Текст книги "Человек и глобус"
Автор книги: Виктор Лаврентьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 35 страниц)
Г е н н а д и й. Я редко о чем тебя просил.
Пауза. Ульяна Игнатовна со страхом ждет.
Что-то с Дашей не то… Но ей верю во всем… Береги ее. Будь с ней поласковее. Вот так. (Вышел.)
Вернулся Т и м к а.
У л ь я н а И г н а т о в н а (тихо). Не утерпел?
Т и м к а. Давай условимся. Я буду молчать про то, что ты мне утром говорила. И ты помолчишь. Пусть Даша и Геннадий сами решают. С кем ты хочешь жить? С ними или со мной?
У л ь я н а И г н а т о в н а. С тобой? В собачьем котухе?
Т и м к а. Правление выделит мне дом. Женюсь.
У л ь я н а И г н а т о в н а. Господи, на ком?
Т и м к а. В общем… Найду…
У л ь я н а И г н а т о в н а. Рехнулся. Ты же не собирался.
Т и м к а. Пораньше лучше. Меньше истаскаюсь.
У л ь я н а И г н а т о в н а. У меня, у старшего брата совета спросил? Я тебя грудью кормила… А ты…
Т и м к а. Я тебя никогда не оставлю.
У л ь я н а И г н а т о в н а. В кого ты уродился?
Т и м к а. Плох? Я ведь не на грабеж иду, на чужую шею садиться не собираюсь. Ну, решено?
У л ь я н а И г н а т о в н а. Не узнаю я тебя.
Т и м к а. Всмотрись. Тимка? Тимка.
У л ь я н а И г н а т о в н а. Чего хрипишь? Простыл?
Т и м к а (закрывая горло рукой). Немножко. Когда Лизу провожал, из колодца напился. Пройдет.
У л ь я н а И г н а т о в н а. Скажи хоть, кого облюбовал.
Т и м к а. Будешь довольна.
У л ь я н а И г н а т о в н а. Не мне, а тебе с ней вековать.
Т и м к а. Ты и Геннадию когда-то так же говорила, а теперь…
У л ь я н а И г н а т о в н а. Змей!
Т и м к а. Нет. Просто Тимка.
З а н а в е с.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
КАРТИНА ТРЕТЬЯ
Кабинет председателя колхоза. На одной из стен увеличенная фотография Ивана Петровича Буданцева.
Вечер. За столом сидит У ш а к о в, на стульях Ф е д о с и Д а ш а. Федос – маленький, сухощавый старичок с реденькой бородкой клинышком, с всклокоченными седыми волосами, в сапогах, телогрейке, под которой видна синяя косоворотка, подпоясанная армейским ремнем.
Ф е д о с (стучит кулаком в грудь). Нет и нет. Сказано, нет. Не торопите, не дамся.
У ш а к о в. Ты послушай – завтра вернутся из города машины. Водителям дадим ночь передохнуть, а послезавтра утречком направим в твое распоряжение.
Ф е д о с. Прогоню обратно.
У ш а к о в. Сколько можно колдовать?.. Другая хозяйка пироги проворнее печет, чем ты кирпич обжигаешь.
Ф е д о с. Пирогу всей жизни – от печки до стола. А кирпичу – век. Вот его и обихаживаешь.
Д а ш а. Федос Григорьевич, пойми, что мы на все можем потратить одну неделю.
У ш а к о в. Или построим коровник, или с чем были, с тем и останемся.
Ф е д о с (миролюбиво). Под тобой иголки или гвозди?
У ш а к о в. Угли горячие.
Ф е д о с. Встань да уйди.
У ш а к о в. Куда? Везде припекает. (Перебирая на столе бумаги.) «Зерно на элеватор не поступает. За срыв графика хлебозакупа будете привлечены к ответственности. Отмахов». «В последний раз предупреждаю. Отмахов». «Дайте объяснения. Отмахов». Чувствуешь? И он по-своему прав.
Ф е д о с. Сурьезный мужик.
У ш а к о в. Представляешь, что он сделает, если мы еще неделю не будем вывозить хлеб?
Ф е д о с. Оставит мокрое место.
Д а ш а. Федос Григорьевич…
Ф е д о с. Коль у тебя на ферме корова огулялась, то ты хоть вокруг нее танцуй, хоть на коленях ползай, а раньше положенного срока не будет теленка? Не будет. Так и в моем производстве. Дня через три, не раньше, подгоняй машины. Грузи. Корпус начну завершать, тоже не торопите. Близко не подпущу. Весь народ под мою команду, и (подумав) через две недели поставим твоих буренок под крышу.
У ш а к о в. У нас всего одна неделя.
Ф е д о с. Тогда ищите таких, которые выше пупа умеют прыгать. Я тому не учен.
