Текст книги "Сезон продаж магических растений (СИ)"
Автор книги: Валентина Елисеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 38 страниц)
Глава 22. Бал – дело сложное
Бал – дело сложное.
Особенно, когда размеренный и величавый процесс протекания достойного мероприятия начинает спотыкаться на каждом шагу. Разумеется, все (включая церемониймейстера) упорно делали вид, что всё идёт как положено. Кэсси была одной из немногих искренне радующихся, что всё действительно идёт по плану.
Глава имперской безопасности останавливался пообщаться с юными леди в заранее оговорённых зонах и, по счастью, пока никого из девушек не выводил в сад, сигнализируя тем самым, что требуется пускать в ход тяжёлую артиллерию. Фон растений в зонах оставался спокойным – значит, с напористыми девицами Левитт пока справлялся сам, своевременно экранируя приворотные ароматы их цветов, духов и прочего. На сколько хватит его резерва, подточенного чёртовым проклятьем? Кэсси робко понадеялась, что не все встречающиеся ему девицы намерены попытать счастья неблаговидными методами. Но вот глава СИБа замедлился, утёр лоб вышитым платком, отходя от очередной «милой девушки», – и надежды испарились, как утренняя роса с травы под полуденным солнцем.
«Хватит самодеятельностью заниматься! Я для чего всё утро угробила на авторский дизайн Большого зала?!» – разъярилась Кэсси. Не только ядовитые цветочки маскируются под безопасных сородичей – безжалостные охотницы на богатых женихов тоже прячутся под обликами «нежных, трепетных созданий». Королевский бал всё больше походил на прогулку в диком лесу, и правила выживания здесь были такими же.
Сжав зубы, она ещё немного сдвинулась в сторону монаха, подпихнув ногой рабочий рюкзак и продолжая попутно следить за зеленоглазым магом, перевернувшим с ног на голову её размеренную жизнь. Принц Стэн доставил под материнское крыло свою партнёршу по танцу и теперь вовсю флиртовал с её подругами, к вящему горю бедной девицы. Алые пятна на щеках принца свидетельствовали, сколь несладко переносится действие зелья, особенно с учётом действующей клятвы верности неведомо кому. Глубоко вздохнув, Стэн с лёгким отчаянием огляделся вокруг – и поймал сочувствующий взгляд Кэсси. Благодарно улыбнулся, шагнул к следующей группе девиц и вдруг замер, прислушиваясь к себе.
Прокляв все интриги на свете, Кэсси скрылась в ближайшей нише. Через минуту робко выглянула в зал – принц с возросшим энтузиазмом общался с девушками, пытаясь определить источник своего мимолётного возбуждения. Сдвигаясь в сторону монаха и следя за действиями Левитта, ей нужно не забывать держаться подальше от его высочества! Эх, сложна ты, шпионская жизнь. Благо хоть королевских сынков не требуется защищать от приворотных зелий: всем известно, что жён они выбирают не сами, и даже самая беззаветная любовь не доведёт их до алтаря.
Две зоны глава имперской безопасности прошёл, не воспользовавшись помощью зелёных насаждений зала.
В зоне «В» в ход беседы лорда Левитта с очередным «милейшим созданием» в розовом кисейном платьице Кэсси вмешалась, когда лорд непринуждённо стряхнул невидимую соринку с белоснежной перчатки – то был условный сигнал, что помощь ему не помешает. Настроившись на чувства стоящих в зоне паучьих силков – чувства еле ощутимые, поскольку лиану устраивало в окружающем пространстве абсолютно всё, – Кэсси убедила деревце потрясти ветвями. Это оказалось несложно: слабым местом всех паучьих силков, как она знала из примера Коки, было самолюбование. Стоило обратить внимание лианы на покрывающую её листья серую пыль – и та тут же поспешила от неё избавиться.
Пылью, разумеется, был порошок мышецвета, заботливо припасённый и заранее распылённый Кэсси – тот самый порошок, что помог ей отправить на стойбище дракона младшего принца. Данный вид мышецвета, как известно, побуждал людей к изоляции и одиночеству. «Милое создание» в кисее к изумлению своей матушки, довольно потирающей ручки, вдруг загрустило, глубоко задумалось и ушло в сад, забыв отвесить высокому лорду прощальный реверанс. Лорд и не подумал оскорбиться, он, наоборот, заметно обрадовался одиночеству и бросил на единственную девушку в зале, одетую в форму гвардейца, полный благодарности взгляд. Кэсси взгляд проигнорировала: одиночество королевского кузена оказалось ожидаемо недолгим.
