Текст книги "Сезон продаж магических растений (СИ)"
Автор книги: Валентина Елисеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 38 страниц)
Глава 10. Рекламная кампания и чёрный могильник
Подруги – парадоксальные создания. Они рядом, когда нужны тебе, и рядом, когда считают, что нужны, даже если ты сама придерживаешься обратного мнения. К ним порой приходишь поплакать – и смеешься до колик в животе. Хочешь обсудить мировые тенденции в магическом образовании – и битый час споришь о цвете стен в лазарете, помогая заказывать краску для летнего ремонта. Когда подруга встречает тебя с серьёзным видом и тревогой в глазах, скорбным тоном предлагает скорее присесть и налить мятный чай – это означает… Да что угодно это может означать: от ссадины на коленке дочери до банкротства их семейного зельеварного предприятия! Или всё ещё хуже и она намерена утешать тебя.
У Кэсси же не было времени на утешения – наступал вечер, и пора помогать помощницам с наплывом посетителей, который ожидается как раз во второй половине дня. Ведь и королевский питомник широкую пригласительную кампанию уже провёл, и нэсс Годри их маленькую рекламную акцию вослед запустил…
– Слышала, сады и оранжереи академии пережили набег воинствующих магинь, взволнованных брачными планами главы службы имперской безопасности? – Энни подвинула ближе вазочку с конфетами. – Зачинщиц наказали?
– Да, им велено засушить трофеи, оформить гербарий и сдать его мне на кафедру с подробным описанием всех видов представленных в нём растений.
– Им повезло, что не отчислили, оставив без диплома. Хоть мне грех жаловаться на девчонок: благодаря им я кучу золотых выиграла на сотне пари!
– Ты ставила на то, что практики по ботанике состоятся, а после них студенты обойдутся без целителя? – усмехнулась Кэсси.
– Ещё бы, я верила в твой великий профессионализм. Если занятие по растениеводству срывает чья-то глупая выходка, то занятие ведёт не нэсса Валенса!
– Не накликай беду: если роковую глупость совершит особа королевских кровей, то наплачется вся академия, включая меня, – задумчиво нахмурилась Кэсси. Ей не нравился рост численности их высочеств среди бесшабашных боевиков.
– Ты на нашего принца или заморскую принцессу намекаешь?
– На обоих. Странно видеть принцессу, вольно гуляющую среди агрессивных хищных растений и необъезженных драконов, да ещё и без телохранителей.
– Принц Стэн тоже личной стражей не обременён, – пожала плечами Энни. – Впрочем, понимаю о чём ты: нашу вечно рыдающую королеву в таком наряде и в такой обстановке не представить, её фрейлин – тоже. Но горцы воспитывают своих дочерей по-другому, у них все женщины обучены владению оружием, а не как у нас – максимум две девушки на группу в боевом.
– Отчего-то я чувствую персональную ответственность за сохранность принцессы, – призналась Кэсси.
– Как сотруднице службы имперской безопасности тебе и положено её чувствовать, – фыркнула Энни и посерьёзнела: – Не дёргайся, со вчерашнего дня по академии с десяток гвардейцев особого отдела бродят, под прикрытием артефактов отвода глаз. Ребята совершенно незаметные, растворяются как тени, но в эффективности их охраны усомниться трудно.
– Да, особисты прятаться умеют, – поддержала Кэсси, вспомнив, как не заметила их над собственной головой в темнице у карателей. С её плеч будто гора упала! Левитт в нужный момент позаботился к ней защитников приставить – разумеется, заграничная принцесса у него не бродит без присмотра. – Ты откуда об усилении охраны прознала?
– Меня предупредили как целителя, работаю в режиме повышенной готовности. Ректор тоже в курсе, само собой, про других не скажу, так что не распространяй информацию. – Кэсси кивнула, отпив чая, и подруга озабоченно всмотрелась в её безмятежное лицо: – Ты-то как переживаешь брачные планы королевского кузена?