Д а ш а. А кто на правлении громче всех кричал: «Сделаем за неделю. Заведем больше коров, с живыми деньгами будем!»? Кто?
Ф е д о с. Там я про общее заботился. Потому что правильный мужики прицел взяли. Теперь свое защищаю. Ты – председатель, ты – заведующая фермой. Вот и выкручивайтесь.
У ш а к о в. Другой резолюции не будет?
Ф е д о с (возле двери). Потверже на своем стой. Надумали миром скирдовать хлеб – скирдуй и не оглядывайся. Так испокон веков делали, и никто без хлеба не сидел.
Федос хотел взяться за ручку двери, но она открылась, оттолкнув его. Вошел К а р п о в, молодой, стеснительный, недавно закончивший институт, бухгалтер. В руках у него очередная телефонограмма.
К а р п о в. Толкнул? Извините.
Ф е д о с. Ты бы, милок, сигнал какой завел!
К а р п о в. Спешу. Извините.
Ф е д о с. Самого смазали и председателю порцию скипидара тащишь? Взбодри его, взбодри. (Уходит.)
У ш а к о в. Опять?
К а р п о в (отдает листок). Товарищ О т м а х о в.
У ш а к о в (читает). «За последние три дня от колхоза «Восток» ни одной машины на элеватор не прибыло. Выезжаю колхоз. Председателю быть на месте». (Пауза.) «Иду на вы».
К а р п о в. Прошу прощения. Верно или нет, что товарищу Гречкину поручено оформить дело с промкомбинатом?
У ш а к о в. Видите ли, он по профессии юрист. Хочет проявить свой истинный талант. Пусть старается.
К а р п о в. Уж куда больше. Каждую бумажку на свет просматривает. Жду, не лизнет ли языком еще, чтоб убедиться, подлинная или нет.
У ш а к о в. Если попросит микроскоп – не возражайте. Да, узнайте, пожалуйста, что с машинами.
К а р п о в. Хорошо. (Ушел.)
У ш а к о в (помолчав). Кирпича нет, машины в городе, зерно на элеватор не вывозим, хлеб не обмолачиваем, а скирдуем. Картина.
Тихо, с бумагой в руке, входит Г р е ч к и н. Стоит у дверей и слушает.
Сколько так может продолжаться? От силы день-два… На месяц раньше надо было начинать.
Д а ш а. Скажи, может быть, мы и вправду пожадничали?
У ш а к о в. Дашенька, я мужик. И жадности во мне черт знает сколько. Когда правленцы, посудив-порядив, решили поставить на зимовку не четыреста, а шестьсот голов, мне захотелось каждого из них расцеловать за эту добрую, нужную всем жадность… Это, Дашенька, сказалась сила. Без громких фраз… Можно было спокойнее закончить год. Ан нет. Попробуем шагнуть подальше, размахнуться пошире. А спроси того же Федоса: откуда возникло в нем это желание? Он или обругается, или отмолчится. До того свято и сокровенно это чувство стремления вперед, беспокойства о завтрашнем дне. Как там будет? Что? Поскорее бы заглянуть.
Г р е ч к и н. Я вас слушал, за что прошу извинить, и все же одного не могу понять. Да, чувства благородные, порывы великолепные, но ведь в данной ситуации все это похоже на азартную игру. Ведь может случиться, что и хлеб вовремя не сдадите и скотину не сбережете?
У ш а к о в. Надеюсь на иной исход. Блага сами не валятся с неба. Они достаются горбом, потом и неприятными ощущениями в загривке.
Г р е ч к и н. Храни бог ваш загривок. Загляните, пожалуйста, в бухгалтерию. У меня есть вопросы по иску к промкомбинату.
У ш а к о в. Хорошо. Сейчас.
Гречкин уходит.
Д а ш а. Он подлый, а ты еще с ним разговариваешь. Такие бьют только в спину.
У ш а к о в. Когда по-настоящему замахнется, – обернусь.
В дверях появляется У л ь я н а И г н а т о в н а.
У л ь я н а И г н а т о в н а (помолчав). Не наговорились? Мне уборку пора начинать.
У ш а к о в. Начинайте. Я еще вернусь. (Вышел.)
Молчание.
У л ь я н а И г н а т о в н а. А ты чего?
Д а ш а. Побеседовать кое с кем надо. Здесь удобно.
У л ь я н а И г н а т о в н а. Куда укромнее. Не придерешься. Возьми-ка ключ, а то домой не попадешь. (Подает ключ.)
Д а ш а. А где же Геннадий?
У л ь я н а И г н а т о в н а. Покрутился, повздыхал, да и уехал… Хоть бы глаза не таращила. Изображает из себя честную.
Тихо вошла Р а й к а.
Д а ш а. Я такая и есть.
