Текст книги "Человек и глобус"
Автор книги: Виктор Лаврентьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 35 страниц)
У ш а к о в. Он еще столько подарит ласковых слов, что задохнешься от счастья. И я когда-то не лучше был. Такой же. Спроси жену.
Л и з а (через силу улыбаясь). Чего уж теперь. Когда без Тимки и меня нет… Прощайте. (Уходит.)
У ш а к о в (вслед). Будь счастлива, маленькая. (Пауза. Зовет.) Даша! Где ты? Чего отстала?
Голос Даши: «Иду».
Появляются Д а ш а и Т и м к а, который идет с большой неохотой.
Д а ш а. Егор! Удержи его. Он сам не знает, что делает.
У ш а к о в. Он не по расчету выбирал жену. В это и верю.
Д а ш а. Ты ее любишь?
Т и м к а. На ваших глазах станем жить.
Д а ш а. Тима, пойми… Я во всем виновата. Не спеши с женитьбой. Я уйду от вас.
Т и м к а. Генку нельзя бросать. Тогда ему крышка. Я знаю. Это матери что-то померещилось. Она по-своему хочет лучшего. В общем, мать и сестренок заберу к себе. Живите вдвоем. Дом обязательно достройте. (Замолчал, увидев приближающуюся Райку.)
Подходит Р а й к а, неотрывно глядя на Тимку, словно не замечая Ушакова и Дашу. Молчание.
Р а й к а. Лизу встретила. Врет она или нет?
Т и м к а. Нет.
Р а й к а. Нет? (Хохочет.) Ох, чудики. (Строго.) Встань передо мной, как лист перед травой. Вольно. Тянись теперь перед Лизой. (Даше.) Что я вам говорила, Дарья Степановна? Вот он весь святой-пресвятой. Согрешить даже не умеет. Топай, Тимочка, до трактора. Газуй без передышки на третьей. Лизон потянет с тебя заработок.
Д а ш а. Райка, перестань.
Т и м к а. Она иначе не может. (Даше.) Чуть не забыл. (Достает из кармана смятую бумажку.) Возьми.
Д а ш а (берет). Где ее взял?
Райка с равнодушным видом отвернулась.
Т и м к а. Не все ли равно. Но этого я тебе не прощу. (Ушел.)
Молчание.
Р а й к а. Да мне-то что? (Пауза.) Будет Тимка счастливым?
У ш а к о в. Будет.
Р а й к а. Наверное. Башковитый. Самое интересное, что он из Лизки человека сделает. Тимка хотел, чтоб я характер переломила. Ругались с ним без конца. А лучшего друга не было, да, наверное, и не будет.
У ш а к о в (тихо, Даше). До чего походит на одну мою старую знакомую.
Д а ш а (тихо). Я была хуже.
У ш а к о в. Узнаешь?
Д а ш а. Молчи. Разревусь как последняя дура. Это мы с тобой сколько-то лет назад.
Молча идут друг за другом Г р е ч к и н и З а д о р о ж н ы й.
Г р е ч к и н. Добрый вечер, Егор Трофимыч. Я услыхал, что ваш, то есть наш, транспорт ожил. Верно?
У ш а к о в. Да. Кирпич завезен на стройку. (Посмотрев на часы.) Через полчаса первые машины пойдут на элеватор… Не веселит тебя это, Яков Наумович?
З а д о р о ж н ы й (пытаясь улыбнуться). Очень даже приятно…
Г р е ч к и н. Я поеду до райцентра. С утра передам дела в нарсуд. Не возражаете?
У ш а к о в. Ни пуха ни пера. А ты куда, Яков Наумыч, собрался?
З а д о р о ж н ы й. Тоже в райцентр, Егор Трофимыч. Я быстро обернусь, школьные дела не пострадают.
У ш а к о в. А для чего едешь? Не снимать ли с себя обязанности заведующего складом воздуха?
З а д о р о ж н ы й. Постарел я, Егор Трофимыч, и никаких перспектив, кроме школы, не вижу. Будь добр, верни мне квитанции. Раз ты в сводку их не включил, зачем они тебе – бумажки?
У ш а к о в. Бумажки?! Если бы их выпустил из рук, кем бы я стал? Очковтирателем?
З а д о р о ж н ы й. Значит, зашибешь ты насмерть товарища Отмахова моими квитанциями, а я останусь без опоры, и сделают из меня блин.
У ш а к о в. Не заслужил? Отмахов старался из-за чиновничьего рвения. Ему цифирь дорога. А ты чего к нему в подручные лез?
