Текст книги "Человек и глобус"
Автор книги: Виктор Лаврентьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 35 страниц)
А н и с и м. Не влюбилась ли?
С о ф ь я М и х а й л о в н а (еще больше смутилась). Постарела я для любви. (Глухо.) Да еще смолоду испытала такую любовь, что до сих пор страшно бывает. Сколько я позора пережила. Сегодня пришлось вспомнить, так внутри все перевернулось.
Опять где-то далеко-далеко возникли звуки сильных взрывов, словно могучие раскаты грома.
А н и с и м (прислушался). Ишь ты, что наш старик-то выделывает! Потрясывает землю-матушку.
С о ф ь я М и х а й л о в н а (оторвавшись от своих горьких дум). Ты о ком это?
А н и с и м. Известно, о Смолине. Вырвался от костлявой и принялся колобродить. Ничего старикашка, дает прикурить небесам.
С о ф ь я М и х а й л о в н а (укоризненно). Анисим, ведь он академик.
А н и с и м. Для меня он простой, вроде как сосед.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Будь осторожен. Прост, прост, а где-нибудь обронит ехидное словечко о нас, затаскают с объяснениями.
А н и с и м. Не бойся, границы не перейду. Докуда он хватает в мою сторону, дотуда я с ним. А как он в свою ученую сторону возьмет – тут я сразу отстаю. Понимаю. Сила. Величина. Только болел и умирать собирался, как все мы, грешные. Насмотрелся на него. Старик как старик.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. А я его боюсь. Хотя внешне он напоминает мне профессора Зеленина. Читал нам почвоведение. (С болью.) Ах, Анисим, Анисим! Жила я, как все люди, занималась своими обычными, самыми незаметными делами.
А н и с и м. Шутишь. Вон какой совхоз тащишь.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Именно, что тащу. Из последних сил. Как-то опустилась, потускнела, о многом забыла. И вдруг вот теперь поняла, что я как-то очень близка к необычайному, редкому, прекрасному, о чем станет говорить весь мир, о чем будут писать много лет спустя, когда и меня-то все перезабудут. Нет, нет, не только потому, что академик Смолин живет тут же, а потому… я даже не могу это ясно сказать… Видно, я тоже как-то связана с этими делами, понимаешь?..
А н и с и м. Как не понять?
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Только мы сами виноваты перед собой, что не находим в себе силы всегда видеть в окружающем великое, вечное, неповторимое. Тонем, как мухи в патоке, в ежедневных заботах, в мелочной суете, и становимся серенькими, невзрачными, пугливыми. Робеем перед хорошо одетыми людьми. Даже стесняемся с ними говорить, спорить. Стыдимся, что заняты самым древним трудом – сеем хлеб, разводим скот.
А н и с и м. А куда они без нас?
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Верно. Но кто теперь по-настоящему ценит хлеб? Кто считает за грех смахнуть крошки со стола на пол? И все же, коль привелось побыть рядом с людьми умными, смелыми, и мне захотелось быть такой же. Чем я хуже других?
А н и с и м. Ничем. Женщина хоть куда.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Мы же не бедные родственники. Не мы у них в гостях. (Прислушалась.) Наверно, меня ищут.
Слышен женский пронзительный голос: «Софья Михайловна!»
Так и есть. Зовут. Ну что ж, Анисим, будем смелыми. Как выберешь участок – приходи.
А н и с и м. Постой. Как тебе сказать, даже не знаю.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Говори скорее, не тяни. Ждут меня.
А н и с и м. Видишь ли, был здесь недавно твой, первый…
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Нет! Нет! (Пауза.) Что ему нужно? Чего он еще хочет? Зачем ты мне сказал?! Умер он для меня, умер.
А н и с и м. Я и не хотел. Но и не предупредить тоже нельзя.
С о ф ь я М и х а й л о в н а (решительно). Говори.
А н и с и м. Пока, говорит, одна живет, пусть не беспокоится. Не покажусь. А если что – вернусь. Понял так, что другого не хочет допустить.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Убить, что ли, грозился? Кого? Меня? Другого?
А н и с и м. Кто его поймет.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Ладно, Анисим, учту. Спасибо, что сказал.
Уходит. На крыльце появилась В а с е н а. Она закончила работу, привела свою внешность в порядок, и, видимо, ждала ухода Софьи Михайловны. Проводив ее взглядом, тихо приблизилась к Анисиму.
В а с е н а. Ну как, уходишь или нет?
