Текст книги "Человек и глобус"
Автор книги: Виктор Лаврентьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 35 страниц)
М а р и я Г а в р и л о в н а. Продолжай, Танюша. Всякие намеки мы с тобой обсудим вдвоем.
Т а н я. Кричит: «Обогащайтесь, обогащайтесь!» В этом весь смысл материальной заинтересованности. Но если я уткнусь только в свое корыто, то не долго ведь и захрюкать по-свинячьи. Разве Гаганова обогащаться хотела? У вас для меня места не найдется?
С м о л и н. Что ты, что ты, и не заикайся. Ты здесь нужнее. Что это у тебя?
Т а н я. Вымпел. Награждали за хорошую работу. Пусть он теперь дома лежит. (Развернула.) Что на нем написано?
С м о л и н. Посмотрим. (Надев очки.) Ничего. (Смеется.) Пошутила над стариком.
Т а н я. Нет, написано. На красном всегда читается одно слово – справедливость. Везде и всегда.
С м о л и н. Ну да, ну да.
Т а н я. Это мой флаг на всю жизнь. Пусть меня оскорбляют, выживают с работы, но этого у меня никто не отнимет.
М а р и я Г а в р и л о в н а (целует ее). Ты умница.
В отдалении появляется К р а с н о щ е к о в.
К р а с н о щ е к о в. Мария Гавриловна. Я много думал. Я не знаю, что думать. Вы это серьезно говорили?
М а р и я Г а в р и л о в н а (спокойно). Да, Александр Никитич.
К р а с н о щ е к о в (помолчав). Скажу пока одно, я счастлив. Я очень счастлив. (Уходит.)
С м о л и н (встает, направляясь к дому). Черт знает, что такое. К чему вам эта бравада? Один раз сказать – куда ни шло. А сейчас?
М а р и я Г а в р и л о в н а. Объявление священной войны.
С м о л и н. С огнем играете, Мария Гавриловна. Дурак, лишенный чувства юмора, опасный партнер.
М а р и я Г а в р и л о в н а (обняв за плечи Таню). Танюша, выше наш флаг. (Проходит мимо Смолина.) Когда профессор Анкудинов освободит вас от моей опеки, перед отъездом я вам что-то скажу. Простокваша – тоже на столике у кровати. Вперед, Танюша. (Уходят в дом.)
С м о л и н. Странное перерождение. Глаза блестят. Фигура. Мысли. Как будто выпила шампанского. (Прислушивается к звукам взрывов.) Издалека звучит лучше всякой музыки. (Заходит в дом.)
Идут О в ч а р о в и С о ф ь я М и х а й л о в н а.
О в ч а р о в. Скажите откровенно, не надоели мы вам?
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Откровенно скажу, нет. Без вас будет даже немного грустно. Пожалуйста, поймите это правильно.
О в ч а р о в. Понимаю.
С о ф ь я М и х а й л о в н а (показывая на дом). Здесь у нас было общежитие. За два года мы сумели построить пятнадцать домиков и переселили в них рабочих. Вы думаете, это было легко осилить? Сколько трудов мне это стоило.
О в ч а р о в. Представляю.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Зато вот они – готовые квартиры для научных работников, крупных специалистов. Это мой последний козырь. Теперь уж ничто не помешает превращению совхоза в опытное хозяйство. Милости просим приезжать. (Смеется.) Сколько мне пришлось бить поклонов, писать бумаг, произносить речей. Кажется, все уже позади.
О в ч а р о в. И вдруг приедут еще несколько Краснощековых.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Ох, избави боже! От него одни неприятности. С каким бы удовольствием я бы его выгнала. Бездельник, пьяница, фанфарон. Но нельзя. Я знаю – он пробный шар. Послан для моего испытания. Стоит мне тронуть его пальцем, и в институте обрадуются, поднимут крик: «Требует приезда специалистов, а сама их третирует, не ценит, не создает условий». Как он ни безобразничает, я вытерплю. (Передергивает плечами.) Редкое чадушко.
О в ч а р о в. Вам холодно? (Снимает пиджак и накидывает ей на плечи.)
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Не надо. Зачем?
О в ч а р о в. Будьте послушной.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Спасибо. Я отвыкла от внимания. Я вам рассказала почти все. Посвятите меня в свои замыслы. Я слушаю звуки взрывов, как сигналы из какого-то другого мира, чувствую, что совсем где-то рядом с нами происходит нечто небывалое, пишется особая страница в истории, и… и… до обидного мало знаю о подробностях. Или вы не можете пока сказать?