З а д о р о ж н ы й (умоляюще). Егор Трофимыч…
У ш а к о в (Гречкину). Могут его привлечь за выдачу фиктивных документов?
Г р е ч к и н. Если распорядитесь, могу составить нужное заявление.
З а д о р о ж н ы й. Егор Трофимыч, ведь он на вас Отмахову донос писал. (Гречкину.) Молчи, шкура. (Ушакову.) Мне сам Отмахов дорогой говорил. Будто вы распутник. Клянусь!
Г р е ч к и н. Я вас вместе с Отмаховым привлеку за клевету. (Ушакову.) Письменного документа на этот счет нет. Даю честное слово. Один только намек тогда, в правлении. Но поймите меня. Войдите в мое положение. Естественное чувство самосохранения…
У ш а к о в (Даше). Вот возьму и напишу труд: «Самоусовершенствование дефективных граждан в шестидесятые годы двадцатого века». (Гречкину и Задорожному.) Славные мужики. Лучше искать не надо.
З а д о р о ж н ы й. Не доводите до прокурора. Дайте дослужить в школе. Один шаг до пенсии. В щель забьюсь и замру. (Даше.) Ведь я тебя девчонкой знал. Вспомни, как во время войны вместе ковали победу. (Махнув рукой.) Впрочем, воля ваша.
У ш а к о в. Это наука тебе, Яков Наумыч. Возлюби ты наконец правду больше самого себя. Надоело мне твои укусы сносить.
З а д о р о ж н ы й. Егор Трофимыч, клянусь, конец.
Г р е ч к и н. Так какие будут распоряжения в этом отношении?
Д а ш а. Егор…
У ш а к о в. А без них как бы вы решили? Вот он, все четыре лапы поднял кверху.
Г р е ч к и н. Помня, как вы поступили со мной…
У ш а к о в. Ладно. Вижу – дошло. Счастливого пути. Иди, иди, Яков Наумыч, завхоз ты все-таки неплохой. Но помни…
З а д о р о ж н ы й. Помню… Помню… (Со слезой.) Я всегда говорил: самые умные и самые порядочные люди – в Заливине.
Гречкин и Задорожный уходят.
У ш а к о в (Райке). Чего задумалась?
Р а й к а. Да вот… как где какие трудности, всегда там некоторые наживу ищут. (Снимает туфлю, высыпает песок.) Вот в магазине цена двести, а я у дверей спекулянту три сотни отдала. (Прислушалась к далекому рокоту трактора, шуму, доносящемуся с тока, оглядела свое нарядное платье. Решительно.) Завтра на ферму, а ночку… Поработать, что ли, на току?
Д а ш а. Райка, поверь, там самолеты, там волшебные города. Там букеты.
Р а й к а. Как будто не знаю.
Д а ш а. Мы вместе облетим всю страну.
Р а й к а. Было бы денег побольше.
Д а ш а. Дурешка. Пустого человека даже миллион на вершок не поднимет.
Р а й к а. Верно. Мы за счет Егора Трофимыча, за наши руки.
Д а ш а. За чистую душу.
Р а й к а. Никак измарать ее не удастся. Видно, ангелом и помру. (И пошла в сторону тока.)
У ш а к о в. Первому попавшему жениху не отдадим. Шалишь! Сам буду выбирать. (Незаметно смотрит на часы.) Не передумала? Именно сегодня тебе надо объясниться с Геннадием? Отложи до завтра. Мне еще и на ток, и к Федосу надо поспеть.
Д а ш а. Нет. Пора. Больше нет сил. Идем.
У ш а к о в (медлит). И смерти навстречу побежишь?
Д а ш а. Побегу.
Справа слышны голоса. Узнав голос Геннадия, Даша замерла. Ушаков пошел навстречу. Входит Г е н н а д и й.
Г е н н а д и й. Даша! Дашенька!
Бросается к Даше, она опускается на землю.
Даша! Ты же моя. Моя. Не надо, не надо, молчи. Мне хорошо, мне всегда хорошо с тобой. Только не уходи. Я люблю и любить не перестану.
Д а ш а. Генка, Генка!
Входит З и н а, идет к Ушакову.
З и н а (тихо). Мы лишние, Егорка.
У ш а к о в (целует ей руку). Спасибо.
Г е н н а д и й (помогает Даше встать). Вставай, маленькая. И высуши глаза. И помни, как ты умеешь улыбаться.
