Текст книги "Человек и глобус"

Автор книги: Виктор Лаврентьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 35 страниц)

В соседней комнате.

Н и н а  П е т р о в н а (растрогана до глубины души). Глупый, ну зачем он так. Вспомнил нашу весну. (Строго.) Не кисните. Я знаю Ронушку. Сейчас они обязательно рассорятся.

С т р е к а л о в. Не похоже.

Н и н а  П е т р о в н а. Поверьте.

С т р е к а л о в. Значит? (Не в силах удержаться от радости, начинает танцевать.) Прогоните Обухова, прогоните.

Н и н а  П е т р о в н а (про себя). Нет, Тиночка не может меня обмануть. Если что она и могла сказать этому Обухову, так только для того, чтобы отвязаться. Ясно, ясно.

У Бовыкиных.

Б о в ы к и н. Я не интересуюсь, кто ты такой.

О б у х о в. Вы меня прекрасно знаете. Столько лет вместе работаем.

Б о в ы к и н. Оставь убогое мышление. В данный момент ты кандидат в члены семьи, и мне наплевать – инженер ты или подсобный рабочий. Ты раскрывай, что у тебя в душе. Черт с твоими заработками, окладом. Тиночка сумеет прокормить, одеть и обеспечить квартирой любого болвана. Но за это ее надо любить.

М а к а р. Может быть, не за это?

Б о в ы к и н. А за что же? Она работяга. Покрепче некоторых других на ногах стоит.

М а к а р. Например, за душевные качества.

Б о в ы к и н. Иди-ка ты со своей философией.

О б у х о в. Мирон Сергеевич рассуждает правильно.

Б о в ы к и н. Еще бы. Откуда возьмутся душевные качества, когда во всем остальном у нее в мозгах розовая водица. Качества формирует муж. С любовью, с уважением берет властной рукой – хоп, и на ладони идеальная жена. Любуйтесь, граждане, гордись, государство. Струнка. Статуэточка.

М а к а р. Не о том и не так вы говорите.

Б о в ы к и н. О том-то о том, а что не так – возможно. Первый раз выдаю дочь замуж. Откуда быть опыту? Вот мы прожили с Нинусенькой всю жизнь. (Пьет.) Содержательно. Ярко. Красиво. А как вы проживете – не знаю.

О б у х о в. Я люблю Алевтину Мироновну.

Б о в ы к и н. Велика хитрость. Ты ответь, кто из вас будет конь, а кто трепетная лань? Кто потащит семейный воз? Ты согласен рожать?

О б у х о в. Чудовищно! Где же ваша романтика? Обожествление женщины?

Б о в ы к и н. Отойди.

О б у х о в. Что значит отойди?

Б о в ы к и н. А то и значит. Отойди!

О б у х о в. Вы слышали? Конь! Я с ним о любви, а он черт знает что!

М а к а р (оттирая Обухова от Бовыкина). Глеб Иванович, спор явно бесконечный.

Б о в ы к и н. Макар, выставь его!

О б у х о в. Меня?!

М а к а р. Садитесь, садитесь. И вы, и вы. И помолчите. Нельзя так, товарищи. Собираетесь быть родственниками. Нехорошо. Больше терпимости, уважения. Вот так.

В соседней комнате.

С т р е к а л о в (ожидая, что там, за стеной, начнется драка). Ну! Ну! (Разочарованно.) Эх! Зачем вмешивается Макар? Кто его просит?

Н и н а  П е т р о в н а. Если вы любите скандалы, то запомните: в этом доме их не было и никогда не будет.

С т р е к а л о в. Но как же тогда они поссорятся? Не понимаю.

Н и н а  П е т р о в н а. А так! Пришла пора действовать мне. Идемте. Вы обождите где-нибудь около дома, я вас позову, когда надо будет. (Уходит.)

У Бовыкиных.

М а к а р (миролюбиво). Как первобытные дикари, не в силах объяснить явления природы, падали ниц перед сверкающими молниями, так и мы, когда дело касается любви, становимся в тупик перед этим могучим, таинственным и многоликим божеством.

Б о в ы к и н. Верно, Макар. Тут мы бессильны. Ударит в сердце, и вот из этакого великана плетут домашние туфельки.

О б у х о в. В данном случае Мирон Сергеевич рассуждает совершенно правильно. Огромная сила.

Б о в ы к и н. Но нельзя, нельзя. Нельзя нашему брату отрекаться от своего назначения, нельзя сдавать позиции. Шире плечи, выше голову, ни шагу назад. Что бы там ни было, а ты глава семьи, ты хозяин положения. Отвечай за семью до самого конца.

М а к а р. И никогда не отступать?

Б о в ы к и н. Не смей даже думать. Иначе рухнет семья, и всех нас придавит обломками.