– Мне есть о чём переживать? Не волнуйся, грабить питомник не пойду: если мне вздумается обвесить себя магическими растениями, то у меня их целая лавка.
– Отрицание болезни не является способом её излечения, – авторитетно заявила целительница. – Кэсси, ты можешь даже саму себя убедить, что абсолютно к нему равнодушна, но со мной такой манёвр не пройдёт. Тебе надо перестать надеяться, что запущенный нарыв рассосётся сам собой и решительно его вскрыть и зачистить! Помнишь, у меня есть подруга детства, живущая в соседнем с нами доме? Она с малых лет была безумно влюблена в моего брата и чуть не умерла от горя, когда он влюбился не в неё и женился на другой. Так вот, она нашла в себе силы всё пережить и создать свою семью. Она замужем уже семь лет, муж носит её на руках, они вместе ведут торговое дело и растят сына. Одиночество – плохой выбор.
– Как она переносит встречи с твоим братом? Они ведь сталкиваются иногда, у тебя, к примеру? – невольно заинтересовалась Кэсси.
Вопрос подруге не понравился. Она налила себе вторую чашку чая, раздражённо кинула в него три куска сахара вместо одного и сказала:
– Она избегает встреч с ним. Не заходит ко мне, когда он в гостях.
– Спустя семь лет она беспокоится о том, чтобы случайно на него не взглянуть? Энни, прости, но я хочу выйти замуж так, чтобы мне были совершенно безразличны нечаянные встречи со всеми мужчинами, кроме моего супруга.
– Ты не из тех, кто идёт на компромисс, да? – тихо вздохнула целительница.
– Смотря в каком вопросе, – нарочито бодро улыбнулась Кэсси. – В каких-то моментах я очень гибкий человек! Например, меня всегда уговоришь подменить заболевшего коллегу или использовать навоз вместо компоста, да и помощницы в лавке сменяют друг друга когда им самим угодно.
– Действительно, поразительная гибкость! Ты отцу-то написала, что по семейной традиции в торговлю подалась?
– Нет пока, ни секунды свободной нет, да и с отцом мы переписываемся нечасто, хорошо, если раз в месяц новостями обменяемся. Открой-ка окно, вестник в стекло бьётся, лёгок на помине.
Вестник был обычного белого цвета и блестел серебристым значком голосового сообщения, но предназначался не целительнице – он упал на колени Кэсси. Отправителем значился распорядитель королевского питомника. Ма-ааленькая акция начинающей владелицы лавки не прошла незамеченной: из вестника выпала улика – листовка из тех, что Кэсси подписывала до поздней ночи.
«Браво, дорогая Кассандра, склоняю голову перед вашей находчивостью! – заговорило знакомым приятным голосом Фица развёрнутое письмо. – Позвольте доложить, что первый раунд вашей аферы, проведение которого вы в рамках честной конкуренции доверили мне, прошёл успешно. Всё, что цвело в королевском питомнике, было распродано до полудня, а скромные запасы зелья, ускоряющего цветение, разошлись в последующие пару часов. Второй раунд, заключавшийся в попытках отыскать в городе хоть ещё одну склянку чёртова зелья, я проиграл вам всухую. К обеду я проклял агитацию, созвавшую к моим воротам множество напористых распалённых дам, жаждущих купить цветы магических растений. Честно сказать, благодарен вам за раунд третий: нэсс Годри вовремя пришёл под наши окна раздавать рекламные листки вашей лавки – взбудораженные леди чуть не разгромили вестибюль. За гениальность фразы на листках искренне прощаю вам её содержание!»
На оборотной стороне выпавшего из вестника рекламного проспекта, призывающего посетить лавку нэссы Валенса, каллиграфическим почерком Кэсси было написано:
«Назовите при покупке тайный пароль: «Пришли из королевского питомника»
– и получите зелье цветения в подарок!»
Ниже было приписано, что подарок вручается при покупке двух и более растений в лавке нэссы.
