Текст книги "Человек и глобус"
Автор книги: Виктор Лаврентьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 35 страниц)
У ш а к о в. Не бойся за меня. В крайнем случае возьмешь меня к себе завхозом.
З и н а. Значит, все-таки могут снять? Достукался?
У ш а к о в. Все может быть. Только не пустят в завхозы. Скажут, семейственность. Лучше я сяду на трактор. «Ну, тащися, сивка, пашней-десятиной». А в сивке восемьдесят лошадиных сил. Над головой солнышко, дышишь бальзамом. Поле до самого горизонта.
З и н а. Егорка, ты же не спал.
У ш а к о в. Храпел, как бог в субботу. Клянусь. В третьей бригаде.
З и н а. Если начал декламировать, значит, у тебя в голове зайчики запрыгали.
У ш а к о в. Зайчики впереди.
Входит Г е н н а д и й. В открытую дверь виден Т и м к а, который хочет задержать брата.
Т и м к а. Вернись. Я тебе что-то скажу.
Г е н н а д и й (не оборачиваясь). Отстань! (Решительно прикрывает дверь.) Егор Трофимович!..
У ш а к о в. Проходи.
З и н а. Мне уйти?
Г е н н а д и й. Нет… Почему… (Пауза.) Плохо. Плохо с Дашей. А почему?
У ш а к о в. Ты-то сам что думаешь?
Г е н н а д и й (смотрит куда-то в сторону). Ничего я больше думать не могу. (Взглянув на Ушакова.) Одна она у меня. Вот и все. (Медленно повернулся, медленно вышел.)
Молчание.
З и н а. Что у них происходит?
У ш а к о в. Не знаю.
З и н а. Егор! Ты…
У ш а к о в. Что я?
З и н а (в тревоге). Егорка…
У ш а к о в. Брось… Молчи. Выполни одну просьбу. Поговори на своем женском языке с Дашей. Вижу, горе у нее большое, а проникнуть в эту сферу не могу. Не допускает. Тут что-то такое сложное, женское.
З и н а. Может быть, любовное?
У ш а к о в. От меня у нее любовных тайн нет. Все знаю.
З и н а. Приятно слышать.
У ш а к о в. Гордись. (Ведет ее к двери.) Поговори, только осторожно, осторожно.
З и н а. Как сумею. Выпроваживаешь?
У ш а к о в. Меня ждут.
З и н а. Я бы очень, очень хотела научиться не ждать тебя.
У ш а к о в. Поздно, Зинуша. И в семьдесят, и в девяносто лет будешь ждать.
З и н а. Ты совсем обнаглел, Егорка.
Входит К а р п о в.
К а р п о в (Зине). Здравствуйте.
З и н а. Здравствуйте, Борис Сергеевич.
К а р п о в. Егор Трофимыч, у вас квитанции на сданный хлеб?
У ш а к о в. Дайте мне поговорить сначала с Тимофеем. Парень с ночной смены, за двоих отработал. (Открыл дверь.) Беги, Зина.
Зина уходит.
Тима, входи!
Вошел Т и м к а.
Садись!
К а р п о в. Товарищ Отмахов звонит, требует включить в сводку. Он кричит, а я не знаю, что отвечать.
У ш а к о в (вскипев). Передайте ему… (Спокойно.) Борис Сергеевич, для вас у меня никаких квитанций не было и нет. Верьте только тем документам, которые будете получать от меня. И я, и вы, и Тимофей при появлении на свет получили великолепное право прожить честно. Давайте беречь это право. Отмахова к черту. Договорились?!
К а р п о в. А как же вы?
У ш а к о в. За меня не бойтесь. Имею сильнейший иммунитет… Следите лучше за машинами.
К а р п о в. Есть. (Уходит.)
У ш а к о в. Вижу – дело у тебя серьезное.
Т и м к а. Как посмотреть. Кому и смешным покажется.
У ш а к о в. Выкладывай.
Т и м к а. Зачем заходил Гена?
У ш а к о в. Он?.. А так, вообще. Что сделано за ночь? Сколько намолочено зерна? И все. А что?
Т и м к а. Ничего. Я думал, что другое. (Пауза.) Полагается в нашем колхозе молодоженам получать дома вне всякой очереди?
У ш а к о в. Было такое решение.
Т и м к а. Вот мне и выделите. Как можно скорее. Хоть завтра.
У ш а к о в. Дай сообразить. Ты что, женишься?
Т и м к а. Да.
У ш а к о в. В пожарном порядке? Извини. Но никаких примет к тому не было, и вдруг. Откуда же я возьму тебе завтра дом? Есть один недостроенный – стены, крыша, пол.
Т и м к а. Дострою. Вы только распорядитесь.
У ш а к о в. Объясни хоть причину.
Т и м к а (торопливо застегивает наглухо воротник рубашки). Если я вам объясню, я от вас щепки не попрошу.
