Текст книги "Человек и глобус"
Автор книги: Виктор Лаврентьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 35 страниц)
М и х а и л. Зачем приобрели?
Е в г р а ф. Грех отказываться, когда чужое добро само в руки просится. Ведь этот оболтус, сыночек Малышева, и карты держать не умеет, а лезет играть. Спустил наследство на фу-фу. Он бы вас, между прочим, управляющим держать не стал.
М и х а и л. Что же мешает вам прогнать меня?
Е в г р а ф. Не у всех управляющие из университета. Я так всем и говорю: «Знаете, кто управляющий на моей заимке? Михаил Кряжев». – «Тот?» – «Тот самый». Удивляются моему благородству.
М и х а и л. Постарайтесь быть благородным на деле. Дайте мне денег, и я в этом диком, но красивом месте выстрою школу.
Е в г р а ф (смеется и грозит пальцем). Все еще учительствовать хочется? Пора забыть. Отец этого… Петьки Гладышева, рассказывают, недавно в общественном собрании громковато бухнул: «Пока меня в городе уважают, таким, как господин Кряжев, мы доверим одно – пасти овец!..» Знаменитостью стал. Его недавно в Томск приглашали, самой губернаторше клизмы ставить или грыжу вправлять… (Смеется. С деловым видом.) Мы лучше тут устроим конный завод. Да! Выведем собственную породу рысаков. Так и будут по всей России знать: плахинская порода… Это дядюшкина идея. Кстати, ваш папаша кое-какие должишки нам не вернул. Так дядюшка приказал Михею Федоровичу отработать денежки. Прогуляться до заимки, ремонт разный здесь сделать. Когда придет, распоряжайтесь им. Построже. (Смеется.) Некуда, некуда старику сунуться. Никто работенки не дает. Ох, положеньице! А?
У крыльца – А н т о н.
А н т о н (обращается к Евграфу). Кучер спрашивает, отпрягать лошадей или нет?
Е в г р а ф (уставился удивленно на Антона). Смотрите, какая образина! Чисто разбойник! (Михаилу.) Откуда такой появился?
М и х а и л. Пришел, нанялся, работает. Паспорт в порядке.
Е в г р а ф (сбегает с террасы, рассматривает Антона). Сила есть? Покажи кулак.
Антон подносит кулачище к лицу Евграфа.
Куда прешь? Тройкой править сможешь?
А н т о н. Не пробовал. А стукну кого – заказывайте панихиду.
Е в г р а ф (восхищенно). Здоровая орясина! Если тебя нарядить в добрую поддевку… Надеть на твой чурбан картуз с кантом… А ну-ка, рявкни, что есть духу: «И-и-эх! Залетные!» Ну!
А н т о н. Не умею.
Е в г р а ф. Тогда крикни: «Грабят!»
А н т о н (зло). Грабят!
Е в г р а ф. Кто тебя, болвана, грабит? Ты с игривостью, протяжно кричи, чтобы только лошади понимали.
А н т о н. А людям не надо?
Е в г р а ф. Зачем? Всяк про себя знает. Водку пьешь?
А н т о н. Пью.
Е в г р а ф. То-то. И голос от этого гуще, и в политику не тянет. Идем. Погляжу, как ты на козлах будешь выглядеть.
Слева торопливо идет Л ю д м и л а, прижимая к груди охапку полевых цветов.
(Увидев Людмилу.) Фея! (Антону.) Ступай к лошадям.
Антон уходит.
Настоящий французский шик!
Л ю д м и л а. Там, в лесу, какие-то люди. Я так испугалась!
Е в г р а ф (стараясь утешить). Померещилось… Разве бродяги какие…
Л ю д м и л а. Нет, нет, это не бродяги… Отнесите цветы в пролетку. Нам надо уезжать.
Е в г р а ф. Чтоб я, хозяин, уехал? Да когда это было?
Л ю д м и л а. Ради меня.
Е в г р а ф. Ваша просьба – закон. (Уходит.)
Людмила медленно поднимается на террасу.
Л ю д м и л а. Здравствуй, Михаил.
М и х а и л. Здравствуй.
Л ю д м и л а. Захотелось увидеть брата… Продолжаешь скорбить? А я, Миша, жить хочу. Надежда говорила – надо искать счастье в других местах. А что нашла? Бросилась на какие-то баррикады в Москве. Ладно, что не повесили. Зато пропадет в ссылке. (Пауза.) И все отец виноват. Приютил этого Дмитрия Ивановича, потом Антона… Они тебя и Надежду с пути сбили. Просветили… Росла – надеялась на что-то хорошее, мечтала, и ничего нет, кроме кавалеров. Продавщица в магазине мод… Ухватила судьбу! (Пауза.) Отец ходит по дворам: «Тазы, ведра починяю!» Мать снова прачкой стала, трет чужую грязь, плачет да молится. Старший брат скис… И к черту все! Я теперь ни в бога, ни в дьявола не верю. (Пауза.) Чему-то три года училась, а зачем?