О в ч а р о в. Могу. И не только о том, чем мы заняты, но и о том, что надо сделать и вам, и нам.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Нам?
О в ч а р о в. Да. Вы, конечно, знаете, что есть город Дубна.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Ну еще бы.
О в ч а р о в. Это Мекка для атомщиков всего мира. Через несколько лет таким же местом паломничества из всех стран будет тот уголок земли, где мы сейчас с вами беседуем. Представляете?
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Да, представляю. Поверьте, мы все внутренне готовы к самым большим переменам жизни. Иногда я пытаюсь фантазировать, в мечтах заново перестраиваю весь поселок, прокладываю образцовые дороги, выращиваю сады, брожу по тенистым аллеям, вижу всю окрестность прекрасной, преображенной в благодатный край. Вы тоже это видите?
О в ч а р о в. Да. Но я еще вижу и другое. Откуда вы возьмете необходимые крупные суммы, проекты, рабочую силу?
С о ф ь я М и х а й л о в н а. А вы? Вы же сами сказали, что это наше общее дело. Конечно, вы один из тех, кто вправе сказать – я делаю эпоху. Вы мыслите более широко, чем я. В вашем распоряжении все, что вы находите нужным. Помогите нам получить деньги, а мы засучим рукава, и пусть все флаги в гости будут к нам.
О в ч а р о в. И запируем на просторе?
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Вам не придется за нас краснеть.
О в ч а р о в. Софья Михайловна, вы верите в свою силу?
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Вы хотите сказать, что я слишком увлеклась, слишком много беру на себя? Мне кажется, что я способна. И этому причина – вы.
О в ч а р о в. Я?
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Не поймете вы этого, Виталий Ефимович, Да, только по чистой случайности мы с вами познакомились, обсуждаем, как говорится, на равных, будущее. Не произойди этой беды с Иваном Прокопьевичем, вероятно, мы никогда бы не встретились. А если бы и встретились, так вы прошли бы мимо, не обратив внимания на директоршу какого-то совхоза. Не так?
О в ч а р о в. Нет. Вы очень интересный, незаурядный человек. Я слушаю вас и любуюсь. Вы правы. Я никак не ожидал встретить здесь, в степном захолустье, умную, да просто очаровательную женщину.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Виталий Ефимович, прошу вас…
О в ч а р о в. Я это говорю вам честно и искренне. (Целует ее руку.)
С о ф ь я М и х а й л о в н а (пытаясь встать). Прошу вас…
О в ч а р о в (удерживая). Софья Михайловна, я не молод, я кое-что видел в жизни. Я не говорю вам, я вас уже люблю, но поверьте, мне хочется без конца смотреть на вас, слушать вас, и не лишайте меня права поцеловать вашу руку. (Целует.) Ну, не отворачивайтесь, посмотрите на меня.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Зачем, зачем?
О в ч а р о в. Признаюсь, я довольно-таки сухой человек, весь ушедший в свою работу. Кроме нее, почти ничего не знаю. Но вот я с вами, вижу вашу нелегкую жизнь и чувствую, что вы мне очень нужны. Мне хочется принести вам какую-то радость.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. И вы мне нужны. (Поцелуй.) Постойте… Молчите. (Пауза.) Не понять вам, как это много для меня значит, и как я ненавижу себя. (Встает.) Мне пора.
О в ч а р о в. Я провожу вас.
С о ф ь я М и х а й л о в н а (всматриваясь в его лицо, сквозь слезы). Прошу, только никогда, слышите, никогда не думайте обо мне с жалостью, как о доверчивой, обиженной судьбой туземке. Обещаете?
О в ч а р о в. Обещаю. (Поцелуй.)
Уходят. Справа появляется А н и с и м. Молча провожает их взглядом. Потом смотрит на освещенные окна дома.
А н и с и м. Нет в жизни твердости. Нет. (Обернулся, увидел Васену.) Опять? Чего тебе?
В а с е н а. Не отталкивай меня. Не гони. Я уж и так на себя походить перестала. Никого видеть не хочу. Ну, не любишь – не люби, но хоть одно… одно ласковое словечко скажи… Скажи. Тебе одному тоже холодно. Заботы гложут. Напасть этакая свалилась. (Припала к его груди.) Не гони. Вдвоем легче. Не гони.
А н и с и м. Ладно.
В а с е н а. Не сердись, не кричи.
А н и с и м. Ладно. (Пауза.) А ты будь потверже.
В а с е н а (сильнее прижимаясь к нему, чуть слышно). Буду.
А н и с и м. Успокоилась? (Пауза.) Эх, ты… Ничего не слышишь?