У ш а к о в. Вот как?
Т и м к а. В общем, скажите прямо, дадите или нет?
У ш а к о в. Мне надо быть уверенным, что ты навсегда пустишь корни.
Т и м к а. Не сомневайтесь.
У ш а к о в. Проверил, крепка ли твоя любовь к земле, к нашему труду?
Т и м к а. Насчет любви не знаю, а вот ненависти кое к чему – хватает.
У ш а к о в. Например?
Т и м к а. Насторожились? Ладно, объясню. Если разговор не пустой.
У ш а к о в. Не моя – твоя судьба решается.
Т и м к а (помолчав). Я мать не виню и на нее не обижаюсь. Но я никогда не забуду, как она меня и сестренок била по рукам, когда мы тянулись за лишним куском хлеба, за щепоткой сахару. Как она чуть не по каплям делила нам молоко. (Пауза.) Я все думаю, поди, еще и сейчас в каких-то семьях ребятишки получают подзатыльники, если они попросят лишний раз сладкого. Нехватки да недостатки – эти два слова возненавидел я на всю жизнь. И до тех пор, пока эти слова не забудут люди, спуску себе не дам. Поэтому трактористом стал, поэтому и не уеду из деревни. А не потому, что что-то люблю. Конечно, наверное, и люблю… Только без меня есть кому это расписывать. Слово-то какое большое – люблю… Его, я думаю, за всю жизнь лишь однажды произнести можно. А его совсем задешевили. (Пауза.) Ну так как, дадите?
У ш а к о в. Когда свадьба?
Т и м к а. Тянуть не буду. Значит, твердо?
У ш а к о в. Твердо.
Рукопожатие.
Т и м к а. Я свое сделаю. В долгу не останусь.
Входит чуть торжественный Ф е д о с. Тимка сторонкой выскальзывает за дверь.
Ф е д о с. Подгоняй машины, Егор Трофимыч. Доспели.
У ш а к о в (радостно). Готово? Дожарил?
Ф е д о с. Звенят, что твои двугривенные.
У ш а к о в. Одна забота долой. Большое спасибо, Федос Григорьевич. А машины? Машин нет.
Ф е д о с. Повтори.
У ш а к о в. Машин нет, Федос Григорьевич. Не вернулись из города.
Ф е д о с. Егорка, сукин сын. Меня гнал, торопил. Кровь пил. Я старуху чуть не пришиб, чтоб к себе под бочок не манила.
В дверях К а р п о в.
К а р п о в. Редактор районной газеты просит вас к телефону.
У ш а к о в. Что ему надо?
К а р п о в. Хочет убедиться, будто наш колхоз… Честное слово, я ничего не понимаю.
У ш а к о в. Я тоже не понимаю. Как и почему я еще живой. Нет меня. Уехал в бригады. Уехал. И вы со мной. Нечего вам тут делать. (Быстро уходит.)
Карпов исчезает.
Ф е д о с (в дверях). Егор! Все равно жду. С места не сойду. Ах, сукин сын, от редактора бегает. Иные норовят почаще на глаза попадаться… (Садится.) Шибко я устал… Молод, конечно, Егорка. И опять же в самой поре и прочее. Как ни раскидывай, нам без таких Егоров нельзя… И ему без нас невозможно. Опора требуется. А кто я – не пойму. На все руки…
Входит проезжий ш о ф е р.
Ш о ф е р. Хоть один живой человек нашелся. Вымерло, что ли, Заливино?
Ф е д о с. Для слепых.
Ш о ф е р. Ты кто такой, папаша?
Ф е д о с. Сам не разберу.
Ш о ф е р. Звание или должность есть же у тебя?
Ф е д о с. Никто толком не объяснит. От крестьянина давно ушел, а до рабочего, говорят, не доплелся. Где-то на самой середке болтаюсь.
Ш о ф е р. Это, папаша, теория, а на практике?
Ф е д о с. Вот я без малого все новое Заливино выстроил.
Ш о ф е р. Значит, рабочий.
Ф е д о с. Себе дом отгрохал. На прежнем месте. Ну, там, сараюшка, коровник старый остались… Сберег…
Ш о ф е р. Значит, единоличник в тебе еще силен.
Ф е д о с. И вот сижу я на веранде под стеклом, пью после работы чай и все прочее. И вижу, что стойка у коровника подгнила, покосилась, не сегодня-завтра рухнет.
Ш о ф е р. Папаша, некогда мне.
Ф е д о с. Не держу, ступай… Смотрю и думаю, надо взять топор, лопату да укрепить по-хозяйски. Долго ли до беды?
Ш о ф е р. Это в тебе крестьянин заговорил.
Ф е д о с. Верно… Потом думаю: а зачем? Корова – это только для старухи развлечение. Вроде игрушки. Подергает за сиськи, наслушается, как струйки поют, что-то в ней обмякнет, и на меня поменьше ворчит.