М а к а р. Похоже. Обломки уже летят.

О б у х о в. Можете быть уверены: я никогда не сдам позиции.

М а к а р. Поздно. Ими уже овладели женщины. Отдельные очаги сопротивления успешно подавляются. Наступает эра, когда в семье будет царить женщина, а вы, великаны…

О б у х о в. Что?!

Б о в ы к и н. Что ты сказал? Чтоб надо мной… Мироном Бовыкиным?.. Никогда.

Входит  Н и н а  П е т р о в н а. Молчание.

Н и н а  П е т р о в н а. Добрый вечер.

Б о в ы к и н. Нинусенька! (Макару, тихо.) Выручай. Выкручивайся. (Громко.) Мы тебя ждали, ждали…

Н и н а  П е т р о в н а. А я не спешила. Я же не думала, что у нас будет устроено сборище.

Б о в ы к и н. Какое сборище? Мы просто сидели, сидели, говорили, говорили…

М а к а р. И я совсем случайно вспомнил, что сегодня мой день рождения.

О б у х о в. Позвольте, я впервые…

Н и н а  П е т р о в н а. Что? Что вы такое хотели сказать?

Б о в ы к и н (обнимая Обухова). Он хотел сказать, что первым поздравил Макара.

М а к а р. Да.

О б у х о в. Совершенно правильно.

Н и н а  П е т р о в н а. В прошлом году ваш день рождения был шестого августа.

Б о в ы к и н. Ну и что? А в позапрошлом – первого сентября. Ничего, ничего. Это мы строго соблюдаем даты, а Макар празднует, когда вспомнит. Велик грех.

М а к а р. Я всегда путаю. Я вас искал пригласить. Но если вы обижены, то мы завтра еще раз устроим это торжество… По всем правилам.

Б о в ы к и н. Верно. Сегодня – увертюрка, а завтра уж по-настоящему.

О б у х о в (повинуясь толчкам Бовыкина). Целиком поддерживаю. И завтра вручу свой подарок.

М а к а р. Ну стоит ли?

Н и н а  П е т р о в н а (мужу). Ты рад каждому удобному случаю, забывая, что у тебя слабое сердце и никудышные сосуды. (Макару.) Я ваша гостья. Спокойной ночи.

М а к а р. Спокойной ночи. (Уходит.)

Н и н а  П е т р о в н а. До завтра, Глеб Иванович.

О б у х о в (откланивается). Непременно. Спокойной ночи.

Н и н а  П е т р о в н а. Счастливого пути.

Обухов уходит.

Б о в ы к и н. Пришла, разогнала. Помешали?

Н и н а  П е т р о в н а (садится в кресло). Ронушка, не груби. Сядь рядышком.

Бовыкин садится.

Ну чего так смотришь? Оказывается, ты по-прежнему любишь свою старушку.

Б о в ы к и н. А ты не знала?

Н и н а  П е т р о в н а. Знала, но… Ронушка, родной мой… Старичок мой. Я тебе так благодарна, что ты помнишь нашу весну. (Вспоминая.) «Поэт сонеты поет Тиане…»

Б о в ы к и н. Постой. Ты что… подслушивала?

Н и н а  П е т р о в н а. Ты так громко, так молодо рычал о романтике. (Меняя тон.) Я не допущу трагедии.

Б о в ы к и н. Нинусенька!

Н и н а  П е т р о в н а. Я не допущу, чтоб этот потенциальный домашний Каин, твой Глеб Иванович, смел говорить о своих чувствах к Алевтине!

Б о в ы к и н. Согласен, согласен. Оставим спор. Пусть все будет по-твоему. Стрекалов, конечно, намного лучше. Правда, у него ослабла память. Он почти забыл, что уже четыре раза был женат. Для разнообразия Тинка станет пятой женой. О Синяя Борода! Ты жалкий щенок! (Хохочет.) Пятой! Крошка моя!

Н и н а  П е т р о в н а. Замолчи, замолчи.

Б о в ы к и н. Ша! Довольно мне либеральничать. Молодец Тинка, что дала согласие Глебу Ивановичу.

Н и н а  П е т р о в н а. Ах, так?!

Входит  А л е в т и н а.

Б о в ы к и н (дочери). Ты молодец!

Н и н а  П е т р о в н а (дочери). Очень кстати. Без крика и шума установим истину.

Б о в ы к и н. Да, да. Главное, без шума.

А л е в т и н а. Мама, не надо. Опять договоритесь до сердечных припадков.

Н и н а  П е т р о в н а. Я никогда не жалела своего сердца для тебя. А сейчас, в эти минуты, я пожертвую всем, чтобы образумить тебя. Кому ты дала слово?