М и х а и л. Дуракам и грамота во вред.
Л ю д м и л а. И умным пользы не приносит. Что тебе дал университет? Отец как-то хорошо сказал, что фундамента у тебя нет. Один чердак, да и тот много слуховых окон имеет. Сквозит. Чего ты достиг? Правда, дочь растет. А чего она хорошего увидит в жизни?
М и х а и л. Так. Много в тебе зла накопилось. Зачем напоминаешь?
Л ю д м и л а. …Выдохлись, искатели счастья. Эх вы, герои… Лучше бы ничего и не затевали… Вижу, ожидать нечего и горевать не о чем. Живи, как живется. (Наливает в стакан вино.) Выпьем, огарок?
М и х а и л. Помни один мой завет – гони из души романтику.
Л ю д м и л а. Нельзя. Это слово нарочно для пьяниц и девушек придумано. С ним легче и топиться и за уродов замуж выходить. Будто от неземной или несчастной любви. Что ж, братец, скоротаем жизнь, кто как сумеет. Не вздумай потом корить. (Оглядывается.) Скажи: разве может быть, что Надежда… Надежда может быть здесь, в лесу?
М и х а и л. Уезжай и выспись. Ночь ты провела весело, и лешие, и черти, и Надежда могут мерещиться.
Л ю д м и л а. А я бы всегда хотела быть такой невыспанной. Но чтоб мерещилось отрадное, красивое…
Идут Е в г р а ф и П р и с т а в.
Е в г р а ф. Почему именно на моей заимке? Да я ее запалю с четырех концов – и шабаш. Одни угольки оставлю.
П р и с т а в. Евграф Саввич! Мы с вами, слава богу, настоящие старожилы, и нас варнаками не испугаешь. Всюду на белом свете летом птички порхают, а по Сибири беглые шастают. Уж таков порядок в природе… (Людмиле.) Ну что стоило вашей сестре так же благотворно влиять на мужской пол, как это делаете вы!
Л ю д м и л а. На меня благотворно влияют, а я послушная ученица.
П р и с т а в (смеется). Евграф Саввич может преподать многое-с. Хе-хе-хе! (Михаилу.) Имею к вам разговор. По некоторым соображениям начальство предвидит, что государственные преступники, дерзнувшие поднять руку на защитников порядка, после побега из мест содержания могут оказаться в городе и его окрестностях. А посему предупреждаю: за предоставление убежища, оказание помощи или прочего содействия…
М и х а и л (почтительно улыбаясь). Вы так гладко говорите, словно пишете набело, без помарочки.
П р и с т а в (глубоко польщенный). Двадцать лет беспорочной службы в чинах полиции у подножия престола… (Меняя тон.) Но это посюстороннее дело. Сейчас тут (широкий жест), так сказать, совершается некая операция. К вам еще никто не заглядывал, не забегал?
М и х а и л. Нет. Никого не видел.
П р и с т а в. Отлично. (Всем.) Что прошло, того, говорят, больше не знать. Но опять вроде как бы листовки обнаруживаются и прочие неприятности. (Всматривается в лес.) Казалось, перевели дух, наблюдалось полное спокойствие – и снова…
Е в г р а ф (жаждет проявить деятельность). Позвольте. Сейчас мы возьмем и покажем, так сказать, обнаружим готовность сослужить монарху… Собирая цветы, Людмила Михеевна встретилась в лесу…
П р и с т а в. Так-с, так-с… С кем?
Л ю д м и л а. Я? (Хохочет.) Будет вам, Евграф Саввич! (Приставу.) Не слушайте его. После бессонной ночи покажись мне один странный куст за человека. Вначале я страшно испугалась, а потом, когда получше разглядела, стало смешно, но настроение испортилось. (С видом заговорщицы.) Впрочем, Евграф Саввич, – идея. Бравые патриоты, обстреляйте каждый куст и выдайте шум за победу над супостатами! Вперед, господа! Начальство и женщины оценят ваши подвиги. По бокалу для храбрости! (Хохочет.)
Е в г р а ф (любуясь Людмилой). Вот всегда так. Блеск воображения – и готов, сражен.
П р и с т а в. Куст или не куст это был – выяснится. Лес уже прочесывают.
Л ю д м и л а (испуганно). Вы серьезно? (Возмущенно.) Как вам не стыдно меня пугать! Я никогда больше сюда не приеду. Я от страха не буду спать. Прощай, Миша. Где лошади?
Е в г р а ф. Ах, всегда эти крайности! Они мне могут надоесть.
Л ю д м и л а (холодно). Да?
