Текст книги "Человек и глобус"
Автор книги: Виктор Лаврентьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 35 страниц)
С о ф ь я. Ну что мне с тобой делать? Выходит, и я испортилась?
С е в к а (искренне, без всякого оттенка шутливости). Мама, мне неизвестно, какой ты была прежде. Вероятно, ты была совсем удивительной. Единственной на всем белом свете.
С о ф ь я. Единственный мой! Тебе что-нибудь от меня надо?
С е в к а. Как тебе сказать…
С о ф ь я. Ты разве зарплату не получал?
С е в к а. Не успел. Но я не нуждаюсь.
С о ф ь я. Я так и думала.
Слышен веселый смех. Входят И р и н а и А р с е н и й. У Арсения в руках букет цветов.
И р и н а (берет у Арсения цветы). Мама, это тебе.
С о ф ь я. Кого благодарить?
И р и н а. Его.
А р с е н и й. Ее. Здравствуйте, Софья Ивановна.
С о ф ь я. Здравствуйте, Арсений Иванович.
И р и н а. В дом, где две женщины, он приходит с одним букетом. Стоило встречать. Серость.
С о ф ь я. Здесь есть еще третья женщина.
И р и н а. Тамара?
С о ф ь я. Да. Поставь у себя.
И р и н а (берет у матери букет и отдает Арсению). Преподнесите мне там. Пусть Тамара позавидует.
А р с е н и й. Слушаюсь. Здравствуйте, Всеволод.
С е в к а. Здравствуйте.
И р и н а. Пошли, пошли. (Уходят.)
С о ф ь я. Что это он так сухо с тобой поздоровался?
С е в к а. До меня ли ему! Тут же чувства, а я – так ведь, сбоку…
С о ф ь я. Так не нуждаешься?
С е в к а. Мой начальник дарит цветы. Я не беднее.
С о ф ь я. Хвастунишка! (Уходит.)
С е в к а. Поразвлекаемся в домашней обстановке. (Уходит.)
Из своей комнаты выходит Т р о ф и м. Он, видимо, собрался поработать в саду. Через открытое окно раздается звонкий голос почтальона-девушки: «Трофим Гордеевич! Возьмите почту!»
Т р о ф и м. О, чтоб тебя! (Свесившись через подоконник.) Давай, Машенька. Загуляла, красавица, с кавалерами?
Ответа почтальона не слышно.
Скоро обед, а ты газеты разносишь. Письмо? Давай. (Бросает на стол газеты, рассматривая конверт, колеблется, что читать вперед. Начинает с письма, вооружившись очками.) «Здравствуй, наш сын Трофим. Шлют тебе поклон твои родители Гордей Павлович и Анна Северьяновна, желают здоровья твоему семейству – жене Софье Ивановне и внукам с внучкой… » Так, так… «Постарели мы сильно, работники из нас уже не те, поослабли, видно, смерть не за горами. Хочу навестить тебя, посмотреть на внуков, какие они у меня, чтоб спокойно умереть. Приедет вместе со мной Капитон Егорович, который тоже хочет посмотреть на своего внука…» Капитон!.. Да он-то зачем? Вот она когда, беда, укараулила. «Так что жди. Твой отец, Гордей Кичигин». (Услышав чьи-то шаги, поспешно сунул письмо и очки в карман пиджака.) Капитон, Капитон… (Пауза.) Неспроста за тридцать лет собрался приехать в первый раз. Захотел родичем стать. Что же делать?.. Софье сказать – все равно что обухом ударить. Максиму? Значит, Софью обмануть, слова не сдержать. Задача… Не было печали, черти накачали. Когда писал? (Достает письмо, пытается читать без очков.) Не пойму. Руки короткие стали. Должно быть, десятого, а сегодня шестнадцатое… Вот беда! (Сидит молча, поникший, словно прислушиваясь к доносящейся из комнаты музыке, пению. Прячет письмо в карман.) Беда!
Слышится женский голос: «Трофим Гордеич! Откликнись! Кичигин!»
Кто тут? Кому понадобился?
Голос: «Возьми-ка записочку. Директор послал».
Чего опять случилось? Давай. (Берет у рассыльной.) Ладно. Вручила, вручила. (Садится, не спешит читать записку. Потом нехотя читает.) «Уважаемый Трофим Гордеевич! Ожидаю вас дома. Прошу зайти. Дело не терпит отлагательств. Надо подвести черту». Опять, значит, разговор о доме. Самое для меня время. (Пауза.) А ведь это, однако, к лучшему. Ей-богу, к лучшему. Ведь пока старики раскачаются да соберутся, да еще дорога… Соня! Сонюшка! Софья!
Входит С о ф ь я.
С о ф ь я. Горит, что ли, где?