Д а ш а. Вот смотри…
Г е н н а д и й. Родная. Постой. (Подходит к Ушакову.) Егор Трофимович, всегда верил тебе и верю. (Возвращается к Даше.) Пойдем, отправим машины, и домой.
Д а ш а. И домой.
Даша и Геннадий уходят.
З и н а. О чем это говорил Геннадий?
У ш а к о в. Ты не слышала, он вполне доволен мной.
З и н а. Егорка, не заносись…
У ш а к о в. Мне Буданцев завещал: «Если тебе будут люди верить – ничего не бойся, все одолеешь». Вот я и стараюсь. Больше верных друзей, да (жест) правильный глазомер, да ты рядом, и найди человека счастливее меня.
З а н а в е с.
1959—1961
ГДЕ-ТО СОВСЕМ РЯДОМ
Драма в двух действиях
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
И в а н П р о к о п ь е в и ч С м о л и н, 70 лет.
С о ф ь я М и х а й л о в н а, 30 лет.
А н и с и м Р о м а н о в и ч Е р м о л а е в, 50 лет.
Т а н я – его племянница, 19 лет.
В а с е н а, 26 лет.
А л е к с а н д р Н и к и т и ч К р а с н о щ е к о в, 28 лет.
М а р и я Г а в р и л о в н а, 30 лет.
В и т а л и й Е ф и м о в и ч О в ч а р о в, около 40 лет.
Т е р е н т и й, 45 лет.
П р а с к о в ь я – его жена, около 40 лет.
С л а в к а, 26 лет.
К и р и л л.
Время действия конец пятидесятых годов.
Между 1-м и 2-м действиями проходит два дня.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Площадка перед длинным двухэтажным домом, стоящим в глубине сцены. Большое крыльцо с козырьком, поддерживаемым четырьмя стойками, над которыми с любовью потрудились плотники, стараясь им придать восьмигранную форму. Дверь – филенчатая из двух створок. На площадке несколько скамеек со спинками, кусты акации и нераспустившейся сирени.
Из дома выходят А н и с и м и Т е р е н т и й. Анисим – крепкий здоровый мужчина, даже борода его не старит. Одет он в старенькую армейскую телогрейку, на голове старая фуражка. Терентий брит, немного полноват, на нем рубаха и штаны, забрызганные известкой.
А н и с и м (подавая Терентию связку ключей). Возьми. Кончишь работу – двери на замки. Курить лучше выходи сюда, на скамеечку. Оно безопаснее. Пока я тут – ничего не пропадало. Ясно?
Т е р е н т и й (хмуро). Ясно.
А н и с и м. Дай-ка ключи.
Т е р е н т и й. То возьми, то дай. (Отдает.)
А н и с и м. На связке есть запасные от комнат, где академик живет. (Отделяет их, кладет в карман.) Тебе они ни к чему. А эти держи.
Т е р е н т и й. Оставь-ка ты лучше их все себе. Сам ходи отпирай и запирай. Или Васене поручи. Ей-то ты доверяешь.
А н и с и м. Даю, так держи. (Отдает ключи.) На склад пойду.
Т е р е н т и й (подтолкнув его). Смотри, как Краснощеков вокруг докторши увивается. (Смеется.) Окрутит или нет?..
А н и с и м. Меня не касается.
Т е р е н т и й. Ишь ораторствует. Поддастся или нет?
А н и с и м. Спроси.
Терентий, с любопытством посмотрев в сторону, заходит в дом. Анисим спускается с крыльца. В это время подходит К и р и л л – рослый и красивый мужчина, но, как говорят, уже сдавший. Одет в рабочую куртку, сапоги. Он стоит, посматривая на дом и не обращая внимания на Анисима.
Понравился? Не купить ли собрался?
К и р и л л. Воздержусь.
А н и с и м. В таком случае проходи, не стой.
К и р и л л. А я вот даже посидеть хочу. (Садится.) Запрещено?
А н и с и м. Посиди. (Пауза.) Откуда взялся?
К и р и л л. Пока машины у вас заправляются, дай, думаю, похожу погляжу. (С чувством удовлетворения.) Много земли распахали.
А н и с и м. До самых песков теперь сеют.
К и р и л л. Сил-то сколько появилось, даже оторопь берет.
Откуда-то издалека, точно раскаты далекого грома, доносятся приглушенные расстоянием звуки сильных взрывов.
(Вздрогнув.) Что это?
А н и с и м (спокойно). Гранит рвут. Татарского кургана уж не стало. Срезали подчистую.