Ш о ф е р. Это, папаша, в тебе опять рабочий пробивается…
Ф е д о с. Так кто я, выходит? Какая-то середка.
Ш о ф е р. Подойдет очередной пленум – там объяснят… Слушай. Я на вездеходе ваших горемык возле Потехина обогнал. Засели они крепко. Просили не беспокоиться. Доберутся.
Ф е д о с. Если обратно поедешь, так и скажи этой дылде поджарой, Лушке, пусть носа своего не кажет. Я из нее лучину нащеплю. Заставлю пятками наперед ходить… Всех начисто подвела.
Ш о ф е р. А вот это говорит должностное лицо.
Ф е д о с. Член правления.
Ш о ф е р. Очень подходишь.
Ф е д о с. Рад, что у тебя зубов по ошибке вдвое больше, чем положено. Что ты мне их кажешь?.. Слышь-ка, парень, подбрось меня до дому.
Ш о ф е р. Могу.
Ф е д о с. А то в коленях, понимаешь, что-то ноги самовольничают. Хочешь так, а они этак. Хочешь этак, а они снова наоборот.
Ш о ф е р. И еще, поди, всех передовиков собираешься обогнать?
Ф е д о с. А чего дивного? Еще как! Я не ногами обгоню, а… (Стучит себя и грудь.) Пора соображать!
З а н а в е с.
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
КАРТИНА ПЯТАЯ
Комната в доме Грачевой. Вечер. На сцене У л ь я н а И г н а т о в н а и Д а ш а.
У л ь я н а И г н а т о в н а. В конце концов, выбирай. Жена – так жена, а не жена – освободи нас всех от этой каторги. Я еще в гроб ложиться не собираюсь. Мой век не кончился. Геннадию тоже надо о себе подумать. Найдет другую, не хуже. Не старайся Тимку на меня науськивать. Он тебе не защита. (Вышла, сердито хлопнув дверью.)
Даша подошла к комоду. Выдвинула ящик и, сев на пол, перекладывает свое белье в чемодан, зарыдала.
Д а ш а. Что делать, Дашка? Что? Оставаться нельзя, и уйти не могу.
Вошла З и н а.
З и н а (опустившись на колени рядом с Дашей). Даша, успокойся, не надо.
Д а ш а (взглянув на Зину). Знаю, что не надо. (Пауза.) Как вы к нам попали?
З и н а. Тиму хотела увидеть. Позавчера помог отопление отремонтировать. Вот и зашла…
Д а ш а. Никого дома нет. (Пауза.) Никого нет.
З и н а. Я могу уйти.
Д а ш а. Идите.
З и н а (поднялась). Ваш муж приходил в правление. К Егору.
Д а ш а (испуганно). Генка? К Егору? (Пауза.) Убить меня мало…
З и н а. Даша, вы сильная женщина…
Д а ш а. Я теперь хуже последней нищенки, хуже всякой воровки. Убить меня мало.
З и н а. За что? В чем ваш грех?
Д а ш а. Себя потеряла. (Встала, прошлась по комнате.) Жила, жила прежняя Даша, и раз – словно умерла. А вот кто же я такая другая, до сих пор не пойму… И так это мне горько, горько… что, верите – нет, и умереть хотелось, и убежать куда-нибудь. Была бы какая другая беда, куда ни шло. Горько, а пересилила бы. А когда ни за что, ни про что самому близкому человеку жизнь губишь, вот это… (Пауза.) Постойте. Сердце заходится. (Пауза.) Надорвалась я девчонкой. Всю войну на ферме работала. Похоронные идут и идут. Наши гибнут. Будешь ли себя в это время жалеть да беречь. (Пауза.) Год назад первый раз в жизни испугалась. Только все надеялась, ждала. А когда это было? (Вспоминает.) Месяца полтора или два назад. Стиснула зубы, съездила к врачу. Разве я женщина, если не могу быть матерью? (Пауза.) Холодно. Истопить бы надо. (Пауза.) Помню, ждала приезда Гены, квартиру устраивала. До поздней ночи возилась. Сделаю, бывало, какую-нибудь пустяковину, а любуюсь, горжусь. Думаю, это все для него… Теперь через силу сюда иду. Словно я даже стены обманула… Трусиха я подлая. Гена так ждет ребенка, так тоскует. Сколько раз, бывало, проснется и меня тормошит: «Дашутка, я снова нашего парнишку во сне видел». И все разные ему снились. То курносый, веснушчатый, то вроде цыганенка, а то девчонка с косичками, папой его звала. (Пауза.) Как ему сказать?
З и н а. Он поймет.
Д а ш а. Понять поймет. И я поняла. А смириться как? Я давно его сторонюсь. Он пуще тоскует. Все сильнее его ко мне тянет… Научите, что мне делать? Как я буду жить одна? Ведь он… он же все равно бросит меня… Свекровь меня грызет. Разговоры идут. Что мне делать?! Что делать?