В зоне «Г» спасаемый от принудительного брака завидный холостяк был взят в оцепление превосходящими силами противника: пять юных магинь аристократических подвидов «случайно» выскочили ему наперерез, спеша догнать улетевший платочек, поднять упавшую перчатку, перехватить подругу, вернуться к матушке (предусмотрительно попятившейся и отвернувшейся от дочурки). Интересно, среди активисток брачной кампании по обручению с Маралом Левиттом имеется та, что должна мигом привлечь его внимание как первая красавица королевства? Или заботливая матушка напрасно озаботилась сложным зельем «удержания», проигнорировав зелье «привлечения»?
С привлечением, судя по всему, имелись сложности. По лицу Мара скользнуло несвойственное ему выражение смирения, и он непринуждённо отступил под сень свешивающейся с потолка пушистой зелени, дружелюбно шелестящей покрытыми пушком листочками. Девушки окружили его улыбчивой говорливой стайкой.
Настроившись на ощущения «плюща звероеда», Кэсси уловила бурную радость растения от внезапно подвезённого десерта. Плющ был прозван «звероедом» за любовь к мелкий живности полей и лугов, и он до дрожи обожал мышей, лапки и хвостики которых частенько входили в состав приворотных зелий. Разлившийся под ним аромат обманул органы чувств слепого растения, и плющ уверовал, что все собравшиеся под ним живые существа – суть его излюбленные лакомства. Собственно, наблюдая мышиную возню девушек, старающихся урвать себе «спелое зёрнышко», Кэсси соглашалась с тем, что ошибся звероед не так уж сильно.
Далее события развивались предсказуемо. Хищный плющ предпочитал лакомиться жертвами в тишине, не встречая сопротивления, для чего выделял летучие фракции, оказывающие снотворное действие на организм животного. Поскольку люди (и маги в частности) тоже часть животного мира планеты, неудивительно, что девушки вскоре начали зевать, смущённо прикрывая ротики кружевными платочками. Лорд Левитт зевать не начал – он был заранее проинструктирован, какие выпить нейтрализаторы при заходе в зоны «В» и «Г», и Кэсси с облегчением убедилась, что спасаемый не запутался в выданных ею пилюлях. Девушки честно старались сдержать подступающую дремоту, но плющ оказался сильнее. Когда количество зевков окончательно перевалило за грань приличий и вокруг зазвучали тихие смешки окружающих, неудачливые кандидатки в невесты вынужденно отступили и сбежали в сад, чтобы вечерняя прохлада прогнала несвоевременно подступившую сонливость.
Церемониймейстер страдальчески поморщился, и бал пошёл дальше своим чередом.
Кэсси расчётливо приблизилась на десяток шагов к неподвижно замершему горцу в рясе, заодно отодвигаясь от его высочества Стэна, раздаривающего милостивейшие улыбки не так уж далеко от неё. Она бы с удовольствием засела в очередной нише, но не могла бросить на произвол судьбы главу имперской безопасности. Просто ей совершенно не хотелось выхаживать его ещё неделю, если он свалится с магическим истощением после отбора невест!
А отбор тем временем продолжался. В зоне «Д» к девушке, с которой разговорился глава СИБа, внезапно потянулся всеядный гибискус – и мигом объел все растения на её платье! Красотка в ужасе завопила и отшатнулась прочь от флоры-каннибала. Решение, по скромному мнению Кэсси, не благоразумное, поскольку сытно обедающий гибискус всегда выпускает острые когти-крючки, удерживающие объекты питания у его ротовых присосок. Поскольку веточки-цветочки были крепко пришпилены к платью, то теперь болтались под кустом вместе с клочками оторванного материала. Из-за прорех корсаж и рукава стали расползаться, и очередная охотница за женихами убежала из зала в поиске камеристки и нового платья.
– Почему он напал именно сейчас?! Ведь спокойно отстоял начало вечера! – изумлённо зашептались в зале.
Взоры всех собравшихся обратились к Кэсси, и она сказала, ничуть не сомневаясь, что маги с их чутким, магически усиленным и сконцентрированным на ней слухом услышат каждое слово:
– Гибискус мог среагировать на аромат вербены в духах девушки – вербена у многих хищных растений возбуждает аппетит и подталкивает съедать всё доступное. Если кто-то ещё использует духи… или зелья… с таким ароматом, помните: они срабатывают как приманка, и лучше держаться подальше от всеядных видов флоры.
Дамы попятились от зелёных насаждений в зале. Вербена встречалась практически в каждом рецепте приворотного зелья, из лавки Кэсси в последние дни её уносили охапками. Словом, научное обоснование инцидента вышло у неё вполне достоверным.