П р и с т а в (Михаилу). Вы предупреждены. В случае чего, немедленно доносите мне… (Всем.) Необъяснимое все же явление, господа. Убежит преступник из тюрьмы, с каторги, из мест отдаленных, тысячи верст пройдет незаметно, у всех словно сквозь пальцы проскочит – попадется же властям не где-нибудь, а возле дома. (Смеется.) Бежал бы дальше, – нет, обязательно явится домой. А зачем? И сам не может объяснить. Загадка для больших умов…
Л ю д м и л а (Приставу). Прошу, увезите меня скорее.
П р и с т а в. Едем, едем.
Людмила уходит с Приставом.
Е в г р а ф (кричит). Василий!.. (Михаилу.) Куда исчез этот болван?
М и х а и л. На конюшне, должно быть.
Е в г р а ф. Беру его к себе. Имеет осанку, подлец. На козлах выглядит этаким монументом. Завтра направьте его ко мне. (Наливает вина.) Выпьем. (Пьет.) Куда делась спокойная жизнь? (Смотрит со страхом на темную стену тайги.) Везде политика. В тайге и то политика. Дома жена на шесть пудов – тоже политика. (Визгливо.) Я спрашиваю: кончилась революция или нет? Говорят, кончилась. А где прежняя жизнь? Кто ее мутит? Кто? Я бы своими руками… (Молча спускается с крыльца и скрывается за углом дома.)
За ним уходит Михаил. Некоторое время сцена пуста. Слева, из-за кустов, выбегает, шатаясь от усталости, Н а д е ж д а. Следом появляется А н т о н.
А н т о н (бросаясь к углу дома). Обожди… (Осторожно высматривает.) Нельзя. Еще не уехали…
Н а д е ж д а. Слышишь? Бежит…
А н т о н. Ступай в дом. Быстро!
Надежда, собрав остатки сил, поднимается на крыльцо, открывает дверь в дом, падает через порог, Антон одним прыжком достигает двери, закрывает ее, сбегает вниз, садится на корточки возле кедра, достает кисет и не торопясь начинает свертывать самокрутку. Напролом, через кусты, словно разъяренный медведь, на полянку выбегает объездчик К у з ь м а.
К у з ь м а (наставляя на Антона берданку). Куда ушла, паскуда? Говори. Стрелю…
А н т о н (выпрямляясь, с испуганным видом). Постой, окстись, дурень… Убьешь…
К у з ь м а (тупо). Убью… Говори… Куда спрятал?
А н т о н. О ком, Кузьма, спрашиваешь? Чего налетаешь на человека?
К у з ь м а. Сюда варначка бежала. (Кричит.) Скажешь или нет?
А н т о н. Никого не видел. Сижу, пригрелся на солнышке… (Манит рукой.) Поди за мной…
Кузьма, не опуская берданку, идет за Антоном. Доходят до угла.
Гляди… Сам господин пристав… Господин Плахин. Хозяин заимки… (Показывает на крыльцо.) Вот тут все время развлекались.
Слышится голос Евграфа: «Готовы? Ну, держитесь. Эх, голубчики! Не выдавайте! Грабят!» Шум удаляющейся пролетки.
Видал? (Переводя дух.) Одичал ты в тайге. Так и человека можешь ни за что на тот свет отправить.
К у з ь м а. Некуда ей больше скрыться, как здесь… Ударить мне ее надо было из ружья – и с концом… Лежи, дрыгай ногами… Начальство опять велит живыми брать… (Снова наставляя берданку на Антона.) Добром прошу – показывай, куда убежала. В доме спряталась?
А н т о н (отступая). Чего пристал? Ищи сам. Я ведь не мешаю… (Обозлившись.) Иди, черт дикий, смотри! (Поднимается на крыльцо, Кузьма следом. Рывком раскрывает дверь.) Заходи.
Кузьма останавливается на пороге, заглядывает внутрь дома, готовый в любой момент выстрелить.
Чего боишься? Заходи. (Присматривается, как лучше нанести удар.) Пусто?
Кузьма делает шаг назад.
Эх ты, служака! (Закрывает дверь.) Отниму поганое ружьишко да как трахну по дурной башке.
К у з ь м а. Но-но, не балуй… Вроде как оборотень. Своими глазами видел – сюда бежала.
А н т о н. Перепугал ты меня… Даже выпить захотелось. (Подходит к столу, наливает стакан и залпом выпивает.) Хоть на кого приведись такой страх… «Стрелю!» Убил бы неповинного. (Снова наливает.) Уф! Все жилочки ходуном ходят… (Подмигнув.) Бутылки тут считать не принято. (Собирается выпить.)
К у з ь м а. Коли так – плесни чуток.
А н т о н. Ведь службу несешь.
К у з ь м а. Не помеха.
А н т о н. Глотай. (Наливает стакан.)
Кузьма пьет.