К и р и л л. Кому понадобилось?
А н и с и м. Ученые на том месте в земле дырку сверлят.
К и р и л л (улыбнулся). Большую?
А н и с и м. Не маленькую. Поездами наверх породу будут вывозить. Вот и считай, какая.
К и р и л л. Поездами… И для чего же такая нужна?
А н и с и м. До пупа земли хотят добраться. Руками его пощупать, если даст дотронуться.
К и р и л л. Смотри-ка. Это что же, глубиной километров на пятнадцать?
А н и с и м. Может, на все тридцать или сорок. Сколько пекло допустит. Жар хотят оттуда брать да белый свет им отапливать.
К и р и л л (недоверчиво). В газетах про это не писали. Или я пропустил?
А н и с и м. Чего прежде времени в набат бить! Сделают – напишут.
К и р и л л. Это верно. (Пауза.) Ну, дела. А вам тут не страшно?
А н и с и м. Чего?
К и р и л л. А как оттуда, изнутри, рванет, хлынет это пекло-то. Ведь не убежишь, не спасешься. Достанет.
А н и с и м. Оно конечно, полста километров не так далеко. Да ученые, брат, все рассчитали. Если что, дальше обозначенной зоны никого не тронет.
К и р и л л. Ну, дела. (Пауза.) Можно тебя спросить?
А н и с и м. А ты лучше не спрашивай.
К и р и л л. Признал, что ли?
А н и с и м. Вроде признал. К старому потянуло?
К и р и л л (помолчав). Живет?
А н и с и м. Живет.
К и р и л л. Одна?
А н и с и м. Одна.
К и р и л л (усмехнулся). Сторожишь ее, что ли?
А н и с и м. Вся на виду. (Пауза.) Скройся-ка ты отсюда навсегда.
К и р и л л. Случай занес. Опять скроюсь. Но когда мужа заведет – появлюсь. Так ей и скажи. Передашь?
А н и с и м. Передам.
К и р и л л. Будь здоров!
А н и с и м. Ты бы сторонкой, здесь прошел. (Показывает.)
К и р и л л. Не бойся. Пройду – никто не заметит.
А н и с и м. Иди, иди. Поди рад локоть укусить, да не тут-то было?
К и р и л л. А тебе что от этого. (Сник.) Видеть ее не могу. А дня не проходит, чтобы не вспомнилась. (Тихо.) Вот где она у меня, и ничем не вырвешь. Прощай.
А н и с и м. Прощай.
Кирилл уходит. Анисим, чуть обождав, уходит следом.
Слева идут М а р и я Г а в р и л о в н а с открытой головой, одетая в серое платье с кружевным воротничком, который выглядывает из-под пуховой шали, наброшенной на плечи, К р а с н о щ е к о в, молодой, но с каким-то помятым лицом. Он в темном костюме, без галстука, в желтых полуботинках.
К р а с н о щ е к о в. В наше время да в нашем деле, Мария Гавриловна, главное найти плодотворную идею. Ухватиться за нее покрепче – и слава сама пожалует. Я вижу – я увлекся. Вам не интересно?
М а р и я Г а в р и л о в н а. Я вас слушаю.
К р а с н о щ е к о в. Обратите внимание, что наше время – время безудержных идей. Они есть почти у каждого. У вас есть?
М а р и я Г а в р и л о в н а (серьезно). Есть.
К р а с н о щ е к о в. Вот видите. Отчего это происходит, Я лично понять не могу. Но это факт.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Снежный человек – факт или не факт?
К р а с н о щ е к о в. Снежный человек – выдумка, и поиски его чистейшая афера. Я знаю историю получше. Была сибирская коровенка, маленькая, неказистая, нетребовательная, а благодаря ей во всем мире ценилось сибирское масло. Посмотрели на нее мужи науки, которым понадобилось вот так, позарез, прославиться, и, как дважды два, ловко и быстро доказали, что эта коровенка позор для социалистического животноводства, что надо ее заменить другими, более представительными породами. И вывели коровенку, как говорится, под корень, заслужив все мыслимые почести и славу благодетелей. Когда умные люди спохватились, – а где же наша кормилица? – ее и след простыл. И вот теперь другие мужи науки снаряжают год за годом экспедиции, ездят по всей Сибири, по самым глухим местам, ищут – не уцелело ли где случайно хвостатое диво. Какой год ездят. Найдут или нет, неизвестно, но что кто-то опять прославится – несомненно. Или взять, например…
М а р и я Г а в р и л о в н а. Достаточно. Увольте. Вы что, коллекционируете дорогостоящие глупости?