Вечерний бум продаж у Кэсси превзошёл даже воскресный лихорадочный спрос. Всё-таки дорогостоящая крупномасштабная кампания, собирающая всех заинтересованных лиц в одном месте, – мощный двигатель торговли! Кэсси хотелось искренне поблагодарить руководство королевского питомника, но она побоялась, что горячие слова признательности примут за издевательство над конкурентом.
* * *
То, что службе имперской безопасности приходится заниматься не одной высокой политикой, известно любому обывателю империи. Честно говоря, когда временно затихает перед бурей безбрежный океан королевских интриг, работы на главу известной конторы наваливается ничуть не меньше, чем во времена челночной дипломатии. Если ещё честнее, то труды по ликвидации шпионов, преступников и мошенников всех мастей нравились Мару куда больше переговоров с правителями, министрами и Королевскими Советами. В среде его гвардейцев, экспертов, дознавателей и прочих сотрудников «да» всегда означало «да», а «сделаем» было равнозначно «приложим все усилия и добьёмся результата». В политике же под «абсолютной правдой» частенько подразумевалась наглая ложь, которую никто не может опровергнуть здесь и сейчас, а обещания следовать договорённостям редко приводились в исполнение без стимулирующих двигателей в виде бравирования силой и всяческого шантажа.
Не то чтобы контора никогда не выдавала за правду то, подложность чего не может быть доказана. Полезные СИБу слухи распространялись регулярно, дезинформация лилась ручьём со всех каналов контрразведки, а сам Мар давно овладел тонким искусством правдоподобного вранья и умением при высоких играх в «жмурки» повязать как можно больше повязок на чужие глаза и максимально много обманок сдёрнуть со своих. Собственно, поэтому и предпочитал заниматься внутренними делами большой империи, не связанными с фальшивым дружелюбием союзников, самодурством королей и прочими болевыми точками большой политики.
– Почему следственный отдел так долго тянет с закрытием дела о несчастном случае с фабрикантом? – спросил у первого заместителя Мар, просматривая обобщающие сводки всех департаментов за прошедший квартал. В заместители он назначил себе толкового, подающего большие надежды молодого мага, родом из королевской семьи Синны. Разумеется, не принадлежащего к ветви прямых наследников престола, а, как и он сам, отдалённого родственника короля.
– Есть противоречия в экспертных заключениях, а ещё уж слишком ярок мотив для убийства. Данное дело из разряда «знаем, но доказать не можем», – мрачно просветил зам. – Фабрикант, как вы знаете, не из простых, иначе дело не получило бы такого резонанса. Господин Жорт возглавлял гильдию литейщиков и продавал металл во все уголки страны и за рубеж, вкладывая солидные финансы в развитие отрасли. Богатств накопил много, как и завистников, мечтающих занять его место. К тому же единственный его сын и наследник разочаровал отца, связавшись с отбросами общества. Парень предпочитал (и предпочитает по сей день) пьянствовать, гулять и развратничать, вместо того, чтоб семейным бизнесом заниматься. Доказано, что с ним неоднократно связывались конкуренты Жорта, намекая, что разозлённый отец вот-вот лишит его наследства, если не принять срочных мер. Дознаватели беседовали с литейщиками, и те признались, что в самом деле мечтали о смерти крупного промышленника, чтобы разделить между собой его фабрики, лавки и прочие активы. Однако мечтать, чтоб успешный конкурент сгинул в могилу, а его предприятия оказались на грани разорения и пошли б с молотка по дешёвке, ещё не преступление. Честно предупреждать наследничка, что он может остаться ни с чем, – тоже не преступление, даже по статье «за подстрекательство» их не привлечёшь, ведь Жорт реально планировал отписать всё имущество короне, оставив предприятия на опытных управляющих. Примечательно, что погиб он утром того дня, когда собирался оформить завещание, лишающее сына положенных по рождению прав.
Мар зарылся в стопку приколотых к сводке департамента листов и вытащил краткую выдержку из материалов обсуждаемого дела.