З и н а (обняла, поцеловала). Пойдем, трусиха. (Переложила обратно из чемодана белье в ящик комода, поставила чемодан подальше от глаз.) Пойдем, пойдем к нам. Нехорошо сидеть в одиночестве, да еще в слезах. Убежать еще успеешь.
Д а ш а. От себя не у бежишь.
З и н а. Идем. Ну, упрямица. Идем. И всякие разговоры прекратятся. Перестанут Егора подозревать. (Обняла Дашу.) Бедная моя. Какой вы хороший человек. Идем. (Ласково увлекает Дашу за дверь. Уходя, гасит свет.)
Входит Г р е ч к и н.
Г р е ч к и н (в темноте). Одну минуту, найду выключатель.
Вспыхнул свет. Входит Р а й к а.
Так, что вам угодно, гражданочка?
Р а й к а (осматривается вокруг, словно попала в незнакомую обстановку). Мне сказали, что вы адвокат.
Г р е ч к и н. Не совсем точно, но суть та же. Принимаю я в конторе правления.
Р а й к а. Туда я не пойду. Мне стыдно. Я нарочно вас здесь дожидалась.
Г р е ч к и н (садясь к столу, вынимая из сумки свое делопроизводство). Ну, что ж, присаживайтесь.
Р а й к а (отважно садится поближе к нему). Спасибо.
Г р е ч к и н. Излагайте самую суть. Ясно и коротко. (Пишет.) Ваша фамилия, имя, отчество?
Р а й к а. Это вы так пишете?! Это такой у вас хороший почерк?
Г р е ч к и н. Многолетняя практика.
Р а й к а. Буковка к буковке, одна к другой.
Г р е ч к и н. А как вы пишете?
Р а й к а. Совсем плохо. Курица лапой лучше. Даже сама потом не разбираю, что написала.
Г р е ч к и н. Мало учились?
Р а й к а. Мало. Через пень-колоду. Всего четыре года.
Г р е ч к и н. Ленились? Мальчишками увлекались?
Р а й к а. Это потом, после было.
Г р е ч к и н. Да, конечно. В четвертом классе рановато. Итак?
Р а й к а. Хочу от мужа уйти. Развестись надо.
Г р е ч к и н. А-а. Чего же говорите – стыдно, неудобно. Обычная житейская история. Сейчас сразу набело напишем заявление. (Ищет подходящий лист бумаги.) Один момент.
Р а й к а (увидев расписку Даши). Вот так же?
Г р е ч к и н. Что?
Райка решительно схватила бумагу и, отбежав в сторону, прячет ее в разрез платья на груди. Не поняв, какой документ она схватила, Гречкин вскакивает и загораживает Райке путь к дверям.
Что это? Что вы взяли?
Р а й к а. То, что надо.
Г р е ч к и н (испуганно). Это же документы. Я за них отвечаю.
Р а й к а. Только подойдите.
Г р е ч к и н. Писать, значит, не умеешь, а воровать научилась. Отдай.
Р а й к а (отступая). Я ничего не брала. (Зовет.) Тимка!
Г р е ч к и н. Чего вы кричите? Я же вас не трогаю.
Р а й к а. Тимка! Тимка!
Г р е ч к и н (посматривая на Райку, перебирает документы). Так вы взяли…
Вбегает Т и м к а.
Т и м к а. Что тут происходит? (Загородил собой Райку.)
Г р е ч к и н (Тимке). Вам стоило обратиться ко мне, и я бы просто отдал.
Т и м к а. А для чего вы у себя держали? Зачем вмешиваетесь в нашу жизнь?
Г р е ч к и н. Меня просила Ульяна Игнатовна…
Т и м к а. Просила… А вы и рады. Вещички сами соберете или помочь?
Г р е ч к и н (с удивлением и уважением). Вы заступаетесь за Дарью Степановну?
Т и м к а. Нет, за всех.
Г р е ч к и н. Сейчас я уйду. (Собирает бумаги и уходит в соседнюю комнату.)
Т и м к а. Удалось?
Р а й к а (неожиданно бьет его по щеке). Получи.
Т и м к а. За что?
Р а й к а (всхлипывая). Где ты был? Звала, звала.
Т и м к а. Я не ждал, что так быстро.
Р а й к а. Тебе бы такое испытать.
Т и м к а. Сама вызвалась, так нечего реветь.
Р а й к а. Отвернись. Бери свою бумагу. Измяла?
Т и м к а. Черт с ней.
Р а й к а. Что написано?
Т и м к а (читает про себя, отвернувшись от Райки). Все верно. Эх! (Хотел изорвать, но передумал, спрятал в карман.) Пригодится.
Р а й к а. Семейная тайна? Можешь скрывать. Чужие грехи не интересуют. Своих хватает.
Т и м к а. В общем, за услугу проси что хочешь.