А н и с и м. Была бы ты поумнее, ты бы о чем другом спросила. А то затвердила – уйдешь, не уйдешь, когда уйдешь?
В а с е н а. А если это для меня самое главное. Ну так как?
А н и с и м. Чего спрашивать. Поди, от слова до слова подслушала. Кончила убирать?
В а с е н а. Кончила.
А н и с и м. Ну и ступай домой. А завтра берись мыть в побеленных комнатах. Керосин я принес, под лестницей поставил.
В а с е н а. Что завтра, то завтра. А ты мне ответь.
А н и с и м. Отстань!
Шум приближающейся груженой машины.
В а с е н а (взглянув в сторону). Должно быть, уголь привезли. Это куда ж он едет-то?
А н и с и м. Стой! Стой! Не видишь, где объезд. Куда тебя несет? Там объезжай. (Тихо.) Ну, народец.
В а с е н а. Новенький, должно быть Не знает порядков.
А н и с и м (громко). То-то. Вот там и сваливай, за домом. (Васене.) Дурак во всем всегда новенький, за что ни возьмется.
В а с е н а. Вижу, останешься. Прирос. Никуда не уедешь. А поговорить с Софьей, конечно, следовало.
А н и с и м. Ты с чего это разговорилась? Мало наработалась?
В а с е н а (смотрит на него влюбленно). Как же я без тебя останусь? Пропаду, от тоски погибну.
А н и с и м. Отстань, Васена. Уйду или нет, мое дело.
В а с е н а. А меня пугать не надо. Ну, хорошо, поедешь, а памятник с собой повезешь?
А н и с и м. Какой памятник?
В а с е н а. Те пластины-то медные, где про себя написал?
А н и с и м (едва сдерживаясь). Откуда ты это взяла? Чего придумала?
В а с е н а. Знаю. Все знаю. Ты будто глыбу мрамора искал, а Славка посоветовал медью заменить. Со станции листы тебе приволок. Поставь, поставь, Анисим. Будь и ты великим.
А н и с и м (вконец озлившись). Хватит рассуждать. Марш отсюда!
На крыльце появляется М а р и я Г а в р и л о в н а, кутаясь в шаль.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Анисим, кто это кричит?
А н и с и м. Да вот так случилось… Разговариваем тут.
М а р и я Г а в р и л о в н а. К чему повышать голос. На женщину…
А н и с и м (тоскливо). Конечно, не надо бы.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Здесь становится шумно. Маляр поет что-то дикое.
А н и с и м. Я ему скажу.
М а р и я Г а в р и л о в н а. У него совсем нет слуха. (Пауза.) Почему так долго не возвращается Иван Прокопьевич? Я так беспокоюсь.
Вернулась в дом.
А н и с и м. Уходи. Из-за тебя перед людьми совестно.
В а с е н а. На меня кричит, а перед ней и тихий, и вежливый. А что она тебе? Что? Ботало ты коровье, а не мужик. Никакой самостоятельности нет, а тоже бороду отпустил.
А н и с и м. Уходи. Не растравляй. Был бы выпивши… Да и то не поможет. Возни с тобой много будет.
В а с е н а. Да уж, конечно, не дурочка.
А н и с и м. Не сердись. Это так, вырвалось. Нехотя. Не до тебя мне, Васена. Душу свою хочу под жизнь подогнать. Что? Сообразить не можешь, как это бывает? А говоришь – не дурочка.
В а с е н а. Больно много мудришь.
А н и с и м. Просто жду, когда моя душа и жизнь вот так друг к другу подойдут. Ни ее, ни меня не останется, а будет одно. Ты лучше выброси из головы это самое. К чему я тебе? Кроме горьких слез, ничего не увидишь.
В а с е н а. А оттого, что я одна, что судьбы нет, тоже слезы не слаще. Льешь, будто виновата, что на свет родилась. На мой характер, уж коли плакать, так от настоящей причины.
А н и с и м. Вот и береги свой характер, а меня оставь в покое. Что я тебе, вдовец, ищи помоложе.
В а с е н а. С виду ты только степенный, а внутри как есть шальной. Чего хочешь, сам не знаешь. Будешь метаться с места на место и кончишь где-нибудь в канаве. Сгинешь без всякого следа.