– Господин Жорт отправился после завтрака на охоту в лес, взяв с собой оружие. Подстрелил фаерболами с десяток уток из магической трубки и уселся передохнуть в тенёчке развесистого дерева, я так понимаю – не обратив должного внимания на его подвид. В результате плохого знания ботаники крупнейший фабрикант королевства скончался от острого отравления ядовитыми парами чёрного могильника, под которым расположился на привал. Если бы его хватились раньше, целители могли подоспеть вовремя, но увы, тело отыскали лишь к вечеру. Хм-ммм, что-то я слышал когда-то про чёрный могильник… кажется, от Кэсси…
– Вероятно, нэсса Валенса упомянула, что чёрный могильник источает токсичную пахучую смолу лишь ранней весной, когда в дереве начинается сокодвижение, – подсказал заместитель.
– Точно, ты слово в слово повторил её слова. Хм-мм, господин Жорт погиб сильно позднее этого срока, что и озадачило экспертов. Целители бьют себя в грудь, что несчастный скончался от яда могильника, а знатоки флоры крутят пальцем у виска. Следов чьего-то присутствия вокруг места происшествия не найдено, а к моменту прибытия следственной группы никакого яда дерево не источало.
– Оно и не могло, – напомнил заместитель. – При себе у погибшего никаких ампул и пузырьков с каплями ядовитой смолы не обнаружено, унести их никто не мог – следов у тела не было вообще, даже животные мимо не пробегали. Глава, признаюсь честно: по столице опять ползут слухи про тайных карателей, тихо убирающих неугодных конторе лиц.
– Даже не буду спрашивать, чем же нам не угодил господин Жорт согласно общественному мнению – абсурдность генерируемых обществом теорий порой превосходит нелепость идей самых тупоголовых властителей. Что по настоящим карателям?
– Ничего, глава, эти банды прекратили своё существование, – сурово и твёрдо заверил заместитель. – На каторгах стало многолюдно – владельцы каменоломен радостно потирают руки. Сын погибшего фабриканта пытался юлить перед дознавателями – разумеется, безуспешно, – и в итоге дал правдивое признание вины, но странного толка.
– Странного? Он признался в убийстве или нет?
– Один его приятель из маргиналов посоветовал утащить из отцовского кабинета пару сотен золотых и не пропить их, как обычно, а положить в дупло старого дуба вместе с запиской. В записке указать имя отца, подробно расписать его привычки и где он обычно проводит свободное время, и попросить поскорее избавить землю от этого человека. Так вот, сын написал в той записке, что отец ходит на охоту как раз в эти места, как только перестаёт источать яд могильник. Там нет других опасных растений, а хищные животные круглый год обходят стороной токсичное дерево, что избавляет охотника на пернатых от множества угроз дикого леса.
– То есть господин Жорт об особенностях чёрного могильника знал. Любопытно развивались события, – протянул Мар. – Что дальше?
– А ничего. Сыночек через недельку после разговора с приятелем увяз в карточных долгах, пошёл к дубу с целью забрать деньги обратно, обнаружил в дупле пустоту и от души начистил физиономию маргиналу, давшему такой совет – решил, что тот лихо его провёл и деньги прикарманил. Маргинал вскоре в пьяном виде свалился в реку и утонул, а затем умер фабрикант – в том месте, которое было указано его сыном как место постоянного привала отца.
– Судить сына за причастность к убийству невозможно, пока не доказан сам факт убийства и не найден исполнитель заказа на него, – подытожил Мар. – С базой вещественных доказательств глухо, а на основании одного лишь признания, вытянутого дознавателями, приговор не выносят.
– Хуже всего, мы так и не знаем, отчего и как погибла жертва – эксперты не пришли к единому заключению. Ну не могильник же вдруг выпустил не по сезону яд, да ещё в такой «удачный» момент, это же невозможно!