У л ь я н а И г н а т о в н а. В городе трепалась, трепалась, научилась людьми крутить, а теперь еще хочет доказать…
Р а й к а. Добрый вечер. (Даше.) Звали?
Д а ш а. Звала.
У л ь я н а И г н а т о в н а (уходя). Почешите языки. Они у вас одинаковые. (Ушла.)
Р а й к а. Житуха у вас с ней… (Пауза.) Я за вами с утра гоняюсь. Честное слово.
Д а ш а. Садись.
Райка садится.
Опять гуляешь?
Р а й к а. Вроде гуляю, а все почему-то времени не хватает.
Д а ш а. Не дойдем мы с тобой до коммунизма.
Р а й к а (равнодушно). Не дойдем. Определенно.
Д а ш а. Смену поработаешь – неделю баклуши бьешь. Что тебе надо, не пойму. Колхозная жизнь не нравится?
Р а й к а. Нет, почему. Жизнь приличная. Вот скоро ярочку зарежем, купим телевизор. Лежа на диване станем спектакли смотреть.
Д а ш а. А я не дам. Стащу с дивана.
Р а й к а. Пойми вас. С одной стороны, старайся, лезь до этого уровня, а с другой – нельзя. Что вам от меня надо?
Д а ш а. Совести.
Р а й к а. Я уж забыла, какая она. Парни по углам всю растащили.
Д а ш а. Врешь, врешь, Райка.
Р а й к а. Справку принести? (Пауза.) Дарья Степановна, скажите, зачем вы когда-то в город уезжали?
Д а ш а (не ожидавшая вопроса). Зачем?.. Много причин было.
Р а й к а. И мне скучно в Заливине.
Д а ш а. Я не от скуки бегала. Нужда заставила.
Р а й к а. У меня никакой нужды нет. А вот скучно.
Д а ш а. Не замуж ли пора?
Р а й к а. Наверное, пора.
Д а ш а. О парнях сочинила?
Р а й к а. Неужели я себе позволю без любви? По-моему, кто до замужества с парнями занимается, те больные в этом отношении. Плевала я на страсти.
Д а ш а. Что у тебя с Тимкой?
Р а й к а. А ну его, святого. (С тоской.) Поездить мне хочется. Тянет куда-то, мочи нет. Неужели мне, кроме Заливина, ничего не видать? А есть города. Владивосток. Там Тихий океан. Синий, огромный. Или остров Диксон. Там летом совсем не бывает ночей. Или река Лена. Имя-то какое хорошее – Лена. Широкая, величавая, а вода, описывают, такая студеная, что посмотришь на нее, и сердце от жути замирает. Может быть, моя судьба где-то там… Мне бы одно хотелось испытать. Вот я куда-то приезжаю, нет, прилетаю на самолете. Кто-то меня встречает и преподносит букет красивых ярких цветов. (Представляя, как она держит букет, как прячет в нем лицо.) И что-то говорит, ласковое, волнующее, так, что кружится голова. И куда-то ведет. А кругом белые дома, высокие деревья, разноцветные огни. За одно это… (Заметив на глазах Даши слезы.) Дарья Степановна, что с вами?
Д а ш а (чуть слышно, подавляя слезы). Думаешь, мне не хочется… Только это за так… не бывает. Или чтоб сильно любил… или когда принесешь первенца… Молодой матери всегда дарят цветы. (Заплакала.)
Р а й к а. Ну да. Только я про другое. Это потом, когда-нибудь…
Д а ш а (через силу улыбаясь). Конечно, когда-нибудь. Спешить не надо.
Р а й к а. Я и не спешу. (Пауза.) В общем, что же теперь?
Д а ш а. Ты хороша, а я не лучше. С чего расчувствовалась, не знаю.
Р а й к а. И я не пойму.
За окном шум подъехавшей автомашины.
Д а ш а (прислушалась). Перестань болтаться между небом и землей. Так или так.
Р а й к а. Трудная задача. Вся история человечества из этого состоит: так или так. Ладно, подумаю. (Понурившись, уходит.)
В кабинет стремительно входит О т м а х о в. Он седоват, в кепке, в синем плаще, в сапогах.
О т м а х о в (посмотрев на остановившийся маятник настенных часов). И часы здесь саботажем занимаются? Почему стоят? Некому заняться этим вопросом? Позовите Ушакова.
Д а ш а. Хорошо. (Робко.) Товарищ Отмахов?
О т м а х о в (садясь к столу). Он самый.
Д а ш а. Я вас тоже ждала.
О т м а х о в. Кто вы?
Д а ш а. Дарья Грачева – заведующая молочной фермой.
О т м а х о в. Очень серьезное дело?
Д а ш а. Очень. (Быстро подходит к двери и изнутри закрывает ее на ключ).
О т м а х о в. Стойте. Что вы делаете?
Д а ш а. Чтоб никто не помешал.