В а с е н а. Ничего… Ничего…
З а н а в е с.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Та же обстановка. Короткая июньская ночь. Возле крыльца Т а н я и С л а в к а.
Т а н я. Славка, не задерживай меня, пора спать.
С л а в к а. Побудь еще, пока дядя Анисим не спугнет.
Т а н я. Пойми, поздно. Сколько времени?
С л а в к а. Часы дома забыл. Я всю ночь не усну.
Т а н я. Правильно. Настоящие изобретатели по ночам не спят. Вначале потому, что никак задачу решить не могут, а потом от волнения, что все удалось, что пришло бессмертие.
С л а в к а. До бессмертия мне далеко. Подумаешь, открытие.
Т а н я. Так ведь ты едва начинаешь. Жизнь впереди большая. Трудно сказать, кем ты к старости будешь. Но раз спать не можешь, волнуешься – верный признак: быть тебе знаменитым. Да, да. Уж я-то знаю. Иван Прокопьевич про многих ученых мне рассказывал. И все они начинали с самой что ни на есть ерунды, но переживали так, что слов нет.
С л а в к а. Я надеялся, что вместе просидим до утра.
Т а н я. Глупый. Во-первых, дядя не позволит. Во-вторых, мне, наоборот, хочется проснуться по твоему сигналу. Услышу я его или нет.
С л а в к а. Да уж ты не сомневайся. Одни мертвые не услышат.
Т а н я. А я наработаюсь да с тобой засижусь, и впрямь сплю как мертвая. Так что лучше меня никто не проверит. Ну а потом все-таки больно меня обидел Краснощеков. Как ни пытаюсь забыть, не могу. Хочу с тобой поласковее быть, да где там. На тебя тоску нагоню. Лучше пойду спать.
С л а в к а. А я-то мечтал.
Т а н я. И у меня была мечта. Кто я? Простая работница совхоза, птичница. Кто ни посмотрит, скажет – замарашка, а я, как Золушка, могу стать королевой.
С л а в к а. А мне бессрочную увольнительную?
Т а н я. Помолчи. Есть наша вина в том, что на базарах спекулянты дерут за одно яичко по пятнадцать копеек? Есть. Судить их, расстреливать – только время тратить. Они, как грибы поганки после дождя, лезут слоями. А вот представь – однажды утром на все рынки, сколько их есть, приезжают груженные ящиками машины. На машинах мы. Граждане! Подходите, покупайте. Десяток яиц двадцать копеек. Тихо, не толкайтесь. Не давите друг друга. И до вечера машины бы шли и шли. Первыми, конечно, целые горы накупят спекулянты. Покупайте, черт с вами. Назавтра опять поток машин. Покупатели уже спокойнее, не так толкаются, как вчера. А спекулянты все деньги из сберкассы забрали, чтоб скупить побольше. И назавтра опять машины, машины, а я кричу: «Граждане, отныне и до конца года десяток стоит десять копеек». С одного нашего рынка в городе восемнадцать машин «скорой помощи» едва успевают увозить спекулянтов с инфарктами, расстройством желудка и даже потерявших рассудок. Яйца портятся, капитал пропадает, и нет желающих платить дороже десяти копеек. Всеобщий крах спекулянтов. Вот тогда бы я почувствовала себя королевой. Я иду, а мне все улыбаются и не смотрят, что мое платьишко выгорело, на голове платочек за полтину, на ногах кеды с дырками. Приодеться я и после успею, а вот в таком виде чтоб встречали, как знаменитую актрису, этого на всю жизнь хватит. А Краснощеков меня за воровку признал. Вот уж два дня прошло, Софья Михайловна сама меня утешала, велела не обращать внимания, а я не могу успокоиться. Так противно, что на работу через силу хожу.
С л а в к а. Я тебе тоже говорю – плюнь!
Т а н я. Кто я для тебя? Чужая? Посторонняя?
С л а в к а. Самая дорогая. Дороже для меня никого нет.
Т а н я. Как же тогда ты можешь так говорить? Ведь у меня душа одна-единственная. Сегодня в нее мимоходом комок грязи бросят, завтра кованым сапогом залезут, потом кто-нибудь врать заставит. Что же от нее останется? В кого я превращусь? В халду, без стыда и совести, которой на все наплевать. Ты же сам от меня откажешься.
С л а в к а. Ну скажи, что я должен сделать?
Т а н я. Во-первых, будь умным. Во-вторых, терпеливым.
С л а в к а. Танюша, я тебя люблю. Мне нравится, что ты очень трезво рассуждаешь. Но вот эти твои во-первых, во-вторых… Что-то мне от них не по себе.