Р а й к а. Не пори горячку. Я могу такое попросить.
Т и м к а. Обратно слов не беру. Помни.
Р а й к а. Прячу в самый дальний уголок. На крайний случай. Когда нужда придет. Ох, Тимка, берегись. Свалюсь когда-нибудь как снег на голову – ну, расплачивайся!
Т и м к а. Расплачусь, не спрячусь.
Р а й к а. Ты способен. (Пауза.) Давай сбежим. Поездим, поскитаемся, пока оба свободны. У тебя специальность, а я за что угодно возьмусь. На хлеб заработаю.
Т и м к а. Это просьба или как?
Р а й к а. Просто прошу. Едем. Вдвоем интереснее. Махнем для начала на Дальний Восток.
Т и м к а. Нет. Мне здесь хорошо. Я здесь нужен.
Р а й к а. Нет?
Т и м к а. Я сказал.
Р а й к а. Не пожалеешь?
Т и м к а. Нет.
Райка медленно идет к двери.
Р а й к а. Я ради тебя…
Т и м к а. Обойдемся без нытья. Хочешь приказывать, приказывай.
Р а й к а. Мне подчиненный не требуется. Эх ты, жертва вечерняя. Наверное, когда еще соску мусолил, уже про долг размышлял. Кругом голый, а у всех должником себя числишь. Кто и чем тебе после заплатит? Самоед несчастный. (Вышла.)
Тимка неотрывно смотрит на закрывшуюся за Райкой дверь. Входит с чемоданчиком в руке Г р е ч к и н. Молчание.
Г р е ч к и н. Ухожу. (Пауза.) Вы, насколько я понимаю, любите свою мать, заботитесь о ее счастье. Как же вы поступите теперь?
Т и м к а. Вам все равно ничего не понять. У вас голова не с того боку затесана.
Г р е ч к и н. Вынужден прощать вашу грубость… Хотите защитить честь семьи?
Т и м к а. Любите… Счастье… Уважение… Честь… Образованный, воспитанный. Ничего вам не стоит человека убить. Уходите.
Входит У л ь я н а И г н а т о в н а.
У л ь я н а И г н а т о в н а. Петр Петрович, бегите в контору. Отмахов к телефону требует.
Г р е ч к и н. Иду. Нравится мне ваш сын. Как он меня отчитал. Почти по заслугам.
У л ь я н а И г н а т о в н а. Тимка, побойся бога. Не позорь меня.
Т и м к а. Это он тебя мог опозорить. Пусть убирается. Генка не хочет быть хозяином, так я им буду. Молчи! Какая Даша – плохая или хорошая – Генке судить. И ты не смей в ней человека оскорблять.
З а н а в е с.
КАРТИНА ШЕСТАЯ
Кабинет председателя колхоза. Раннее утро. На диване, прикрывшись пальто, спит Г р е ч к и н. Негромкий стук в дверь.
Г р е ч к и н (сел). Слышу.
Поднялся. Поправил валик. Повесил пальто на вешалку в углу, за занавеской. Достал из шкафа чемоданчик, взял мыло, щетку, пасту. Чемоданчик снова поставил в шкаф. Открыл дверь. Вошла У л ь я н а И г н а т о в н а.
У л ь я н а И г н а т о в н а. Вы уж извините меня, Петр Петрович. Что я могла сделать с Тимкой? Сроду был послушный, и откуда что взялось. Как настоящий хозяин.
Г р е ч к и н. Да, парень сотрясением воздуха не занимается. Где здесь можно умыться?
У л ь я н а И г н а т о в н а. По коридору, не доходя той двери, есть еще дверка, там умывальник.
Гречкин, схватив полотенце, выходит.
(В тяжелой задумчивости садится на стул возле двери.) Говорила, не лезь. Семейные дела судить надо с умом.
Входит З а д о р о ж н ы й.
З а д о р о ж н ы й. Как жизнь, невеста? Вот освобожусь, обязательно тебя замуж выдам, хватит вдоветь. За какого-нибудь старичка пропьем.
У л ь я н а И г н а т о в н а. Только этого мне не хватает.
З а д о р о ж н ы й. Лучше взять негде. Да тебе и не нужно. Будет около мужиком пахнуть, и достаточно. (Усаживается на место председателя, с удовольствием щелкает костяшками на конторских счетах.) Начальство отсутствует? Мечется? Выход ищет?
У л ь я н а И г н а т о в н а. Работает до упаду.
З а д о р о ж н ы й. По всем признакам, не сегодня-завтра допишется история пребывания Егора Трофимыча на посту председателя.
У л ь я н а И г н а т о в н а. Тебе-то какая радость?
З а д о р о ж н ы й. Самая минимальная. Когда у него получится вынужденный отдых, пусть подумает, каково было Якову Наумычу в свое время падать плашмя с известной высоты.
Входит с полотенцем на шее Г р е ч к и н.