Т р о ф и м. Горит! (С огромным трудом подыскивает слова, чтобы, может быть впервые за многие годы, сказать жене не всю правду.) Видишь ли, директор рассыльную прислал. Хочет немедленно меня видеть.
С о ф ь я. Ну ступай… Нет, постой, смени пиджак.
Т р о ф и м (сбрасывая пиджак). Давай.
Софья подает пиджак.
С о ф ь я. Спички? Папиросы?
Т р о ф и м. Взял.
С о ф ь я. Платок?
Т р о ф и м. Есть.
С о ф ь я. Деньги?
Т р о ф и м. Не понадобятся. Магарыч распивать позже придется.
С о ф ь я. Постой! Пригласил для разговора о доме?
Т р о ф и м. О доме.
С о ф ь я. Трофим! Ведь почти вся жизнь наша здесь прошла.
Т р о ф и м. Вот именно – прошла. А мы с тобой еще хоть куда. Значит, надо начинать какую-то другую.
С о ф ь я. Это еще какую же?
Т р о ф и м. А кто знает? Заживем – увидим. Ладно, родная. Ты только не печалься. Упираться дольше совсем вроде неудобно. Ведь не из прихоти какой просят. А мы что же, не люди? Все, все. Больше ни звука. (Ушел.)
Софья смотрит в окно, как он выходит из ограды.
С о ф ь я. Неужели придется уезжать? (Остановилась посреди комнаты, словно прощаясь с бесконечно дорогим.) Разве от счастья счастья ищут? (Взяла пиджак, по привычке осмотрела его, встряхнула. Из кармана выпал конверт и листок бумаги. Подняла, читает.) «Здравствуй, наш сын Трофим…» Это когда же он получил? И ничего не сказал. Скрыл. Почему? (Читает.) «Здравствуй, наш сын Трофим. Шлют тебе поклоны твои родители, Гордей Павлович и Анна Северьяновна, желают здоровья твоему семейству – жене Софье Ивановне и внукам со внучкой. Деньги по переводу от тебя получили. Большое спасибо за помощь, за то, что всегда помнишь, не забываешь и уважаешь своих родителей. Постарели мы сильно, работники из нас уже не те, поослабли, видно, смерть не за горами. Хочу навестить тебя, посмотреть на внуков, какие они у меня, чтоб спокойно умереть. Приедет со мной Капитон Егорович… который тоже хочет посмотреть на внука…» (Едва слышно.) «Так что жди… Твой отец Гордей Кичигин». (Пауза.) Капитон!.. Внука хочет посмотреть! Нет у него внука. Нет! (Пауза.) Вот почему молчал Трофим. Приедет, приедет дедушка. Как это жестоко!.. Как бессердечно! Неужели Трофим захотел за меня спрятаться? Что я одна виновата?.. А чего я так испугалась? Чего сердце заколотилось? Что Максима обманывала? Всех обманывала? Да ведь мой же обман самый безгрешный. Кто его не поймет?.. Кто его не поймет… Многие не поймут… Дети могут не понять… Да почему же? (Неуверенно.) Поймут… А все же страшно. Фу, как сердце бьется… Даже дышать трудно… (Уходит в свою комнату.)
Из другой двери пулей вылетает С е в к а, видимо получив основательный толчок от М а к с и м а, который спокойно входит следом и плотно прикрывает дверь.
С е в к а (потирая шею). Чувствуется опытная рука старшего брата. Наловчился истязать!
М а к с и м (он изысканно одет, и заметно, что это для него привычно и обыденно). На тебе черти с утра едут? Ни Тамара, ни Арсений не обязаны выслушивать твои дерзости.
С е в к а. Дай денег, и я исчезну.
М а к с и м. Очередной финансовый кризис продолжается?
С е в к а. Да.
М а к с и м. Но я же тебе сказал, что больше не намерен потакать твоим низменным страстишкам.
С е в к а. До чего мы любим громкие выражения!
Входит И р и н а.
И р и н а. Макся, подержи этого негодяя, я его поколочу.
С е в к а. Но-но! Отставить!
И р и н а (сквозь слезы). Мне стыдно за тебя, за твои тупые остроты, за твою развязность.
С е в к а. Милая сестрица, подожди, и тебе в десять раз сильнее будет стыдно не за меня, а за себя, за то, что ты так уважаешь Арсения Ивановича.
И р и н а. Да, уважаю. Больше, чем уважаю.
С е в к а. На здоровье. Как говорят, будьте счастливы, дети мои. Придет время, я буду с вас громко смеяться.
И р и н а. Хорошо, хорошо. А пока прошу – веди себя приличнее.
Максим молча грозит брату.
С е в к а. Миледи, ваше слово – закон.
