие откалывал штучки… на чем-то даже Илюхина поддел.
К а т я. А мне что! Больно нужен твой Ефим! Я ведь для смеху. Да откуда тебе все известно?
И в а н. Эх, Катя! Богу того не снится, что мы, шофера, слышим и видим.
Входит с улицы А н я.
Добрый вечер, Анна Вадимовна.
А н я. Здравствуйте. (Кате.) Все благополучно?
К а т я. Жалоб нет. Соня тарелки бьет. Я на минуту отлучусь.
А н я. Пожалуйста.
И в а н. Анна Вадимовна, разрешите с вами поговорить…
А н я. Пожалуйста… Забыла вас поблагодарить… Без вашей помощи когда бы я смогла получить посуду!
И в а н. А-а, велика трудность! (Пауза.) Я на станцию направляюсь. Давайте задание.
А н я. Вам?
И в а н. Мне. Я буду каждый день заезжать… Ну, а вы… командуйте. (С обожанием смотрит на Аню.) Вдруг еще заслужу благодарность.
А н я (улыбнувшись). Не сомневаюсь… Хотя наше дело скучное, хлопотливое.
Возвращается К а т я.
И в а н. А мне очень по душе.
А н я. Я посмотрю, какие прислали накладные. Подождите. (Уходит.)
К а т я. Ловкий ты ухажер. Что ты ей предлагал? Сердце?
И в а н. Ну!
К а т я. Отшила?
И в а н. Ну!!
К а т я. Разлетелся. Говорила – ищи себе попроще. По вывеске.
И в а н. Запить?
К а т я. Давно пора за ум взяться. (С готовностью наливает стакан водки.)
И в а н (поколебавшись). Пойду. (Уходит.)
Издали доносятся глухие раскаты взрывов.
С о н я. Опять камни рвут. Вблизи, наверное, совсем сердце замирает… Уйду я туда, на стройку.
К а т я. В Ивана влюбилась? Скрыться хочешь?
С о н я. Молчи, молчи! Знай свое – копи деньги. (Убегает.)
К а т я (вслед). Но, но…
Входит П е р в ы й ш о ф е р, неся чемоданы.
П е р в ы й ш о ф е р. Здравствуй, Катя. Где можно бросить вещи?
К а т я. Чье это?
П е р в ы й ш о ф е р. Увидишь. (Проносит вещи, ставит у стены.)
Входит Л у б е н ц о в, поддерживая М а р и н у, одетую в просторное пальто.
Л у б е н ц о в. Ты говоришь сущий вздор. Конечно, в дороге трясло, но спокойно посидишь – и все пройдет. Садись.
К а т я. Вы на стройку?
Л у б е н ц о в. Так точно. (Шоферу.) Благодарю.
П е р в ы й ш о ф е р. Э-э, ладно! (Марине.) Признаться, я на железку нажимал. За вас боялся. Теперь отлегло. Уж извините. (Лубенцову.) В таком виде, в такую даль… (Уходит.)
К а т я. Желаете покушать?
Л у б е н ц о в. Мариночка, нам предлагают покушать. Желаешь?
М а р и н а (положив голову на стол). Ничего не надо.
Л у б е н ц о в (Кате). Пока не беспокойтесь. (Марине.) Это расплата за твое непомерное упрямство.
М а р и н а. Виноват ты. Разве можно отпускать тебя одного?
Л у б е н ц о в. Я когда-нибудь увижу от тебя хоть каплю уважения?
М а р и н а. Его в жизни так трудно заслужить. А в семейной – почти невозможно.
Л у б е н ц о в. Как прикажешь понять? Я его недостоин? Надо было об этом сказать гораздо раньше.
М а р и н а. Мне плохо… Как могло получиться? Снова здесь…
Л у б е н ц о в. Перестань… Я больше твоего желал бы сейчас находиться подальше от этого места. Мало приятного снова встретиться с Илюхиным. Но ты знаешь, мне дали понять, что если я не поеду, то в министерстве я не работник и потеряю последние шансы на сносное будущее. Что ты увязалась за мной – это чистейшая глупость.
М а р и н а. Да. Для тебя я теперь обуза. Я умру здесь, умру. Радуйся. Развяжу тебе крылышки… Как тяжело…
Л у б е н ц о в. Это невыносимо! (Кате.) Девушка! Прошу, помогите. С моей женой… неприятности… Ей необходимо лечь.
К а т я. У нас чайная, а не родильный дом.
Л у б е н ц о в. Прекрасно это понимаю. Но проявите элементарную человечность. Там есть комната… Я знаю, бывал.
К а т я. Ну и что же? Комната есть, а места нет.
Л у б е н ц о в. Кем она занята?
К а т я. Вы кто? Контролер?
Л у б е н ц о в. Как вы смеете разговаривать таким тоном?!
М а р и н а. Олег! Олег!
Л у б е н ц о в. Мариночка, прошу – потерпи. (Кате.) Я требую немедленно провести меня к жильцам. Они поймут.
К а т я. Не имею права оставлять кассу. (Громко.) Соня!
Вбегает С о н я.
С о н я (хватает на ходу меню). Пожалуйста. Выбирайте.
Л у б е н ц о в. Вы издеваться вздумали?
К а т я (хохочет). Позови хозяйку! Ой, кино!