Привет Петру Петровичу. Игнатовна, займись коридором.
У л ь я н а И г н а т о в н а. Много себе власти берешь. Тоже могу скомандовать.
З а д о р о ж н ы й. С кем пререкаешься?
Ульяна Игнатовна выходит. Задорожный с удивлением смотрит, как Гречкин укладывает в чемоданчик принадлежности для умывания.
Как это понять? Перешли на бивуачное положение? Выгнала? Или покушалась на вашу невинность? Или квартирные экономите?
Г р е ч к и н. Вы знаете, что такое парадокс?
З а д о р о ж н ы й. Представляю…
Г р е ч к и н. Тем лучше. Так вот, парадокс нашего времени состоит в том, что нам с вами надо иметь дела только с теми милейшими, обходительнейшими, покладистыми, согласными на все типами, которых, к сожалению, зовут подлецами.
З а д о р о ж н ы й. Но-но. Прекратите чепуху молоть. Про себя как угодно рассуждайте, а меня прошу не трогать.
Г р е ч к и н. Для честных людей мы с вами не партнеры. Да-с.
З а д о р о ж н ы й. Вы что, с перепоя?
Г р е ч к и н. Отчетливо вижу, как вы на коленях упрашиваете Ушакова вернуть вам квитанцию. Вот это аттракцион. Больших денег стоит. Цены нет. (Заглядывает в окно.)
З а д о р о ж н ы й. Нет. Но… Не пойму, откуда и какой ветер подул.
Г р е ч к и н. Склонен думать, что направление и силу ветра вы всегда начинали понимать тогда, когда вас валило с ног.
Входит Ф е д о с.
З а д о р о ж н ы й. До чего у вас склочный характер. (Пауза.) Сколько гонору у вас было, смотреть страшно. Титан! Архимед! Все переверну.
Г р е ч к и н. Лексикон мелкотравчатого политикана.
З а д о р о ж н ы й. Поберегите свои остроты для домашнего употребления.
Ф е д о с. Чего, мужики, не поделили? Бабьего сословия хватает, работы того больше. Не знаете, куда силы девать?
Г р е ч к и н (Федосу). Не видели товарища Ушакова?
Ф е д о с. Пока нет. Увижу. Никуда от меня не денется.
Г р е ч к и н. Вероятно, он на полях…
Ф е д о с. Где же ему быть?
Гречкин уходит.
Не вернулись машины?
З а д о р о ж н ы й. Не караулил. Ночью ничего не случилось?
Ф е д о с. Чего у меня может быть? У некоторых молодых, конечно, могло.
З а д о р о ж н ы й. Я о делах.
Ф е д о с. А-а. Тогда ты не спи, ходи да оглядывай, и спрашивать не придется.
З а д о р о ж н ы й (махнув на него рукой, подходит к двери). Ульяна Игнатовна, зайди-ка на минутку.
Появляется У л ь я н а И г н а т о в н а.
У л ь я н а И г н а т о в н а (в дверях). То уйди, то зайди. Чего стряслось?
З а д о р о ж н ы й. Заходи, заходи. Ночью дежурила?
У л ь я н а И г н а т о в н а. Ну, дежурила.
З а д о р о ж н ы й. Спокойно дежурство прошло?
У л ь я н а И г н а т о в н а. Не дай бог.
З а д о р о ж н ы й. Сверху беспокоили?
У л ь я н а И г н а т о в н а. Снизу, сверху, со всех боков. Пристал, окаянный.
Ф е д о с. Отыскался же какой-то отчаянный.
У л ь я н а И г н а т о в н а (Федосу). Настроение игривое? Быстро остужу.
З а д о р о ж н ы й. Приказываю прекратить.
У л ь я н а И г н а т о в н а. Не кричи. Без тебя крикунов хоть отбавляй. Выискалось начальство. Отмахов по телефону посулил всем головы поснимать, а Задорожному первому.
З а д о р о ж н ы й. Чего раньше не доложила?
У л ь я н а И г н а т о в н а. А ты спрашивал?
З а д о р о ж н ы й. Не рассуждать! (Замечает газету.) Сегодняшняя газета. Посмотрим, посмотрим. (Разворачивает газету, читает. Не веря сам себе, еще раз смотрит, за какое число номер.) Ничего не пойму.
Ф е д о с. Это, значит, тебя в школе переучили…
З а д о р о ж н ы й. Господи, что на белом свете происходит? Давно ли такие операции провертывались с блеском, с шумом. Провода гудели, телеграммы неслись. А теперь… (Смотрит газету.) Колхоз «Восход» на точке замерзания.
Ф е д о с. А врать не отучили.
З а д о р о ж н ы й. Что? (И хотя его подмывает взять с места в карьер, он находит в себе выдержку, чтобы дойти до дверей степенно, неторопливо, не спеша закрыть за собой дверь.)