И р и н а. Уходил бы ты скорее в армию!
М а к с и м. Ирина!
И р и н а (Максиму). Что особенного я сказала?
С е в к а. Ничего. Зато искренне. От души. Вся твоя любовь ко мне вырвалась наружу.
И р и н а. Не доводи. Получай, что заслужил. (Ушла.)
Молчание.
С е в к а. Иди и ты к своей Тамаре.
М а к с и м. Двадцать копеек могу дать.
С е в к а. Обнищавший кандидат наук! Наследник Курчатова. Двугривенный у меня где-то завалялся, возьми.
М а к с и м. Не откажусь.
С е в к а. Если бы ты знал, как я ненавижу твою манеру прижимать к стенке!
М а к с и м. Эту манеру ты полностью оценишь попозже, когда повзрослеешь. Итак, цель твоего крупного внутреннего займа?
С е в к а. Ты можешь допустить мысль, что один честный, понимаешь, честный человек со вчерашнего дня сидит голодный и ждет, когда я его выручу?
М а к с и м. Честный? Голодный? Ждет выручки от тебя? Нет, не допускаю. Он сейчас бегает по толкучке и продает пальто. Это вернее. Придумай что-нибудь другое.
С е в к а. Макся! Это самая настоящая правда. И он долго будет голодать, если я не достану денег.
М а к с и м. Безработица губит?
С е в к а. Желание честно работать.
М а к с и м. Что мешает?
С е в к а. Не что, а кто. Многоуважаемый Арсений Иванович, которого с пеной у рта защищает Ирина и даже собирается за него замуж.
М а к с и м. А что, собственно, произошло?
С е в к а. Наша бригада отказалась получать деньги за эти полмесяца.
М а к с и м. Самоотречение от заработка? А какая цель?
С е в к а. Не хотим больше грабить государство.
М а к с и м. А до этого грабили?
С е в к а. По своей глупости, по доверчивости.
М а к с и м. Значит, вместо армии – на скамью подсудимых?
С е в к а. При нашей-то неразберихе? Нет, братец, еще премиальные можем огребать. Но нам стыдно обворовывать себя, впустую убивать время. Какой раз прораб заставил выкапывать из траншей трубы и снова укладывать, но на четыре метра подальше. Знаешь, в какую копеечку влетели подобные работы на нашей знаменитой ударной строительной площадке? Пять школ можно на эти деньги построить! Пять! Когда еще везде ребята в две или три смены трубят. Вот почему мы, кого родители еще не попрекают куском хлеба, и решили отказаться от денег за мартышкин труд. А у этого товарища родителей нет. Деньги все равно нужны. Пойми, Макся, умная работа и душе приятна. Сделаешь на совесть и знаешь – никому переделывать не придется. А то делаешь на совесть – и на совесть же снова разламываешь. Так от совести и следов не останется. Превратишься в живоглота. А вот проектировщикам, прорабам не стыдно бросать деньги на ветер. Они одну отговорку знают: «Темпы, темпы, товарищи, виноваты». А кому такие темпы нужны? Поручи дело брехуну – он постарается расплодить брехунов побольше. Это же цепная реакция. Ведь в прошлом месяце их светлость инженер Волков пользы-то и на грош не принес. Шкура он!
М а к с и м. Не забывай, он жених Ирины. У него родителей нет, и старших братьев тоже. Ему питаться нужно.
С е в к а. И костюмы шить, и цветы Иринке подносить… Значит, ради утробы на совесть плюет? Кто бы его покормил, чтобы он пожил честно, не виляя хребтом. А вообще-то там на стройке переполошились. Назначены заседания, собрания, совещания.
М а к с и м. Добились?
С е в к а. Добьемся. Или ты хочешь, чтоб я тебя грабил? Пожалуйста, деньги ваши будут наши.
М а к с и м. А если я не дам?
С е в к а. Из кармана не дашь. Это ты можешь. Мужчина строгих правил. Но министр финансов осечек не знает. Он с тебя налог получит. А я через него буду получать твои деньги, деньги отца, Ирины, всех честных налогоплательщиков. Мечта счастливого идиота! Нет, братец, нас в школе чему-то учили, да и газеты мы не просматриваем, а читаем. Коль говорят, что мы должны быть хозяевами, так мы ими и будем. Без дураков. Накопленное не промотаем.
М а к с и м. Что же ты там об этом промолчал?
С е в к а. Разве Ирина мне поверит? Я же несмышленыш. Ограничился легкими намеками.
М а к с и м (захохотал). От которых Ирина собралась тебя бить! (Серьезно.) Я вижу, ты совершенствуешься. Растешь. Становишься общественным деятелем. Ну а скажи, государственный муж, могу я видеть того… голодающего товарища?
С е в к а. Нет!
