Текст книги "Человек и глобус"

Автор книги: Виктор Лаврентьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 35 страниц)

Л у б е н ц о в. Ничего особенного. Ведь все мы люди. (Достает новые свертки.) От щедрот наркома. (Русиновой.) Возьмите. Сухое печенье.

Р у с и н о в а. Благодарю. (Берет.) Когда-то любила побаловаться им за чаем.

Л у б е н ц о в. А я его не люблю. (Илюхину.) Немного хороших папирос. Довоенного производства.

И л ю х и н. Отвык, отвык. Оставьте для себя.

Л у б е н ц о в. В таком случае кладу на стол. Для общего пользования. По неписаным законам студенческих общежитий. Где-то был у меня и настоящий байховый чай.

Р у с и н о в а. Конечно, только жена может так заботливо собрать мужа в дорогу.

Л у б е н ц о в. Представьте, не жена. Я сам люблю аккуратность.

Р у с и н о в а. Вы не женаты?

Л у б е н ц о в. И женат, и нет. В общем, да.

Р у с и н о в а. Непонятно.

Л у б е н ц о в. Женат, женат. Не успел привыкнуть. (Достает из чемодана большую фотографию.) Моя жена. Аня.

Русинова рассматривает портрет, передает Илюхину.

Р у с и н о в а. Славное лицо, милое. Должно быть, чистая душа.

Л у б е н ц о в. Скажу честно – она очень простой, но необыкновенный человек. Редкий.

Р у с и н о в а. Где же вы ее оставили?

Л у б е н ц о в. Оставила она меня. Она на фронте. Служит в каких-то вспомогательных частях…

И л ю х и н (возвращая портрет). Напишите, что кланяюсь ей до земли. А если встречусь, поклонюсь еще раз. Стоит.

Р у с и н о в а (пожимая руку Лубенцову). У вас – жена, у меня там муж. Судьба наша почти одинакова.

Л у б е н ц о в (растроган). Спасибо, товарищи. Я, право… (Прячет портрет.) Очень, очень тронут!

И л ю х и н. Э-э! Лучше скажите: что там говорят о замене Геннадия Ионыча? Кого прочат в руководители проекта?

Л у б е н ц о в. Вероятно, проект доверят профессору Мокшакову.

И л ю х и н (зло, удивленно). Свят-свят! Шелудивому дрессированному псу?

Л у б е н ц о в. Позвольте, вы о ком так говорите?

И л ю х и н. О профессоре Мокшакове.

Л у б е н ц о в. Почтенного ученого мужа вы можете… Странно.

Незаметно входит и останавливается у двери  М а р и н а.

И л ю х и н. Вы с ним близко знакомы?

Л у б е н ц о в. У меня есть некоторые полезные знакомства в институте, в наркомате.

И л ю х и н. Отвечайте прямо: вы знаете Мокшакова, разделяете его прожекты?

Л у б е н ц о в. Предположим, знаю. И говорить о нем в таком тоне считаю недопустимым…

И л ю х и н. А я для противников прозвищ не жалею. Мокшаков – лукавая бестия, ученое ничтожество.

Р у с и н о в а. Георгий Иванович!

Л у б е н ц о в. Я поражаюсь.

И л ю х и н. Напрасно. Фролов объездил полстраны, пешочком не раз обходил всю Светлую, от истоков до устья, пока обосновал постройку гидростанции… А Мокшаков только вынюхивал его следы и при каждом удобном случае облаивал из подворотни. (Русиновой.) Помните? (Подражая.) «Многоуважаемые, достопочтенные коллеги! Обратите свое благосклонное внимание на этот едва приметный фактик. В трудах нашего ученого собрата здесь несомненно обнаруживается пятнышко. Ошибочка! Ошибка! Недопустимый просчет! Явное заблуждение, чреватое тягчайшими, непоправимыми последствиями!» (Пауза.) А теперь, когда Фролов погиб, он хочет стать его преемником. Прослыть автором освоения Светлой. Мародер! Уверен, что он, и в глаза не видев Светлую, уже выдвигает свой проект, давно знакомый нам.

Л у б е н ц о в. Насколько я знаю, товарищ Мокшаков считает, что ваш почтенный, маститый учитель все же неудачно выбрал место…

И л ю х и н. Проектное задание утверждено правительством.

Л у б е н ц о в. Заданием определен лишь район – в среднем течении реки. А на каком расстоянии от истоков? На пятьсот или на семьсот километров – это уж такие тонкости, в которых правительство целиком полагается на ученых. И, по авторитетному мнению профессора, постройка гидростанции целесообразна не на этом месте…

И л ю х и н. Где потребуются наименьшие затраты.