– Как знать, как знать. За последние сто лет нашей конторе удалось навести в империи подобие порядка, и сейчас единственный способ проворачивать бизнес на заказных убийствах – маскировать их под несчастные случаи. Никогда не стоит рассчитывать на то, что для этого в стране не найдётся достаточно хитрых и ловких преступников. И ещё одно: в последнее время я стараюсь крайне аккуратно использовать слово «невозможно». На последних совместных факультетских учениях в академии нэссе Валенса и её ассистентам удалось заставить плодоносить раньше срока крапивные деревья.
– Наслышан об этом чуде магического растениеводства, – чуть улыбнулся заместитель, и Мар в который раз мысленно одобрил собственный выбор зама, не упускающего из вида ключевые моменты происходящих в империи событий. – Однако деревья, долго обрабатывавшиеся в академии разными зельями, утратили ядовитость на длительный срок – на весь период плодоношения, а не на несколько часов. Кроме того, наши специалисты клянутся, что дерево ничем не поливали и не опрыскивали – они под лупой изучили землю, кору и буквально каждый листочек. Ситуация выглядит так, словно чёрный могильник вдруг по собственной воле начал внезапно источать ядовитую смолу, когда под ним оказался Жорт, а потом «передумал» и перестал.
– Да, ситуация выглядит именно так, – хмуро согласился Мар.
Он припомнил скалолаза, отданного для экспериментов Кэсси, и помрачнел ещё сильнее. Фабрикант скончался до того, как умерла нэсса Лиера, но она ли приложила руку к его смерти? Нэсса призналась в политических убийствах по заказу, могла ли она подрабатывать ещё и денег ради? Убив сына своего давнего возлюбленного, она же не забыла банковские билеты прихватить.
Лиера или нет? Деньги унёс ушлый советчик глупого сынка фабриканта или наёмник, работающий по заказам? Они имеют несчастный случай или убийство с помощью растения? М-да, хотел бы он точно знать, сколько учениц имелось у преступной нэссы и чем они заняты в свободное от учёбы время!
– Вы следите за указанным дубом с дуплом?
– Конечно, глава! Сразу после откровений сына погибшего засаду устроили неподалёку. К сожалению, дуб торчит на холме, на голом берегу реки, и многие могли видеть, как следователи обыскивали место вокруг него, и разболтать о том по всей столице. Боюсь, мы спугнули исполнителя убийства, если он был: до сих пор к дубу никто не подходил.
– Река течёт за стенами столицы – кто эти многие, что постоянно видят дуб?
– Так он напротив академии магии стоит, половина окон всех корпусов поверх крепостной стены на него смотрит.
У Мара не нашлось цензурных слов для описания диспозиции сил в противостоянии с неведомым преступником. Приходилось признать, что если таковой преступник действительно имеется, то пока они проигрывают ему и в тактике, и в предусмотрительности. Возможно, на заказных убийствах подрабатывала сама Лиера, а, возможно, она всего лишь присматривала за дубом на берегу и вовремя предупредила подельника. К сожалению, имелся и третий вариант – за дубом наблюдала отнюдь не Лиера.
Когда Кэсси укладывалась спать после безумного дня в лавке, в приоткрытое окно впорхнул голубой вестник. Послание конторы гордо сияло гербом с символом орла, раскинувшего крылья над оскалившимся тигром, сверкало надписью «Смертельно опасно! Не вскрывать!» и красовалось личной печатью лорда Марала Левитта. Ворвавшийся в комнату вестник облетел её по периметру и констатировал голосом главы СИБа, только с неживым металлическим оттенком:
– Посторонних лиц в радиусе видимости и слышимости нет.
После этого письмо порхнуло к Кэсси и развернулось перед её лицом. На бумаге прекрасно известным ей почерком было начертано:
«Скажи, пожалуйста, хитроумная моя, возможно ли побудить чёрный могильник начать источать смолу в конце весны? Причём кратковременно, в течение нескольких часов? Не требую научности, просто спрашиваю твоего мнения, какой вариант тебе ближе: категорическое нет или всё же неуверенное да? Не трогай письмо, просто произнеси свой краткий ответ».