М а к с и м. Жаль, жаль.
Входят Т а м а р а и А р с е н и й. У Арсения гитара.
Т а м а р а. Максим, где ты пропал, помоги нам. (На Арсения.) У него совершенно нет слуха. Играйте, чудовище!
Входит И р и н а, наблюдает за остальными.
А р с е н и й. Я возмущен. У меня нет слуха! Да когда я был на Кубе, лучшие гитаристы стонали и плакали, завидуя мне! (Играет и поет.) Вот-с. Овации не обязательны.
Т а м а р а. И все же не так. Совершенно не так. Слушайте. (Напевает.) Доходит?
А р с е н и й (играет). Пожалуйста.
М а к с и м. Врешь, врешь, дружище. (Берет у него гитару.) Не знаю, как на Кубе, а в сибирских Афинах студенты-физики играли так. (Играет.) Слушатели впадают в легкий транс, сердца девушек трепещут, океан эмоций поглощает гитариста, и он под утро возвращается в общежитие, неся на щеках, как знаки нежнейшего внимания, следы губной помады.
Т а м а р а. Причем разных периметров. Нет, нет, не воображай, я к прошлому не ревную. Это глупо и пошло.
М а к с и м (обняв ее одной рукой). Зато я ревную ко всем, кто приближается к тебе. Чувствуй и будь осмотрительной. (Тихо.) А главное, умной-умной. Радость моя. (Поцеловал.)
Т а м а р а. Учитесь, Арсений, у этого волокиты. (Напевает.) Идемте, споем под сурдинку.
А р с е н и й. Легко сказать, учитесь. Минуточку внимания! (Указывая на Севку.) Мой юный оппонент был вызван по каким-то неотложным делам, не довершив спора.
С е в к а. Я с вами не спорил и спорить не хочу.
А р с е н и й. Да, вы не спорили. Вы просто иронизировали. Могу я хоть сейчас сказать немного в свою защиту?
С е в к а. Даже убийцам разрешают речи произносить.
И р и н а. Всеволод!
А р с е н и й. Он прав. Вы, юноша, очень старательно допытывались, кто я и что я? Я не меньше вашего хочу знать, кто я и что я. Но ваши рассуждения направлены к одному – вы хотите доказать, что я во многом недалеко ушел от заурядного обывателя и что я один из представителей самого распространенного племени на земле – племени людей, заботящихся более всего о своем личном благополучии. А кто о нем не думает? Что же двигало прогресс? Оставим отвлеченности. Вот я – тридцатилетний…
М а к с и м. Пардон, мне казалось, тебе больше.
А р с е н и й. Виноват. Пусть почти сорокалетний советский гражданин средних способностей, одинокий…
М а к с и м. Но имеющий жену и ребенка.
А р с е н и й. Уточним раз и навсегда – имевший жену и ребенка и бывший при этом все равно одиноким. Бракоразводный процесс довершил мое житейское образование и одарил меня, как мне кажется, некоторым просветлением рассудка… Простите, о чем я хотел сказать?
М а к с и м. Что-то о мыслимом на земле счастье.
А р с е н и й. Да, о счастье.
С е в к а. Все хотят его. И я, и Максим, и Тамара, и даже Ирина. Так ведь смотря какое. В чем оно заключается?
А р с е н и й. Вот именно. Клеймите меня обывателем, но я вам отвечу честно и прямо – для меня счастья нет, если нет настоящей любви, потому что все остальное в жизни человеческой только неизбежное прилагательное. Когда вас посетит сие чувство, вы лучше поймете меня.
С е в к а. Но я же говорил о честности!
А р с е н и й. Ах, юноша, юноша! Ведь это понятие, отдельно взятое, в дистиллированном виде – пища только для философов. А я, увы, далеко не мыслитель, хотя иногда склонен пофилософствовать по-простому, по-житейски. Я еще не стар, не совсем, конечно, в соку, соки-то за войну да за нелегкую службу строителя повыжаты, но еще и любить хочется, и быть любимым. И хотя забрался человек в космос, а когда думаешь о любви, живет в душе образ тургеневской Аси – чистой, святой, бесконечно далекой от наших неразборчивых и на все согласных девиц.
М а к с и м. Эк тебя занесло!
А р с е н и й. Разве я сказал лишнее? Я хочу, чтобы меня поняли. Ведь я повидал всякое. Чего только не встретил на житейских путях-дорогах. Иногда и подумать тошно. Но циником от этого не стал. А верю, свято верю в любовь. И уж если мне судьба пошлет настоящую любовь, то во имя любимой я стану рыцарем без страха и упрека…
С е в к а. А пока?
А р с е н и й. А пока… у нас день отдыха. И да здравствует любовь и веселье. Не так ли, Тамара?