Л у б е н ц о в. …а несколько ниже, в районе Митюшкина острова…

И л ю х и н. Где строительство обойдется на сотни миллионов дороже…

Л у б е н ц о в. Я не берусь предугадывать окончательное решение. Допускаю, что когда будет готов вариант профессора Мокшакова и станет известна стоимость строительства, сочтут нужным вернуться и к первоначальному замыслу. Но пока всю тяжесть ответственности за выбор места берет на себя товарищ Мокшаков. Большому кораблю – большое плавание.

И л ю х и н (устало). Дождались, Татьяна Васильевна. Чего боялись, то и получили. Впустую потратили годы… Почему не сообщают о его назначении?

Л у б е н ц о в. Вероятно, процедурные вопросы, всякие согласования несколько задерживают это событие. Профессор счел своим долгом известить вас об этом в личном письме. Вот оно.

И л ю х и н (поколебавшись, берет). «Уважаемый Георгий Иванович…» Вежлив во всем. Трижды расшаркается перед тобой, а потом с поклоном же всадит нож в спину… «Я не имею еще права официально приказать вам приступить к изысканиям в районе Митюшкина острова, но считаю себя обязанным предостеречь вас от разочарований в будущем. Советую постепенно сосредоточить работу экспедиции в новом для вас месте…» Так. На что он рассчитывал, посылая мне… это?

Л у б е н ц о в. На ваше благоразумие.

И л ю х и н. А если я не послушаюсь доброго совета, тогда что?

Л у б е н ц о в. Это определится, когда профессору станет известно о вашей позиции.

Р у с и н о в а. Что вы ответите?

И л ю х и н. Я не обязан отвечать на частные записки. Да!

Л у б е н ц о в. Вам виднее.

И л ю х и н. Конечно. (Помолчав.) Ну нет, и мы не лыком шиты. Драться – так драться. Даю вам слово, что Мокшаков, надеясь перечеркнуть, опорочить дела и замыслы Геннадия Ионыча, желая втянуть государство в напрасные расходы, сядет со своей затеей в лужу. Наглец!.. Пока я здесь – изыскания будут вестись только тут. А там пусть он меня отдает под суд, пусть сдирает с меня шкуру, стирает в порошок.

Р у с и н о в а. Он и на это способен?

И л ю х и н. На все. Другое дело – удастся ли ему, но для достижения своих целей он никакими средствами не гнушается… Итак, Татьяна Васильевна, никаких неясностей не осталось.

Р у с и н о в а. Простите, Георгий Иванович, но теперь я, кажется, хочу лишь одного – просто дождаться Никиту… На другое меня не хватит. Я могу стерпеть голод, холод, заброшенность, не замечать усталость, могу воевать со своей тоской, опасениями за мужа, но бороться с подлостью?! Не смогу. Как это можно? У меня хотят отнять мою веру в свою правоту, навязать другую. Я многие годы вынашивала близкую мне мечту, сроднилась с ней… И теперь, чтобы дойти к своей цели, я должна кого-то обманывать, говорить одно, делать другое, сомневаться в каждом шаге? Нет. Не этому меня учили, Георгий Иванович, дома, в институте… Мне лучше уехать.

И л ю х и н. Никита тебе не простит.

Р у с и н о в а. Он поймет.

Л у б е н ц о в. Товарищи, зачем столько волнений? Честное слово, если бы я знал, то лучше бы промолчал…

Р у с и н о в а. Да, это было бы лучше.

И л ю х и н (Русиновой). Считайте, что вы ничего не слыхали. (Лубенцову.) Поклон за откровенность. Я лично доволен, что вы так, с размаху, не мудрствуя лукаво, выложили карты на стол. Сообщайте Мокшакову, что я отказываюсь работать для его славы, намерен испортить ему карьеру. Я маленький человек, почти рядовой. Он же дутая, но величина. Он вхож туда, куда я сразу не попаду. Но ему не обойтись без моих рук, без рук Татьяны Васильевны. Без нас ему не взойти на вершины. Пусть он сейчас попробует получить у правительства согласие на другую экспедицию. Не получит. Пусть попробует разогнать нашу. Не позволят. Он станет выжидать. Понимаете, Татьяна Васильевна? А мы будем работать, будем продолжать дело академика Фролова. (Лубенцову.) Ну-с, выбирайте.

Л у б е н ц о в. Мои обязанности определены. Я должен вести геологические исследования в районе Митюшкина острова.

И л ю х и н. Если вы хотите остаться… здесь, то будете работать только на этом месте.

Л у б е н ц о в. Это приказ?

И л ю х и н. Да. Если вы считаете меня начальником.