Т а н я. Что же мне, Славушка, остается делать, если ты не умеешь рассуждать? Приходится и за тебя и за себя думать. Как увижу, что ты можешь за двоих соображать, так перестану.
С л а в к а. Давай поженимся скорее, и я тогда все на себя возьму.
Т а н я. Ну вот, опять я принимайся за то же. Во-первых, всего ты на себя, как ни старайся, не возьмешь, а во-вторых, есть кроме тебя добрые люди. Они мне помогут. (С испугом.) Кто-то идет. Наверное, дядя. Прощай. Уходи. Увидит, будет ругаться. (Скрылась в подъезде.)
Славка убежал за угол дома. Идут К р а с н о щ е к о в и Т е р е н т и й. Оба на «взводе».
Т е р е н т и й (помогает Краснощекову сесть на скамейку). Доковыляли. И никого не встретили. Все чин чином. До постели доберетесь или проводить?
К р а с н о щ е к о в. Что значит проводить? Я сам прекрасно могу. Я же не пьяный. Оставь меня.
Т е р е н т и й. Оставайтесь.
К р а с н о щ е к о в. Все, братец, все. Иди, спи спокойно. Я же сказал – отчаливай.
Т е р е н т и й. Спокойной ночи. (Уходит.)
К р а с н о щ е к о в. Помощник. Как будто я не самостоятельный. Все спят… Все честные труженики. И мои бывшие коллеги. Ох, подлецы, подлецы. Вытурили меня на заклание, а сами остались в городе. Теперь похихикивают ночами в подушки, а днем речи закатывают, в грудь себя колотят. Как это сказала Софья – это не механика, а философия. Удумала! Философия! Ну, пусть философия. Ладно. А я спрошу, кто ее понимает по-настоящему? Кто? Молчите? Замерли?.. Кого я спрашиваю? Ведь никого нет. Пусто. (Пауза.) Немного перебрал снадобье. (Смеется.) До чего же талантлив наш мужик. Терентий, это я про тебя. Ты современный алхимик. (Пауза.) Ушел. (Пауза.) Забрось его голенького на Луну, он и там наплюет на все законы этой самой вселенной и начнет гнать самогонку из ничего. Из безвоздушного пространства, из метеоритов, из пальца. (Пауза.) Спит милая Маша. Как она меня удивила. Сама, сама хочет быть моей женой. (Плачет.) За что мне такое счастье? Ведь я от радости, от удивления выпил. А что? Кто посмеет сказать, что я день прожил напрасно? Кто? Ну, попробуй! Все же я ученый-птицевод. Но кто бы знал, до чего я ненавижу куриц. В теории, на столе они еще ничего, а в натуре… Более противной твари нет. Чтоб они все передохли. Займусь я ими по-настоящему. Еще многие будут удивляться, многие станут мне завидовать. (Заметив подошедшего Славку.) Ты кто? Дружинник?
С л а в к а. Свистнуть тебя разок, что ли?
К р а с н о щ е к о в (встает). Я тишину не нарушал. Полный порядок. Скажи, разве у вас тоже есть вытрезвитель?
С л а в к а. Есть. Особый. (Показывает кулак.) Мгновенный.
К р а с н о щ е к о в. Давно бы сказали. Предупредили. Ведь не трудно. Как принято у цивилизованных людей. Хоть здесь обойдемся без пятнадцати суток. Даю слово. Ушел. Скрылся. Без шума и скандала. (Взбирается на крыльцо, с трудом открывает дверь.)
Подходит А н и с и м.
А н и с и м. Ты чего тут крутишься?
С л а в к а. Терентий пьяного Краснощекова привел. Тот меня за дружинника принял. Я ему хотел было салазки направить, да пожалел.
А н и с и м (в раздумье). Выходит, на самогонке сошлись. Легко Терентий ключик подобрал. (Строго.) Это не причина тебе около дома отираться.
С л а в к а. Дядя Анисим, ну что ты надо мной строжишься? Я этот случай с Таней вот как переживаю. Может, больше твоего.
А н и с и м. Что ты говоришь? Давно я в театре не был. Как в госпитале поправлялся, водили нас. Ну, изображай, как ты переживаешь.
С л а в к а. Ну как. Не видишь, что ли? (Пауза.) Не сплю. Худею. (Пауза.) Вот только что одной ногой на пороге тюрьмы стоял. И вообще не понимаю, чего с ним цацкаются.
А н и с и м. А ну-ка замолчи.
