Текст книги "Сезон продаж магических растений (СИ)"
Автор книги: Валентина Елисеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 38 страниц)
Глава 18. Чёрная вдова
Организация пикника на опушке леса – миссия утомительно долгая, многогранная и жутко ответственная. Она требует участия в ней десятков специалистов и тщательной проверки каждого квадратного метра леса – академии совершенно не нужны несчастные случаи на зачёте по выживанию в природе-матушке. Все студенты кафедры магического растениеводства двух последних курсов и львиная доля ассистентов питомника которые сутки трудились в поте лица. Не так-то просто превратить гектары дикого леса в площадку для сдачи зачёта, если ставить перед собой цель стопроцентного выживания всех сдающих.
– В мою бытность студентом нас выкидывали в самом настоящем диком лесу, а не в его адаптированной версии, – с ностальгией вздыхал декан боевиков, сопровождающий на контрольном обходе исполняющую обязанности преподавателя магического растениеводства.
– И штатные целители увольнялись из академии пачками из-за немыслимой нагрузки на лазарет во время сессий, – подхватила Кэсси. – Мать Энни продержалась на посту дольше всех – целых три семестра, а ведь тогда в академии трудилось пятеро целителей с десятью помощниками. После негласной реорганизации экзаменационного процесса мы обходимся одним с одним помощником.
– Надо было поступить проще и вернуть в педагогическую практику телесные наказания – если бы студентов драли, как молодых драконов, за нарушение инструкций, они бы не тянули в рот всё подряд, проверяя втихаря на съедобность!
– Не припоминаю, чтобы телесные наказания в стародавние времена уменьшали нагрузку на целителей, – возразила Кэсси. – Как по мне, надо делать ставку на знания, разумность и сознательность студентов.
– Именно поэтому вы рассаживаете на кронах деревьев гвардейцев, как птиц в гнёздах, у мест произрастания цикуты смертоносной, черники обманчивой, батата ядовитого… уф, устал озвучивать бесконечный список.
– Не преувеличивайте, я оставляю гвардейцев только вблизи растений третьего класса токсикологической опасности, их не так уж много. При ошибке в определении других кустарников и трав студенты пятого курса успеют подать сигнал опасности, а вот испарения листьев ложной вишни запросто отправят во внезапный нокаут студента, недоучившего справочник. Он и попробовать ягодки не успеет (слава богу, так как те сами по себе относятся к первому классу ядовитости), и сигнал рискует не успеть отправить.
– В этом лесу хоть что-то съёдобное имеется?!
– Да. Мы, например, – пожала плечами Кэсси, оттягивая коллегу прочь от плотоядного куста.
– Очень смешно. Вы тут достаточно удобоваримых плодов моим ребятам оставили? – пробурчал декан самых нерадивых студентов. Впрочем, Кэсси честно признавала, что боевики выпускной группы очень неплохо подтянули ботанику в последнем полугодии.
– Безусловно, оставила, и в приличном количестве, набрать зачётный килограмм всем хватит. Надеюсь, принцесса Денали в пикнике не участвует? Растения гор сильно отличаются от наших.
– Она ни на шаг не отойдёт от Стэна Карузерса, им в виде исключения разрешено действовать в паре как раз из-за недостаточной осведомлённости принцессы о флоре низин.
– Прелестно! Сразу два студента королевских кровей вынуждены полагаться на познания того из них, кто не слишком жаловал ботанику все предыдущие годы обучения, – проворчала Кэсси.
Может, ей к ним третьей нелишней в пару напроситься? Ясно, мудрецы конторы действуют, исходя из принципа, что совместные испытания сближают людей. Стратегия неплоха, если только ответственность за её исполнение влиятельные персоны не перекладывают на чужие плечи. Пойти в СИБ с претензией? О, там ей крепко пожмут руку и бодро заверят, что ничуть не сомневаются: в стенах альма-матер студенты в полной безопасности. И нечего будет возразить, поскольку за попытку опровержения лестного утверждения ректор уволит сразу и без права восстановления в должности.
Размышляющий сходным образом декан боевиков угрюмо буркнул:
– Тоже недоволен раскладом, но на нём настоял департамент внешней политики. Я так соображаю, младшего принца стараются сосватать за дочь эмира, и с точки зрения укрепления политических позиций империи план здравый. Однако хуже нет, когда сторонние организации настырно вмешиваются в образовательный процесс!
Хмурая Кэсси от души согласилась с коллегой: боевики и в одиночку умудряются дел наворотить, а уж за слаженно действующей парочкой нужен глаз да глаз.
– Зато понятно, отчего гвардейцев прислали втрое больше, чем обычно, – вздохнула она. – Пожалуй, у банановой пальмы мы их тоже в засаде посадим – вдруг кому-то вздумается добраться до неё под сенью дьявольских силков.
– Не настолько уж мои студенты глупы и невнимательны! – обиделся декан.