Л у б е н ц о в. Мне необходимо ваше письменное распоряжение. Документ.

И л ю х и н (едва сдерживаясь). Рекомендую запомнить. Я от своих слов не отказываюсь. Ваше решение?

Л у б е н ц о в. Конечно, я остаюсь.

И л ю х и н. Курортных условий я вам не обещаю. Думайте. (Русиновой.) Теперь меня даже связанным отсюда не увезут. (Марине.) Извините, что заставил вас поскучать.

М а р и н а. Я с удовольствием слушала. Я не подозревала, каким вы можете быть… темпераментным. (Всем.) По-моему, в жизни редко, но бывают красивые неудачники. Понимаете? Человек так смело и мужественно борется, что и в своем поражении заставляет любоваться собой.

И л ю х и н. Предсказание моего будущего?

Р у с и н о в а. Вы будете победителем. Мы будем.

М а р и н а. Или красивым неудачником.

Л у б е н ц о в. Присоединяюсь к Татьяне Васильевне.

Входят  т е т я  Ф и с а, П е т р о в, К у т и н, неся незамысловатые угощения.

Ф и с а (сквозь слезы). Пожалуйте к столу.

И л ю х и н (одной ей). Кап-кап – и пересолишь.

Ф и с а. Льются. Привычка бабья. (Петрову.) Не ухмыляйся, Тихон Алексеевич. Не о тебе одном печалюсь.

П е т р о в (смиренно). Знаю. На глазах умру – рукой не пошевелишь.

Ф и с а. Отойди.

И л ю х и н. Пойдем, Тихон Алексеич, выдам расчет. (Уводит его в свою комнату.)

Русинова помогает Фисе накрыть стол.

К у т и н (считает участников застолья). Три… четыре. (Стаскивает к столу табуретки.)

М а р и н а (одному Лубенцову). Дебют ваш нельзя назвать удачным.

Л у б е н ц о в. Меня предупреждали, что он человек прямой, но такая прямизна…

М а р и н а. В душе я вас невольно пожалела.

Л у б е н ц о в. Спасибо. Это мне дорого.

М а р и н а. Мне кажется, мы можем стать друзьями.

Л у б е н ц о в. На почве?

М а р и н а. Меня тоже часто стукают по голове… Шучу. Можете называть меня просто Маринкой. Где-то водится рыбка с таким названием.

Л у б е н ц о в. Съедобная?

М а р и н а. Она – да. А я? (Пожимает плечами.)

К у т и н. У любого в горле застрянет.

Л у б е н ц о в. Печально.

М а р и н а. Ничего не могу сказать. Таков туземный юмор.

Л у б е н ц о в. Я предвижу, что здесь сейчас будет происходить очень трогательная процедура прощания. Не окажемся ли мы лишними?

М а р и н а. Хотите исчезнуть?

Л у б е н ц о в. Да. С вами. Побродить по берегу.

М а р и н а. Согласна. Выберем удобную минуту.

Входят  П е т р о в  и  И л ю х и н.

П е т р о в (держит конверт). Обманываешь, Георгий Иванович. На ощупь чувствую – лишнее передал.

И л ю х и н. Прячь в карман. Ну?

П е т р о в. Бывало, Геннадий Ионыч так же… Его заквас.

И л ю х и н. Прошу, товарищи, садитесь. (Ловко открывает бутылку, разливает по стаканам.) Выпьем, товарищи…

К у т и н (протягивая свой стакан). Обходите, Георгий Иванович.

И л ю х и н (смерив взглядом остаток). Уговаривать приехал?

К у т и н. Что вы, Георгий Иванович! Случайно попал. Подвез товарища. Пособил.

И л ю х и н. Про обмен или продажу имущества больше ни слова! Начинаем получать наивысший паек. Вот так будет хватать. Понял?

К у т и н. Как не понять! Дай-то бог! (Со слезой.) Ради вас старался. Вы бодритесь, а житьишко-то, видать, какое. Если обошлось – не надо.

Р у с и н о в а. Обошлось, обошлось.

Л у б е н ц о в. Налейте… Он человек нужный.

И л ю х и н. Подставляй. (Наливает.)

К у т и н. Всегда пригожусь. Только позовите.

И л ю х и н. Так выпьем, товарищи, и пожелаем Тихону Алексеичу бить врагов без числа, самому уцелеть, дожить до победы и построить на радость людям гидростанцию на Светлой.

Р у с и н о в а. Возвращайтесь скорее.

Ф и с а. Главное – голову береги, не подставляй. Хоть пустовата, а без нее не обойдешься.

И л ю х и н. А за все прежнее большущее спасибо.