Чего рот разинул? Крепка штука? Повтори. (Наливает.) Нам за свои деньги таких коньяков не пить.
Кузьма снова пьет.
Как богородица по душе босичком прошла?
К у з ь м а (хмелея). Легчает… Я по присяге богу… царю…
А н т о н. Правильно! (Снова наливает.) Что мы? Прикажет начальство – рази! И пойдем. Из-под земли достанем. Давай.
Пьют.
Ты думаешь, моя служба сладкая?
К у з ь м а (плачет пьяными слезами). Ушла добыча… Мерина присмотрел… Стало быть, прикупить в хозяйство… Не лишне… Не пофартило.
А н т о н. Будет реветь! Другой раз награду заслужишь. (Берет бутылку.) Суй в карман. И сам парочку прихвачу. Зальемся ко мне в каморку…
Подходит М и х а и л. Антон подталкивает Кузьму. Тот осторожно спускается по ступенькам.
К у з ь м а (снимает перед Михаилом картуз). Оборотень попался… Вот святой крест…
М и х а и л (поднявшись на террасу). Что тут происходит? Гуляйте на здоровье.
А н т о н. Вот добрый хозяин. А? Да мы! (Тихо.) Я его пластом уложу. А потом запрягу чалого, увезу кого надо к реке. (Громко.) Большое спасибо, хозяин! Спасибо!
М и х а и л. Пустяки.
А н т о н (спустился вниз, обнимает за плечи Кузьму). Идем. Выпало нам вроде праздника. А все ты. Не будь таких – давно бы империя Российская рухнула. А ты есть – и полный рай на земле… За красненькую мать родную удавишь?
Уходят.
М и х а и л (оборачивается, и видит в дверях Надежду, тихо). Надя? Это какое-то безумие. Зачем ты опять здесь?
Н а д е ж д а (подходит). Не бойся.
М и х а и л. Куда тебя спрятать? За тобой охотятся.
Н а д е ж д а. Не волнуйся. С Антоном я в безопасности… А людей, как Антон, много… Людмилку видела издалека. Выросла. Похорошела. А помню – сидела она на лестнице в одной рубашонке и заливалась горькими слезами… Страшно хочется увидеть маму. Передай ей, намекни, что встречался со мной, чтобы она не горевала. Скажи и отцу. Настанет время – я, если уцелею, вернусь. Верь в это, Миша.
Подходит, озираясь, А н т о н.
А н т о н. Навязался, леший. Счастье, что коньяк, – никогда не пробовал, а до питья жадный. Наговорились? Поехали, пока он задремал.
Н а д е ж д а. Прощай, Миша.
М и х а и л. Тебе что-нибудь дать на дорогу?
А н т о н. Все есть. Мы народ запасливый.
Н а д е ж д а. Обними. Прошу – будь всегда честным. Мы еще увидимся. Прощай.
Все трое торопливо уходят. Некоторое время сцена пуста. Появляются М и х е й и О л ь г а.
М и х е й (опуская на землю мешок с инструментами). Кажись, доплелись. Я смотрю, крепкая ты на ноги.
О л ь г а. Привычная… Пить хочется. (Смотрит на террасу.) Весело живут…
М и х е й. Авось и нам поднесут. С устатку-то вот как хорошо.
Слышен озорной возглас Антона: «А ну, ну, чалый, выручай! Грабят!»
О л ь г а (вздрогнув). Ой! Кто это? (Бросается вперед.) Поехал кто-то. Эх, как иноходец стелет!
М и х е й (садится на ступеньку). Не засматривайся. Сами чище любого иноходца умеем версты отмеривать.
Подходит М и х а и л.
М и х а и л (не заметив отца). Откуда появилась?
О л ь г а. Здравствуй, Михаил Михеевич. От матери поклон. (Кланяется в пояс.) А это от дочери. (Целует его в щеку.)
М и х е й. Довели деточки, бродягой становлюсь. Мать все допытывается, почему я песни не пою, а я ее спрашиваю, кого она мне родила? Не задалась семья. Где мои дети? (Пауза.) Вот брошу все и тоже уйду. Мне самому ничего не надо. Отправимся с Ольгой куда глаза глядят. Для вас старался. Не хотите, значит?.. Пускай мать остается горе мыкать. С внучкой в два голоса начнет просить ради Христа.
О л ь г а. Хуже всякого убогого ноете.
М и х е й. А ты вызвалась быть помощницей – помалкивай. (Михаилу.) Чего криво посматриваешь? Командовать спешишь над отцом? Распоряжайся. Что мне тут делать? Волкам подвывать? (Ольге.) Вот я и настраиваюсь на ихний лад… А не ною. (Михаилу.) Может, ты еще женишься? А? Ведь сгинет наша фамилия. Внука бы мне надо, чтобы не перевелись на белом свете Кряжевы…
М и х а и л. Оля, прибери со стола.