Ф е д о с (подходит к окну). Ишь как врезывает. Иноходью. С виду мужик солидный, а неустойку свою не понимает Вся сила всегда была в строителях. За ними последнее слово, а он со мной разговаривать не хочет.
У л ь я н а И г н а т о в н а. В чем душа держится, а туда же, сила. Воробей бесхвостый.
Ф е д о с. Это я воробей?
У л ь я н а И г н а т о в н а. Опусти, опусти перья. Не топорщи. Много ли баб, кто сноровистей меня. А здесь на меня кричат, дома кричат…
Ф е д о с. Найди свою точку, стань на нее покрепче, тогда уважать станут.
Входит усталый, запыленный У ш а к о в.
У ш а к о в. Доброе утро.
У л ь я н а И г н а т о в н а. Здравствуйте, Егор Трофимыч.
Ф е д о с. Сколько я должен сидеть без дела? Где машины?
У ш а к о в (распахивая перед ним плащ). Обыскивай, в карманах не прячу.
Ф е д о с. Просто погибель.
У ш а к о в (Ульяне Игнатовне). Пригласите Бориса Сергеевича.
Ульяна Игнатовна уходит.
Ф е д о с. Как быть, Егор?
У ш а к о в. Половину заскирдовали. Какие парни, эти городские шофера, как они работают!
Входит с бумагой К а р п о в.
К а р п о в. Поступила из райисполкома сводка. В ней указано, что мы сдали шесть тысяч…
У ш а к о в. Покажите. (Берет, рассматривает.) Чьи сведения? Кто давал?
К а р п о в. Вероятно, лично товарищ Отмахов.
У ш а к о в. Спешит, спешит…
К а р п о в. Да, но в газете сводка опубликована без изменений. В ней мы по-старому…
У ш а к о в (схватывает газету). Молодец редактор! Не тиснул липу… (Насторожился, прислушивается, на лице появилась недоверчивая улыбка.) Федос Григорьевич, взгляни на дорогу.
Ф е д о с. А чего там? (Подходит к окну.) Однако, наши. Наши, ей-богу. Вот слух-то у тебя! Одна сюда катит. Остальные к стройке свернули. Задам я сейчас этой Лушке.
Ушаков опустил голову на стол, закрыл глаза.
К а р п о в. Егор Трофимыч, что с вами?
У ш а к о в (не поднимая головы и не открывая глаз, потихоньку запел).
И останутся, как в сказке,
Как манящие огни,
Штурмовые ночи Спасска…
Входит Л у ш к а. Ее поддерживает ш о ф е р. Оба в грязи, усталые до предела.
Ф е д о с. Явились, голубчики?
Ш о ф е р. Под Потехином загорали. Без малого двое суток. (Лушке.) Держись, квашня!
Л у ш к а (отбрасывая руку шофера). Ведет, как барышню. (Стараясь твердо шагать, подходит к столу, садится, достает из внутреннего кармана телогрейки документы. Руки плохо слушаются ее.) Вот зараза!
У ш а к о в. Чего ты ищешь?
Л у ш к а (трясясь от озноба). Фа… фактуры.
Ш о ф е р. Цемент брезентами прикрыли. Он подороже. А известь? Поснимали с себя, что можно, и как дикари возле костра плясали.
Л у ш к а. Чего вспоминать?
У ш а к о в. Оставь. Потом отдашь. Семеро мужиков одну женщину не могли поберечь. Сами пили?
Ш о ф е р. Грелись.
У ш а к о в. Для нее стакана пожалели?
Ш о ф е р. Не пьет. Старшую изображает.
Л у ш к а. Вас оставь без присмотра. (Наконец достала документы.) Вот. Весь груз в сохранности. И конец.
У ш а к о в (шоферу). Вези ее домой, «Победа» во дворе. (Отдает ключ.)
Л у ш к а (встает). Грязные мы. Испачкаем сиденье. (Федосу.) Поди, ругал? Заждался?
Ф е д о с. После, после разберемся. Я мигом. Старуха баню истопит, вымоет, отойдешь. Пороть тебя некому, сирота.
Ш о ф е р (пытаясь помочь Лушке). Предлагали, ломалась. Теперь клацай зубами.
У ш а к о в. Эх, парень, кавалером называешься. Разве так надо? (Подхватил Лушку на руки, уносит из кабинета.)
К а р п о в. Кажется, теперь вздохнем.
Ф е д о с. Когда-то я так же мог. Свою старуху носил. Да.
З а н а в е с.
КАРТИНА СЕДЬМАЯ
Опушка небольшого перелеска. Вдоль нее проходит тропинка на центральный ток. Около травянистого бугорка ее пересекает другая тропинка. Вечер. Издали доносится песня.
Слева по тропинке неторопливо идет Л и з а, за ней З и н а и Т и м к а.
Т и м к а. Зинаида Николаевна, вот это мой поворот. А вам прямо. Десятиклассники там, на току работают.