Все пьют.

П е т р о в. За меня не беспокойтесь. Ага. Я вроде как бессмертный…

Ф и с а. При всех-то хоть не бахвалься!

П е т р о в. Старики так меня учили: «Кто жизнь любит, того смерть не скоро берет. А кто за жизнь только цепляется, тот долго по земле не ходит».

Л у б е н ц о в. Любопытно. В чем же разница?

П е т р о в. Большая разница.

Л у б е н ц о в. Жизнь всякому дорога.

П е т р о в. Верно. Вот, к примеру, вы мне хотите гибели. А я от вас прятаться не побегу. Подумаю, изловчусь да так крутану, что вы сами куричьим ангелом на небо взовьетесь. Вот и разница. (Илюхину.) В общем, одного хочу – свидеться да на другом, новом месте опять палатки вместе ставить, дом срубить.

Ф и с а. Поменьше говори, на закуску налегай.

Л у б е н ц о в. Разрешите мне налить?

Р у с и н о в а. Я больше не могу. Продолжайте без меня. (Выходит из-за стола.)

М а р и н а. Я тоже воздержусь. (Отходит к Русиновой.)

Р у с и н о в а. Голова закружилась.

М а р и н а. Отвыкли. (Показывая взглядом на Лубенцова.) Я бы хотела иметь такого мужа. Что, если его приласкать?

Р у с и н о в а. Он женат.

М а р и н а. Жаль. Но не имеет значения.

Р у с и н о в а. Опьянела ты или рисуешься? Противно.

М а р и н а. Не сердитесь. Говорю так от скуки, от злости, Время уходит, а ты опускайся все ниже и ниже. И никто не пожалеет.

Р у с и н о в а. Выкинь глупые мысли. В двадцать пять лет ныть, жаловаться на судьбу, искать утешения от чужих мужей? Неужели способна?

М а р и н а (целует ее). Клянусь – не могу. Честное пионерское!

Ф и с а. До тракта провожу, а дальше – не заслужил.

К у т и н. Я вас пулей домчу. Собирайтесь. (Уходит.)

М а р и н а (одевается). Олег Леонидович, хотите полюбоваться окрестностями?

Л у б е н ц о в. С удовольствием.

М а р и н а. Мы ушли. Нагоняйте.

Вдвоем уходят.

Ф и с а. Садитесь, садитесь. Вот так-то.

Молчание.

И л ю х и н. Прощай, мастер – золотые руки.

П е т р о в. Да. Пора… Уключины на лодке расшатались. Укрепить не успел… Движок начал пошаливать…

И л ю х и н (обнимая его). Не заботься… Знай – ждем.

Р у с и н о в а. Береги себя, Алексеич. Если Никиту встретишь…

П е т р о в. Я его в заплечный мешок посажу и целехоньким вам доставлю. А вы проследите за Анфисой. Я ей свое барахлишко оставляю, боюсь – пропьет.

Ф и с а. Что веселым, с легким сердцем уходишь – это хорошо.

Р у с и н о в а. Георгий Иванович, на одну минутку. (Уводит его в другую комнату.)

П е т р о в. Если что – возвращаться сюда?

Ф и с а (сурово). Как любому, так и тебе желаю остаться невредимым. А где тебе лучше потом будет – не мне знать, не мне советовать.

П е т р о в. Что ж. Спасибо. Напрямик-то лучше.

Ф и с а. Не обижайся. Что на душе лежит – то и говорю.

П е т р о в (помолчав). Не сердись и ты. (Уходит.)

Ф и с а (тихо). Ну вот… Одним разом. (Громко.) Мы ушли. (Уходит.)

Входят  И л ю х и н  и  Р у с и н о в а.

И л ю х и н. Ну, попадется мне Никита в руки, я у него спрошу: как он смел самовольничать?

Р у с и н о в а. Могу ответить я.

И л ю х и н. Вы?

Р у с и н о в а. Мы с ним договорились – здесь должны были остаться вы. Вы намного талантливее Никиты, вас так любил Геннадий Ионыч, так верил в ваши способности…

И л ю х и н. Сговорились за моей спиной? Несете чепуху о моей талантливости. Год об этом молчите! Не прощу.

Р у с и н о в а. Можете. Мы с Никитой всегда вами гордились, по-человечески помогали вам. Что ж, называйте нас предателями.

И л ю х и н. Что вы наделали!

Р у с и н о в а. Никита все равно бы ушел в армию. Я отпустила его. Если он не вернется, у меня ничего не останется. Ничего. Я так хотела, ждала маленького Никиту! И его нет. Кому горше?