М и х е й. Не тронь, Ольга. Что ж, сынок, не хочешь отвечать – так угощай. Кого-то хлебосольно привечал. А мы чином не подходим? Кто гостил? Одеревенел?
М и х а и л. Разные гости были… Прошу – не проговорись матери. Пожалей ее.
М и х е й (напуган мелькнувшей догадкой). Значит?
М и х а и л. Надя.
О л ь г а. Наденька! Да где же она? Уж не она ли это укатила? Догоню, взгляну хоть разок… Голубушка моя… (Михаилу.) А кто, кто… ее увез?
М и х а и л. Не погубишь человека?
Ольга молча кивает.
Антон.
О л ь г а (пошатнувшись). Ох! (Сжимает в объятиях Михаила.) Правда? Правда?
М и х а и л (вырываясь). Пусти, задушишь. Правда… Еще увидишь.
О л ь г а (отступив). Спасибо, Михаил Михеевич! Господи, объявилась моя радость! Одним словечком все горюшко прогнали. Михей Федорович, что же хмуритесь? Ведь живы, живы наши! Не замучили их изверги окаянные…
М и х е й. Моя дочь – и мимо дома. Не повидав мать.
О л ь г а. Вы же сами только что собирались бродягой стать. Значит, счастье-то дороже насиженного угла. Значит, не под крышей, видно, оно… (Опускается на колени.) Дождалась! (Неожиданно из глаз полились слезы.) Антошенька мой, долгожданный… Не сирота я теперь на земле, не одинокая…
М и х е й. Баба и есть баба…
Из-за угла появляется К у з ь м а.
К у з ь м а (увидев Ольгу). А-а… попалась! (Прицеливается в нее.)
Михаил бросается к Ольге и загораживает ее.
М и х а и л. Не стреляй! Видишь, держу ее, держу.
К у з ь м а. Не упусти. (Бросает ружье, срывает с себя опояску.) Держи подлюгу… Скрутить надо…
Приближается к Ольге.
М и х а и л. Не смей трогать девушку! Она у нас в доме живет.
К у з ь м а. Начальство разберет. (Хочет взять Ольгу за руку.)
Ольга с размаху, по-мужицки, бьет Кузьму в лицо. Тот, охнув, падает навзничь.
О л ь г а. Я… тебе… свяжу! (Хочет пнуть Кузьму.)
М и х е й (удерживает). Погоди. Время, однако, еще не пришло для этого… Эк ты его усластила!
К у з ь м а (с трудом садится, трусливо поглядывает на Ольгу). Чалдонка проклятая! Отрастила кулачищи… Я царю-батюшке…
М и х е й. При свидетелях девку хотел снасильничать? Судят за это, братец. Уходи подобру! Ну! (Кладет руки на плечи Ольги.) Главное – жива. А?.. Жива.
О л ь г а. Сколько во мне силы сейчас! Хоть что могу. Какая я счастливая!
З а н а в е с.
КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ
Тысяча девятьсот девятнадцатый год. Комната в богатом особняке. Две двери, задернутое шторой окно. Следы поспешных, незаконченных сборов. Х о з я й к а сидит в кресле в дальнем углу. Х о з я и н мечется по комнате, прислушиваясь к долетающим с улицы звукам близкого боя. Горничная К а т я выглядывает в дверь.
К а т я. Драпают. (Скрывается.)
Х о з я и н (в отчаянии бешено крутит ручку телефона). Станция! Станция!.. Станция!!. Предатели! Обманщики! Мерзавцы! Все скрылись… Все сбежали…
Х о з я й к а. Неужели, неужели… (Пауза.) Какое счастье, что у нас нет детей!
Х о з я и н. А каковы союзники? Горы обещали, шлюхи заморские. Где твой храбрый полковник? Где твой любовник? Сбежал? Подлец! Разве так поступают порядочные люди? Нашла рыцаря… Все они проходимцы! Шкуры!
Х о з я й к а. Безумец! Ничтожество!.. Как я вас ненавижу, презираю! Как презираю! (Кричит.) Не смей подходить к окну! Впрочем… Бог даст, пуля найдет твой лоб.
Х о з я и н. Здесь два лба.
Х о з я й к а. Молчи, прощелыга…
Доносятся звуки орудийного залпа.
Боже! Спаси меня… (Крестится.) Кому я доверила жизнь? Кому? Кутила!.. Пьяница!.. Бабник!..
Х о з я и н. Убью, потаскушка!
Х о з я й к а. Что? Вы забываете, чьи деньги поставили вас на ноги? Отдайте, отдайте мое приданое, и я найду спасение.
Х о з я и н. Истеричка! Кто может в роковые минуты помнить о приданом?