О т м а х о в. Серьезный разговор, что ли? Садитесь ближе. Рассказывайте. Надоело терпеть безрассудство председателя? Слушаю.
Д а ш а (села к столу). Знаю, недовольны вы нами.
О т м а х о в. Еще как.
Д а ш а. Все люди как люди, сдают хлеб, а мы вроде уклоняемся.
О т м а х о в. Просто саботируете.
Д а ш а. Только Ушаков не виноват.
О т м а х о в. Это как же?
Д а ш а. Меня больше винить надо.
О т м а х о в. Вас?
Д а ш а. Да. Нетели у нас крупные, породистые. Через год столько молока дадут, хоть купайся. Рука не поднимается отправить их на бойню.
О т м а х о в. Не отправляйте.
Д а ш а. Да?! Не отправлять? Сохранить?
О т м а х о в. Мясопоставки выполнили?
Д а ш а. Больше сдали.
О т м а х о в. Тогда кто же вас может заставить?
Д а ш а. Вы, вы – заместитель председателя облисполкома.
О т м а х о в. Первый раз слышу о ваших нетелях.
Д а ш а. В этом и беда… Вы, случайно, не кубанец?
О т м а х о в. Нет.
Д а ш а. Это там после хлебосдачи еще два месяца нагишом бегай, а у нас вот-вот снег нагрянет. Зачем вы нам лихорадку устраиваете? Зачем заставляете все силы тратить на один хлеб? Кому животноводством заниматься? Помещение нужно или нет? Запас кормов подвезти надо?
О т м а х о в. Летом, летом надо было строить и корма подвозить.
Д а ш а. Да наше лето – с гулькин нос.
О т м а х о в. Продлить лето не могу. Не в моих силах.
Д а ш а. Дайте неделю отсрочки. Что должны – отдадим.
О т м а х о в. Уважаемая товарищ Грачева. Есть твердый график, утвержденный всеми организациями.
Д а ш а. График?
О т м а х о в. Взгляните.
Д а ш а. Дай. (Берет бумагу на ладонь и с размаху бьет о стену. И лист каким-то чудом прикрепляется к стене.) Коль это для тебя икона – бей поклоны, разбивай свой лоб.
О т м а х о в. Здесь вам не балаган. (Снимает со стены бумагу.)
Д а ш а. Здесь хозяйство, здесь надо соображать, рисковать. Не смотрите на меня грозно, не прогоните. Я для того и дверь закрыла. Я теперь с вас с живого не слезу, пока своего не добьюсь.
О т м а х о в. Есть указания Центрального Комитета…
Д а ш а (с болью). Не говори этих слов. Там люди. Они все поймут.
О т м а х о в. Никто вам не позволит рисковать урожаем ради двухсот коров. По-вашему, пусть хлеб на полях лежит?
Д а ш а. Он не лежит. Мы его скирдуем на токах.
О т м а х о в. Что?! Уже?
Д а ш а. Старики так прежде делали. Через неделю обмолотим.
О т м а х о в (не сразу поняв услышанное, кричит). Где Ушаков? Куда смотрит Гречкин? Немедленно откройте дверь.
Стук в дверь. Голос Ушакова: «Откройте». Даша подходит к двери. Открывает. Входит У ш а к о в.
Что вы тут творите? Где Гречкин?
Входит Г р е ч к и н.
Г р е ч к и н (почти равнодушно). Здесь.
О т м а х о в. Вас для чего сюда направили? Ворон считать? Почему не сигнализировали мне?
Г р е ч к и н. Я сигнализировал.
О т м а х о в. Что они зерно не сдают, так я это из сводок вижу. А что они изобретательством занялись, об этом Иисус Христос должен сообщать?!
Г р е ч к и н. По мудрому размышлению я решил дать колхозу полную возможность проявить самостоятельность. (Едва сдерживая торжество.) А вот теперь пусть товарищ Ушаков полностью расплачивается за все свои преступления. Должен вам сказать…
О т м а х о в. Значит, тоже решили быть самостоятельным?! (Даше.) Выйдите, гражданочка. Тут будет разговор не для женских ушей.
Д а ш а. А вы не стесняйтесь. Валяйте при мне.
У ш а к о в. Даша…
Д а ш а. Не уйду!
О т м а х о в (Гречкину). Чем же вы тут занимались?
У ш а к о в. Товарищ Гречкин оказывает юридическую помощь колхозу и населению…
О т м а х о в (Гречкину). Вышивать не пробовали?
Г р е ч к и н. Вы меня не дослушали…
У ш а к о в. Товарищ Гречкин также изучал разницу между семенной и рядовой пшеницей, что обошлось колхозу в достаточно крупную сумму…
Г р е ч к и н. Это была провокация со стороны заведующего током…
Д а ш а. Повтори…
У ш а к о в. Даша!