Т а м а р а. Довольно рассуждений. Будем петь.
А р с е н и й. О любви? Про любовь?
Т а м а р а. О любви. Про любовь.
А р с е н и й. О небо, сделай так, чтобы молодость никогда не покидала нас.
М а к с и м. Послушай, дружище, ты сегодня в ударе. И философствуешь, и даже воображаешь себя единственным здесь трубадуром. Некоторые тоже еще могут воспевать любовь. (Поет.) Ирина! Где она?
С е в к а. Растаяла и незаметно утекла.
М а к с и м. Ох и доберусь я до тебя!
Максим уходит вслед за Ириной. Севка – в прихожую.
Т а м а р а. Вы очень хорошо говорили, честное слово.
А р с е н и й. Допек меня Всеволод, вот я и высказался.
Т а м а р а. Хотела бы я хоть раз вот так же допечь Максима. Убеждена, что он-то знает, кто он и что он, а молчит.
А р с е н и й. А если не знает? Как же в таком случае?
Т а м а р а. Хотите сказать, как же я могу его любить? А вот – люблю.
А р с е н и й. А он?
Т а м а р а. Неважно. Все равно люблю.
А р с е н и й (откровенно любуясь ею). Счастливец Максим! В наши дни найти такую женщину!
Т а м а р а. Пойдемте. Лучше будем петь.
А р с е н и й (идя следом за ней). Нахваливают Брижитт Бардо! Наивные.
Уходят. Возвращается С е в к а и садится в уголок. Входит С о ф ь я, не замечает сына.
С о ф ь я. Ну, чего я волнуюсь? Чего? Скорей бы возвращался. (Заметила сына.) Подслушиваешь?
С е в к а. Мне не нравится, когда ты неизвестно с кем разговариваешь.
С о ф ь я. Не буду.
С е в к а. Привыкнешь в одиночестве речи произносить – после никто не вылечит.
С о ф ь я. Не буду, не буду.
С е в к а. До свиданья, мама, не горюй.
С о ф ь я. Далеко ли собрался?
С е в к а. Схожу к товарищам.
С о ф ь я. Останься. Скоро вернется отец. Я хочу, чтобы к его приходу все были дома.
С е в к а. Все? Чудеса! А что, собственно, случилось?
С о ф ь я. Узнаешь.
С е в к а. Что-нибудь серьезное? Но с кем? Когда?
С о ф ь я. Потерпи.
С е в к а. Легко тебе говорить. У меня важные дела.
С о ф ь я. И у меня важные. Успеешь, набегаешься.
С е в к а. Мама, давай на откровенность. Ради кого или чего должно произойти торжественное собрание семьи?
С о ф ь я. Не приставай.
С е в к а (помолчав). Обо мне разговора быть не может. Будущий воин Советской Армии ведет себя только на «хорошо» и «отлично». О Ирине? Она в моих советах не нуждается. Вообще ей мое присутствие надоело. Не дождется, когда я уйду в армию.
С о ф ь я. Ну зачем ты так говоришь!
С е в к а. Приходится. О Максиме? Да? Понятно. Назначается долгожданный день свадьбы. Ну, это торжество может происходить без меня. Угадал?
С о ф ь я. Я сказала, не приставай.
С е в к а. Конечно, о женитьбе старшего брата. Почему-то ты всегда любила Максима больше, чем Ирку или меня.
С о ф ь я. Не выдумывай.
С е в к а. Суровая действительность.
С о ф ь я. Все вы для меня одинаковы.
С е в к а. В этом и заключается трагедия младшего сына. Не замечаешь, что я благороднее. Из меня благородство прет, как тесто из квашни. Я задыхаюсь от него. Гублю себя. А кто ценит?! Клянусь, я начну портиться со скоростью атомного распада. Мама, а что если я уже испортился? Нет, нет, стоп! Не испортился, а как бы сказать… как бы сказать…
С о ф ь я. Не говори. Мне виднее, что с тобой.
С е в к а. Мистика. А впрочем, если ты убеждена, что знаешь меня лучше, чем я сам, так и запомним. Ну что ж, раз есть приказ ждать, будем ждать. (Уходит.)
С о ф ь я (утирая невольные слезы). Ну как мне его потерять? Что я могу сделать?.. (У окна.) Где же ты, Трофим?..
В дверях из передней появляется Е в с т о л и я, худенькая, большеглазая девушка.
Е в с т о л и я. Простите…
С о ф ь я. Вам кого?..
Е в с т о л и я. Я хотела видеть… я хотела узнать… Сева, Всеволод Кичигин здесь живет?
С о ф ь я. Здесь.
Е в с т о л и я. Я могу его увидеть?
С о ф ь я. Можете. А как вас зовут?