К р а с н о щ е к о в. Нет. Поучительные истории.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Как все же здесь пустынно, глуховато. Кругом одна степь да степь. Или это впечатление от первой прогулки?
К р а с н о щ е к о в. Нет, так и есть. А вы только сейчас это заметили?
М а р и я Г а в р и л о в н а. Что я могла раньше увидеть. Иногда посматривала в окно или выбегала постоять минутку на крыльце. Дальше отойти нельзя было. Я даже не заметила, какая здесь весна. Когда меня примчали сюда, начинал сходить снег. А вот уж скоро зацветет сирень. Два месяца просидела возле больного. Впрочем, не жалею. В его годы редко кто благополучно переносит крупозное воспаление легких. (С чуть горделивой улыбкой.) А я вот поставила на ноги старикана. Есть основание поднять нос кверху. Теперь уже скоро конец моему пребыванию здесь. Домой, домой, в город. (Смотрит на часы.) Обещал вернуться через два часа, а нет. На свой страх и риск выпустила на волю, и вот пожалуйста. Опять волнуйся, опять переживай. За что я такая несчастная?
К р а с н о щ е к о в. Кстати, почему его сразу, как он заболел, не отправили в Новосибирск или в Москву?
М а р и я Г а в р и л о в н а. Он был очень плох. Счастье, что нашелся этот дом, где приютили. Ну, а потом он сам не захотел жить далеко от места работы.
К р а с н о щ е к о в. Очень вы о нем заботитесь. Я ничего подобного не встречал. Впрочем, понятно.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Ведь он так много значит для науки. Мировая величина.
К р а с н о щ е к о в. Вас, безусловно, должны премировать. Должны отметить, наградить. Определенно.
М а р и я Г а в р и л о в н а. За что?
К р а с н о щ е к о в. Ну как же. Если этого не случится, где же тогда справедливость?
М а р и я Г а в р и л о в н а. Полно вам, Александр Никитич, нашли подвиг!
К р а с н о щ е к о в. Но неужели сам Иван Прокопьевич не сделает вам какой-нибудь исключительный подарок? С его заработком что ему стоит. Дал бы крупную сумму – поезжайте, Мария Гавриловна, на любой курорт, отдохните, развлекитесь. Не даст?
М а р и я Г а в р и л о в н а (тихо смеется). Вы наивный, Александр Никитич. Что для вас кажется необычным, для некоторых – привычно и естественно. Мелкие подробности жизни. Оставим это. Как вы сюда попали?
К р а с н о щ е к о в. В угоду родителям – им очень хотелось, чтобы у меня был любой диплом, по глупости поступил в сельскохозяйственный институт. Закончил. Удалось задержаться на кафедре. Вдруг появилась Софья Михайловна со своей идеей превращения совхоза в рассадник науки и культуры. И меня турнули сюда. Провожали с вином и слезами, как на фронт. И вот скоро год, как я здесь один, а других коллег не видно.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Здесь нельзя жить без какой-нибудь мечты. Иначе можно просто опуститься.
К р а с н о щ е к о в. А я мечтаю. Знаете, мне хочется написать большой роман и начать его так: «Убежал я или не убежал, думалось мне». Вообразят, что детектив, начнут хватать, а это про человека вроде меня. Пока разберутся, а я уже знаменит. Здорово?
М а р и я Г а в р и л о в н а. Не знаю.
К р а с н о щ е к о в. Потом я веду наблюдение над окружающими. Как вам нравится такое? Я подслушал, конечно случайно, разговор. Один дядя говорит: «Ну, слетал Гагарин в космос, а ни водка, ни другие товары не подешевели». Кажется – глупо, а ведь в этом глубокая мысль.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Не вижу.
К р а с н о щ е к о в. Ну как же? Всякие великие свершения должны улучшать и облегчать жизнь. Водка, конечно, вздор, а вообще цены должны бы снизиться. Хотя здесь деньги почти некуда тратить, а вот скопить ничего не могу. Текут, как вода.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Для чего вам деньги? Вы же одиноки.
К р а с н о щ е к о в. Но мне надоело им быть. А с пустыми руками как начать семейную жизнь? Я люблю говорить откровенно. Вы тоже одинокая?