Из предрассветной дымки появляются С о ф ь я М и х а й л о в н а и О в ч а р о в. Останавливаются.
С о ф ь я М и х а й л о в н а (кладет ему руки на плечи). Простимся. Ты устал. (Поцелуй.) Не провожай. Вечером увидимся?
О в ч а р о в. Непременно.
С о ф ь я М и х а й л о в н а. Если бы ты знал, какая я счастливая. (Поцелуй.) Уходи. (Уходит.)
Овчаров проходит в дом, сделав вид, что не заметил Анисима и Славку.
С л а в к а. Вот тебе и Софья Михайловна.
А н и с и м. Да-а… Думал, гора, а закружилась пушинкой на ветру. Баба всегда остается бабой.
С л а в к а. Должно быть, всерьез это у них. Или нет?
А н и с и м. Разбери. Сдается мне, что дремало-дремало в ней это женское, и разом проснулось. А чем кончится – кто знает. Кто бы ни разбудил малого ребенка, ему любой кажется матерью. Обхватит ручонками, прижмется, а потом только поймет – родной или чужой. Или засмеется, или плачем зальется.
С л а в к а. Хорошо, когда женщина вот так, в один миг полюбит.
А н и с и м. Кому?
С л а в к а. Всем. И ей. Особенно ему. Счастье.
А н и с и м. Значит, ему?
С л а в к а. Еще бы!
А н и с и м. Так вот что я тебе скажу. Ни вечером, ни утром Таню из дому не выманивай.
С л а в к а. Дядя Анисим, мне и так с Таней трудно, да ты еще из меня жилы тянешь. Она королевой собирается быть, возможно, станет, а я дизелист с армейской выучкой. Она меня своими во-первых, во-вторых до испарины доводит. Ты-то хоть поддержи, а когда поженимся…
А н и с и м. По твоей легкости тебе надо жену постарше, поздоровее, чтоб при случае за волосное управление могла взяться. И с достатком. А у Татьяны ничего нет. Значит, просто норовишь обмануть девчонку.
С л а в к а. Клянусь, дядя Анисим, слово даю.
А н и с и м. Я тебе без всяких слов и голову отверну и ноги повыдергиваю, если что напакостишь. «Ему счастье!» Ишь ты куда гнешь.
С л а в к а. Не гну. Так само получается. Вообще, конечно, обоюдное дело.
А н и с и м. Женишок! Поменьше бы таких. Бабе должно быть счастье. Уж до того их с нами уравняли, не пойму, как они еще рожать соглашаются, нас в три шеи от себя не гонят. Треплив ты, Славка, дальше некуда.
С л а в к а. Это я-то? Ну, Анисим Романыч, тогда дядю побоку. У меня тоже есть самолюбие.
А н и с и м. Кто рассказывал Васене про медные доски?
С л а в к а. Только не я.
А н и с и м. Кто же, кроме тебя и меня, про это знал?
С л а в к а. А если Таня? Ты куда их спрятал? Могла она их увидеть?
А н и с и м (неуверенно). Случаем если…
С л а в к а. Вот, пожалуйста. Таня подсмотрела, с Васеной поделилась, а я доверия лишаюсь. (Пауза.) Погляжу, погляжу я на тебя, Анисим Романыч, мужик как будто бы и ничего, а все же смешной.
А н и с и м. Чего во мне смешного? Ну?
С л а в к а. Чудинки в тебе много. Не то ты вперед забежал, не то отстал. Не по времени живешь.
А н и с и м. Это потому, что я в жизни твердости искал и ищу!
С л а в к а. Вот это и смешно. Ищешь! Сторож – должность стариковская. Быть комендантом этого здания – служба той же Васене по плечу. Чего уж тут про какую-то твердость говорить, в сторонке посиживая.
А н и с и м (сдерживая себя, чтоб не закричать). А потому я в сторонке, что надоели начальники, которых я даже запомнить не могу. Ни они меня узнать не успевают, ни я их понять. Зато каждый из них по-своему куролесят. Америки открывают. Да разве так можно? Найди ты землю богаче нашей. С ней все можно иметь. А имеем? Хотим добро наживать, а теряем нажитое.
С л а в к а. Все равно, так проживем, что и через тысячу лет не перестанут удивляться. (Достает из кармана часы, надевает на руку.) Остается десять минут до исторического события.
А н и с и м. Это какого?
С л а в к а. Узнаешь. Совершу его я. Потому что вижу перспективу, а ты не видишь. Век техники требует от человека изобретательности, энтузиазма и подвигов. В этом отношении мы с Таней одинаковы. А ты только жалуешься на каких-то начальников. Ну когда они мне мешали?