И л ю х и н. Поберегли меня. А если я не справлюсь? Где же я возьму силу, чтобы все это выдержать? Что вы наделали?

В приоткрытую дверь слышен голос Фисы: «Георгий Иваныч – ждем!»

И л ю х и н (кричит). Я иду.

Молчание.

Р у с и н о в а. Дольше я молчать не могла. Да лучше вам знать все.

Ф и с а (в дверях). Что же вы?

И л ю х и н. Мы идем. Идем. (Направляются к двери.)

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

КАРТИНА ВТОРАЯ

Прошло несколько месяцев. В той же комнате для Лубенцова отгорожен небольшой угол, где поставлены кровать, стол. Зима. Ночь. Окна покрыты толстым слоем инея. Светит керосиновая лампа. Р у с и н о в а  рассматривает карту. М а р и н а  ходит по комнате.

М а р и н а. Гадаете?

Р у с и н о в а. Думаю. (Пауза.) В газете на днях прочитала стихи. Две строчки особенно запомнились: «Муж вышел за порог, а я на карте шла за ним по ниточкам дорог». Так верно. (Пауза.) Что было с тобой? Зачастила ездить – и вдруг пропала, как сквозь землю провалилась. Решила забыть ненужное увлечение?

М а р и н а. Прихворнула. Горчичники, микстуры. Скучная история.

Р у с и н о в а (шутливо). Бредила Лубенцовым или выбросила его из головы?

М а р и н а (вызывающе). А если нет?

Р у с и н о в а. Считаю тебя более разумной.

М а р и н а (усмехнувшись). Чтоб доставить вам приятное, стану ходить по струнке и взвешивать каждый свой поступок.

Р у с и н о в а (сухо). Хочешь поссориться?

М а р и н а. Нет-нет! Я же верю, что вы не желаете мне плохого. (Пауза.) Что нового у вас?

Р у с и н о в а. Работаем. Георгий Иванович спешит, торопит. Олег Леонидович потихоньку хнычет. Все вместе мерзнем, мало спим, чертыхаемся.

М а р и н а. Не надоело?

Р у с и н о в а (помолчав). Как же мне может надоесть? Что такое я – если отнять у меня работу и слабенький огонек надежды на то, что мы свой долг выполним? Я удивляюсь тебе, твоему безделью.

М а р и н а (смеясь). Поднимаю руки, опять сдаюсь. Ведь лежачих не бьют… Честное слово, я завидую вам и тоже удивляюсь. Избрали себе долю и не ошиблись, довольны судьбой. А я? Девчонки-подружки вообразили, что они рождены геологами, отважными разведчиками. Сколько и каких картин они себе не рисовали! Полные опасностей скитания по нехоженым местам. Встречи с красавцами охотниками, таежными следопытами. Умопомрачительная любовь простодушного сына природы к героической девушке… Открытие необычайных, сказочных богатств. Блеск славы вокруг имен скромных бродяг. А они, презрев газетный шум, восторги близких и вздохи прежних, институтских обожателей, с котомками за плечами снова бредут по ущельям и теснинам таинственных гор. И никто не предостерег, никто не крикнул: «Назад! Куда вы?» Подвигов нет. Есть сплошная, непроходимая серость, одни будни, где главное – терпение, одно терпение. Да что говорить… (Пауза.) Две вышли замуж и рады-радехоньки. А я опоздала. Мои женихи пали или падут смертью храбрых.

Р у с и н о в а (сухо). А на руднике подходящей партии для тебя нет?

М а р и н а (в тон ей). Расхватали.

Р у с и н о в а (надевает полушубок). Отогрелась. Пойду сменять Олега Леонидовича.

М а р и н а. Мне… мне перестать ездить к вам? Совсем?

Р у с и н о в а. Дело твое.

М а р и н а. Домой поздно возвращаться. Я заночую у вас?

Р у с и н о в а. Я тебя не гоню. Комната не закрыта. Иди спи.

М а р и н а (сквозь слезы). Вы презираете меня? Что мне делать, если… если я люблю Олега Леонидовича?

Р у с и н о в а. Перестань блажить! Давно ли была без памяти влюблена в Георгия Ивановича?

М а р и н а. Я ему безразлична. Что же мне, страдать?

Р у с и н о в а. Ты забываешь, что Олег Леонидович женат.

М а р и н а. Пусть, пусть! Все равно. Я говорила неправду. Я не болела. Я хотела забыть его, забыть сюда дорогу.

Р у с и н о в а. Ты была и осталась девчонкой.

М а р и н а. Все жены горой стоят друг за друга. Вы оберегаете его. Хорошо. Я перестану бывать у вас. Перестану.

Р у с и н о в а. И к лучшему. Для всех. (Уходит.)