Церемониймейстер снова поморщился, дал знак – и по залу забегали лакеи в парадных ливреях, разнося на столики конфеты и пирожные. Музыканты забренчали негромкую, но весёлую мелодию, гости оживились, разговоры возобновились. Кэсси отодвинулась ещё дальше от младшего принца, ещё ближе подступила к монаху и ещё внимательней всмотрелась в окружение Левитта. Хорошо, что Большой бальный зал королевского дворца действительно большой. Хватает простора для затеянного ею этакого «танго вчетвером», в котором только королевский кузен перемещается прогнозируемо, по заранее утверждённому маршруту.
– На приворотные чары и артефакты растения не среагируют и никак не помогут, – с откровенным сожалением произнёс незнакомый женский голос рядом с Кэсси.
– Как знать, как знать, – рассеянно ответила она, неотрывно следя за дальнейшими передвижениями высокого лорда. То, что леди укутывали украшения на платьях непроницаемыми коконами магических защит, предотвращающими распространение запахов, и её наводило на мысли о смене тактики наступления.
Левитт остановился возле сановитого вельможи, поклонился его разодетой дочери и церемонно поцеловал ей руку. Показалось, или по запястью девушки в самом деле проскочили магические искорки? Кольцо у неё сработало или браслет?
– Луиза Рай, дочь члена Королевского Совета, – произнёс рядом всё тот же женский голос, просвещая относительно личности кандидатки в невесты. – Будет атаковать всеми средствами, чтобы составить серьёзную конкуренцию главной своей сопернице за руку главы имперской безопасности – дальней родственнице короля Бирма. Та стоит чуть дальше, следующей в очереди.
– Об опасностях передозировки никто из них не слышал? Ведь все виды приворотных зелий, заклинаний и прочего вызывают бурное производство в мужском организме строго определённых веществ, создающих у жертвы ощущение влюблённости. Заодно они приводят, так сказать, к лёгкой заторможенности мозговых процессов, – сердито прошипела Кэсси. С кем она разговаривает, кстати?
– Насчёт «лёгкой» – категорически не согласна, – с затаённым весельем возразили ей. Кэсси оглянулась на нежданную собеседницу и увидела высокую, строго одетую леди с искусно подкрашенными седыми волосами, уложенными в крупные локоны до плеч. Весь вид женщины кричал о том, что она аристократка до кончиков ногтей, знатная магиня в неисчислимом поколении. – Я предупредила. Всё, пошла дальше создавать дымовую завесу.
Кэсси не успела глазом моргнуть, как незнакомка исчезла. Магия – великая сила. Почти как ботаника.
«Какую дымовую завесу? Она тоже из штата СИБа? Не местная, наверное, раз до сих пор мне в конторе не встречалась, – подивилась Кэсси и переключилась на исполнение возложенной на неё миссии: – До зоны «Е» Левитту дойти не дали, пора переходить к альтернативной стратегии действий. Водоросли, обмотанные вокруг шеи главы имперской безопасности, чувствуют себя прекрасно, самое время подтолкнуть их к спорообразованию – ведь условия для него просто идеальные!»
Абстрагировавшись от шума бального зала и любопытных взглядов, Кэсси представила себя водорослью, привольно растущей в тёплой, уютно плещущейся у берега воде. Рядом много таких как она – она чувствует их, они ощущают её. Сезон размножения предлагается считать открытым! Рано? К чему сомнения, если всё так замечательно вокруг! Маленьким спорам будет хорошо, они будут дружно кружить вокруг нас, расти и набираться сил.
С каждым разом воздействие на растения выходило всё проще. Транслируемые ею образы и чувства органично вплетались в канву ощущений полуразумных растений, побуждая их к определённым действиям. Будь они разумны, как люди, то задались бы вопросами, с чего вдруг их потянуло поступить так или иначе, насколько правильными будут их поступки и какие грядут последствия, но растения – всего лишь растения. Полуразумность – это набор врождённых установок и рефлексов. Все чувства флоры – лишь бессознательная реакция на воздействие окружающей среды, а то, что ты не способен осознать, то ты не можешь контролировать и тем ты не в силах управлять.