Б о в ы к и н. Тинка, не робей! И мне, и ей известно.

А л е в т и н а. Я дала слово Глебу Ивановичу. И пожалуйста, прекратите всякие обсуждения.

Н и н а  П е т р о в н а. Так это правда?

А л е в т и н а. Я ухожу. (Выходит.)

Б о в ы к и н. Отступай, отступай, Нинусенька. Признавай себя побежденной. Кому ты хотела доверить сердце дочери?

Н и н а  П е т р о в н а. Я не верю. (Заплакала.)

Стук в дверь соседней комнаты. Макар включает свет, открывает.

А л е в т и н а (стол на пороге и стараясь не смотреть на Макара). Макарчик, Макар Алексеевич, у нас начался шторм. Милые семейные разговоры. Дайте, пожалуйста, успокоительного.

М а к а р. Одну минуту.

Торопливо открывает шкафчик, привычно берет, как кажется ему, нужный флакон. Затем наливает в стаканы воды, отсчитывает капли.

Пожалуйста. Двадцать капель папе, двадцать – маме, и атмосфера разрядится.

А л е в т и н а. Спасибо.

Возвращается в свою комнату.

Б о в ы к и н. Чем плакать, ты бы лучше благодарила меня.

Н и н а  П е т р о в н а. За что? Пусть я ошиблась. Так ты бы пожалел, посочувствовал. А ты дико хохотал…

Б о в ы к и н. Не смеюсь, а рыдаю. Рыдаю…

Н и н а  П е т р о в н а. Паяц! Клоун!

Б о в ы к и н. Я?! Повтори, кто я?!

Н и н а  П е т р о в н а. Твои рыдания впереди, когда этот Каин сделает дочь несчастной.

Б о в ы к и н. Пусть попробует. Поди, вместе работаем. В случае чего я потащу его в завком, в партком, в многотиражку.

Н и н а  П е т р о в н а. Тащи. На всеобщий позор.

А л е в т и н а. Мама, выпей, успокойся.

Н и н а  П е т р о в н а. Дай отцу. Я спокойна.

Б о в ы к и н. Еще как потащу. Со свистом.

А л е в т и н а. Папа, выпей.

Б о в ы к и н (берет, машинально делает большой глоток). Что ты подсовываешь разную гадость? (Отдает стакан.) Да я его, если чего, так прищучу, что запищит. Тинка, знай, за мной как за каменной стеной. Ты знаешь, на что я способен.

Н и н а  П е т р о в н а. Как ты смешон, боже мой, как ты смешон!

А л е в т и н а. Да перестаньте вы, прошу. (Выпивает из стакана остатки, ставит стакан на стол.)

Н и н а  П е т р о в н а (дочери). Когда отец и этот доведут тебя до голгофы, ты вспомнишь меня, мои пророческие слова.

Б о в ы к и н. Ах, так? Тинка, ты никуда, ни за кого не пойдешь. (Пошатнулся.) Что это со мной?

А л е в т и н а. Мне все равно. Только замолчите. Ой! Кружится голова.

Б о в ы к и н. Несчастная. До чего тебя довели. Ох! Мне тоже плохо!

Н и н а  П е т р о в н а. Пореже заглядывай в рюмку.

А л е в т и н а (шатаясь). Я глохну. Я слепну. Я лечу. Куда-то лечу. (Падает на диван.)

Н и н а  П е т р о в н а. Ты уложишь ее в могилу.

Б о в ы к и н. Молчи. (Едва стоит на ногах.) Пробил мой час. Прощай. Герои… герои… умирают стоя. (Падает без сознания.)

Н и н а  П е т р о в н а. Ах! Что это? (Мечется между мужем и дочерью.) Тиночка, Тиночка, родная. Ронушка, вставай. Зачем лежать на полу?.. Тиночка… Ронушка… (Стучит в стену.) Макарчик, Макарчик! Сюда! Скорее! (Падает в кресло.)

В соседней комнате.

М а к а р (услышав стук и крик). Что это? Почему переполох?

Выбегает из своей комнаты и тотчас же появляется у Бовыкиных.

Н и н а  П е т р о в н а. Макарчик, помогите! Отец довел Тиночку до обморока и сам свалился. Меня парализовало. Что с ними? Помогите!

Макар, ничего не сказав, бежит в свою комнату. Подходит к шкафчику, просматривает флаконы.

М а к а р. Дал из этого. (В ужасе.) Кто мне переставил, перепутал флаконы? Что я наделал? Выходит, я им дал… (Застонал.) Что же теперь делать?

Шатаясь, выходит. Входит к Бовыкиным и садится на стул. Молчание.

Н и н а  П е т р о в н а. Что же вы сидите? Окажите помощь. Посмотрите.

М а к а р (спокойно). Бесполезно.