Е в с т о л и я. Толя. Евстолия. Я закончила ремесленное, работаю…
С о ф ь я. Он вас приглашал?
Е в с т о л и я. Мы условились встретиться еще час назад. Я ждала, ждала… Захотела узнать, почему он меня обманул.
С о ф ь я. Раньше не обманывал?
Е в с т о л и я. Нет, что вы. Он не может.
С о ф ь я. Да, он очень благородный. Он говорил вам об этом?
Е в с т о л и я. Нет.
С о ф ь я. Странно… (Отходит к двери и, открыв ее, зовет.) Всеволод! К тебе пришли. (Пауза.) Всеволод, ты слышишь? Девушка. Зовут Евстолией. (Прикрыв дверь.) Сейчас он придет. Проходите, садитесь. Я вам мешать не буду.
Е в с т о л и я. Почему вы так на меня смотрите?
С о ф ь я. Ведь вы пришли к моему младшему сыну. Младшему.
Е в с т о л и я. Я не виновата, что он младший. Разве к нему школьные подруги никогда не ходили?
С о ф ь я. Ходили. Но вы не школьная подруга. И пришли вы не просто так, а по какому-то праву.
Е в с т о л и я. Никаких прав у меня нет.
С о ф ь я. Не похоже.
Е в с т о л и я. Я еще раз говорю – никаких прав у меня нет.
С о ф ь я. Не надо нервничать. (Улыбнулась.) Он сейчас придет. Он еще не научился приглашать девушек домой. Не научился знакомить их с родителями. Я рассердилась на него.
Е в с т о л и я. Я лучше уйду.
С о ф ь я (насильно усаживая ее в кресло). Сидите. (Уходит на кухню.)
Входит несколько озадаченный М а к с и м.
М а к с и м (протягивая руку). Будем знакомы, меня зовут Максимом. Максим Трофимович.
Е в с т о л и я (едва слышно). Толя… Евстолия.
М а к с и м. Очень приятно. (Садится.) Всеволод никак не может найти нужный галстук.
Е в с т о л и я. Я лучше уйду.
М а к с и м. Обождите. Вы с ним работаете в одной бригаде?
Е в с т о л и я. Да. Сварщицей.
М а к с и м. Живете в общежитии?
Е в с т о л и я. Да. Я детдомовка.
М а к с и м. Прилично зарабатываете?
Е в с т о л и я. Когда как… В общем, хватает.
М а к с и м. Что вы сегодня ели? Не понимаете? Ну, вы сегодня завтракали?
Е в с т о л и я (встает). Это вы сюда сами пришли, или это он вас послал? Не хочет меня видеть? Да?
М а к с и м (строго). Садитесь.
Евстолия садится.
У вашего товарища очень большой выбор галстуков, и он обожает современный этикет. А пришел я сам. Извините.
Е в с т о л и я. Вам тоже любопытно? Мне уже был допрос.
М а к с и м (улыбнулся). Мое любопытство иное, чем мамино. Итак, вы не хотите сообщить меню завтрака? Жаль. Сию минуту Всеволод будет здесь.
Е в с т о л и я. Передайте ему, что он мне не нужен.
М а к с и м. Вот это вы напрасно. Не говорите неправду. Он вам нужен. Если вы хотите, чтоб я стал вашим другом, – всегда будьте мужественной и откровенной. Хотите?
Е в с т о л и я. Не знаю. Посмотрю.
М а к с и м. Одну минуту. (Уходит.)
Через мгновение в дверях появляется С е в к а, сопровождаемый М а к с и м о м. Галстука на Севке нет, как нет на его лице и следов растерянности. Он входит с таким видом, как будто оказывает великое одолжение Максиму.
С е в к а. А-а, это ты? Сервус! Как находишь наше логово? Уютненько?
М а к с и м (Евстолии). Он решил, что без галстука выглядит шикарнее. (Севке.) Ты меня извини, что я несколько задержал уплату долга. (Достает из кармана деньги, отдает брату.) Благодарю за выручку.
С е в к а (небрежно берет деньги). Пустяки. О чем разговаривать.
М а к с и м. До свиданья, Толя. У меня там гости, я вынужден их развлекать. Мы еще увидимся?
Е в с т о л и я. Да, да. До свиданья.
Максим уходит. Молчание.
С е в к а. Понимаешь…
Е в с т о л и я. Понимаю.
С е в к а. Ни черта ты не понимаешь. Бери деньги и улепетывай.
Е в с т о л и я. Не сердись. (Берет деньги, кладет в сумочку.) Я могла не приходить, но мне захотелось увидеть, как ты живешь. Пожалуйста, не сердись.
С е в к а. Когда-нибудь ты пожалеешь, что приходила сюда. Этого я тебе не прощу. Иди, иди. Провожу до ворот.