А н и с и м. А я хочу след оставить. Слушай, Васенка. Все мы теперь космонавты. Иван Прокопьевич, хоть в центр земли лезет, – тоже космонавт. Да, да… Как взяли меня в тридцатом году еще совсем сопляка, как запустили в социализм, сколько я всяких оборотов сделал. Я не жалею, что носило меня и так, и эдак. И впереверт, и волчком, и тараном. И что это самое трение калило меня добела. И сколько раз я совсем невесомым был. Но случалось, так шагал, что после меня фашистские танки кострами пылали, знаменитые города ключи на блюдах выносили. Разве я виноват, что страна к коммунизму повернула, а меня как раз совсем на другую орбиту, по воле дураков, забросила. И опять я стал невесомым. Разорили, идиоты, наш колхоз. От этого я не силы потерял, а сердце надорвалось. Гнул, гнул спину, за десятерых работал, а как два года подряд выдали на трудодень по рупь-целковому, да еще лодырем обозвали – порвалось что-то во мне. Побросал все и ушел без оглядки. Пропадай пропадом такое житье. И сколько нашего брата вроде меня не на тех орбитах крутит, страшно подумать. (Пауза.) Верно, шальной я стал. И радости со мной не увидишь. Обманывать не хочу. Вот если снова стану на свое место, укреплюсь… И вообще, учти – мужей скоро совсем отменят…
В а с е н а. Кто это посмеет?
А н и с и м. Сами бабы. Соберутся в Кремле и решат. Чем друг у друга этих подлецов отбивать да переживать – ликвидировать мужей как класс.
В а с е н а. Война начнется.
А н и с и м. Утихомирят. А интересно бы посмотреть, как это бабы воюют.
В а с е н а. Смейся, смейся. (Вставая.) Я обожду. Вот с места не сойти, по-моему будет. Другой жены, кроме меня, тебе не видать.
А н и с и м. Ты… ты… Дикая. Провались пропадом, чучело.
В а с е н а. Все равно ты мой суженый.
А н и с и м. Кто меня тебе присудил? Покажи мне его. Убью вместе с тобой.
В а с е н а. Воля твоя.
Подходит взволнованный С л а в к а. Он с непокрытой головой, в рубашке с засученными рукавами, из-под которой видна тельняшка.
С л а в к а (шоферу, привезшему уголь). Обожди, дружок, не уезжай. Я с тобой до станции. (Анисиму.) Что же это происходит? Избить мне Краснощекова или как? Сознание не позволяет, а оставить так не могу.
А н и с и м. Чешутся руки?
С л а в к а. Прямо не знаю как.
А н и с и м. Васена, покажи ему этого присуждателя. Он на нем поупражняется. Душу отведет. Сколько сразу добрых дел совершит. Меня и от тюрьмы и от тебя избавит. Таню от безголового жениха.
В а с е н а (сдерживая слезы). Посмейся, посмейся. (Уходит.)
С л а в к а (проводив ее взглядом). Зря над ней потешаешься, дядя Анисим.
А н и с и м. А ты с каких пор стал мне племянничком, чтобы советы давать?
С л а в к а. Это так. Я сам за советом пришел. Таня мне рассказала, как ее Краснощеков хотел обыскивать. Я ее люблю и не позволю, чтобы мою невесту воровкой считали.
А н и с и м. Жених… «Невеста»… «Не позволю»… Прыткий больно. Собрался на станцию – поезжай. Кому Таня будет женой, тот ее чистой получит. Это моя забота, а не твоя.
С л а в к а (отступая). Анисим Романович, но ведь я… Ведь она…
А н и с и м. Я сказал.
Неторопливо уходит в дом.
С л а в к а (в недоумении). Признавал за жениха. Разрешал называть дядей. (Вернувшейся Васене.) Что с ним?
В а с е н а. А с тобой, со мной? С Таней? Ломается жизнь. (Показывая на дом.) И все вот из-за этих. Понаехали, и пошло все кувырком. И не то еще будет.
С л а в к а. Ну, это не причина. С ними жить интереснее стало. Помешалась ты на любви, пристаешь, наверное, к нему, злишь.
В а с е н а. Замолчи. Не трави.
С л а в к а. Ну, ну, уж нам-то с тобой никак ссориться не следует. Оба собираемся родными быть.
В а с е н а. Тогда женись скорее. Слышишь, увози куда-нибудь Таню. Пусть он останется один. Пусть. Как он тогда попляшет!
С л а в к а. Можно, конечно, уводом. Но я по-хорошему хотел, по уставу. А придется. (Пауза.) Скажи Тане, чтоб ждала, не ложилась спать. Мы с ней что-нибудь придумаем.
В а с е н а. Ладно. Слышишь, зовет.