Н и н а  П е т р о в н а (пытается встать). Какое лекарство вы давали? Говорите.

М а к а р. Только не волнуйтесь.

Н и н а  П е т р о в н а. Вы… может быть…

М а к а р. Помочь ничем нельзя.

Н и н а  П е т р о в н а. Боже! (Теряет сознание.)

М а к а р (продолжает сидеть). Нина Петровна! Нина Петровна! (Пауза.) Очнется. (Пауза.) Что я наделал? Если узнают в институте… (Смотрит на Алевтину.) Бедняжка. Я совсем перестал владеть собой. И вот… (Смотрит на Бовыкина.) Успокоился любитель Маяковского и поборник невмешательства в личные дела дочери. Это для тебя заслуженный отдых.

Н и н а  П е т р о в н а (не открывая глаз). А для вас?

М а к а р. И для меня.

Н и н а  П е т р о в н а (выпрямляясь). Учтите, что у меня были закрыты глаза, но открыты уши. Что с ними? Говорите.

М а к а р (встает со стула). Нина Петровна…

Н и н а  П е т р о в н а. Короче. Не ищите от меня пощады. Если они… Вам не избежать расстрела.

М а к а р. Скажу. Но это должно остаться между нами.

Н и н а  П е т р о в н а. Раз!

М а к а р. Хорошо. Я не имею права ставить вам условия.

Н и н а  П е т р о в н а. Два!

М а к а р. Они того… воскреснут. Проснутся. Открытое мною снотворное, действие которого я проверял на себе, почему вы никогда не могли достучаться ко мне, обладает свойством…

Н и н а  П е т р о в н а. Проснутся! (Порывисто обнимает, целует.) Макарчик! Милый Макарчик! Как я испугалась. Значит, они проснутся?! Боже!

М а к а р (осторожно обнимает Нину Петровну). Конечно, конечно, я волновался. Спутал флаконы.

Неслышно  входит С т р е к а л о в, которому надоело ждать, когда его позовет Нина Петровна.

Н и н а  П е т р о в н а (целует Макара). Все, все. Я воскресла. Какая гора свалилась с плеч.

С т р е к а л о в (про себя). Конечно, она спокойна за свою нравственность. Кто бы мог подумать. (Громко.) Виноват.

Нина Петровна и Макар отскакивают друг от друга.

Молчание.

Н и н а  П е т р о в н а. Я… Мы…

С т р е к а л о в. Нина Петровна, вы можете быть уверены: я умею хранить тайну. Я никогда не воспользуюсь этим. Ну что вы стесняетесь? Чего в жизни не бывает? Правда, я никогда не думал, что вы и Макар Алексеевич… (Увидел лежащего Бовыкина.) Кокнули? Вы его убили? Вы и на это способны?

Н и н а  П е т р о в н а. Я ничего не понимаю.

С т р е к а л о в. Любовники отделались от постылого мужа?

Н и н а  П е т р о в н а. Вы смеете?.. (Макару.) Объясните же ему.

М а к а р. У него, у него – инфаркт.

С т р е к а л о в. Ай-яй-яй. Это все равно не жилец. К утру будет готов. Выходит, вы были неосторожны. И он застал вас в таких же позах. Это все равно, что ударить кинжалом в грудь. Но я об этом промолчу. Ради Алевтины Мироновны. (Увидев Алевтину, бросился к ней.) Тиночка! Мертвая? Чем она-то вам мешала? Чем?

Н и н а  П е т р о в н а. Да объясните же ему. Я сойду с ума.

М а к а р. Я пойду повешусь.

С т р е к а л о в. Убийцы!

Бросается к двери. Макар его настигает. Борьба.

Помогите! Помогите!

М а к а р (стиснув ему горло). Тише.

С т р е к а л о в (хрипит). По-мо-ги-те…

М а к а р. Молчите. Это вы убийца. От любви к вам она отравилась. Слышите? Когда Мирон Сергеевич сказал, что ее судьба стать женой Глеба Ивановича, она закричала: «Нет, я люблю Женю. Лучше смерть!» И выпила яд. (Отпускает Стрекалова.)

Н и н а  П е т р о в н а. Что он выдумывает?

С т р е к а л о в (едва стоит на ногах). Так вот почему она говорила о возмездии?! Это возмездие отцу. Как она меня любила! Впервые так сильно меня полюбили. Тиночка!!! Зачем же ты… (Падает в обморок.)

Н и н а  П е т р о в н а. Какой страшный сон. (Со страхом озирается вокруг.) Разбудите меня! Разбудите меня! (Падает без сознания.)

М а к а р. Еще один труп – и готов улучшенный финал Гамлета… Король… Королева… Офелия… Несчастный Гамлет… Не быть, не быть. И я – благородный Лаэрт. Мама, мама, что со мной?