Зная суть её тайного дара, Левитт не побоялся обмотать вокруг шеи выданные ему водоросли, что лучше тысячи слов доказывало полноту его доверия к ней. Ведь она могла сделать так, чтобы водоросли затянулись вокруг его шеи, лишая дыхания. Чтобы взрезали сонную артерию и высеяли в кровь споры к ужасу и бессилию целителей. Очевидно, что опасность для жизни представляет любое растение, управляемое человеком, желающим убить. После нападения на неё в академии Кэсси понимала это как никогда ясно, оттого и скрыла сразу сине-бордовую полосу на шее Мара – ведь вполне вероятно, что вторая ученица Лиеры тоже присутствует здесь, на балу, и неизвестно, какие чувства питает к новому главе СИБа. Что же за красные цветы кинули на прах загубленного пульсара? Записка жгла бок сквозь плотную ткань кармана. Раз гвардейцы не увидели в цветах ничего примечательного и не сочли нужным срочно поставить в известность о них ни Кэшвелла, ни Левитта, вряд ли они из «подземного» списка.
Тем временем в спорангиях водорослей уже запустилось спорообразование. В благоприятных условиях весь процесс у обычных диких водорослей данного вида занимал пару часов. Курсовая работы Кэсси отличалась несколькими модификациями, в частности сокращением срока до пяти минут. Побочным эффектом ускорения процессов являлось незначительное на первый взгляд обстоятельство, что образующиеся споры являлись для людей более сильными аллергенами, чем неизменённые, причём исключительно для людей женского пола. Мелочь, когда речь идёт о выживаемости редкого дикорастущего вида – не так много женщин гуляет по берегам заболоченных лесных озёр.
А в бальном зале дворца их собралось немало. Близко к месту произрастания спор – к лорду Левитту – стояла одна представительница прекрасного пола. И только её нежное очаровательное личико медленно зеленело от подступающей к горлу тошноты. Поспешно сотворённое заклинание не помогло, выпитый эликсир – тоже. Глава имперской безопасности недоуменно нахмурился и кликнул королевского целителя. Кэсси заранее знала, какой тот поставит диагноз – тот же, что ей озвучила мать Энни, ещё работавшая целительницей в академии, когда она прибежала к ней с испытательного полигона с теми же симптомами:
«Милочка, вы надышались затхлым, спёртым воздухом библиотеки, у вас закономерная реакция на пыль и духоту».
Не так-то просто определить наличие в воздухе микроскопических, невидимых глазу спор, легко проникающих даже сквозь марлевые повязки, как она когда-то убедилась. Тут особые реактивы нужны, но их ещё никто не придумал – Кэсси только планировала писать магистерскую работу по данной тематике.
Дочь члена Королевского Совета вынужденно покинула поле битвы. Вслед за ней с теми же признаками непереносимости лорда Левитта сбежала дальняя родственница короля Бирма. Второй танец окончился столь же плачевно для партнёрши главы имперской безопасности, и к третьему танцу желающих составить ему пару заметно убыло. Тем не менее, мечтающих обратить на себя внимание завидного холостяка оставалось не так уж мало. Светский сезон заканчивался – и трудно было ожидать от юных леди, не поймавших себе жениха, спокойного отношения к данному факту.
Рядом с Кэсси возник уже виденный лысый «лакей» и прошептал:
– Помнится, вы обещали карателю, что понравившуюся ему девушку будет постоянно тошнить рядом с другими кавалерами. Однако потом вы заверяли, что сделать это без всякой магии, с помощью одних растений, совершенно невозможно!
– Я слегка преувеличила степень невозможности, – пожала плечами Кэсси.
– Страшная вы женщина, нэсса. С дамами всё будет в порядке?
– Как только они оставят в покое ваше начальство – всё, безусловно, вернётся в норму.
– Отлично. Передам нашим, что для волнений причины нет.
Особист скрылся в толпе. Собравшийся в зале бомонд отметил невозмутимое бездействие сотрудников службы имперской безопасности и настойчивое стремление церемониймейстера убедить всех, что в бальном зале всё спокойно. Действительно, приступы тошноты в переполненном людьми душном помещении, так же как наваливающиеся на некоторых сонливость и желание побыть в одиночестве, – вполне обыденные явления.
Во время четвёртого танца Кэсси от всего сердца пожалела бы несчастную охотницу за богатым женихом, если бы не замечала признаков возрастающей усталости этого жениха. Как неудобно устроено в природе, что физические и магические силы магов тесно взаимосвязаны! Она горячо надеялась, что признаки усталости Мара заметны только ей и штатному эксперту СИБа по отравляющим веществам и опасным заклинаниям, как и она весь вечер напряжённо следившим за главой конторы. Кэсси замечала, что худенький, невзрачный, старающийся быть максимально невидимым эксперт время от времени будто невзначай оказывается поближе к главе конторы. Специалист-токсиколог явно мечтал о том же, что она: о прекращении безумной «дуэли» и завершении паломничества юных дев к лорду Левитту.
К сожалению, период спорообразования у водорослей подходил к концу, скоро окружающих Мара девиц перестанет мутить от его присутствия рядом.