Марина торопливо достает из сумки флакон духов, несколько пачек папирос и кладет на стол Лубенцову. Заслышав чьи-то шаги, садится на его кровать. Входит продрогший  Л у б е н ц о в, следом  К у т и н.

Л у б е н ц о в. Просто так – нельзя. Нужно от колхоза официальное отношение. Документик.

К у т и н. Сделаю какой угодно.

Л у б е н ц о в. Чтоб была доверенность.

К у т и н. Проще простого. Раз плюнуть.

Л у б е н ц о в (раздеваясь). Кто будет получатель?

К у т и н. Кроме меня, некому.

Л у б е н ц о в. Мелко плаваешь. Можешь не хлопотать.

К у т и н. Найду верного человечка.

Л у б е н ц о в. Совершенно иной разговор. Если Илюхин и на это не клюнет, не проявит сознательность, я сам выдам товар… В первую очередь требуй у них жиров, масла. Мне нужны миллионы калорий. Когда привезешь, скажешь, что по моей просьбе случайно по дешевке купил. Но не вздумай жульничать. И не езди по ночам. В темноте только воруют. (Пауза.) Это ты собачонку пришиб?

К у т и н. Подвернулась…

Л у б е н ц о в. Напрасно. Она ко мне привыкла, ластилась. Так все понял?

К у т и н. Как «отче наш».

Л у б е н ц о в. Катись.

Кутин уходит.

Когда же потеплеет? Когда кончится эта мука? (Идет к печке и замечает Марину. Осторожно подходит.) Спит. (Находит на столе папиросы, с удовольствием закуривает.) Чутко. Умница. (О чем-то думает, посматривая на Марину. Опускается на колени возле кровати, касается рукой волос «спящей».)

Марина, открыв глаза, привлекает его к себе, целует.

М а р и н а (отталкивая). Нет… нет… Боже мой!

Л у б е н ц о в. Марина, дорогая… Моя ласковая…

М а р и н а. Зачем, зачем? Ты… не любишь.

Л у б е н ц о в. Люблю, люблю.

Поцелуй.

Я так ждал тебя!

М а р и н а. Не надо… (Освободившись, отходит.) Я не хотела. Я не должна. Какой стыд… За кого ты меня принимаешь?

Л у б е н ц о в. Я так тосковал о тебе. Я люблю тебя. Да.

М а р и н а. Но у тебя жена.

Л у б е н ц о в. Жена?

М а р и н а. Вы даже забыли про это.

Л у б е н ц о в. А-а! Где она? Я перестал считать ее женой. Ее давно, наверное, зачислил в свой походный штат какой-нибудь генерал.

М а р и н а. Где ее портрет? Я знаю – он у вас.

Л у б е н ц о в. Где-то был.

М а р и н а. Достаньте… Я жду.

Л у б е н ц о в (достает портрет из ящика стола). Хочешь посмотреть?

М а р и н а. Изорвите… Что же?

Лубенцов рвет портрет пополам и отдает Марине. Она рвет половинки на мелкие кусочки и бросает их в печь.

Как я счастлива… Ты меня любишь. Я верю. Как я решилась! О-о! Нет, нет… Обожди.

Поцелуй.

Будь умным. Отойди, сядь. Нам надо обо всем договориться. Я не могу встречаться с тобой здесь. Твои товарищи настроены против меня.

Л у б е н ц о в. Глупости. Какое им дело?

М а р и н а. Не возмущайся. У них свои уставы. Не спорь. Ты выглядишь таким измученным. Бедный мой! Как тебе тяжело!

Л у б е н ц о в. Если бы ты знала! Илюхин не человек, не начальник, а истязатель. Помешанный, одержимый. Мокшакову казалось, что достаточно будет его записки, как Илюхин станет послушным, ручным исполнителем. А с тех пор Илюхин взбесился. Я уже не различаю, когда день, когда ночь. Не помню, какое число, месяц. Я знаю одно – стынуть часами на льду и следить, как девушки все глубже вгоняют бур в дно этой проклятой реки. Он наскреб по колхозам мужеподобных девок вот с такими ручищами, воспламенил их речами, и они, как моржи, не замечают холода. Губы потрескались от мороза, а они еще поют. (Пауза.) Илюхин уехал в город. Рассчитывает на помощь обкома. А вернется – и опять станет торопить, торопить. Неужели я для того учился, чтобы чертомелить без отдыха и срока? При жалком питании он готов всех загнать до полусмерти, лишь бы поскорее закончить изыскания. И, чего доброго, добьется своего.

М а р и н а. Ты написал об этом Мокшакову?