Х о з я й к а. Жалкий барышник! Кто пожалел денег и не купил американские паспорта? Только ты, идиот, мог бросить на ветер драгоценности и получить японское подданство… Теперь бы мы могли быть во Владивостоке, плыть спокойно в Америку.
Входит К а т я.
К а т я. Стучат… Требуют открыть.
Х о з я и н. Не смейте!
Х о з я й к а. Скажите им – здесь живет иностранец.
Катя уходит.
(Бросается к мужу.) Спаси, спаси меня!.. Защити свою крошку!
Х о з я и н. Прячь золото, камни… Да не в карман… О, дура!
Входит Н а д е ж д а, держа руку на кобуре, за ней – разгоряченные боем д в а д р у ж и н н и к а с винтовками наперевес. За ними – К а т я.
Н а д е ж д а (осматриваясь). Кто хозяин?
Х о з я и н (выхватывает из кармана паспорт, делает шаг навстречу). Именем императора Японии – протестую… Требую неприкосновения личности.
Н а д е ж д а (медленно). Именем японского пролетариата…
П е р в ы й д р у ж и н н и к (нетерпеливо). Выметайтесь, к чертовой матери!
Н а д е ж д а. Дом реквизирован… Освободите помещение…
В т о р о й д р у ж и н н и к. А ну… иностранцы, хватит воздух портить!
Х о з я й к а. Куда вы нас гоните?
В т о р о й д р у ж и н н и к. К вашему микаде.
Х о з я й к а. Идем, Феофан… Идем скорее…
Хозяин и Хозяйка, сопровождаемые Вторым дружинником, уходят. Надежда распахивает среднюю дверь. Видна большая, светлая столовая.
Н а д е ж д а (дружиннику). Передайте, чтоб раненых несли сюда.
Дружинник убегает.
Что там?
К а т я (вздрогнув). Комнаты. Посмотрите… Там второй вход есть. (Уходит.)
Надежда следует за ней. Входит с а н и т а р. Он несет зеленый ящик, помеченный красным крестом.
С а н и т а р (осматривается). Значит, здесь будет перевязочный пункт? Подходяще. (Оборачивается.) Давай, братцы, сюда. (Проходит в столовую.)
За ним д в а б о й ц а тащат ящики. Входит, сопровождаемый П е р в ы м д р у ж и н н и к о м штатский в р а ч с акушерским саквояжем.
П е р в ы й д р у ж и н н и к. Располагайтесь. Сейчас раненые появятся. Тут рукой подать… Вы их будете на ноги ставить.
В р а ч. Придется…
Возвращается Н а д е ж д а. С ней – К а т я.
Н а д е ж д а. Сколько у вас самоваров?
К а т я. Пять. Один – двухведерный, для гостей.
Н а д е ж д а. Ставьте все.
Вносят на носилках р а н е н о г о.
Туда!
К а т я (испуганно отворачивается). Ох, страсти!
Раненого уносят.
Н а д е ж д а. Не бойся. Это святая кровь.
Катя уходит.
Вас устраивает такая операционная?
В р а ч (иронически). Где вы получали медицинские познания? Секрет?
Н а д е ж д а. В московском краснопресненском университете.
В р а ч. Но позвольте?..
Н а д е ж д а. В баррикадных боях пятого года. Это мое высшее образование. Не считая тюрьмы и ссылки.
В р а ч (рассердившись). И до сих пор выдавали себя за простую сердобольную работницу? Нехорошо! (Улыбаясь.) Выходит, первую помощь моим подпольным пациентам оказывали вы?
Н а д е ж д а. Случалось… Прошу. Раненые ждут.
Врач уходит.
П е р в ы й д р у ж и н н и к. За вокзал беляки уцепились…
Входит П е т р в штатской одежде. Надежда бросается навстречу.
Н а д е ж д а. Петя, родной!
П е т р (обнимает). Наденька! (Целует.) Победа! В городе снова советская власть.
П е р в ы й д р у ж и н н и к. Как положено.
П е т р (прислушивается). Еще держатся.
П е р в ы й д р у ж и н н и к. Огрызаются. Но ничего, обратного хода им уже не будет. (Вскидывает винтовку на плечо и уходит.)
Н а д е ж д а. Исхудал ты… Чего-нибудь ел? Забыл? Вот возьми. (Достает из кармана кусок хлеба.) Бери, бери!
П е т р (с аппетитом жует). Забыл, когда уже и обедал. Но ничего. Сегодня так, а завтра… Понимаешь? Как у тебя дела?
Н а д е ж д а. Перевязочный пункт открыт.
П е т р (заглядывая в столовую). Считаю задание выполненным… Крепись, Надя. Командование просило комитет выделить человека, который бы сумел перейти фронт и доставить партизанам указания о наступлении… Выбрали тебя.
Н а д е ж д а. Когда отправляться?