С л а в к а (шоферу). Бегу, дружок. (Васене.) Не забудь. (Убегает.)
Из дома выходят А н и с и м и Т е р е н т и й.
Т е р е н т и й. Покурим, поговорим. (Васене.) Ягодка, когда на свадьбу позовешь? Надоело ждать – нутро изнылось.
В а с е н а. Не жди. Не позову. (Отвернулась.)
А н и с и м (останавливает Терентия). Не трожь ее. (Садится на другую скамейку.) Терентий, ты можешь молчать?
Т е р е н т и й. Это насчет Васены?
А н и с и м. Вообще.
Т е р е н т и й. Не первый год знаешь.
А н и с и м. Без песен можешь обойтись?
Т е р е н т и й. Работается веселее. Но можно и не петь.
А н и с и м. Вот и прекрати вытье. Мария Гавриловна жалуется. Жутко ей от твоего голоса.
Т е р е н т и й. Ну что ж, молча поработаем. С нее или с тебя пол-литра?
А н и с и м. Лопнешь. Да еще на пол поменьше лей. Столько нахлестал, Васена без рук останется, пока отмоет. С керосином мыть придется.
Т е р е н т и й. Все же жалеешь ягодку? За этим только и звал?
А н и с и м. Дело есть.
Т е р е н т и й (прислушиваясь к возникшему звуку взрыва). Вот дает так дает. Вот где дела заворачивают. Помнишь, будто под Яссами.
А н и с и м. Чего вспоминать. (Пауза.) В бригаду ко мне пойдешь? Софья Михайловна участок выделяет.
Т е р е н т и й. Опять? Да ты, однако, повредился. Какой раз об одном и том же.
А н и с и м. Теперь твердо. Окончательно договорились. Дает на моих условиях. Попробуем еще поработать. Покажем, на что способны. Пойдешь?
Т е р е н т и й. А я тебе опять одно и то же скажу: пробуй, а я и думать не хочу. На кой черт мне эта самодеятельность сдалась. Без заработка не сижу, никто не ругает. Брось, не связывайся.
А н и с и м. Не могу. Не могу, как ты. За что поймаешься, тем и занимаешься.
Т е р е н т и й. И я поначалу не мог, да свыкся. Сегодня – маляр, завтра – грузчик, послезавтра – водовоз. И никакого спроса. На Софьюшку не надейся. Хочешь, такое слово скажу, и тебя если на месте не пригвоздит, то уж один глаз обязательно под лоб навсегда уведет.
А н и с и м. Соврешь, как всегда.
Т е р е н т и й. Случается, правду говорю. Последние дни Софьюшка верховодит. Весь совхоз ученые для себя забирают. А что будут с ним делать, наверное, сами не знают. (Пауза.) Без тактики теперь только мамкину грудь сосут да бородой трясут, кто до нее дожить умудряется. Чует Софьюшка свой конец, вот и наобещала с три короба. Разве ей жалко? У нее теперь хоть что проси – отказа не будет. Уж коли тебе нужен хомут потяжелее, так ты с новыми хозяевами договаривайся. Вот так-то.
А н и с и м. Откуда ты это можешь знать?
Т е р е н т и й. Этот Виталий Ефимыч давно то с одним, то с другим разговоры ведет. Присматривается, примеряется. Все уперлось в одно, что сам Смолин определит. Как он скажет, так и будет. Больше же он говорит то, что подсказывает ему Виталий Ефимыч. Вот и все твои шансы. Нашел кому верить, Софьюшке!
А н и с и м. Врешь.
Т е р е н т и й. Увидишь. Баб у нас хвалят, день для них особый отвели, награждают при случае, а много их в начальниках ходит? Подсчитай. Эх ты, голова! (Посмотрев на небо.) Пора шабашить. (Пошел к дому, запел.)
Прощай ты, новая деревня,
Прощайте, старые друзья,
Прости-прощай, голубка дорогая…
А н и с и м. Терентий!
Т е р е н т и й. Виноват, забыл. (Уходит в дом.)
Появляется В а с е н а. Молчание.
В а с е н а (тихо). Анисим.
А н и с и м. Ты все еще здесь? Если кому понадоблюсь, скажи… Ничего не говори… Все равно.
Подходит П р а с к о в ь я, неся большую корзину, завязанную тряпкой.
П р а с к о в ь я. Все-то я любуюсь на вас. Ну, парочка, просто на загляденье. У нас-то там на ферме лекцию читают, а я вспомнила, надо ведь свежих яичек больному отнести. Дома докторша-то?