– Вы так уверены в их исключительной внимательности, что лично попросили ассистентов засыпать белыми костьми и черепами всю землю под деревом, – насмешливо парировала Кэсси. – Кстати, декан целителей просил передать, что требует возвращения учебных пособий анатомического кабинета в целости и сохранности.
Декан боевиков поступил по-мужски: сделал вид, что женщину не расслышал. Когда они добрались до опушки, оценив все ловушки, расставленные кафедрой магического растениеводства, он утёр лоб и проворчал:
– С нэссой Лиерой жилось попроще.
Вспыхнув, Кэсси сдержанно ответила:
– Найдётся кандидатка на моё место – и всем, надеюсь, снова станет проще.
– Не хотелось бы, – неожиданно опроверг главный боевик академии. – В кои-то веки мои парни перестали бессмысленно бросаться в атаку на кусты, а обращаются с агрессивной флорой продуманно и нейтрализуют её максимально эффективно. Деканы всех факультетов настойчиво намекают ректору об отмене конкурса на ваше место, но он упёрся, как упрямый иглокрыл!
В голосе коллеги столь явственно прозвучало раздражение, что Кэсси не удержалась от шутки:
– Начинаю бояться, конкурсная полоса препятствий моих соперников окажется богата сюрпризами не только растениеводческого плана, но и боевого и проклятийного.
– Мы вовсе не подумываем устроить саботаж!
Смущённое, поспешное и неискреннее заверение в отсутствии коварных замыслов вынудило Кэсси вначале поперхнуться от изумления, потом преисполниться глубокой благодарности к коллегам, а напоследок – сочувствием к тем, кто явится претендовать на её место. Академия давно стала ей домом, и домочадцы, оказывается, крайне негативно отнеслись к идее замен на кафедре растениеводства. Она действительно исключительно плохо разбирается в людях – отчего по умолчанию решила, что все, кроме Энни, разделяют позицию ректора? Всего лишь из-за того, что всегда выходит последней с педагогических советов? Но сама же последней поднимается со стула, ожидая, когда оскудеет вереница у двери, следуя завету нэссы Лиеры!
«И правильно делаю: если я подойду к выходу в первых рядах и господа маги учтиво меня пропустят, то нервный тик у ректора не снимет ни один целитель», – усмехнулась она про себя. Начальство беречь надо, особенно происходящее из древнего рода основателей академии.
– Вас до питомника докинуть? – предложил декан боевиков, подписывая бумагу о приёмке «дикого леса» к сдаче зачёта. Документ подписывался деканами всех факультетов, чьи студенты выходили на заготовленные для них площадки, и утверждался ректором.
– Нет. Если вам не трудно, закиньте меня на полигон для сдачи государственного экзамена выпускниками академии: мне надо оценить плоды трудов сотрудников кафедры.
«А потом ещё участок для комплексного испытания, заваленного половиной отрядов, надо под пересдачу подготовить. Ужасного птицелова теперь никто мимо глаз не пропустит – на метателей молний, что ли, его заменить? Конец учебного года – жаркое время», – вздохнула про себя Кэсси. После лета нынешние пятые курсы займутся дипломами, и нагрузка на полигоны хоть немного снизится. Если отец приедет к ней в столицу и возьмётся помогать нэссу Годри, то и в лавке дел ей останется меньше. Рано утром она отправила отцу письмо, вложив в него банковский билет, достаточный для оплаты проезда до столицы и всех попутных расходов, и попросив честно написать обо всём. Мнение мачехи ей известно, хотелось бы знать позицию отца.
Закончив хлопотать по работе, она вышла на берег реки, огибающей территорию академии, и отыскала в густой тени раскидистого дуба замученный, полузасохший, сгорбленный росток кукольных глазок. Присаживаясь перед ним на корточки, она чувствовала себя предательницей. Невыносимо тяжело подозревать друзей, куда проще сомневаться в честности врагов. Однако она обязана провести проверку, раз в тот раз не сделала её, сочтя ответ очевидным. Итак, убеждаемся в существовании второго варианта ответа.
Сосредоточившись, Кэсси принялась представлять себе яркое солнце (это было легко, пекло вовсю), живительную влагу под корнями и свежий ветерок, убеждая несчастное растение, что всё это вокруг него уже есть. Пусть он ничего подобного не ощущает, но вот же оно – есть! Точно есть, верно?
Сложно навязать собственные чувства растению так, чтобы оно всерьёз приняло их за свои, если объективно ощущения ничто не подтверждает. Кэсси хотелось верить, что такое в принципе невозможно сделать. Для изумрудного жала и дьявольских силков она первоначально создала соответствующий доказательный антураж, но сейчас задача была на порядок сложнее. Кукольные глазки оставались в тени, в сухой неплодородной почве, однако должны были увериться в том, что внезапно перенеслись в райские кущи, сотворённые для флоры.
Получится или нет?
Насколько убедителен может быть человек с даром эмпатии? Вот тот эксперимент, что она не решилась провести на месте преступления!
Когда взращиваемая Кэсси искусственная эйфория от наслаждения жизнью дошла до пика, кукольные глазки дрогнули, распрямились и выпустили заветный зелёный лист!