П е т р. Из ревкома за тобой приедут… Скоро дойдем до своего города… А там… Я спешу. На станции в тупиках стоят эшелоны с продовольствием, обмундированием. Угнать их колчаковцы не смогли – подпольщики караулили. Поеду брать на учет народное имущество.
Н а д е ж д а. Береги себя. Для дела. Помни о сыне.
П е т р. Помню. Увидимся в ревкоме. (Уходит.)
Неожиданно звонит телефон на столе.
Н а д е ж д а (подходит и, чуть робея, снимает трубку). Слушаю… Да… Кто это говорит?.. Яшенька! Говорит Кряжева… Здесь. А ты?.. Что?.. Уже комиссар связи? Порядок наводишь?.. Сейчас скажу. (Осматривает аппарат.) Ага! По телефону сто пятнадцать. Один пятнадцать – находится госпиталь… Знаю, что не один. Пиши: госпиталь имени Владимира Ильича Ленина… Пиши. Утвердят… Будь здоров. (Кладет трубку.)
Входит в о е н н ы й.
В о е н н ы й (осматривается). А что? Лазарет – как полагается. (Надежде.) Кто здесь старший?
Н а д е ж д а (подходит). Я. Назначена бывшим подпольным комитетом партии.
В о е н н ы й. Попрочней надо обосноваться. Вам помощники нужны… (Всматривается в Надежду. Неуверенно.) Надежда Михеевна? Ну? Не узнаете? Вот ведь как… (Озорно улыбается.) Мы – это, значит, я, Антон Зорин.
Н а д е ж д а. Антон! Живой?
А н т о н. В рай не пускают, в ад не берут. Вот и встретились! Ну-ну… Нервишки расстроились? Нас заждались? А мы тут как тут. (Пауза.) Я все эти годы был уверен, что мы еще обязательно встретимся.
На носилках проносят З а х а р о в а.
З а х а р о в (приподнимая наспех забинтованную голову). Зря, братцы, стараетесь… Отпустите. Я должон до самого Колчака добраться.
Санитар. Сказано – лежи.
Захарова уносят.
Н а д е ж д а. Антон! Антон! Давно в армии?
А н т о н. Как надел в четырнадцатом шинель, так и расстаться с ней не могу. Привыкла она ко мне. (Доверительно и чуть смущенно.) В десятом-то виделся я с Оленькой. Заждалась, касатка. А что? Повенчала нас любовь. Лишили попа заработка. Только недолго вместе побыли. Бежать мне пришлось.
Н а д е ж д а. Не забудь ее. Вернее, чем ее любовь, не найдешь.
А н т о н. Знаю… Где Петр?
Н а д е ж д а. На вокзале.
А н т о н. А что? Молодцы. Опять вместе были. Сейчас я пришлю кухню. Раненых кормить надо. Скорей поправятся.
Н а д е ж д а. Обожди. Под Москвой у знакомых я оставила сына, Сергея. Вот адрес. Я ухожу в тыл к белякам. Понимаешь?
А н т о н. Это, значит, о тебе речь шла? Обещаю: пока сам жив, твой сын сиротой не останется. Может, и у меня сын или дочь растет.
Н а д е ж д а. И я тебе обещаю.
Крепкое рукопожатие. Уходят. Из перевязочной, пошатываясь, идет З а х а р о в. Голова у него забинтована, левая рука на перевязи. Прислонившись к стене, достает из кармана кисет, пытается одной рукой свернуть самокрутку.
З а х а р о в. Беда! Обезручел! Нашел время, в самый раз…
Входят Н а д е ж д а и К а т я.
Н а д е ж д а. Вход со двора, конечно, удобней. Умница, что догадалась там открыть дверь. Теперь надо найти женщин, чище вымыть комнаты. Найдешь?
К а т я. Сама сумею… (Тихо.) На улицу боюсь выходить.
Н а д е ж д а (улыбнувшись). Это поправимо. Я поищу.
К а т я. Обижаете. У меня одной силы хватит. (Уходит.)
З а х а р о в. Товарищ комиссар!
Н а д е ж д а. Что, родной?
З а х а р о в. Большая просьба – помогите закурить. Голове прояснение требуется.
Н а д е ж д а (подходит, берет кисет, бумагу, свертывает цигарку). Лежать надо.
З а х а р о в. Не время. Говорил санитарам: «Не таскайте, не надрывайтесь. Видите – дитятко. Пять пудов еще вытяну». Нет, волокут… Вот спички.
Н а д е ж д а (дает прикурить). Как твоя фамилия?
З а х а р о в. Захаров. Зовут Терентием.
Н а д е ж д а. Коммунист?
З а х а р о в. Большевик.