Л у б е н ц о в. Нет. Чтоб попасть между двух огней? Хватит с меня ярости одного. Я дипломатично сообщил ему, что ввиду трудностей военного времени экспедиция практически ничего не делает, не имеет возможности приступить к изысканиям в облюбованном им месте. Поэтому хоть Мокшаков пока оставил меня в покое. А что, что я мог сделать?

М а р и н а. Мой бедный, бедный! Как тебе трудно. Скажи: чем я могу помочь? Говори, требуй. Тебе надо немедленно уехать.

Л у б е н ц о в. Куда? Здесь я забронирован.

М а р и н а. Отец устроит. Не беспокойся. С его положением, связями… Поедешь со мной, к нам?

Л у б е н ц о в (целует). Да. Если бы тебе удалось! А пока обстановка требует, чтоб я терпел. Но придет день, и я не стану лишать себя удовольствия – полностью, с лихвой отплачу Илюхину. О, ему дорого обойдется упрямство! Как он будет изворачиваться, оправдываться, когда Мокшаков пригвоздит его вместе с Фроловым! Я даже отхлещу его по щекам и отвечать не буду. На! Получи! Сладко?

М а р и н а. Вообще он многим рискует?

Л у б е н ц о в. Всем. Он навсегда закается расхаживать с пылающими взорами, забудет раздувать грудь от детских восторгов. Мокшаков не знает жалости в делах. Я замечал: если речь заходит о славе, известности, у него даже брюшко подтягивается к хребту, и он становится поджарым, как голодный волк. Ха! Когда Илюхин выложит результаты изысканий, Мокшаков приятно закусит этим энтузиастом, не оставит от него и мокрого места.

М а р и н а. Страшно. Неужели так делают?

Л у б е н ц о в. В научном мире, где идет борьба за свои идеи и теории, съедают не буквально, не физически, но основательно. И под любым, но тонким соусом. Под предлогом защиты интересов государства. К этому относятся особенно доверчиво. Надеюсь, что Мокшаков прежде всего вышвырнет Илюхина из института, а затем возбудит против него дело. Поставит ему в вину все затраты по изысканиям, сделает его расхитителем государственных средств.

М а р и н а. Да, да, вполне возможно.

Л у б е н ц о в. И еще как!

М а р и н а. Да, да… Скажи: а что будет, если вдруг приедет с фронта… она?

Л у б е н ц о в. Той же дорогой и уедет.

М а р и н а. Ты ей напишешь?

Л у б е н ц о в. Ты права. Надо написать. Так будет честнее.

М а р и н а. Сходи посмотри: там никого нет? Не хочу, чтоб видели, как я уйду.

Л у б е н ц о в. Не спеши. (Привлекает к себе.) Если бы тебе удалось. Так хочется спокойной работы. Неторопливого возвращения домой, где все уютно…

М а р и н а. Все ласкает взгляд, дышит покоем…

Л у б е н ц о в. …где ждут эти руки, эти глаза и ты… Слышишь, как стучит сердце?

М а р и н а. Это все будет. Только люби, крепко люби меня. Иди.

Л у б е н ц о в. Люблю… Иду… (Уходит.)

М а р и н а. Вот и сбылось… Совсем просто. Проще, чем думалось… Эх, Маринка!.. Ничего, ничего. Только скорее, скорее надо увезти его!

Л у б е н ц о в (в дверях). Путь свободен.

М а р и н а. Бегу. Пожелай мне спокойной ночи. Я буду спать за этой стеной. Нет, разве мне уснуть! Я стану думать о нас, о тебе. Утром увидимся… Милый мой. (Уходит.)

Л у б е н ц о в (садится к печке, подталкивает в огонь уцелевшие обрывки портрета). Камуфлет… А, что будет, то будет! Лишнего не наговорил? Нет.

Стук в стену.

(Подходит и отвечает стуком.) Какой, интересно, получится звук, если постучать по ее головке? Пикантная девочка. Придется покрепче прибрать к рукам. Да и ей этого хочется… Жаль Аню. Но что поделаешь, что поделаешь! Жизнь! Останется в живых – поймет. (Одевается, собираясь уходить.)

Входит  И л ю х и н, сбрасывает тулуп.

И л ю х и н. Скоро обернулся?

Л у б е н ц о в. Мы вас ждали завтра к вечеру, не раньше.

И л ю х и н. Скучаю в городе. Сводку слыхали? Каково?

Л у б е н ц о в (у карты). Потрясающе! Впечатление такое, что рванулась лавина. Вот, освобождены: Сумы, Ахтырка, Лебедин. Возле Курска взята станция Малоархангельск.