М а р и я Г а в р и л о в н а (останавливая его жестом). Я несколько старше вас…
К р а с н о щ е к о в. Честное слово, вы так молоды, вы совсем как девушка. И вы, вы очень мне нравитесь…
М а р и я Г а в р и л о в н а. Благодарю. (Продолжая свою мысль.) Но не настолько, чтобы давать вам материнские советы.
К р а с н о щ е к о в. Я готов от вас выслушать что угодно, поверьте. Слушать всю жизнь.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Тогда мой вам совет – не думайте о деньгах, а тем более не говорите о них. Скучная тема. Общеизвестная и общепонятная. Согласны?
К р а с н о щ е к о в. Да. Верно. Жгучая проблема века.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Вы, кажется, любите выпивать?
К р а с н о щ е к о в. Признаться – не люблю. Выпиваю первую через силу, почти с отвращением, ну а потом льется как-то незаметно. Но если вы скажете – бросьте, я брошу, навсегда.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Больше мне гулять нельзя. Надеюсь, что все же скоро Иван Прокопьевич вернется. Спасибо за прогулку. Оторвала вас от дела.
К р а с н о щ е к о в. А-а-а. Какие у меня дела. Не убегут.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Ну и вы от них не бегайте. (Кивнув на прощание, заходит в дом.)
К р а с н о щ е к о в (один). Хороша. Что из того, что старше? На каких-то два года. Ерунда. (Задумался.) Так ведь она здесь не останется, уедет. А возьмет ли меня с собой? (Пауза.) Сидит тут на полном иждивении академика, а зарплата ей идет, суточные набегают, чего не изображать из себя этакое неземное существо. «Не говорите о деньгах!» (Помолчал и неожиданно засмеялся.) Ох, какой же я все же болван! Ведь академика-то ей куда интереснее прибрать к рукам. (Зло. Определенно.) Тем более что у него, кроме замужней дочери, никого нет. Объект стоящий. Скука… Мираж… А рассуждать ловка. «Подробности жизни».
Т а н я, с большой корзинкой в руке, хочет пройти незаметно к дому, но, увидев Краснощекова, останавливается в нерешительности.
Т а н я. Мы вас ждали… Решили, что вы не придете.
К р а с н о щ е к о в. Кто это решил?! Идите, товарищ Ермолаева, и соберите всех до одного в красном уголке. Я приду через десять минут и прочитаю назначенную лекцию.
Т а н я. Хорошо. (Повернулась, чтобы уйти.)
К р а с н о щ е к о в. Постойте. Покажите-ка, что это у вас в корзине? Что вы несете?
Т а н я. Что надо.
К р а с н о щ е к о в (приближаясь). Позвольте взглянуть.
Т а н я (отступая). Не дам.
К р а с н о щ е к о в. Я не прошу, а приказываю.
Т а н я (тихо, но твердо). Хоть режьте – не дам.
Позади Тани появляется А н и с и м. В руке он легко несет кустарного производства цибарку, которой хватит напоить двух лошадей.
К р а с н о щ е к о в (пытаясь отнять корзину у Тани). А… я… все-таки… посмотрю.
Т а н я. Не трогайте… Не смейте.
А н и с и м (поставив на землю цибарку и опустив руку на плечо Краснощекова, от чего он даже как-то приседает). Посмотреть, говоришь, хочешь?
К р а с н о щ е к о в. Прошу не вмешиваться.
А н и с и м (так же спокойно). А тебе звезды среди белого дня не приходилось видеть?
К р а с н о щ е к о в. Что?! Что?! Убери руку!
Т а н я. Дядя, отпусти его.
А н и с и м (сняв руку). Чего он к тебе пристал?
Т а н я (сдерживая слезы). Не… не… не знаю. Хотел обыскивать.
К р а с н о щ е к о в. Я и обыщу. Наконец-то попалась.
А н и с и м (увидев кого-то в стороне). Софья Михайловна. Подите-ка сюда.
К р а с н о щ е к о в (посмотрев в ту же сторону). Идите, идите. Любуйтесь. (Анисиму и Тане.) Семейка! Честные недотроги! Честный человек ничего не прячет. (Повышая голос.) Дайте сюда корзину.
А н и с и м (сдерживая себя). Не спеши. (Тане.) Дай-ка ее мне. (Берет корзину.) И нечего слезы распускать.
Подходит С о ф ь я М и х а й л о в н а.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Что случилось?
К р а с н о щ е к о в. Прикажите товарищу Ермолаеву, чтоб он дал осмотреть корзину.
А н и с и м. Прикажешь?