Помянув нечистую силу всего бестиария империи, Кэсси покосилась на сидящего на стене скалолаза, набрала полную грудь воздуха и выдохнула хрипло:
– Да.
Вокруг её губ завились магические нити, сформировав радужное «да». Затем нити завились, переплелись, и слово исчезло, а тонкая струйка магических искорок вытянулась блестящей шеренгой и улетела в окно. Голубой вестник вспыхнул и сгорел, осыпавшись на пол кучкой сухого и уже холодного пепла.
Похоже, скоро Левитт явится к ней узнавать об итогах эксперимента, а она пока не продвинулась ни на шаг.
Глава 11. Дрессировка скалолаза и неожиданный визит
К середине недели спрос на магические растения пришёл в ожидаемую норму. Прерогатива продажи цветов вернулась к цветочным палаткам и уличным разносчикам букетов, в лавку теперь заглядывали за обычным ходовым товаром: лекарственными травами и растениями, домашними питомцами, природными светильниками всех мастей, зелёными охранниками. Девушки-помощницы работали по очереди, а нэсс Годри помогал в саду и корпел над бумагами, не желая, как он выражался, «распугивать клиентов своей кислой физиономией». В отличие от Кэсси, нэсс не выбирал одиночество – оно само нагрянуло на него и болезненно вцепилось когтями. Лавка Кэсси стала для него отдушиной, возможностью загрузить себя рутинной скучной работой по самую шею и находиться рядом с теми, кто искренне сопереживает ему и не высказывает претензий насчёт хмурого вида. Товар, остававшийся в его собственной лавке, нэсс перевёз в лавку Кэсси и тщательно отсчитывал ей процент за реализацию, несмотря ни на какие отказы. На вопросы, когда он возобновит собственное дело, нэсс отвечал, что спешить ему теперь некуда и незачем: на старость он денег накопил, а без азарта торговля не идёт.
Кэсси была благодарна другу за поддержку: она сама разрывалась между академией и лавкой, и ей катастрофически не хватало часов в сутках для воплощения всего задуманного. Выращивать в собственном небольшом саду абсолютно весь ассортимент лавки не представлялось возможным, а ушлые торговцы вперемешку с ходовым товаром настойчиво впихивали неликвид. Открутиться от навязываемых обременений удавалось не всегда, и тогда в особой секции лавки появлялись трудно продаваемые образцы флоры, например – ужасный птицелов. Как уговорить клиента приобрести сего сказочного монстра, Кэсси представляла себе слабо! Отложив решение проблемы до лучших времён, она радовалась, что растут птицеловы долго и размеров целой поляны достигают лишь за десяток-другой лет.
Ведение переговоров и налаживание деловых связей с приезжими торговцами и местными поставщиками магической флоры включало в себя приглашения на обеды и чаепития. И обеды и чаепития всегда превращались в словесные баталии и игру в кошки-мышки, когда каждый хочет отстоять свои интересы в ущерб второй стороне переговоров. Кэсси с честью выходила их схваток, отделываясь минимальными убытками.
К сожалению, список её дел не ограничивался заботами начинающей владелицы лавки! Над присланным графиком дежурств в срочной магической помощи Магпотребнадзора ей захотелось разрыдаться и побиться головой о стену. А ещё к балу надо подготовиться и не просто подготовиться, а с фантазией к делу подойти, с «азартом», как советовал нэсс Годри, ибо без оного безуспешна не только торговля. Впрочем, обещанного визита главы имперской безопасности она так и не дождалась, хоть до бала оставались считанные дни, – вероятно, её помощь не потребуется.