Н и н а  П е т р о в н а (стонет). Разбудите же меня.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Обстановка первого действия. На одном из стульев забытая гитара.

Приближается вечер.

Н и н а  П е т р о в н а. Ужасно нелепый день. Кошмарный день.

Слышен голос Макара: «Осторожно, осторожно, не бросай. Заноси».

Н и н а  П е т р о в н а (бросается к окну и в испуге отступает назад). Что это пронесли?

Слышно хлопанье дверью, тяжелые шаги. Голос Макара: «Спасибо. Нет, нет, за труды полагается. До свидания».

Входит  М а к а р. Нетороплив. Спокоен.

М а к а р. Здравствуйте, Нина Петровна.

Н и н а  П е т р о в н а. Здравствуйте. Что это вы привезли?

М а к а р. Ящики с посудой.

Н и н а  П е т р о в н а. А мне показалось… До чего я дошла… (Пауза.) Зачем вам понадобилась посуда?

М а к а р. Сам пока не знаю. В одном магазине случайно попался на глаза сервиз. Я и купил.

Н и н а  П е т р о в н а. Попался! Купил. О чем вы думаете? Удивляюсь! Как вы можете ходить по магазинам, глазеть.

М а к а р. Вы забыли: сегодня же мой день рождения. Ну, и вообще думаю, что пригодится. Давайте приготовим стол. Все необходимое я прихватил в городе.

Н и н а  П е т р о в н а (полная негодования). Какой вы бессердечный! Вы просто чудовище! В такой обстановке можете думать о праздновании. Когда (всхлипнула) бедная девочка лежит точно мертвая. Несчастный Ронушка!

М а к а р. Нина Петровна, мне и казалось, что в такой именно обстановке необходимо некоторое отвлечение. (Смотрит на часы.) Поверьте мне, они скоро проснутся. А если вы промолчите, то им в голову не придет, что с ними произошло нечто, скажем, необычное. К приезду Глеба Ивановича мы все будем веселыми и попразднуем на славу. (Берется за один край стола.) Помогите раздвинуть стол. Тяните.

Н и н а  П е т р о в н а. Никогда у вас не было сердца. (Тянет.) Вы должны понять, Макарчик, чем бы ни кончилась эта история, мы больше не можем быть соседями. Вы обязаны уехать. Обязательно исчезнуть. Да, да…

М а к а р. Понимаю. Хотя я здесь привык, мне здесь было так хорошо. Что ж, я уеду. Спасибо. Стол готов.

Н и н а  П е т р о в н а. Я не хочу, чтобы о нашей семье были всякие слухи.

М а к а р. Вы думаете, что проговорится Евгений Семенович?

Н и н а  П е т р о в н а. Ах молчите, молчите. Мне до сих пор стыдно. И все из-за вас. Нет, уезжайте как можно скорее.

М а к а р. Я лично считаю, что Евгений Семенович никогда больше сюда не придет. Он ушел убежденный, что Алевтина Мироновна…

Н и н а  П е т р о в н а. Молчите! Каково будет ей?

М а к а р. Поверьте, все обойдется самым прекрасным образом. Пока она – сказочная спящая царевна. Но появится принц, один поцелуй – и грянут свадебные фанфары.

Н и н а  П е т р о в н а. Боюсь, что теперь они долго не грянут.

М а к а р. Молчу, молчу. Нина Петровна, я буду носить посуду, а вы помогите накрыть.

Н и н а  П е т р о в н а. Носите. Какой вы странный!

Дальнейший разговор ведется урывками. Макар то приходит, то уходит, внося все необходимое для сервировки праздничного стола.

М а к а р. Если вы хотите, я разыщу Евгения Семеновича.

Н и н а  П е т р о в н а. Не знаю, что думать о нем. Несчастный! Как он рыдал! Ушел чуть живой.

М а к а р. Ветчина не очень жирная?

Н и н а  П е т р о в н а. Средняя. Сойдет. Никогда не покупайте скумбрию. Кто ее ест? Что Евгений Семенович упал в обморок – это доказывает, как он сильно может чувствовать.

М а к а р. Глеб Иванович тоже мог упасть.

Н и н а  П е т р о в н а. Вы не знаете людей. Рухни весь мир, он, летя в пропасть, будет подсчитывать, сколько минут длилась катастрофа. Вы просто транжирите деньги. К чему столько закусок? Хрусталь – совсем лишняя роскошь.

М а к а р (случайно взглянув в окно). Приближается Глеб Иванович.

Н и н а  П е т р о в н а. Что мы ему скажем?

М а к а р. Ничего. Идите к Мирону Сергеевичу, он вот-вот проснется. А нибудь займу Глеба Ивановича. Протяну время. Идите.