Сквозь толпу к ней протолкался лорд Бластет. Вокруг самой Кэсси как-то сразу, с начала бала, образовалась зона отчуждения, нарушаемая лишь твёрдо намеренными с нею пообщаться. Лорд Бластет щёлкнул пальцами, сотворив какое-то заклинание (похоже, заглушающее звук в одностороннем порядке, когда ты внешнее окружение слышишь, а оно тебя – нет), и весело пробасил:
– Никто в зале не понимает, как вы ухитрились провернуть все трюки, однако никто не сомневается, что с нахрапистыми девицами разобрались именно вы. Кстати, адептки академии в глубоком восхищении. Исключительные случаи требуют исключительных мер – так, кажется, говорят у вас в конторе?
– Говорят так, но балаган пора заканчивать, – вырвалось у Кэсси, переживающей за «пациента». – Странно, что благородные дворяне поддерживают неблагородный закон, позволяющий целой толпой травить ни в чём не повинного человека, пусть и мага.
– Фразами об окончании балагана вы закрепите за собой репутацию тайного карателя конторы, – укоризненно зацокал вояка, ответственный за охрану дворца. – Что касается травли, так её давным-давно предусмотрительно переименовали в дуэль, а те не запрещены. К счастью, никто не мешает дуэлянту обзавестись помощниками, и у лорда Левитта имеется многознающий прелестный секундант, трепетно следящий за соблюдением в схватке честного баланса сил.
Лорд Бластет весело ей подмигнул. Он вправду считает, что она, одна-единственная простолюдинка, уравновешивает своей скромной особой десяток магинь?!
– Начинаю постигать, какое это счастье, что у простолюдинов не бывает светских сезонов. Я много раз танцевала на праздниках и ярмарках, и мне никогда не приходилось заботиться о праве на свободу выбора спутника жизни! – с чувством высказалась Кэсси.
– В статусе влиятельного мага есть свои минусы. Надеюсь, ваше красочное представление подошло к финалу, поскольку… – Лорда Бластета оборвал истошный многоголосый вопль, донёсшийся с крыльца, ведущего в сад. – Господи, пятый танец ещё не начался, что успело случиться?
Схватив рабочий рюкзак и обогнув исполинскую фигуру боевого мага, Кэсси бросилась в гущу событий. Перед ней расступились, беспрепятственно пропустив к лежащей на траве задыхающейся девушке, из носа которой ещё торчал зелёный лист, быстро ввинчивающийся внутрь.
Какой гад продал невежде маленького носохвата?!
Выхватив из рюкзака шприц, Кэсси заполнила его парализующим зельем. Ей редко доводилось втыкать иглы в людей (обычно этим занимались её зелёные колючие подопечные), но общий принцип был известен, а рука набита многочисленными инъекциями в стволы и ветви. Игла вонзилась в кончик веточки, не успевшей забраться слишком глубоко, и зелёный листик замер. Осторожно, стараясь не оборвать маленький росток, Кэсси потянула на себя обездвиженный носохват и полностью извлекла его из носоглотки. Бедная жертва модных флористических веяний сделала глубокий вдох и разразилась слезами. Тут к ней подоспел королевский целитель, растолкав зрителей, набежавших из бального зала. Убедился, что в его помощи уже не нуждаются, и гневно зыркнул на Кэсси:
– Нэсса, ваши методы не слишком суровы?
Когда играл с ней в шашки и горячо благодарил за спасение короля, придерживался иного тона. Да, тошнотой и сонливостью девиц наградила она, но от них никто ещё не помирал, а тут имелась прямая угроза для жизни! Он в самом деле посчитал нападение носохвата делом её рук?!
Возмущённо раскрасневшись, Кэсси дёрнула рюкзак и поднялась с колен.
– Мои методы тут ни при чём! – грозно рявкнула она. – Прежде чем устраивать показы флоры, надо ввести всеобщее высшее образование. Ботанического профиля! Может, кто-то не только носохватом прилипчивым украсился, но и смертоносную цикуту на грудь прицепил?! Господа дворяне, прошу отметить: вас много, а я одна, ко всем могу и не успеть!
По рядам разодетых аристократов пошла рябь, заколыхались, побежали по ним разноцветные волны: юные девушки сломя голову кинулись обратно в бальный зал – к большим толстобоким вазам. Они судорожно стряхивали в них все растения, что имелись на платьях. Многие сгоряча кидали туда же кольца, броши и браслеты приворотного действия, вытягивали шпильки из волос и тоже бросали в общую кучу.
Как сказала бы Энни, наступил терапевтический эффект.