Н а д е ж д а. Так вот, товарищ Захаров, лечиться тебе надо, а двигаться можешь. Назначаю тебя комендантом госпиталя. Принимай хозяйство. (Подходит к выходу.) Я обойду соседей, поагитирую женщин. Сиделки нам тоже нужны. Помни: во всем революционный порядок.
З а х а р о в. Да вы обождите.
Надежда, не слушая, выходит.
Революционный порядок – мы это понимаем. А какое же тут хозяйство? У кого принимать?
Появляется К а т я.
Что смотришь? За знакомого признаешь?
К а т я. Признаю.
З а х а р о в. Пойдем, Акулина, хозяйство принимать. Показывай, где что, по-честному.
К а т я. Катериной меня зовут.
З а х а р о в. Ишь ты! А что же ты, голубка, видя такое дело – полную беспризорность имущества, не поскладывала вещички получше в мешок – да к мамке в деревню?
К а т я. Откуда вы знаете, что я из деревни?
З а х а р о в. Личико выдает.
К а т я. Может, вы сами на добро льститесь?
З а х а р о в. Еще как! Видишь, крови не жалею. Только барахлом не интересуюсь. Мне вся Россия нужна. Чуешь? Заноза! А меня Терентием зовут. Иди показывай.
К а т я. Начнем с кухни?
З а х а р о в. Чугунок – в жизни дело не последнее.
Захаров подходит к двери. Навстречу с а н и т а р ы и В т о р о й д р у ж и н н и к вносят П е т р а.
С а н и т а р. Куда теперь?
З а х а р о в. Прямо к врачу.
С а н и т а р. Однако поздно…
В т о р о й д р у ж и н н и к. Проноси дальше. Ставь здесь.
Санитары ставят носилки возле стола.
Доктор, прошу…
Входит в р а ч.
Извините… Это член ревкома… нужный для революции человек. Спасайте.
В р а ч (осмотрев Петра). Я не бог.
В т о р о й д р у ж и н н и к. Да как же так? Всем богам крышка. Не дошли еще до этого?
Врач, не слушая, скрывается за дверью. Санитары, постояв, тихо удаляются. Входит Н а д е ж д а, за ней вбегает П е р в ы й д р у ж и н н и к.
П е р в ы й д р у ж и н н и к. Товарищ Кряжева! Срочный пакет.
Н а д е ж д а. Давайте. (Вскрывает конверт, читает.) «Явиться немедленно в ревком».
П е р в ы й д р у ж и н н и к. Я на лошади. Приказано вас с собой захватить.
Н а д е ж д а. Едем. (Захарову.) Оставайся, товарищ Захаров, пока за старшего. Другого комиссара назначат. А мне, видно, пора дальше… (Смотрит на носилки.) Петя?! (Бросается к носилкам, опускается возле них на колени.) Петя! Петя! Ты слышишь? Петенька! Родной мой!
Молчание. Первый дружинник снимает кепку. В углу всхлипывает Катя. Захаров показывает жестами дружиннику и Кате, что надо уйти. Боясь нарушить тишину прощания, все трое тихо уходят.
Что же ты так, родной? (Пауза.) Оставил меня… Смотри, сбывается все… А ты ушел… Я бы загородила тебя, не дала… Я не отступлю. Понесу дальше твои слова… Спасибо тебе за любовь, за счастье… (Прижимается к телу мужа.) Прощай, любимый. Я иду, Петя. Меня ждут. Прощай, прощай.
Целует Петра в губы. Встает, направляется к двери. На пороге оборачивается, несколько мгновений смотрит на дорогое лицо и уходит.
Обнимая за плечи К а т ю, входит З а х а р о в.
К а т я (всхлипывая). Господи! Хоть бы одну слезинку уронила…
З а х а р о в (хриплым голосом). Учись, Катерина. Для тебя революция только начинается…
З а н а в е с.
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА ТРЕТЬЕГО ДЕЙСТВИЯ:
М и х е й Ф е д о р о в и ч.
Е л е н а И в а н о в н а.
М и х а и л.
Л ю б о ч к а – дочь Михаила, 17 лет.
О л ь г а.
Л ю д м и л а.
Н а д е ж д а.
С е р г е й – сын Надежды, 12 лет.
С к в о р ц о в А л е к с е й С е м е н о в и ч – командир отряда ЧОНа, 35 лет.
П л а х и н Е в г р а ф С а в в и ч.
Г л а д ы ш е в С т е п а н П е т р о в и ч.
Время действия 1922 год.
КАРТИНА ПЯТАЯ
Зима. Вечер. Та же комната, что и в первом действии. Дверь во двор заделана наглухо, и возле нее поставлен верстак. Через окно выведена на улицу труба от железной печки с тремя подогревателями – собственноручная работа Михея Федоровича. Топится печь. На столе керосиновая лампа. М и х е й в валенках и наброшенном на плечи полушубке сидит возле печки. Е л е н а в стеганой душегрейке – около стола.