А н и с и м. Дома. Давай отнесу.
П р а с к о в ь я. Что ты, я уж сама. Не трудно.
Анисим молча берет корзину за ручку, как бы взвешивая ее.
А н и с и м (опуская руку). Сколько несешь?
П р а с к о в ь я. Как всегда. Два десятка. Как выписано.
А н и с и м. Кто отсчитывал?
П р а с к о в ь я. Известно, бригадир. Твоя Татьяна. Без нее разве кто может?
А н и с и м. Неси.
П р а с к о в ь я (улыбаясь). Ты будто усумнился? И чего народ друг в друге изуверился. Ни за что ни про что один другого в яму толкнуть готов. Грех тебе! (Уходит в дом.)
В а с е н а (со страхом). Анисим, значит, Краснощеков насчет корзинок-то прав. Ведь не два десятка. Руку-то как книзу потянуло.
А н и с и м (помолчав). Догони, проверь. Или когда обратно пойдет.
В а с е н а (будто впервые увидела Анисима). Мне… это… показалось. Уж ты-то опытный. (Неожиданно тихо заплакала.) Господи, что со мной происходит? Что же это такое?
А н и с и м. За кого испугалась?
В а с е н а. За всех, за всех.
А н и с и м. Далеко ты еще не баба. Куда тебе замуж? (Кричит.) Перестань! Кому говорю!
Из дома выходит М а р и я Г а в р и л о в н а.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Анисим, опять?
А н и с и м (сдержанно). Опять пришлось. Взяли яйца?
М а р и я Г а в р и л о в н а. Да. Как всегда, крупные, отборные. Но я волнуюсь. Почему до сих пор не едет Иван Прокопьевич? Становится прохладно. В машине может просквозить.
А н и с и м. Дела держат, да и надоели мы ему. Среди своих подольше побыть хочется. Вот и не спешит. (Уходит.)
Мария Гавриловна подошла к Васене.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Вы о чем всплакнули?
В а с е н а (не глядя на нее). А так, без причины. Прасковья-то куда делась?
М а р и я Г а в р и л о в н а. Осталась разговаривать с маляром.
В а с е н а. С кем и говорить, как не с мужем? (Пауза.) Этот дом эвакуированные ленинградцы в конце войны строили. Кто-то решил в нем детский сад открыть. А к тому времени в совхозе одни-то бабы остались. Откуда быть ребятам? Тогда сообразили общежитие сделать. Теперь снова на другое ладят. (Совсем оправилась.)
М а р и я Г а в р и л о в н а. Почему вы позволяете Анисиму кричать на себя? Вы же красивая, самостоятельная девушка. Вообще Анисим славный, заботливый и даже с какой-то природной деликатностью. Но с вами он невозможен. Зачем вы терпите?
В а с е н а. Дом почти пустой. Комнат свободных много. Все ключи Анисим в кармане носит. Вы замужняя?
М а р и я Г а в р и л о в н а. Нет.
В а с е н а. То-то и оно.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Неужели вы думаете… (Тихо смеется.) Вы ревнуете? Меня?
В а с е н а. Я здесь и не такое видывала. Софья Михайловна с высшим образованием, а выходила за простого механика. Хотела его выучить, в люди вывести. А он, зверь, ее принижать взялся. Пятый год одна-одинешенька теперь. Лучше уезжайте отсюда поскорее. Я хоть опять своим делом займусь. А то приставили к вам, узнала поближе Анисима. Кончилась моя спокойная жизнь.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Начинаю понимать, почему Анисим на вас кричит.
В а с е н а. Коль понимаете, так не приставайте. Без вас тошно. Не знаю, в какой омут броситься. (Уходит.)
М а р и я Г а в р и л о в н а (одна). Волшебный уголок. Машка, Машка, тебя приняли за соперницу. Чего доброго, еще замуж выдадут.
Тихо подходит А н и с и м.
А н и с и м. Не видать Ивана Прокопьевича?
М а р и я Г а в р и л о в н а. Он вам понадобился?
А н и с и м. Вроде так.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Боюсь, прохватит его ветром в машине, тогда уж не знаю, что делать. Наказание! (Пауза.) Действительно, взгляд у вас совсем молодой, а без бороды вы, пожалуй, мужчина хоть куда.
А н и с и м. Когда-то ради Танюшки отпустил, чтоб старее, беспомощнее казаться.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Не понимаю. Для чего?