А н и с и м. Не равняй ты себя со мной. Для тебя разницы нет, где напильником да молотком работать. Что на Сахалине, что в Крыму, что здесь. Железо – везде железо. И не очень-то ты в умном начальстве нуждаешься, потому что твою работу в любой день и час начни, в любой кончи. Инструмент в ящик – и катись. А хлеб везде по-разному растет. Ему колыбельку годами готовить надо. Далеко вперед заглядывать и уметь ждать. Это же не просто работа, а творение.
С л а в к а (поправляя). Творчество.
А н и с и м. Начало всего живого. Я только тут, в своей степи, могу человеком быть, потому что все ее повадки знаю от деда и прадеда. А мне руки отбили. Так буду сторожем, а то и совсем уйду от земли.
С л а в к а. А доски зачем заготовил?
А н и с и м. Я тебе душу свою раскрыл, ты не смей зубы скалить. Ты ради шутки, что ли, брался помогать? Или через меня хотел половчее к Танюшке подъехать?
С л а в к а. Что ты, что ты? Я всерьез. Я тебя уважаю. (Смотрит на часы.) Ну-с, открывай рот шире. Должно сработать автоматически. Внимание… пять часов и…
Совсем близко раздается низкий торжественный гудок.
Слушай, степь! За миллионы лет первый раз. Не хуже, чем на большом заводе. Красота!
А н и с и м. Обормот! Механик! Останови!
С л а в к а. Действует само.
Гудок умолк.
Пожалуйста! Голова я или нет?
Из дома выходит сонная, полуодетая Т а н я.
А н и с и м (неожиданно засмеялся). Убил! Изобрел! Снес яичко. (Увидев Таню.) Ты куда в таком виде?
Т а н я (Славке). Разбудил, так иди сюда. Иди.
Славка нерешительно поднимается на крыльцо.
А н и с и м. Татьяна!
Т а н я (обнимает и целует Славку). Ты хороший.
А н и с и м. Татьяна!
Т а н я (Славке). Беги, посмотри, что в поселке.
С л а в к а. Еще!
Т а н я. Нельзя. И не смотри на меня.
С л а в к а (спускается с крыльца, подходит к Анисиму). Видел? Что хочешь делай, что хочешь говори, а я счастливый. Я! Таня, а ты? Скажи.
Т а н я. Я тоже.
С л а в к а. Значит, я вдвойне счастлив. Эх, дядя! (Уходит.)
Молчание.
А н и с и м. Да-а… (Пауза.) Что же, свою любовь показала. Хвалю. По крайней мере в открытую. Дело твое. Тебе жить. Как мне теперь считать – помехой я тебе буду, или еще повременишь, со мной поживешь?
Т а н я. Ты для меня был лучше всякого отца. И я, честное слово, не спешу. Если я… если мы… неужели ты нам помешаешь? Были бы у тебя еще родные кроме меня.
А н и с и м. Ну, ну. Иди-ка, готовь завтрак. Про меня поменьше думай. Каждому свое. Иди.
Таня заходит в дом. Оттуда слышится какой-то шум, чьи-то голоса. Выделяется голос Смолина.
С м о л и н (в дверях, надевая в рукава демисезонное пальто). Мария Гавриловна, я говорю вам, не терял. И не прятал. Поищите. Видите, надел. (Подходит к Анисиму.) Куда-то пропал мой жилет. Хотел незаметно выйти, а она уже у дверей. «Куда? Зачем? Нельзя! Опасно!» Шагу не дает ступить. Заставила надеть этакую тяжесть.
А н и с и м. Правильно. Свежо. Со сна-то мигом прохватит.
С м о л и н. Обойдется. (Садится на скамейку.) Это кто же придумал коллективный будильник?
А н и с и м. Славка, будь он неладен. Разбудил?
С м о л и н. Эффект для здешних мест превосходный. (Пауза.) Утро-то какое! Роса.
А н и с и м. Роса.
С м о л и н. Бывало, пробежишь босиком по траве, штанишки вымокнут, солнышко обсушит, и ни насморка, ни гриппа. (Оглядывается на дом.) Что же остальные не встают?
А н и с и м. Таня первой выбегала.
С м о л и н. Еще бы она утерпела. Подруга изобретателя! А Виталий Ефимович? Он показывался?
Анисим молчит, смотрит в сторону.
Анисим?
А н и с и м. Что, Иван Прокопьевич?
С м о л и н. Он что, опять на рассвете вернулся?
Анисим пожимает плечами.