Г р е ч к и н (торжествующе). …который скрыл от меня, что это были семена. А действовал так заведующий током, вероятно желая отомстить товарищу Ушакову за его бытовое разложение…
О т м а х о в (устало). Я вас отстраняю.
Г р е ч к и н. Фактически уже отстранен.
О т м а х о в. Кем?
Г р е ч к и н. Действиями председателя.
О т м а х о в. Для чего у вас мандат? Область напрягает силы, сотни тысяч людей работают на пределе, чтобы поскорей управиться с уборкой, хлебозакупом, а товарищ Гречкин занимается психологией?! Вы понимаете, чем вы рискуете?
Г р е ч к и н. Ушаков рискует больше.
О т м а х о в (Ушакову). Чем?
У ш а к о в. Пустить под нож двести голов.
О т м а х о в. Святая простота. (Пауза.) Задолжали по графику шесть тысяч центнеров и еще просят льготу на неделю. Ума лишились. Занялись изобретательством.
У ш а к о в. Кому-то надо начинать ломку отживших традиций.
О т м а х о в. Вот как? Что же тебе не нравится в наших традициях борьбы за хлеб?
У ш а к о в. Мне доверено хозяйство, которое кормит десятки тысяч людей. И я хочу, чтобы меня перестали раз и навсегда во время уборки считать дураком, лодырем, разгильдяем, хищником, способным уничтожить плоды своих же трудов. Я хочу, чтоб не приставляли ко мне сторожей, указчиков, ретивых и горластых невежд. Я хочу, чтоб не тратили понапрасну огромные суммы, когда рабочих отрывают от станков, студентов и служащих от занятий и посылают в деревню не столько помогать, сколько создавать видимость помощи во имя одного – скорей, жми, давай. Да ведь только от нас одних зависит разумное и умелое ведение хозяйства. От нас. И поэтому я хочу, чтоб жатва проходила без крика, без судорог, чтоб страна была спокойна, что ее кормильцы и поильцы не полоротые идиоты, а умелые мастера. Чтоб наш труд ценился не подачей рапорта к такому-то сроку, а изобилием продуктов и их дешевизной. Вот я чего хочу. Что вы рушите наши планы и расчеты своими телеграммами: «Где хлеб?», «Гони скорей на элеватор…» Поезжайте на тока – там зерно. Горы его. Укрытого и сохраняемого. Поезжайте на поля – взгляните, как круглые сутки идет подборка и скирдование, и вы поймете, кто мы и что мы. (Пауза.) Такие нам нужны традиции. Вы только о хлебе хлопочете…
О т м а х о в. О первой заповеди.
У ш а к о в. У нас нет второй, пятой, десятой. Все первые. Хлеб, мясо, молоко…
О т м а х о в. Да. (Пауза.) Уверен, что так будет?
У ш а к о в. И очень скоро. Иначе расти быстро нельзя.
О т м а х о в. Придется пригласить тебя на пленум обкома, чтоб там изложил свою программу. Я сам не прочь, чтоб так было, да одного хотенья мало. (Пауза.) Сколько у тебя машин?
У ш а к о в. Восемь своих, пять из города.
О т м а х о в. Вполне достаточно.
У ш а к о в. Наши машины отправлены в город за строительными материалами.
О т м а х о в. Эх ты, авантюрист… (Пауза.) Ну, допустим, что машины из города вернутся завтра. Все равно ты не сумеешь быстро войти в график. Все равно будешь гирей висеть на районе. Выход один – откроем приемный пункт здесь. Будете сдавать зерно на месте.
У ш а к о в (помолчав). Нет. Не нужно.
О т м а х о в. Я хочу облегчить тебе судьбу.
У ш а к о в (улыбаясь). Ишь ты… Зерно будет лежать на токах, а я стану ходить в передовиках?
О т м а х о в. Любой за честь почтет…
У ш а к о в. Такого облегчения мне не надо. Я государство обманывать не хочу.
О т м а х о в. Разве я тебе обманывать предлагаю? Я сам шкуру спущу с того, кто это себе позволит. Ведь хлеба у тебя много?
У ш а к о в. Продадим больше, чем предполагали.
О т м а х о в. Так в чем дело? Государство свое получит?
У ш а к о в. Да, но не завтра и послезавтра, а позже.
О т м а х о в. Ну, это дело ли… Не ломайся, получай квитанции, что зерно сдал, а вывезешь позже. Нельзя тебе портить общую картину… Будем считать, что элеватор открыл в колхозе «Восход» свой склад, что зерно ссыпаешь на месте. Все довольны. Вдумайся. Еще сам будешь благодарить. Договорились? Будем считать, что к утру ты сдал шесть тысяч центнеров. Получишь на это квитанции. Кому можно доверить эту операцию? (Гречкину.) Надеюсь, что людей-то вы за это время изучили? Называйте фамилии.