И л ю х и н. Жмите, братцы, жмите… Как у нас успехи?

Л у б е н ц о в. Отличные. (Разворачивает на столе лист ватмана.) Всюду сплошной гранит. Идеальное ложе для плотины. Продолжаю восхищаться Фроловым. Мудрый был старик. Насколько точно и разумно определил место!

И л ю х и н. Не Мокшаков. Наугад пальчиком не тыкал. Искал годами.

Л у б е н ц о в. Мало искать, нужна незаурядная прозорливость, равная гениальности.

И л ю х и н (рассматривая схему). Позвольте, почему вы так быстро шагнули вперед?

Л у б е н ц о в. Я посчитал, что мы со спокойной совестью можем сократить количество скважин.

И л ю х и н. Я вам разрешал?

Л у б е н ц о в. Но ведь сплошной, сплошной гранит. Зачем напрасно расходовать силы?

И л ю х и н (сдерживаясь). Будем расходовать. Если бы мне впереди не предстояла схватка с Мокшаковым, я бы тоже так поступил. Но Мокшакову я и маленького козыря не дам против себя. Заранее отниму у него все основания для придирок. Вам это ясно? Вернетесь назад.

Л у б е н ц о в. Это бессмысленно. Это жестоко.

И л ю х и н. Это необходимо.

Л у б е н ц о в. Хорошо. Вы – руководитель, я – подчиненный.

И л ю х и н. На будущее воздерживайтесь от подобных самостоятельных решений. По просьбе обкома геологоразведка дает нам до весны пять буровых мастеров… Скромные, тихие ребятки, но любая твердая порода перед ними делается податливее сливочного масла. К ледоходу все русло раскроется перед нами во всей красе. Самая трудная задача будет решена. (Пауза.) Где Татьяна Васильевна?

Л у б е н ц о в. На реке.

И л ю х и н. Как-то надо подготовить ее. Завернул по пути в почтовое отделение, привез ей письмо. Адрес написан не рукой Никиты.

Л у б е н ц о в. Я скажу ей.

И л ю х и н. Нет, нет! Я сам. (Пауза.) Для вас тоже есть письмо. Его завтра бы принесла Марья Петровна. Держите. (Отдает.)

Лубенцов нехотя берет, читает.

Сколько я вам привез гостинцев, вкусных вещей! Побалую. Это не кусок бетона и не обломок мрамора. Так приготовляют теперь помадку. Тает она во рту или нет, не знаю, но, говорят, штука безопасная. Настоящий байховый чай. Цена – космическая. Обрел на толкучке. Там деньги улетучиваются в один миг. Хочешь купить воз, а хватает бумажного фунтика.

Л у б е н ц о в (комкая письмо). Не люди, а черт знает что!

И л ю х и н. Полезные знакомые не хотят облегчать вам судьбу?

Л у б е н ц о в. Мимо, мимо бьете.

И л ю х и н. Закончим работу – объяснимся начистоту. Сейчас не время. Я обязан оберегать вашу работоспособность.

Л у б е н ц о в. Зачем вы подозреваете меня в недоброжелательном отношении к вам? Это оскорбляет. Я предельно откровенен. Я связал свою судьбу с вашей и с вами пойду до конца. Не верите? Да, один знакомый ругает меня за то, что я не сообщаю частным порядком о наших делах.

И л ю х и н. Напрасно. Сообщайте. Мне кое-что стало известно о мнении будущего академика Мокшакова по поводу наших дел. Не от полезных знакомых, а от честных товарищей. Весьма благодарен ученому хорьку за его предположение, что здесь одни лодыри, упивающиеся счастьем быть в тылу. Его непонятное заблуждение – нам на руку. Время за нас, за нас.

Л у б е н ц о в (горячо). Когда-нибудь вы убедитесь, насколько я порядочный человек!

Входит запыхавшаяся  Р у с и н о в а.

Р у с и н о в а. Не ошиблась? Бегу и боюсь: неужели мне показалось, будто вы подъехали к дому? Здравствуйте. Есть новости?

И л ю х и н (молча показывает ей конверт). Только спокойно, спокойно.

Р у с и н о в а (схватывает письмо, вскрывает). Никита!

Лубенцов молча выходит.

И л ю х и н. Читайте же.

Р у с и н о в а (чуть слышно). Живой… Я пойду к себе. Побуду с ним. Простите. (Уходит.)

И л ю х и н (поднимает с пола оброненные ею рукавички). А сам чего захлюпал? (Откашливается.) Живой, негодяй. (Достает платок, утирает лицо.) Видишь как. Один раз простительно. (Прислушивается.) Вернись, вернись, молодчик, намну бока! Хитрюга.