Безобразие! Мальчишество! Безрассудство! Этому надо положить конец. А как? Взрослые, самостоятельные люди. Черт знает, что такое.
А н и с и м. Вот именно. Черт знает, а нам знать не дано.
С м о л и н. Но о будущем-то они обязаны думать. Возникнут служебные отношения, как он сможет отдавать ей распоряжения, требовать от нее? Как это нехорошо.
А н и с и м (глухо). Значит, решено? Забираете совхоз?
С м о л и н. Приходится. Хотя, как говорят, и не с руки нам это дело, а возьмем. Включим в зону наших работ.
А н и с и м. Ну тогда, конечно, Софью Михайловну надо убирать. Новое начальство ставить.
С м о л и н. Но мне совсем не хочется этого делать. Она, насколько я знаю, душой срослась с хозяйством. Вообще хороший человек. Если бы она не приняла, не устроила меня здесь у себя, то неизвестно, остался бы я живой.
А н и с и м. Скажи, Иван Прокопьевич, боялся умереть?
С м о л и н (помолчав). Тебе скажу – боялся.
А н и с и м. Заметно было.
С м о л и н. Заметно?
А н и с и м. Видел. Когда приходилось Марии Гавриловне помогать. В глазах это у тебя было. Из-за дела или вообще страшно?
С м о л и н. Кроме науки, у меня уже ничего другого не осталось. (Запахивая плотнее пальто.) Теперь беречься, беречься стану. Смерть неизбежна, но пусть она пока сторонкой, сторонкой обходит. Глупа она и несправедлива. Мне еще работать нужно. Пока выздоравливал, от безделья извелся.
А н и с и м. Завидую тебе. Любимым делом занят.
С м о л и н. И ты занимайся. Перестань быть хозяйкой гостиницы. Вцепись зубами в свое и не отпускай.
А н и с и м. Совсем было вцепился, думал, вот оно – держу, ухватил, а не тут-то было.
С м о л и н. Опять что-нибудь сглупил?
А н и с и м. Не я – мои родители. Земледельцем родили.
С м о л и н (не разобрав). Бывает. Глупость категория почти вечная. Да, я ведь вспомнил про твою мечту. Насчет большого участка, полной самостоятельности, твердого планирования. Теперь твою мечту осуществить дважды два. Все в наших руках. Сегодня скажу Виталию Ефимовичу, он возьмет на заметку. И как только… Мда… (Пауза.) Сначала придется решить вопрос о директоре. Кто будет руководить хозяйством. Без него, конечно, нельзя. Ну, ничего. Долго ждал, потерпи еще немного.
А н и с и м (невесело улыбаясь). Потерплю.
С м о л и н. Вот и чудесно. (Пытается встать и не может.) Кажется, ногу отсидел. Еще того не лучше. Вот напасть-то!
А н и с и м. Дай-ка помогу. (Помогает встать.) Опирайся. Подсох, подсох.
С м о л и н. Экая у тебя силушка!
А н и с и м. Ну, шагай, шагай. (Ведет его.) Разминайся.
С м о л и н. Так, так. Уже слушается. Пусти, сам попробую. Ага… прошло. Вот так оказия. (Смеется.) Старый хрен. Собираюсь тебе помочь, а без тебя шага не мог сделать.
Входят М а р и я Г а в р и л о в н а и О в ч а р о в.
М а р и я Г а в р и л о в н а. Иван Прокопьевич, пора завтракать.
С м о л и н (Овчарову). Когда машина придет?
О в ч а р о в. К семи часам.
М а р и я Г а в р и л о в н а. А жилет так и не нашелся.
С м о л и н. Это скверно.
О в ч а р о в (Анисиму). Неблагополучно у вас, дорогой мой.
А н и с и м. Пока я здесь, еще ничего не пропадало.
С м о л и н. Найдется. Вспомню, куда положил. Мария Гавриловна, вы ступайте, мы сейчас придем.
Мария Гавриловна заходит в дом.
А н и с и м (Овчарову). Вы что, на меня подозрение имеете?
О в ч а р о в. Я сказал, что в доме неблагополучно. Мы с утра до вечера отсутствуем, полностью доверяя вам сохранность нашего имущества. Следовательно, за целость его отвечаете вы. Во всяком случае, так мне объяснила вашу должность Софья Михайловна. Кстати, вы помните, Иван Прокопьевич, как на днях товарищ Краснощеков вот здесь говорил вам относительно того, что среди окружающих есть ‹…› тываться. Где-то разжились?
С м о л и н. Помню, помню. Только вы очень некстати это вспомнили. (Анисиму.) Речь шла не о тебе. Даю слово.