Нина Петровна уходит. Макар ждет. Входит мрачный  О б у х о в, неся букет цветов. Молчание.

О б у х о в. Я видел Стрекалова. Он мне рассказал о трагической гибели Алевтины Мироновны. О том, что под утро скончался Мирон Сергеевич. Я совсем убит. (Пауза.) Она там?

М а к а р (утратив на какой-то миг дар речи). Там. Да, там…

О б у х о в. А еще вчера… (Пауза.) Я посчитал своим долгом в эти тяжелые часы взять на себя некоторые необходимые заботы. Каково Нине Петровне? Потерять сразу мужа и дочь…

М а к а р (с ужасом посматривая на него). Да, да…

О б у х о в. Я заказал памятник.

М а к а р. Памятник? Кра… красивый?

О б у х о в. Строгий. (Пауза.) Затем был на кладбище, выбрал место. С одной стороны раскидистая черемуха, с другой – тоненькая березка. Очень тихий, уютный уголок.

М а к а р. Еще… еще… что сделали?

О б у х о в. Пригласил лучший оркестр.

М а к а р (тихо застонав). А мы забыли про это. Дали аванс?

О б у х о в. Дал.

М а к а р. Я вам верну.

О б у х о в. После сочтемся. Поставил в известность завком. Должен приехать представитель общественности.

М а к а р (чуть слышно). А еще что?

О б у х о в. Я нахожу подозрительным эту слишком внезапную кончину. Вскрытие делали?

М а к а р. Да, да. Вскрывали.

О б у х о в (поглаживая его по плечу). Успокойтесь, Макар Алексеевич. Успокойтесь. Будьте мужчиной. Тяжело, но что поделаешь. Я понимаю, вас, как и меня, не могло не потрясти. Идите отдохните. Я здесь побуду.

Макар молча уходит. В окно с крохотным букетиком в руке осторожно заглядывает  С т р е к а л о в.

С т р е к а л о в (хриплым шепотом). Ну, как тут?

О б у х о в. Как везде. Входите.

С т р е к а л о в  входит.

С т р е к а л о в (протягивает букетик). Возложите к подножию праха.

О б у х о в. Сами, сами.

С т р е к а л о в. Я не выдержу. У меня нет сил.

О б у х о в. У меня тоже. (Пауза.) Я многое должен был высказать вам, но перед лицом такого горя промолчу.

С т р е к а л о в. Я мог тоже многое сказать, но в эти минуты, жалея вас, не стану. (Пауза.) Уже приготовили поминки.

О б у х о в. А еще вчера…

Садится к столу, спиной к двери. Стрекалов садится так, что ему виден Обухов и дверь за ним.

Еще вчера… (Всхлипнул.) Передо мной возникло счастье.

С т р е к а л о в. Если бы вы знали, что потерял я… Как жестока жизнь… Как пусто внутри и вокруг. Я не хочу жить. Хватило бы сил отдать последний долг, а там все равно…

Неслышно открывается одна створка средней двери, и на пороге, как призрак, появляется  А л е в т и н а, с распущенными волосами, в глухой ночной сорочке до пола. Она стоит, закрыв глаза.

О б у х о в (неожиданно загробным голосом читает стихи).

В грядущих днях, пустынных, словно море,

Мне путь начертан роковой судьбой.

Я вдаль пойду один, и тенью будет горе,

Всегда, всегда брести за мной…

С т р е к а л о в. К чему вы… (Увидев Алевтину, отвернулся, замер.) Господи, защити и сохрани меня. Зачем, зачем вы такие стихи? (Клацает от страха зубами и не то хихикает, не то взвизгивает.) Хи-хи-хи. Нгам, нгам… Ух! Мама!

О б у х о в. Что вас корежит? Я не хотел усугубить ваше состояние, но эти мрачные строчки невольно пришли на ум.

С т р е к а л о в. Т… т… енью… горе… я… я… Спа… спа… сите…

Вскакивает и с размаху, щучкой, выбрасывается в окно.

О б у х о в (подбежав к окну). Он сошел с ума. Несчастный! Как он бежит. Его надо задержать.

Обернулся, увидел Алевтину, замахал руками, сделал шаг-другой и как подкошенный упал. Алевтина скрывается, оставляя дверь полуоткрытой. Открывается крайняя дверь. За ней, в глубине, Н и н а  П е т р о в н а  и  М а к а р.

М а к а р (тихо). Идите, не бойтесь. Теперь уж все равно. Убедитесь, как он переживает. Уж коль так случилось, проверяйте поведение жениха.