У ш а к о в. У меня все люди заняты.
Г р е ч к и н. Товарищ Задорожный мог бы…
О т м а х о в (Ушакову). Не возражаешь?
У ш а к о в (хмуро). Нет.
О т м а х о в. Вызывай.
У ш а к о в. Даша, он где-то возле конторы крутился.
Д а ш а. Сейчас приведу. (Уходит.)
Г р е ч к и н. Что прикажете делать мне?
О т м а х о в. Что вам можно доверить? Проследите выполнение.
Г р е ч к и н. Слушаюсь.
О т м а х о в. Можете быть свободным. Окончательный разговор с вами отложим до встречи в городе.
Г р е ч к и н. Буду ждать. (Уходит.)
О т м а х о в (окончательно повеселев). Не хмурься, товарищ Ушаков. Войдешь в график. Через неделю получишь квитанцию на полное завершение закупа. И твой авторитет как был, так и останется непоколебленным. (Пауза. Неожиданно хохочет.) Откуда у тебя появилась эта Грачева? Ну, ну. Ведь надо же придумать. Говорит – я с живого не слезу! А-а!.. Ну, бабенка! Хоть кому голову открутит и свою не сносит. А за дело болеет. Молодец! Люблю отчаянных. Ты ее береги.
У ш а к о в. Берегу.
О т м а х о в. А ты будто в лице изменился. Когда этот… заикнулся про бытовое разложение. Смотри мне!
У ш а к о в. Смотрю.
О т м а х о в. Знаешь меня?
У ш а к о в. Знаю.
О т м а х о в. Распутников не щажу. Если что…
У ш а к о в. Не вчера родился.
О т м а х о в. Проверю.
У ш а к о в. Чист.
Входят З а д о р о ж н ы й и Д а ш а.
Вот и товарищ Задорожный.
З а д о р о ж н ы й. Бежал… торопился. В полное ваше распоряжение.
О т м а х о в. Согласен заведовать приемным пунктом?
З а д о р о ж н ы й. Готов. Доверие оправдаю.
О т м а х о в. Поедете со мной. Оформим вас на должность. Получите документы. К утру вернетесь.
З а д о р о ж н ы й. Рад услужить.
О т м а х о в (надевая плащ). Ну, желаю успеха, товарищ Ушаков. Надеюсь, все будет в порядке. (Взглянув на часы.) А вот этого не допускай, чтоб часы стояли. Плохой признак. (Даше.) А кто вы, собственно, такая?
Д а ш а. Я?! (И вдруг, вспомнив недавнюю озорную молодость, она отступила, расправила юбку и присела в низком реверансе.) Баба. Русская баба. Вас это устраивает?
О т м а х о в (хотел произнести длинную фразу, но, обведя взглядом присутствующих, сдержался). Мда. Вполне.
Отмахов, Ушаков, Задорожный вышли. Слышен шум удаляющейся машины. Несколько спустя появляется мрачный, поникший У ш а к о в. Молча смотрит на Дашу.
У ш а к о в. Ждал всего: разноса, снятия с работы, персонального дела. А он хитрее. Ишь что задумал? Хочет сделать из меня подлеца, поставщика бумажного хлеба… Ловко набросил на меня петлю. Теперь начнет затягивать потуже. Но нет. Не дамся. И одной минуты не стану обманывать государство. Мы докажем, Даша, свою правоту.
Д а ш а. Докажем.
У ш а к о в. Ух, черт, как это замечательно – засучить рукава и день за днем делать нужное и дорогое для тебя. И главное – честно! (В дверь.) Борис Сергеевич!
Входит К а р п о в.
Где наши машины?
К а р п о в. Из города машины вышли позавчера. С грузом. Видели их в Ярцеве вчера утром.
У ш а к о в. Потехино прошли?
К а р п о в. Никто не видел.
У ш а к о в. У чайной обязательно должны были остановиться. Звоните в чайную… Обязательно разыщите машины.
К а р п о в. Хорошо. (Уходит.)
У ш а к о в. В них мое спасение… Если утром машины вернутся, тогда еще повоюем.
Д а ш а. Егор, а если…
У ш а к о в. Что? Пойти на сделку?
Д а ш а. Нет, не надо… Ты прав.
У ш а к о в. То-то, советчик… (Пауза.) Что у тебя дома происходит?
Д а ш а. Ничего особенного.
У ш а к о в. Ну-ка, посмотри мне в глаза.
Д а ш а (через силу улыбаясь, смотрит). Тяжело мне, Егор. (Пауза.) Знал бы ты, какое горе на меня свалилось.
У ш а к о в. Говори.