Спокойно проходили у Кэсси только вечера. Она обходила лавку, ласково поглаживая своих постоянных питомцев, подкармливая их и поливая. Выпущенные из клеток перекати-поля радостно раскатывали по полу. В наступавшей после суетного шумного дня тишине растения оживлялись, их опасливая настороженность, подспудно ощущавшаяся Кэсси, сменялась умиротворением и довольством. На приближение хозяйки вся флора реагировала радостным ожиданием вкусного перекуса, а скалолаз, живущий на втором этаже, улавливал изменившееся настроение сородичей и слетал вниз по ступенькам, предусмотрительно сторонясь ближайшего родственника по подвиду. Полуразумные мхи негласно разделили территорию: скалолазу Левитта принадлежала вся центральная площадь первого этажа, весь пол и стены, а питомцу Лиеры дозволялось перемещаться по периметру, не отползая далеко от плинтуса. Вот и верь после этого, что натура хозяина не сказывается на характере его растения или зверя: скалолаз провёл с зеленоглазым магом от силы пару дней, а манеры перенял, будто век с ним прожил! Может, оттого и эксперимент никак не удавался? Трудно выдрессировать особь с норовом невыносимого брюнета!
Прошло немало дней с момента первого опыта, но второй скалолаз так и не связал звон горошин с насыщенной подкормкой. Примечательно, что теперь и первый скалолаз горошины игнорировал – врождённый инстинкт самосохранения быстро вытравил из него все привнесённые извне условные рефлексы, и мох не совался на охраняемую территорию, даже если на ней имелась целая лужа питательного раствора. Если бы Кэсси не видела собственными глазами, как он кидал горошины в вазочку, ни за что бы не поверила, что такое возможно! Признаться, порой казалось, происшествие того вечера ей приснилось.
Вот и сегодня скалолаз Лиеры тихо прошуршал вниз по лестнице, как только на первом этаже началась «раздача ужина», и замер на последней ступеньке. Получил свою порцию питательного раствора и довольно зачмокал. Его вечный оппонент, пока ещё голодный, в ответ на кормление соперника чуть заметно зашелестел сухими усиками-былинками – среагировал на чужое чувство удовлетворения.
И Кэсси словно обухом по затылку стукнуло!
Она пыталась дрессировать растения, как наездники дрессируют грифонов, иглокрылов и прочую магическую живность, но растения – не животные! У них нет зрения и слуха, им сложнее разобраться во взаимосвязи отдельных явлений, если та не очевидна, как связь солнечного света и тепла. Если бы флора столь же легко поддавалась выучке, как фауна, то прекрасно вымуштрованные лианы и огнецветы существовали бы в мире с давних времён! Одним словом, в своих попытках обучить скалолаза она не использовала свой дар, а без него, похоже, обойтись невозможно, оттого и нет в мире «укротителей зубастых мухоловок». Мало кому дарована эмпатия к растениям, и ещё меньше тех, кто верит в свой дар, не считает его пустым вымыслом и грёзами от одиночества, как когда-то считала она.
«Во всех трудных и смертельно опасных случаях я полагалась на свой дар – когда соловья королевы из дьявольских силков спасала и короля от изумрудного жала. Когда исследовала заросли когтей страсти и просила замученный боевиками куст отдать мне спрятанный в его корнях артефакт!»
В груди завязался жаркий узел ощущения разгадки тайны, предчувствия победы и близости достижения цели. Она не спешила к скалолазу Левитта, занимаясь остальными жителями кадок и горшков, а потом села на диванчик и взялась пить чай и угощать Коку песочными печеньками.
Скалолаз Левитта терпеливо ждал.
Чувства окружающих его кустов и деревьев он улавливал очень слабо и оценивал общий фон только с точки зрения безопасности. С той наблюдался полный порядок: боли и ужаса никто не излучал, и скалолаз готов был долго-долго сидеть на кадке в ожидании дождя, света и питательных растворов, прежде чем идти их разыскивать. Растения довольно ленивые создания, они не меняют место дислокации, пока их всё устраивает в текущем местоположении. И если что-то перестаёт их устраивать, они предпочитают дождаться смены условий на благоприятные, нежели рыскать по свету, а в путешествие пускаются лишь в самом крайнем случае.