Н и н а  П е т р о в н а (прижав к глазам платок, входит. Макар закрывает за ней дверь). Ах, Глеб Иванович, горе-то какое! Мне так нужна ваша помощь. (Отнимает от глаз платок, видит распростертого Обухова.) Ма… Макарчик, Макарчик!

Бросается обратно, сбивая с ног идущего навстречу Макара. Вместе с ним вылетает за дверь. Входит  М а к а р, потирая ушибленные места.

М а к а р. Чувствуется, не уцелеть мне. Глеб Иванович, Глеб Иванович, что с вами?

Голос Алевтины: «Обморок от испуга, облейте водой».

М а к а р (помолчав). Будет исполнено. (Вынимает из вазы цветы, льет воду на Обухова.) Хватит лежать. Вставайте.

О б у х о в (садится). А-а-а… Там…

М а к а р. Да, да. Там.

О б у х о в. Хо-хо… ходит.

М а к а р. Конечно, ходит. Почему бы ей не ходить?

О б у х о в (встает). Я хочу домой.

М а к а р. Дело ваше. Но как-то нехорошо. У меня день рождения. Вы были приглашены…

О б у х о в. А похороны?

М а к а р. Чьи?

О б у х о в (помолчав). Признайтесь, кто из нас того… не в своем уме?

М а к а р. Откровенно?

О б у х о в. Абсолютно.

М а к а р. Убежден, что вы.

О б у х о в. Я?!

М а к а р. Да. Как вы только вошли и заговорили о памятнике, кладбище, вскрытии, я решил, что вы напились до беспамятства. Я даже не пытался разубедить. А теперь вижу, что вы просто жертва Стрекалова… его коварства. Он вас ввел в заблуждение.

О б у х о в. Да?

М а к а р. Все было выдумано им. Удивляюсь, как вы поверили!

О б у х о в. Я его убью.

М а к а р. Плюньте. Пусть живет. Он хотел поставить вас в глупое положение. Разоблачите его, и его жениховская карьера будет окончена.

О б у х о в. Не сомневаюсь. Но позвольте?! А почему тогда он сам, увидев Алевтину Мироновну, выскочил из окна?

М а к а р. Разве? Он приходил?

О б у х о в. Да. Перед лицом горя мы почти с ним помирились. Сидели, вдруг он постучал зубами, повизжал… и сиганул. И все это было так естественно, так похоже на настоящий страх, что я, далеко не трусливый человек, можно сказать, поддался. Как это понять?

М а к а р. Очень просто. Он хотел до конца довести свой замысел. Что ему оставалось делать, если вас не оттолкнула даже придуманная гибель невесты? Талантливо он вас сбил с ног, ничего не скажешь. Тиночка видала вас в этом положении?

О б у х о в. Не помню. Впрочем, довольно. Мне нанесли травму, а вы еще рассуждаете. Я остаюсь. На это у меня есть право. Ну-с, пусть он попробует появиться! Кому я поверил?! Кому?! А когда я его встретил, он прямо на улице расплакался. И я тоже. Что я с ним сделаю!

М а к а р. Надеюсь, вы будете держать себя в рамках, не затеете драку, скандал?

О б у х о в. Не учите. Я не мальчишка. Только если Алевтина Мироновна не видела меня, то это строго между нами.

М а к а р. Безусловно. Вы всегда мне нравились своим мужеством, хладнокровием. Прошу прощения. У меня еще не кончились хозяйственные заботы.

О б у х о в. Пожалуйста.

Макар уходит.

Кажется, за всю жизнь впервые я свалял такого дурака. Кому я поверил? (Хохочет.) Ловко он меня поддел. Спекульнул на моей сентиментальности! Ах, ах, до чего глупо! Ну ничего, пусть даже все узнают, пусть все смеются, но зато и я посмеюсь, когда его выставят отсюда за клевету.

Через веранду входит  С т р е к а л о в. Молчание. Обоюдные взгляды.

С т р е к а л о в (показывая на среднюю дверь). Что это было? Неужели привидение?

О б у х о в. Вам лучше знать. Или спросите у Алевтины Мироновны.

С т р е к а л о в. Разве она…

О б у х о в (едва сдерживая себя от желания наброситься с кулаками). Каков проходимец? Кто бы посмотрел на эту лживую маску?! Чего, чего изображаешь невинность? Померла? Воскресла? Разбойник!

С т р е к а л о в. Постойте, не шумите. Ничего не понимаю. Честное слово, я был убежден. Я же видел своими глазами. Меня самого здесь вчера чуть не убили.

О б у х о в. Жаль, жаль…

С т р е к а л о в. Бросьте свою иронию. Лучше помогите разобраться. Кому надо было так жестоко обмануть?

О б у х о в. Да-а. Бедный, доверчивый малый.