Соня убегает. Входит А н я, за ней – С о н я.
А н я. Кто меня звал?
Л у б е н ц о в (ошеломлен). Я! (Постепенно повышая голос.) Я нигде не встречал подобного бездушия… Этому нет названия!
А н я (сдерживаясь). Что… что случилось?
Л у б е н ц о в. Я обращаюсь к вашим подчиненным, прошу помочь устроить… жену, а мне отвечают издевками. Где это видано? Я не могу не кричать!
А н я (подходит к Марине). Пойдемте, я вас устрою… Сможете дойти?
М а р и н а. Немножко помогите.
Идут.
Вы простите мужа. Он страшно несдержан… Олег, ты извинись. Какая вы добрая…
Уходят. Лубенцов растерян.
С о н я. Называется культурный человек.
Л у б е н ц о в. Не забывайтесь! Подайте сто грамм… Нет, полтораста. (Садится.) Как из этого выпутаться? Боже мой! Вот история, вот история!
С о н я (Кате). Налей.
К а т я (наливает). Тащи.
С о н я. Подай сама.
К а т я. Ох и ума у тебя! (Подает.) Пожалуйста.
Л у б е н ц о в. Получите. (Подает деньги. Выпивает.)
К а т я (порывшись в кармане). Нет сдачи.
Л у б е н ц о в. Оставьте себе. Уберите.
К а т я. Слушаю. (Вернувшись к прилавку.) Видала?
Входит А н я.
Л у б е н ц о в (бросаясь к ней). Анечка, Анечка, золотой человек! Что за дикая встреча! (Целует руки.) Прости, прости меня…
А н я. Зачем так кричал?
Л у б е н ц о в. Боже мой, боже мой! Что мне оставалось делать? Ты ведь поняла меня, поняла. Что было бы с ней, если бы она, в ее положении, узнала, кто ты? Пощадим, пожалеем ее. Сядь, сядь! Дай я посмотрю на тебя. (Пауза.) Видишь, каким я стал? Вспомни, как я отговаривал тебя от ухода на фронт, как умолял не оставлять меня одного. Ты не послушалась. А теперь проклинаешь?
А н я. Нет…
Л у б е н ц о в. Золотая, единственная Анечка! (Целует руки.) Ты ждала меня? Ты приехала, не нашла меня и осталась? Прости, прости! Если б я знал, что ты здесь, я бы давно приехал. Я чувствовал – мы должны, обязательно должны встретиться.
А н я. Вот и встретились.
Л у б е н ц о в. И я сделаю так, что мы больше никогда не расстанемся. Прими мое самое честное признание: без тебя я жить не могу. Да-да! Она же меня не любит, во многом не понимает… Если бы ты знала, какие унижения я пережил за эти годы! (Плачет.) Это непередаваемо. Мне осталось только одно – уйти из жизни совсем… Тогда я решил, что мое место – на стройке, там, где я вложил столько сил, энергии. (Пауза.) Что с ней?
А н я. Пока ничего. (Слегка касаясь рукой его волос.) Ей помогут, помогу я.
Л у б е н ц о в. Анечка, золотая моя! А когда минует опасность, я ей скажу: «Мы – чужие». Ты веришь? Ведь ты хоть немного, но еще любишь, любишь меня? Я вижу, вижу это по твоим честным глазам. Анечка, моя Анечка! Как мне сейчас нужна твоя помощь! Только ты способна ободрить меня, поддержать.
А н я. Я пойду к ней.
Л у б е н ц о в. Но не подавай виду.
А н я. Не волнуйся. (Подходит к окошечку.) Тетя Фиса! На одну минутку!
Ф и с а (входит). Какая беда стряслась?
Аня тихо говорит.
Что?! (Смотрит на Лубенцова.)
Л у б е н ц о в. Здравствуйте, тетя Фиса.
Ф и с а (Ане). Я? Ему? Помогать?
А н я. Ей, ей, женщине… (Уводит Фису за собой.)
К а т я. Выходит, у вас прежде с Анной Вадимовной делишки были? Теплые?
С о н я. Пижон!
К а т я. Дура! Толковый товарищ.
Л у б е н ц о в (Соне). Позволите еще хоть раз пикнуть подобным образом – пожалеете. (Кате.) Еще сто. Благодарю. Получите. (Пьет.)
А н я (в дверях). Ол… Товарищ Лубенцов, пройдите. Она хочет вас видеть.
Л у б е н ц о в. Иду, иду… Куда?
А н я. Увидите. Дверь приоткрыта.
Лубенцов уходит.
С о н я. Вы простили? Вы можете простить?
К а т я (вкрадчиво). А я-то думала: почему вы себя так ведете? Молодая, интересная, а строгая, недоступная… Любовь!
А н я. Прошу, девушки, не говорите… Я не знаю, что делать… Что делать?.. Я почти не узнаю… Он был другим…
С о н я. Гоните, гоните его, притворщика!
К а т я. Младенец! Пробросаешься! Такие интересные мужчины на земле не валяются.
Входит И л ю х и н.
И л ю х и н. Уф! Наконец-таки добрался до дома! Добрый вечер! Сонечка, атакуй тетю Фису. Шепни ей – от меня осталась одна тень. Здравствуйте, Анна Вадимовна. Мы еще сегодня не виделись.