А н и с и м. Чтоб жалела, не бросила бы меня, старичка, в город не убежала. Без нее я, как перст, один.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Значит, вы годами притворялись, играли на лучших чувствах девочки?
А н и с и м. Выхода не было. И удержал. Пока родители с пеленок не станут внушать детям – люби землю, никто в деревне не задержится. Что бы газеты ни писали. Вы их тоже читаете, а вам все равно в городе слаще.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Меня даже попросили поскорее отсюда уехать. Васена мне устроила сцену ревности. Говорит, что в доме много пустых комнат… И вообще вы хоть кому можете составить счастье.
А н и с и м. Не слушайте вы ее. Не в себе она.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Она вас любит. Определенно. А что же вы?
А н и с и м. Не каждому ее любовь в радость.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Ах, до чего ж ваш брат стал теперь разборчив. Молчите, не смейте возражать. Она честная, искренний человек, красавица. Таких еще поискать надо. Работящая, заботливая. Чего вам еще? Ну, признавайтесь.
А н и с и м. Верно. Душа у нее добрая, открытая. Но ровни ей мало. Она себе цену знает. Ей подавай не первого от нижнего края.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Естественно. Любой приятно, что ее муж не замухрышка.
А н и с и м. Ну да. А характер крутой. Что не по ее, такого даст пинка – не в дверь, а через стену из дома вышибет.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Старайтесь, чтоб так не произошло.
А н и с и м. Легко сказать.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Многие этого не понимают.
А н и с и м. Что о них толковать. Сказать «люблю» – дело простое, доказать трудно.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Теперь я ее еще больше понимаю. (Пауза.) Пожалуй, и мне и вам стоит задуматься над ее словами. В жизни все может быть. Пойду встречать Ивана Прокопьевича. (Пошла.) Все может быть.
А н и с и м (вздохнул). Да. Уж на что была умной и рассудительной, и ее потянуло на скоромное.
Из дома выходят П р а с к о в ь я и Т е р е н т и й. В руке у него ведро.
Т е р е н т и й. Вот тебе ключи. (Отдает Анисиму.) Вот тебе для проверки ведро. (Ставит на землю.) Отлил известки для домашних нужд. Тайком не уношу. Не возражаешь? Или отберешь?
П р а с к о в ь я (размахивая пустой корзиной). А чего ему. Не его. Авось колхоз не обеднеет.
А н и с и м (глухо). Тару сменили? (Хочет ногой опрокинуть ведро.) Шакалы!
Т е р е н т и й (отдернул ведро, ощерился). Осторожно. Штука хрупкая. Обидеть хочешь?
П р а с к о в ь я. Колдун бородатый. Пес цепной. Подохнешь не своей смертью. Злыдень!
Быстро уходит.
А н и с и м (глухо). Уходи.
Т е р е н т и й. Не серчай. В самой дальней комнате, гляжу, лежат кучкой. Я по бедности собрал. Как они туда попали, не знаю. Может, их Татьяна натаскала. Закричи, собери народ.
А н и с и м. Уходи.
Т е р е н т и й. Покличь для верности.
А н и с и м. Сказал, уходи.
Т е р е н т и й. Вот правильно. Уж умен так умен. Есть за что уважать. Теперь я это ведро гордо понесу. Не украдено. Начальством разрешено. До завтра! (Уходит.)
Анисим не знает, в какую сторону бежать.
А н и с и м. Что делают? Что делают? На что зарятся! И меня еще запутают, съедят. Помощи не найдешь. Ничего не докажешь. Танюшку в тюрьму. В ее-то годы. Докуда же это зверь из человека будет выглядывать? Докуда ради поживы глотки будут рвать?
Уходит вправо. Слева идут С м о л и н, О в ч а р о в. Впереди них М а р и я Г а в р и л о в н а. Она молча проходит в дом.
О в ч а р о в (кивнув вслед Марии Гавриловне). Быть грозе.
С м о л и н. Быть.
О в ч а р о в. Меня, пожалуйста, не выдавайте.
С м о л и н. Уж как-нибудь один испью чашу до дна. А ведь права.
О в ч а р о в. Права.
С м о л и н. Посамовольничали. Грехи. Виталий Ефимович, я, пожалуй, посижу здесь. (Садится на скамейку.) После тряски в машине отдохну. Я вами доволен. Работа идет отлично. Благодарю.
О в ч а р о в. Хвалить и благодарить надо саперов. А я что, пока вроде контролера: «Братцы, поосторожнее, не разнесите планету».