Е в с т о л и я. Севка! У него правда гости? Или он придумал?
С е в к а. Невеста.
Е в с т о л и я. Севка!
С е в к а. Не разжалобишь. Иди.
Уходят. Входят М а к с и м и Т а м а р а.
Т а м а р а. Что тут, собственно, произошло? Где прекрасная незнакомка? (Смотрит в окно.) Самая простенькая девчушка. Но полюбуйся на Севку, он явно ее тиранит. Вытолкал за калитку. Ах, какой варвар! Займись всерьез его воспитанием.
М а к с и м. Занимаюсь.
Т а м а р а. Поцелуй меня… Не хочешь? (Обнимает и целует.) Зато я хочу. Все время хочу.
М а к с и м. Тихо… Успокойся. Люди же увидят.
Т а м а р а. Пусть. Я не хочу ни тихо, ни спокойно. (Поцелуй.) До каких пор мы будем воришками? Максим, когда же?
М а к с и м. Скоро. Очень скоро. Я надеюсь, и ты надейся.
Т а м а р а. Я устала ждать. Слышишь?
М а к с и м. На тебе новая кофточка?
Т а м а р а. Спасибо, что заметил.
М а к с и м. Выбросила всю зарплату?
Т а м а р а. Половину. Красиво? Ну, скажи, красиво?
М а к с и м. Если тебе нравится…
Т а м а р а. Да. Очень. Пойми, несчастный засекреченный физик, каждой девушке, каждой женщине надо, чтоб их любили. Иначе им нечего делать на земле. Поэтому и тратишь деньги на тряпки. Не ищи в этом логики. Тут ее нет и не будет, как нет логики в любви. Ты знаешь, почему любишь меня?
М а к с и м. Нет.
Т а м а р а. И я не знаю. Два года… Ты только подумай, два долгих года мы любим друг друга и все еще не вместе. Хотя ты для меня роднее и дороже, чем отец, мать, и я знаю тебя, кажется, лучше, чем себя. Ну, поцелуй… Прошу, поцелуй…
Поцелуй. Входит С е в к а, за ним С о ф ь я И в а н о в н а.
С е в к а. Аут! Брек!
Тамара, вскрикнув, убегает. Максим с улыбкой глядит на мать.
Хороший пример?
С о ф ь я. Неплохой. Вижу, что Тамара крепко любит.
С е в к а. Все влюблены, все целуются. Скоро крыша взлетит на воздух от могучих чувств. Тихо! Идет глава семейства.
С о ф ь я. Идет! Наконец-то! Ступайте. Я его одна встречу.
С е в к а. Братец, аллегро удирато! Опьянел? Тамара может… (Уходит с Максимом.)
Входит Т р о ф и м. Снимает пиджак, смотрит, куда бы его приспособить.
Т р о ф и м. Ну вот, куда прикажешь повесить?
С о ф ь я. Давай отнесу.
Т р о ф и м (отдает). Прежде стулья со спинками были, куда с добром, а теперь…
С о ф ь я (миролюбиво). Не ворчи. Мало ли, что было. Ну как?
Т р о ф и м. Что как? Сидели, кофе пили…
С о ф ь я. Попили кофе, а дальше?
Т р о ф и м. Дальше?.. (Что-то тянет, недоговаривает.) Сидели, разговаривали…
С о ф ь я (теряя терпение). О чем? Вообще или о доме?
Т р о ф и м. О доме. Почему никого не видно и не слышно? Где команда?
С о ф ь я. Своими делами занята. Решили?
Т р о ф и м (глухо). Решили. Прощайся с домом. Но без всяких акафистов. Завтра начнут оформлять документы.
С о ф ь я. Что ж, так тому и быть. Уж в чем, в чем, в одном мне повезло: всегда ты был самостоятельным.
Т р о ф и м. Сонюшка, родная…
С о ф ь я. Верно, повезло.
Т р о ф и м. У тебя своих забот хватает, к чему тебе мои? Теперь мы с тобой почти отслужили. Скоро совсем свободными станем. Максим побольше моего зарабатывает, Ирка, может, и плохонькая, а все же учительница. Севка не сегодня-завтра в армию заиграет на три года. О чем нам еще думать? Меня отец в шестнадцать лет из дому выставил. Мы еще даже перетянули лишку. Занежили. Теперь Максима немедленно женить. Тамара по нему иссохлась. Ирку – замуж, и отдохнем мы с тобой, как еще никогда не отдыхали.
С о ф ь я. Не будет у нас отдыха.
Т р о ф и м. Нет-с, дудки. Будет. Будет! Законы природы надо выполнять. Всему свое время.
С о ф ь я. Зачем ты письмо от меня прятал?