Мотивацию скалолаза надо было повышать.
Метнувшись на второй этаж, Кэсси взяла с полки лимонный кекс и вернулась вниз, вооружённая подручными средствами – после долгого рабочего дня ей не хватало сил вдохновенно представить себе вкус любимой выпечки. С учётом пропущенного обеда и не успевшего стать съеденным ужина, представление должно пройти на ура!
Сконцентрировавшись на скалолазе и погрузившись в ощущения, она откусила кусочек мягкого, ароматного кекса и застонала вслух от восторга. Всё-таки обед пропускать не стоило, а то она с голоду помрёт, крутясь как белка в колесе. Откусила ещё кусочек… полезный эксперимент придумал лорд Левитт, самое то для замученных преподавателей растениеводства! Кэсси увлеклась поглощением кекса и не сразу заметила, что скалолаз слез с кадки и нервно рыщет по округе в поиске насыщенной микроэлементами почвы. Разумеется, находил он деревянные половицы пола, что отнюдь не улучшало его настроения.
«Мои ощущения он чувствует гораздо, гораздо ярче всех остальных, – удовлетворённо подытожила Кэсси. – Продолжаем эксперимент».
Поставив на пол вазочку прямо перед подопытным, она кинула в неё горошину и под тонкий звон настроилась на ожидание гастрономического блаженства. Откусила кекса – и блаженство пришло к ней во всей красе, транслируясь и скалолазу. Несколько повторений – и тот, кажется, стал проникаться подозрениями о связанности разных по сути событий. Кэсси впихнула в напряжённо торчащие усики мха горошину: та не долго продержалась, упала на пол – и дрессировщица сбрызнула скалолаза питательным раствором. Затаив дыхание, подала мху ещё одну горошину и повторила манёвр.
Шестую горошину скалолаз кинул сам!!!
– Умница, – выдохнула Кэсси, на этот раз щедро поливая его раствором. – На сегодня хватит: даже самые полезные вещества вредны при передозировке.
У неё кружилась от триумфа голова и подгибались ноги. Можно, можно уговорить растения поступать так, как угодно ей! Более того, им возможно задать установку на автономное совершение действий при определённых внешних раздражителях, что открывает ошеломительные перспективы!
«Особенно криминального толка», – возникла мысль, остудившая восторг успеха.
Вспомнились напряжённо сказанные когда-то слова Мара:
«Полуразумные растения пронырливые, хитрые, беспощадные в своих инстинктах, а внимания привлекают к себе меньше, чем люди и магия. Им легко спрятаться среди моря обычной зелени и притвориться простой травой, цветком, кустом. Закопаться в землю или надолго скрыться под водой…»
Она тогда не восприняла рассуждения мага всерьёз, а следовало бы. Что-то подкинуть – лишь один из вариантов, а если вспомнить про ядовитые испарения листьев и цветов, отравленные шипы, способность поглощать весь кислород из окружающего пространства, внезапно нападать и жалить под водой, в воздухе, с земли – перспективы ужасают. Если где-то в империи живёт ещё один человек с таким же даром эмпатии, да ещё умеющий использовать этот дар, то очень бы хотелось, чтоб он был благонравным, добропорядочным гражданином!
«Ночью мне будут сниться душащие меня дьявольские силки, вгрызающиеся в моё тело кусачие горявки и адренацея, выпускающая яд в мои вены. А за кустами и деревьями притаится силуэт того, кто отдаёт им приказы», – содрогнулась Кэсси. Успокоительного зелья выпить? У неё со дня похорон Лиеры хранятся большие его запасы.
Однако при всей мрачности выводов и ожиданий в груди теплилось приятное чувство разгаданной тайны. Она теперь знает о своём даре больше прежнего и ей есть о чём поведать невыносимому брюнету! Хорошо бы, он не подвёл её под монастырь, как многократно предрекала наставница.