С о ф ь я М и х а й л о в н а (Краснощекову, тихо). Почему? Зачем? (Оглянулась на дом.) Нашли место устраивать сцену. Услышат, что о нас всех подумают.
К р а с н о щ е к о в (тихо). Их еще никого нет. Я ненадолго отлучился с птицефермы. И вот здесь, как видите, возле дома, случайно встретил Татьяну Ермолаеву, которая с этой корзиной в рабочее время пыталась незамеченной прошмыгнуть в свою комнату. Я ее задержал, но вмешался Ермолаев.
С о ф ь я М и х а й л о в н а (устало опустилась на скамейку. Помолчав). И все?
К р а с н о щ е к о в. Как все? Вы прикажите.
А н и с и м. Сама посмотришь?
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Танюша, у вас, кажется, еще должна быть беседа?
Т а н я. Да, намечалась.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Так иди. Иди, иди. (С улыбкой.) Не оглядывайся. (Таня уходит, Анисиму.) Белье?
А н и с и м. Белье. В обед собиралась на озере выполоскать.
К р а с н о щ е к о в. А под ним, под ним что?
А н и с и м (Софье Михайловне). Разреши ответить.
С о ф ь я М и х а й л о в н а (устало). Не надо. Керосин получил?
А н и с и м. Как раз несу его.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Иди.
Анисим, взяв в другую руку цибарку, уходит в дом.
К р а с н о щ е к о в. Ну, знаете, Софья Михайловна, я вижу, мне с вами не по пути. Я хотел быть хорошим вам помощником. Я болею за государство…
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Уже?
К р а с н о щ е к о в. Не уже, а всегда. Ловлю при вас за руку воров, которые растаскивают с фермы тысячи яиц, а вы…
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Покровительствую им, отпускаю с миром и даже хочу их защищать.
К р а с н о щ е к о в. Вы – директор. У вас прав больше, чем у меня.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Каких прав? Вы хотели у застенчивой девушки перетряхивать ее белье, которое она стесняется сушить на улице, а развешивает в своей тесной комнатушке? Такие права я себе не присваиваю. Благодарите судьбу, что вы не успели начать обыск до того, как подошел Анисим.
К р а с н о щ е к о в. А что бы со мной случилось?
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Точно сказать не могу. Но думаю, что совхоз долго был бы без зоотехника.
К р а с н о щ е к о в. Говорят, у вас есть опыт в этом отношении. Будто бы…
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Продолжайте.
К р а с н о щ е к о в. Да нет уж, не стоит.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Зачем вам пользоваться слухами? Могу рассказать сама. Да, был у меня муж. Да, избивал он меня. Вы это хотели сказать?
К р а с н о щ е к о в. Сами заставили.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Еще какие слухи обо мне хотите проверить?
К р а с н о щ е к о в. Никакие. Вы ловко уходите от нежелательной для вас темы.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Ну коль на то пошло, позвольте, Александр Никитич, сказать несколько необходимых слов. Вас перебросили из института в совхоз, который должен стать опытным хозяйством. Из чего исходили ваши бывшие руководители, остановив свой выбор на вас, – вопрос десятый. Почему они выбрали вас – дело их совести. Лично для меня ваше появление у нас не только административное решение, не механика, а философия. Да, да… Вас не просто перевели с одного места на другое, а требуют, слышите, требуют, чтобы вы изменили свой образ мыслей. Чтоб исчез высоколобый бойкий индивидуй с джентльменским набором трескучих фраз на всякий случай жизни, чтоб вы перестали изображать из себя уполномоченного господа бога. А принялись рядом с простыми людьми копаться в земле. Короче говоря, из благополучного китежанина вы должны стать хорошим человеком, умеющим уважать и свое, и чужое достоинство.
К р а с н о щ е к о в. Спасибо за очередное наставление. Я их только и слышу.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Оно чуточку грубовато, но не взыщите. Вы, по-моему, легко обзываете ворами честных людей, а косвенно меня. Постарайтесь не морщась скушать горькую правду.
К р а с н о щ е к о в. По вашей миловидной внешности никак нельзя подумать, что в вас столько смелости, самоуверенности и яда. Буду искать противоядие.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Почаще злитесь на себя. Очень помогает. Сама проверила. У вас лекция?
К р а с н о щ е к о в. Да. Могу быть свободным?
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Да, да.
Краснощеков с независимым видом уходит.
Перед кем вскипела. Расчувствовалась. Наговорила лишнего.