Т р о ф и м. Нашла?
С о ф ь я. Само из кармана выпало. Почему ты промолчал? Не хочешь меня защитить? (Пауза.) Боюсь я, Трофим.
Т р о ф и м. Меня судить не за что и некому. Кругом чист.
С о ф ь я. А я? Ты что говоришь? Подумай?
Т р о ф и м. Что? Ну что ты, Соня? Не то я хотел сказать. Мы оба чисты.
С о ф ь я. Боюсь я, боюсь.
Т р о ф и м. Успокойся… Коль случай такой вышел, давай побыстрее разъедемся с детьми по разным квартирам, будто так и надо. И никаких лишних разговоров. Если что – так на глазах у детей торчать не будем. Приедут старики, а мы одни их примем, с кем не надо – не встретятся. Чем я пока другим могу за тебя заступиться?
С о ф ь я. Вижу, вижу, ради меня хлопочешь. (Глядя перед собой.) Помнишь, когда я сама к тебе пришла и сказала: буду Максиму матерью – в этом я клятву давала?
Т р о ф и м (вскипая). Ну, давала! И я давал.
С о ф ь я. Сдержала я ее?
Т р о ф и м. Сдержала.
С о ф ь я. Хоть один час, хоть одну минуту был Максим сиротой? Хоть одну слезинку без вины пролил?
Т р о ф и м. Не был. Не проливал. А если и было что – так по делам.
С о ф ь я. Ах, Трофим, Трофим, зачем мы раньше ничего не рассказали Ирине и Всеволоду про Максима? На что надеялись?
Т р о ф и м. Здорово живешь! То клятву соблюдай, то напрасно соблюдали… Ты уж держись чего-нибудь одного…
С о ф ь я. Держалась, пока верила, что так, как было, так и останется навсегда. Заботилась я о Максиме больше, чем о своих, – и вот они узнают… Судить они нас будут.
Т р о ф и м. Ирина не будет. Поймет.
С о ф ь я. А Всеволод? Он же всюду правду ищет.
Т р о ф и м. Пусть ищет. Тоже мне судья! Правдолюбец!
С о ф ь я. Когда останемся с тобой совсем одинокими – по-другому заговоришь. Возьмут и отшатнутся от нас все трое. И не пожалеют. За нашу неправду.
Т р о ф и м. Не пожалеют, говоришь? Зверями окажутся? Вот и хорошо! Пусть идут. Я их и сейчас держать не намерен. Получай каждый свою долю и живи как хочешь. Я еще посмотрю, умеют ли на ногах стоять.
С о ф ь я. Трофим!
Т р о ф и м. Пусть судят, коль они на это способны. Не заплачу. Я свой долг выполнил и доживу век один. Без всяких забот. Свободный.
С о ф ь я. Лишь меня похорони.
Т р о ф и м. Не смей про смерть говорить!
С о ф ь я. А ты знай – не переживу я. Я, как ты, такой свободной не была и быть не хочу. От тоски погибну.
Т р о ф и м. Сонюшка, но отступать-то поздно… Разъезжаться-то теперь все равно придется. Слово директору дал.
С о ф ь я. Да. (Пауза.) Что ж, пойдем, объясни детям.
Входят в большую комнату, где накрыт стол для обеда, где развлекаются музыкой М а к с и м, Т а м а р а, И р и н а, А р с е н и й и С е в к а.
А р с е н и й. Здравствуйте, Трофим Гордеич!
Т р о ф и м. Здравствуй. Это хорошо, что ты у нас. Здравствуй, Тамара. И ты тут не лишняя. Садитесь все. (Все садятся.) Сонюшка, а может быть, ты бутылочку поставишь?
С о ф ь я. За обедом.
Т р о ф и м. Ну, ладно. (Пауза.) Присмирели? Притихли? Вот, значит, собрались мы, так сказать, на семейный совет… Слушай, мать, ну а что им говорить?
С о ф ь я. Говори. Всех касается.
С е в к а. Крой, папа.
И р и н а (отцу). Я тебя не узнаю. Что здесь происходит?
М а к с и м. Мелочь, помолчите.
Т р о ф и м. Вот именно. (Пауза.) Значит, каждый должен посадить дерево и дождаться, когда от него будет тень, чтоб отдохнуть в этой тени. Мы с матерью свое дело сделали. Пора и вам свои деревья садить. (Пауза.) Был когда-то на этом месте пустырь. А теперь стоит дом, построенный нашими руками, а вокруг сад, который все вместе садили и выхаживали. А дальше вокруг – большие дома и асфальт. Негде малышам к земле прикоснуться. И вот просит дирекция завода, чтоб мы отдали наш дом под детский сад. Сегодня я дал свое согласие. Пусть забирают.