Д а ш а. Не могу. Не проси. (Пауза.) Ты ведь знаешь, что такое правда, пока ее один в себе носишь. Насмерть придавить может. Требует – выпусти, выпусти. А выпустить как? Если от этой правды близкому человеку почти смерть.
У ш а к о в. Ты что, Геннадия разлюбила?
Д а ш а. Что ты! Как его разлюбишь. Нет. (Пауза.) Давай про что-нибудь другое. (Пытаясь шутить.) Вот говорят: бабье счастье, бабье счастье, а ведь какое оно разное. Иногда бывает непонятным до смешного. Долго к нему надо мерку подбирать. Люблю я Генку, но если бы около не было тебя, чего-то бы мне для счастья не хватало. А ты есть, и сам черт не страшен. Друг ты мой, друг. (Пауза.) Я себе срок дала. Как развяжусь со всеми делами, так решусь. Все, кому надо, скажу. Или я это сама себя тешу? Время тяну? Ох, как тяжело, Егор.
У ш а к о в. Ты, конечно, знаешь, в чем подозревает нас Игнатовна?
Д а ш а. Пусть говорит. К нам грязь не пристанет.
У ш а к о в. Отмахову запали слова Гречкина. Понял намек. Собирается расследовать.
Д а ш а. И он сюда же лезет. (Пауза.) Боишься?
У ш а к о в. За тебя.
Д а ш а. Да. Видно, подошла пора.
У ш а к о в. Глупостей не натворишь?
Д а ш а. Нет, Егорушка. Ты домой?
У ш а к о в. Нет, поеду в бригады.
Входит К а р п о в.
Ну, не тяните за душу.
К а р п о в. Дозвонился до чайной. В Потехине вчера днем был сильный дождь.
У ш а к о в. Что?!
К а р п о в. Дороги развезло. Ни проехать, ни пройти.
У ш а к о в. Знаю, ох как знаю.
Д а ш а. За что же такое наказание?
У ш а к о в. А когда беда приходит одна?
Д а ш а. Цемент, наверное, в мешках, а известь…
У ш а к о в. Машину гнать бесполезно. Тоже засядет. Трактор сутки туда проползет. (Пауза.) Да, Потехино. Весельчак был человек, назвавший деревеньку среди солончаков – Потехино. Плюнь ненароком под колесо, и машина уже буксует. (Пауза.) Вот уж теперь-то я попаду в лапы к Отмахову с Задорожным. Теперь-то уж они… Но нет, ничего. Ничего, Даша, выкрутимся.
З а т е м н е н и е.
КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ
Кабинет председателя колхоза. Раннее утро. У л ь я н а И г н а т о в н а заканчивает уборку. В дверях появляется Т и м к а. Он в замасленной кепчонке, кирзовых сапогах, старенькой телогрейке.
Т и м к а. Мама!
У л ь я н а И г н а т о в н а (вздрогнула). Чтоб тебя. Чего явился ни свет ни заря?
Т и м к а. Когда приедет Ушаков?
У л ь я н а И г н а т о в н а. Зачем понадобился? Машину запорол?
Т и м к а. Везде тебе страхи видятся.
У л ь я н а И г н а т о в н а. Задание выполнил?
Т и м к а. Как всегда.
У л ь я н а И г н а т о в н а. Зачем тебе Ушаков?
Т и м к а. Совершил открытие. Мировое изобретение. Только шепотом и только председателю имею право передать.
У л ь я н а И г н а т о в н а. Смейся, смейся над матерью.
Т и м к а. Этот Гречкин… допрос мне устраивал. Про Дашу. Что да как. Не ты его просвещала?
У л ь я н а И г н а т о в н а. Что я, по-твоему, совсем ничего не понимаю?
Т и м к а. Откуда же ему известно?
У л ь я н а И г н а т о в н а. Не знаю, кто другой если…
Т и м к а (со страхом). Мама!
У л ь я н а И г н а т о в н а. Мать подозреваешь?
Т и м к а. Признайся.
У л ь я н а И г н а т о в н а. Хотя бы и сказала.
Т и м к а. Он по всему свету разнесет.
У л ь я н а И г н а т о в н а. Кто того стоит, пусть испытает. Не мне одной за Геннадия слезами умываться.
Т и м к а. Проклянет тебя Генка.
У л ь я н а И г н а т о в н а. Не посмеет. Дарья даже спорить не стала. Ей и дом не нужен, лишь бы сбежать от Генки. Расписку дала.
Т и м к а. Расписку?
У л ь я н а И г н а т о в н а. Гречкин по правилам оформил. У себя пока держит. Но ты помалкивай.
Т и м к а. Ты что?.. Что ты наделала?
У л ь я н а И г н а т о в н а. Молчи.
Т и м к а. Мама, мама.
Входит З а д о р о ж н ы й.
З а д о р о ж н ы й. Привет! Уборку давно пора кончать. Довольно пылить.