С м о л и н. Скромность, скромность. (Пауза.) Да, послушайте, пока я изволил отлеживаться, дядя Анисим рассказывал. Расшевелил во мне струны молодости, как я, бывало, мальчишкой копешки возил, в ночное лошадей гонял. (Пауза.) Да… Как это давно все было. Так вот, говорил он о здешнем хозяйстве…
О в ч а р о в. На мой взгляд, оно отличное. А вы как находите?
С м о л и н. Пока только почувствовал его огромность. Так вот, дядя Анисим что-то мне про свои заботы толковал. (Вспоминает.) Какая-то у него есть могучая идея, навязчивая мечта. Кажется, разумная и полезная. Забыл. Вылетело из головы. Досадно. После вспомню, скажу.
О в ч а р о в. Вас это увлекло?
С м о л и н. Обещал ему посодействовать. Забыл, забыл. Виталий Ефимович, коль мы с вами потратили время на осмотр хозяйства, не откладывайте разговор с Софьей Михайловной.
О в ч а р о в. Охотно это сделаю. Время еще не позднее.
С м о л и н. Кажется, я заметил, что вы как будто проявляете к ней симпатию.
О в ч а р о в. В пределах делового контакта. Питаю слабость к одержимым людям. Она влюблена в свой совхоз. С ней приятно беседовать.
С м о л и н. Тем более. Беседуйте. Но… (Увидев выходящую из дома Марию Гавриловну.) Вот она – моя Немезида. (Громко.) Как видите – самочувствие у меня прекрасное.
М а р и я Г а в р и л о в н а (молча подходит, берет его руку, считает пульс). Завтра я вызову профессора Анкудинова. (Считает.) Пусть он определит для вас режим. (Считает.) Я же уеду. Я не хочу отвечать.
С м о л и н (расстегивая свободной рукой летнее пальто и пиджак). Обратите внимание, какой шерстяной жилет. Подарок полярников. Толщина.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Застегнитесь. В нем вы скорее простудитесь. (Овчарову, который хотел незаметно уйти.) Вы чего смотрите? Вы обязаны бить тревогу.
О в ч а р о в (продолжая отступать к дому). Но я же не уполномочен.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Он вам не дорог. Вы его не бережете.
С м о л и н. Мария Гавриловна, голубушка…
О в ч а р о в. Вы тиранка. Вы меня доведете до помешательства.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Вы как будто умышленно толкаете больного в пропасть.
С м о л и н. Товарищи, хватит спорить!
О в ч а р о в. Иван Прокопьевич, я не могу. (Уходит в дом.)
С м о л и н. Убедились? Пульс нормальный?
М а р и я Г а в р и л о в н а (опуская его руку). Да.
С м о л и н. Отлично. Вызывайте Анкудинова и уезжайте. Да, да. Мне надо работать. Делать дело. А не жить под невыносимой опекой.
М а р и я Г а в р и л о в н а (обидевшись до слез). Благодарю, Иван Прокопьевич… Я только… выполняю долг.
С м о л и н. Голубушка, ну, простите. Я хотел сказать, что вы со мной устали, что вам здесь скучно. Не сердитесь.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Я не имею права сердиться.
С м о л и н. Нет, имеете, имеете, но простите.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Гоголь-моголь – на столике у кровати. (Отходит к дальней скамейке и садится.)
С м о л и н (пытается с ней заговорить). Из-за болезни я многое упустил из рук. Как же мне не быть раздражительным? Накопились горы бумаг. По нашим заказам работают химики, металлурги, строители небывалых турбин. На десятках заводов изготавливают тысячи тонн всякого оборудования. Умнейшие машины. Оттуда летит поток вопросов, жалоб. Нужны советы, указания. Содействие. Я больше не могу, не имею права бездельничать. Конечно, никто не знает своего часа. Ну и что? (Про себя.) Обиделась.
Подходит К р а с н о щ е к о в.
К р а с н о щ е к о в. Иван Прокопьевич, могу ли я вам доверить одну тайну?
С м о л и н. Если государственную, то избавьте. Обременен. Но вы прежде садитесь.
К р а с н о щ е к о в (садится). И добавьте: поздоровайтесь. Добрый вечер!
С м о л и н. Добрый вечер. Слушаю.
К р а с н о щ е к о в. Видите, я совершенствуюсь. Я понимаю, что вы оказываете мне снисхождение, запросто беседуя со мной. Кто я пока для вас?
С м о л и н. Голубчик, это лишнее.