С т р е к а л о в. Макар старался мне внушить, что отец и дочь отдали концы. Он даже душил меня, чтобы я поверил. Нина Петровна билась в истерике. Клянусь вам, самое честное слово.

О б у х о в. Валяй-валяй, сочиняй.

С т р е к а л о в. Ничего не соображу. Правда, я открыл тайну, что Нина Петровна и Макар, мягко говоря, очень ловкие соседи, со стажем. Они так нежно обнимались. А тут два будто бы мертвых тела. Возможно, Тиночку опоили. Папаша сам набрался. Ясно. Это все проделки Макара. Во всем виноват он. Чтобы скрыть свои грешки с Ниной Петровной, он решил избавиться от меня, от свидетеля. Не пройдет. Предлагаю союз.

О б у х о в. Второй раз так дешево меня не купите. А ваша клевета по адресу Нины Петровны мне пригодится.

С т р е к а л о в. Где свидетели?

О б у х о в. Уходите… Вам здесь не место…

С т р е к а л о в. Не сорвите голос. У меня есть все основания быть в этом доме.

О б у х о в (как можно любезнее). Какие?

С т р е к а л о в (не менее любезно). Об этом скажет Алевтина Мироновна. А вот у вас положеньице весьма шаткое. Вы хотели заказать памятник? Заказали? Хотели выбрать место на кладбище? Выбрали? Как вы горячо любите Алевтину Мироновну. Как заботливо спроваживаете ее на тот свет. Спокойно! Не приближайтесь! Поберегите себя!

Входит  М а к а р.

М а к а р. Евгений Семенович! Здравствуйте.

С т р е к а л о в (сухо). Здравствуйте. (Отводит его в сторону.) Вы прикидывали, сколько весит один удар разъяренного Мирона Сергеевича?

М а к а р. Нет, но это легко представить.

С т р е к а л о в. А как вы думаете, что он сделает с вами, если узнает, как пылко и страстно вас обнимает Нина Петровна? Короче, вам известно, что я хочу жениться на Алевтине Мироновне? И я не привык отступать от своей цели. Не люблю, когда мне становятся поперек дороги. Понимаете?

М а к а р. Очень хорошо.

С т р е к а л о в. Что было вчера, я во всех подробностях выясню позднее.

М а к а р. Могу рассказать. Оказывается, Тиночка изобразила свою скоропостижную смерть, чтобы избавиться от Глеба Ивановича. Она заявила родителям – или вы, или никто.

С т р е к а л о в. Только я. Она дала мне слово. Что здесь надо этому субъекту?

М а к а р. Вероятно, лишний раз хочет убедиться, что всегда и при всех обстоятельствах дважды два четыре.

С т р е к а л о в. Вот вы его и убедите. И чтобы его духу здесь не было. А иначе на арену выступит Мирон Сергеевич.

М а к а р. Постараюсь. (Громко.) Благодарю за ваши дружеские пожелания, очень тронут, очень тронут.

С т р е к а л о в (берет гитару, мурлычет романс, стремясь еще больше раззадорить Обухова). «Уймитесь волнения страсти…»

О б у х о в (тихо). Какой редкостный нахал! Поставил не только меня, все семейство Мирона Сергеевича в глупое положение и не хочет уходить. На что он надеется?

М а к а р. Как очень многие, на то, что вдруг каким-то чудом дважды два будет пять.

О б у х о в. Он даже говорит, что между вами и Ниной Петровной весьма нежная дружба. Как мне поступить? Как вы поступите?

М а к а р. Еще на несколько минут я оставлю вас одних. Займитесь легкой салонной беседой, но без драки. А когда я вернусь, вы выйдете на веранду. И как только я скажу: «Ага!» – вы приветливо машите рукой и кричите: «Сюда, сюда!!»

О б у х о в (отступает, трясет головой, трет лоб, потом с интересом рассматривает Макара). Похоже, что вы отменный хозяин. В себя побольше, гостям поменьше. Или на вас подействовали события?

М а к а р. Я думал, что вы деловой человек, понимаете с полслова. Хотел избавить вас от Стрекалова, но если…

О б у х о в. Довольно. Все ясно… Согласен на что угодно. Но имейте в виду, пощады не будет.

М а к а р (громко). Мне остается переодеться, и я к вашим услугам. К этому времени подъедут гости. (Уходит.)

С т р е к а л о в. Почему у вас сердитый, мрачный вид? Недоразумение исчерпано. Чем вы еще недовольны?

О б у х о в. Наоборот, я готовлюсь получить полное удовлетворение.

С т р е к а л о в. В чем оно будет состоять?

О б у х о в. Вряд ли вы будете способны это оценить.

С т р е к а л о в. Возможно. Счастливые замечают только счастливых, а неудачники пусть рыдают сколько хотят или могут.