Ульяна Игнатовна беспрекословно выходит.
Ты чего расселся?
Т и м к а. Жду Ушакова.
З а д о р о ж н ы й. Ожидают в коридоре. Примет или нет – неизвестно. У меня дела поважнее. Государственные. Иди, иди.
Входит У ш а к о в.
У ш а к о в. Здравствуй, Тимофей! Ко мне?
Т и м к а. К вам.
З а д о р о ж н ы й. Пусть обождет. Здравствуй, Егор Трофимыч. (Протягивает руку.)
У ш а к о в (пересилив себя, отвечает рукопожатием). Здравствуй, Яков Наумыч!
З а д о р о ж н ы й. Тимофей! Сказано, мешаешь.
У ш а к о в (Тимке). Я скоро освобожусь. Потерпи.
Тимка выходит, Ушаков садится за стол. Задорожный придвинул стул.
З а д о р о ж н ы й (раскладывает перед собой бумаги). Общую квитанцию я не стал выписывать. Разбил на (считает) девять. Даты разные. Возражений нет?
У ш а к о в. Воля ваша.
З а д о р о ж н ы й. Большая ты умница, Егор Трофимыч. Помяни меня, быть тебе секретарем райкома.
У ш а к о в. Не дорасту.
З а д о р о ж н ы й. Скромничай! В душе-то давно небось в том кресле. Как фактически с хлебом?
У ш а к о в. Продолжаем скирдовать. Без отдыха и перерыва. День-два – и закончим.
З а д о р о ж н ы й. Вот это голова. Ведь надо же додуматься. Сколько лет мучились. С хлебом, бывало, управимся – скотина пропадает, скотиной займемся – хлеб губим. А тут пожалуйста. Прогремишь, прогремишь.
У ш а к о в. Только с вашей помощью.
З а д о р о ж н ы й. В моей поддержке не сомневайся. (Готовый отдать квитанции.) Ты, Егор Трофимыч, честный человек…
У ш а к о в. Стараюсь им быть.
З а д о р о ж н ы й. Признайся, ведь я в твоих глазах того…
У ш а к о в. Каюсь, грешен. Так думал.
З а д о р о ж н ы й. Что бы ты делал без меня? (Отдает квитанции.) Держи. Я обиды не помню. Только знай, что на земле всякие люди нужны. Не всем штыками быть, кому-то надо быть и гибким прутиком. Твое имя завтра в сводке прогремит, а я на пустой амбар замок с пломбой повешу. Будто от зерна ломится. А в нем даже мышей нет. Кстати, на какой?
У ш а к о в. Вешай на любой.
З а д о р о ж н ы й (видя, что Ушаков сунул квитанции во внутренний карман пиджака). Далеко прячешь. Отдай бухгалтеру. Надо немедленно включить в сводку.
У ш а к о в. Успею, отдам.
Без стука входит З и н а.
З и н а (не ожидавшая встретить здесь Задорожного). Здравствуй, Егор. Яков Наумыч, почему я должна вас искать?
З а д о р о ж н ы й. Товарищ Ушакова! Надвое разорваться не могу. Обращайтесь к Егору Трофимовичу. От него зависит, когда я теперь освобожусь.
У ш а к о в. А ты попробуй совместить… На положении министра без портфеля.
З а д о р о ж н ы й (возмущенно). Егор Трофимыч… (Пауза.) Конечно, я школу не могу оставить без присмотра. (Медленно вышел из кабинета.)
З и н а. Чему ты улыбаешься? Меня лишают завхоза, когда он нужен позарез. Я одна занимаюсь ремонтом…
У ш а к о в (подошел, обнял). Бедная моя учителка. Сколько у тебя огорчений. Подари их мне. Я буду самым счастливым человеком.
З и н а. Плохи твои дела?
У ш а к о в. Машины под Потехином застряли… Весь наш график полетел к чертям. Но ничего, как-нибудь справлюсь. Справлюсь, Зинуша.
З и н а. Пока ты справишься, меня определенно украдут. Всю ночь держу дверь открытой, все жду, жду.
У ш а к о в. Золото ты мое…
З и н а. Подлиза.
У ш а к о в. Грешен.
З и н а. Мне надо сказать тебе очень важное. Вчера Задорожный почему-то решил быть весьма откровенным. И он утверждал, что ты потеряешь голову.
У ш а к о в. Вот как! (Пауза.) Я-то думал, что он случайно попал в подручные к Отмахову. Ну что ж, куда конь с копытом, туда и рак с клешней. Придется этому раку навсегда оторвать клешни.
З и н а. Егор!
У ш а к о в. Надоело. Хватит. Столько лет он мне старается пакостить, что у любого святого терпенье лопнет.
З и н а. Егор, не надо. И так ты извелся.