З и н а. Надо повидать их, ободрить. Отдохнем?
Лиза расстилает на бугорке свой жакетик.
Л и з а (тихо Тимке). Для чего меня позвал?
Т и м к а (тихо). Не спеши. (Громко.) Зинаида Николаевна, вы не досказали о человеке. А Лизе полезно послушать.
Л и з а (сухо). Любому полезно.
З и н а. Не ссорьтесь. Вы же оба хорошие. (Пауза.) В удивительное время мы живем, ребятки. Если бы вы знали, как я жалею, что у меня нет таланта писателя. А сколько хочется рассказать… Был бы у меня дар, я день за днем вела бы летопись ваших маленьких и в то же время великих дел… Я бы рассказала о том, что человек подобен богу, когда в его душе ярко горит огонь творчества… когда его ищущая, пытливая мысль не знает никаких оков, а душа полна любви к жизни… Создать и послать в космос новое небесное светило! Каково? Представляете парнишку, вашего сверстника, который, допустим, отшлифовал одну гаечку для спутника. Всего одну… Но в этот день, сам того еще не ведая, он вступил в ряды великанов, бросающих вызов небесам. Да, это великаны. И вы стоите рядом с ними. (Лизе.) Ты украшаешь землю садами. (Тимке.) Ты разворачиваешь скатерть-самобранку. Чтобы люди не знали нужды и лишних забот. (Пауза.) Как прекрасна жизнь! Как она великолепна, друзья! И такой ее делает труд. Только труд! И свободные дерзновенные мечты и уверенность в грядущем. Оно принадлежит вам… Вот и все.
Молчание.
Т и м к а (Лизе). Дошло?
Л и з а. Опять? За кого ты меня считаешь?
З и н а. Не ссорьтесь, друзья. Ну, я пошла…
Т и м к а. Проводить, Зинаида Николаевна?
З и н а. Не надо. Скажи, Тима, Гена на току?
Т и м к а. Где ему еще быть.
З и н а. Счастливо поработать.
Л и з а. До свиданья.
Зина ушла.
Т и м к а (мечтательно). В мои годы другие разве столько сделали?.. Лермонтов был уже поэт… Павка гнал Врангеля. Мои ровесники брали Берлин… Вот это были люди! Да, поздно я родился…
Пауза. Некоторое время оба сидят в раздумье. Темнеет.
Л и з а. Скоро совсем темно станет.
Т и м к а. Ты меня любишь?
Л и з а. Дурак!
Т и м к а. Есть немного. Пойдешь за меня замуж?
Л и з а. Ты словно откуда-то свалился.
Т и м к а. Я серьезно.
Л и з а. Разве так… Разве так говорят?
Т и м к а. А как еще? Я от души.
Л и з а. Не мучь ты меня. Ведь мы еще никогда…
Т и м к а (неумело привлекает ее к себе, неумело целует). Так?
Л и з а (крепко обняла его). Ой, Тимка. (Пауза.) Зачем спрашиваешь? (Целует сама.)
Т и м к а. Я честно. На всю жизнь. Ты первая и ты последняя.
Л и з а. Тимка, Тимка. (Тихо смеется.) И ты, и ты…
Т и м к а. Будешь уважать мою маму?
Л и з а. Я уже давно с вами. Ой, я умру. Ведь тогда я загадала: будет ли наш малыш рвать с тех яблонь или нет. Будет, будет!
Т и м к а. Завтра объявлю Ушакову. Он обещал выделить домишко. Начнем сколачивать житье.
Л и з а. У меня уже все готово.
Т и м к а. Лучше с пустого начинать. Что есть на нас.
Л и з а. Глупый, Тимка, ну почему сегодня, почему так неожиданно?
Т и м к а. Недовольна?
Л и з а. Нет, нет.
Т и м к а (осторожно целует). Беги, мне пора. Напарник будет ругаться.
Л и з а (целует). Иди.
Тимка удаляется.
Тима!
Т и м к а (вернулся). Что?
Л и з а. Ты меня любишь?
Т и м к а. Я еще никого не целовал. Как ты не понимаешь? Ты для меня родная. Родная… (Уходит.)
Лиза молча смотрит вслед Тимке. Мимо, задумавшись, идет У ш а к о в.
У ш а к о в (посмотрев вслед Тимке). Что с тобой, Лиза?
Л и з а. Словно в прорубь упала. Дружил он с Раисой. А вот… предложение сделал.
У ш а к о в. Согласилась?
Лиза молча кивает.
Поздравляю.
Л и з а. Ни одного ласкового слова прежде не говорил.
У ш а к о в. И от этого ты загрустила? Это, Лизонька, от неумения. Верь мне, старику.
Л и з а. Какой вы старик? Нет, Егор Трофимыч, не утешайте. За другого не пойду. А чего не было, того, видно, и не суждено. Ждала, мечтала, а сейчас такое чувство, будто сразу в старуху превратилась.