А н и с и м. Не подслащивай, Иван Прокопьевич. Не маленький, понимаю.
На крыльце Т а н я.
Т а н я. Дядя, иди поешь.
А н и с и м. Ладно.
Таня скрылась.
Это, значит, вынесли вроде благодарности за все? Спасибо. (Уходит в дом.)
О в ч а р о в. Первый кандидат на выселение из совхоза.
С м о л и н. А я не позволю! Вы бестактны! Вы до сих пор плохо воспитаны. Он будет здесь жить и работать. Это я ему обещал. Прошу запомнить.
О в ч а р о в. Иван Прокопьевич, да что с вами? Из-за чего вы волнуетесь? Хотите, чтоб он жил, пусть живет. Хотите сделать его директором хозяйства – делайте.
С м о л и н. То, что вы сами заговорили о директоре, – отлично. Это делает вам небольшую честь. Позвольте это понять так, что вы женитесь на Софье Михайловне и вам угодно, чтобы жена не работала. Она согласна?
О в ч а р о в. Я не понимаю, о чем вы…
С м о л и н. Тогда объясните ваши отношения с Софьей Михайловной. Возвращаетесь от нее на рассвете…
О в ч а р о в. Вас информируют?
С м о л и н. Разве это тайна?
О в ч а р о в (усмехнулся). Вас это шокирует?
С м о л и н. Я забочусь о чести хорошей женщины.
О в ч а р о в. Она должна заботиться сама.
С м о л и н. Виталий Ефимович, что с вами? Допускаю, что увлеклись, влюбились, но порядочным вы обязаны оставаться. Вы поставили ее в известность относительно наших планов?
О в ч а р о в. Прямо – нет. Косвенно намекал.
С м о л и н. Чувствуете, что это нанесет ей рану?
О в ч а р о в. По всем признакам – да.
С м о л и н. Ну, история. Неприличная, недостойная вас.
О в ч а р о в. Иван Прокопьевич, поверьте…
С м о л и н. Хотите оправдаться? Мне горько знать, что мой лучший ученик, мой преемник неблагороден с женщиной. Выбирайте – или вы женитесь на Софье Михайловне, или мы расстанемся. Да.
О в ч а р о в. Мы оба чисты. Долгие прогулки, бесконечные разговоры, и больше ничего. Первое замужество настолько ее травмировало, что она страшится самого невинного прикосновения. Да, сегодня я поздно вернулся, но это было лишь затянувшееся путешествие по полям. Кстати, по дороге на нас чуть не налетел мотоциклист. Посыльный с объекта. Вез телеграмму от профессора Анкудинова. (Достает из кармана телеграмму.) Я вскрыл ее. Профессор приезжает сегодня. Я распорядился, чтоб на станции его ждала машина.
С м о л и н (берет телеграмму, ворчливо). А для чего он мне теперь? Я здоров.
О в ч а р о в. Ему следует вас осмотреть. Удобно ли вам ехать на объект? Оставайтесь.
С м о л и н. Удобно, удобно. Пусть увидит меня на работе. Позвольте, но это означает, что Мария Гавриловна уедет.
О в ч а р о в. Несомненно.
С м о л и н. Я же привык к ней. Хотя она невозможная тиранка, диктатор, но… Виталий Ефимович, как бы ее удержать. Посоветуйте.
О в ч а р о в. Не знаю, Иван Прокопьевич. Что же касается меня, то я решил. Сегодня перееду на объект, забуду сюда дорогу. Честь Софьи Михайловны останется незапятнанной. У вас не будет оснований ворчать на своего ученика и помощника. И главное, не придется искать нового директора хозяйства.
С м о л и н. Я помню, вы сомневались, справится ли она. Вы изменили свое мнение?
О в ч а р о в. Вы хотите от меня невозможного. Я не могу быть объективным, беспристрастным. Достаточно, что кладу конец всяким отношениям с ней. А уж дальше разбирайтесь сами. (Пауза.) Впервые привелось встретить настоящую женщину, не пошленькую, не расчетливую крашеную куклу, не плаксу, не похотливую самочку, и вот должен отказаться, должен бежать, забыть.
С м о л и н. Ничего, ничего. Все пройдет. Здравый смысл – великая добродетель. Жениться вы все равно не собираетесь. Да если бы и собрались, с какой мукой расставалась бы Софья Михайловна с делом своей жизни. Или представьте – она бы заставила вас отказаться от науки, чтобы вы навсегда остались здесь, возле нее. Абсурд! Преступление! Да. Но все же, как удержать Марию Гавриловну?