Из дома на крыльцо выходят А н и с и м и В а с е н а – красивая молодая женщина. У нее засучены рукава кофточки, из-под косынки выбилась прядь волос, в руке какая-то тряпка.
В а с е н а (тихо и стараясь загородить дорогу Анисиму). Не ходи. Не скандаль. Одумайся!
А н и с и м (легко оттолкнув ее в сторону, не повышая голоса). Не мешай. Занимайся своим делом. Домывай.
В а с е н а (так же тихо). Эх, и ума у тебя…
Анисим решительно идет к скамейке, на которой сидит Софья Михайловна.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Садись, Анисим. Поговорим.
А н и с и м. Не к чему разговоры. Как ни раскидывай – пора уходить.
Молчание. Услыхав слово «уходить», Васена вздрогнула, как от удара, и скрылась в доме.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Остынь! Ну что на него обращать внимание. Образованный хам. Сколько их теперь. Брось. Пройдет. Посторонние не видели, мало ли чего среди своих не бывает.
А н и с и м. Нет, пора уходить. И за Таню обидно, да и у самого положение фальшивое, подозрительное, Смолин прозвал меня хозяйкой гостиницы. И верно, как ни гляди, бабья работа. Хватит. Реши мою судьбу.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Потерпи.
А н и с и м. Нет, кончилось мое терпение. Не случись вот этого, потянул бы еще сколько-то. Но когда за вора начинают принимать – хватит.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Ты хочешь невозможного.
А н и с и м. Господи, куда же тогда мы идем? В колхозе били, били по рукам, пока не довели хозяйство до развала. И здесь, в совхозе, – опять то же самое. Ведь мне одно нужно – твердость. Понимаешь, твердость.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Нету ее, Анисим. Нету. Все дают, все позволяют, кроме самостоятельности. Мне самой осточертела свистопляска с планами, которые без конца меняются, но я бессильна.
А н и с и м. Да нет, послушай, ты же не слабенькая, я знаю. Смотри, сколько в твою власть отдано земли. Ну выдели мне хоть тыщонку гектаров и самый плохенький трактор. И я тебе покажу настоящее чудо. Только твердо-натвердо определи не меньше как на десять лет вперед, сколько я должен давать хлеба. Сядь со всеми своими мудрецами и по-умному, без завихрений высчитай – вот столько-то я, умри, а обязан получать. И затверди это на всех инстанциях. А затем пусть никто мне не мешает. Я тебе каждую осень еще вроде подарка сверх того буду собирать. И мне будет радостно, и государству, конечно. Ну неужели этого нельзя сделать? Ведь земле хозяин нужен, который ее больше всего любит. Ну, можно?
С о ф ь я М и х а й л о в н а. И можно, и нельзя. Я тебе пообещаю, постараюсь слово сдержать, а придет другой директор и смахнет все в одну кучу.
А н и с и м. Вот этого-то я и боюсь. Мне еще в колхозе надоели руководители, которых я даже запомнить не мог. Мелькали один за другим, что ни год, то новый. Каждый по-своему хотел хозяйничать. Ну и дохозяйничались. Коль надо тебе меня удержать – обещай, что прошу.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Обману, Анисим. Нехотя обману.
А н и с и м (глухо). Ладно. Обмани. Мне, видно, все равно уж погибать, а без земли я не человек.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Ну к чему ты так говоришь?
А н и с и м. Не бойся. Петлю себе на шею не накину. А если что, расстанусь навсегда с совестью. Еще одной сволочью или забулдыгой на свете станет больше.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Нет, ты таким не станешь.
А н и с и м. Смотри получше вокруг – не хуже меня мужики были, а теперь… (Махнув рукой.) Только за поллитровками охотятся. Не так?
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Так. Знаешь, что в тебе самое дорогое?
А н и с и м. Ну…
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Искренность твоя, честность. Не умеешь душой кривить. С тобой можно на любое дело пойти. Ладно. Выбирай участок. По рукам?
А н и с и м. По рукам. (Рукопожатие.) Выберу. На лучший не позарюсь. Не бойся. Но смотри…
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Буду смотреть. А про этот случай забудь. С Таней я поговорю сама. Забудешь? Обещаешь?
А н и с и м (чему-то улыбаясь). Обещаю. Была не была. Да… (Пауза.) А ты, Софья Михайловна, что-то сегодня нарядная. День простой, не праздничный.
С о ф ь я М и х а й л о в н а (мило, по-девичьи смутилась). Сама не пойму, с чего-то захотелось.