Из дома выходит О в ч а р о в. Незамеченный Краснощековым, слушает.
К р а с н о щ е к о в. Нет. Случайно мы оказались в одном доме. Старшие, более опытные, более хитрые, товарищи по институту вытурили меня сюда, чтоб я здесь поднял до невиданных высот птицеводство. И я сделаю, подниму. Вы приехали сами, выбрав место для своих работ, от которых и впрямь небу станет жарко. За вами будет следить весь мир, а за мной пока директор да птичницы.
С м о л и н. Это не тайна.
К р а с н о щ е к о в. Половина тайны состоит в том, что среди нас есть на редкость увертливые люди, которые любят обходимые дела. Вот такие. (Жест.) А необходимые подсовывают другим. Пусть кто-нибудь наживает себе инфаркт.
С м о л и н. Очень важное открытие. И кто же эти люди?
К р а с н о щ е к о в (тихо). Первая из них – Софья Михайловна.
С м о л и н. Не может быть.
К р а с н о щ е к о в. Клянусь. Удивительно хитрая и ловкая женщина. Недаром ее муж избивал до полусмерти.
С м о л и н (тяготясь разговором). А вторая половина тайны?
К р а с н о щ е к о в. Вокруг нас воры. Да.
С м о л и н. Страшные вещи вы мне доверяете.
К р а с н о щ е к о в. Как честный человек, обязан предупредить. Софья Михайловна делает вид, что у нее все благополучно, а меня заставляет быть разгребателем грязи. И я разгребу.
С м о л и н. Ведь при этом неизбежен аромат, от которого, случается, лошади в обморок падают.
К р а с н о щ е к о в. Я выдержу. Я себя не пожалею.
Овчаров неслышно уходит.
С м о л и н. Знаете, голубчик, вы бы лучше женились.
К р а с н о щ е к о в. Женюсь.
С м о л и н. Пойдут дети, появятся более разумные заботы, реже станете выпивать, меньше будете делать открытий, а займетесь курицами.
К р а с н о щ е к о в. Ей-богу, женюсь. Я присматриваю невесту, но пока…
М а р и я Г а в р и л о в н а (спокойно). Я не подойду? (Приближаясь.) Я говорю – я бы не подошла вам в качестве жены?
К р а с н о щ е к о в (встает). Мария Гавриловна… Но вы недавно говорили, что вы старше…
М а р и я Г а в р и л о в н а. Внешне я вам подхожу?
К р а с н о щ е к о в. Я не знаю, что в таких случаях говорят.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Смелее.
С м о л и н. Не смейте! Я запрещаю подобные разговоры! Это гадко. Это цинично.
К р а с н о щ е к о в (как будто что-то поняв). Простите, я совсем не хотел вам мешать. Виноват. (Уходит.)
С м о л и н. Когда отечество избавится от дураков! И что это за намеки? Чему или кому он помешал?
М а р и я Г а в р и л о в н а. Только вашему отдыху.
С м о л и н. Вот оно что. Ну, знаете, таких жертв мне с вашей стороны не нужно. Пусть бы он молол свои глупости. (Смеется.) Но откуда у вас взялось этакое… этакое…
М а р и я Г а в р и л о в н а. Нахальство?
С м о л и н. Нет, вызывающая женственность.
М а р и я Г а в р и л о в н а. От возраста, от характера и мало ли от чего…
Медленно идет Т а н я.
С м о л и н. Давно с ней не виделся. (Тане.) Садись-ка рядышком.
Таня садится.
Рассказывай про свои успехи. Не в настроении? Неприятности?
Т а н я. Иван Прокопьевич, растолкуйте, пожалуйста, почему люди сто лет смеются над учителем, который, когда рассказывал про Александра Македонского, приходил в такой восторг, что даже ломал стулья. Почему? Разве смешно?
С м о л и н. Но это действительно смешно. «Войска Дария бежали». Хвать – и нет стула.
Т а н я. А мне от этого хочется плакать. В школе никто из учителей так не волновался, о чем бы ни рассказывал. А сегодня выступил перед нами, птичницами, образованный товарищ, говорил про коммунизм. Он даже спичку не сломал. Повышал голос только тогда, когда твердил: товарищи, обогащайтесь!
М а р и я Г а в р и л о в н а. Краснощеков?
Т а н я. Он.
С м о л и н. Танюша, осторожно. Он, как бы тебе сказать, потенциальный союзник Марии Гавриловны.
Т а н я. Вы шутите.
С м о л и н. Увы.