Не веря собственным глазам, Кэсси сорвала подарок дрожащими пальцами, шепча со слезами в голосе:
– Сейчас пересажу вас на лучшую кочку, и будет всё так, как вы ощущали, честное благородное слово. Не горюйте, не всё в этой жизни – обман, и не все люди – лжецы.
Стоя над счастливыми кукольными глазками, тянущимися к солнышку и жадно впитывающими пролитую под них воду, она задумчиво крутила в руках амулет с листиком. Мэгги сама добилась от растения желаемого подношения, не вынеся его на солнце, не полив и не сменив почву, воспользовавшись лишь своим даром? А нэсс Годри, сообразив в чём дело из рассказа Кэсси, прикрыл сообщницу своей невесты?
Или у неё маниакальная паранойя, навеянная Левиттом? Однако его теория прекрасно объясняет сданный ей великолепный гербарий: у Мэгги не было возможности пронести напитанные магией цветы мимо стражников, поэтому ей пришлось самостоятельно высушить их и оформить. Пришлось приоткрыть завесу маскировки, чтобы не вылететь из академии, лишившись диплома.
Эх, почему она тогда не пересадила цветок и не посмотрела, выпустит ли он лист! Ведь вторично он у кукольных глазок не отрастает.
«Тогда ситуация казалась мне однозначной и бесспорной: ушлая недалёкая девица всунула мне купленный лист, вместо старательно заработанного. Если бы не Мар, мне бы в голову не пришло высматривать в бестолковой магине с боевого факультета чрезвычайно талантливую, отлично знающую магическую ботанику девушку, связанную с криминальным миром столицы! Девушку, старательно скрывающую свои умения и познания в отличие от наивной меня, и оттого не выезжающей на рискованные задания конторы и никогда не подпадающей под подозрения в убийствах. И ещё одно: растение таки можно убедить практически в чём угодно, не создавая ему материальные основы для подкрепления внушаемых чувств. Отсюда и «ранняя весна» перед началом лета у чёрного могильника, и задержка яда до нужного момента у лишайника».
То, что её давно разыскивают всеми факультетами, пока она сожалеет об упущенных возможностях и размышляет об очевидном и невероятном, Кэсси в голову не приходило. Не приходило до тех пор, пока до неё не добралось с десяток вестников скопом.
Первым прилетел вестник с ректорской печатью, сам собой раскрывшийся при обнаружении адресата и заговоривший голосом лорда Дэкета. Увы, содержательной информации он содержал мало, одни эмоции. Поразительно, как изменяют людям мягкие манеры, когда их переполняет самое искреннее негодование по поводу… а вот с поводом оставались неясности. Отправляя послание, господин ректор исходил из ложного постулата, что Кэсси всё известно, а, возможно, ею же и подстроено. (Последняя мысль выражалась полунамёками, без перехода на личности).
Послание от декана боевиков было чуть более внятным:
«Нэсса, в здании академии творится форменное безобразие! Ваши ассистенты не справляются, а я не всемогущ! Прошу вас незамедлительно поспешить на помощь и прибрать к рукам своих распоясавшихся подопечных. Студенты вашей кафедры лепечут, что те сбежали с испытательного полигона, но, мол, никто не виноват и так далее и тому подобное. Если вы находитесь далеко от академии, подкиньте мой вестник вверх и ждите: письмо запрограммировано вернуться ко мне и указать точку вашего текущего местоположения».
Кто мог сбежать с испытательного полигона кафедры магического растениеводства и переполошить коллег и адептов? Нет, переполошить как раз могли многие представители флоры, но сбежать?! Через несколько заслонов магических защит?! Да ещё примчаться прямиком в академию, а не скрыться в бескрайнем лесу? Тут поневоле согласишься с версией ректора о намеренной диверсии. Сунув амулет с листиком кукольных глазок в карман рабочего жилета, Кэсси опрометью понеслась вверх по береговому склону. Работы по растениеводству весьма развивают в людях физические силы – она бегает быстро и раньше сама доберётся до академии, чем если станет дожидаться магической доставки. Над её головой летели непрочитанные вестники, вещая на ходу всё те же новости о переполохе неясного генезиса.
То, что стражники ещё на подходе радостно замахали ей руками и гостеприимно распахнули ворота, не успокоило. Тем более с учётом особистов конторы, тайком рыскающих по альма-матер и точно взявших на заметку упущение с отсутствием строгого досмотра входящей. Ворота с грохотом захлопнулись за её спиной, стражники прошептали:
– Вам в центральный корпус, нэсса, – и шустро спрятались в будке.
Ладно, они точно не были в эпицентре действия, а показания с чужих слов считались в конторе так себе показаниями, третьего сорта надёжности. Шагнув в заросли сирени и настроившись на ощущение окружающих её растений, никаких сигналов опасности Кэсси не уловила. С точки зрения флоры, произрастающей на аллеях академии, ничего экстраординарного не происходило. С одной стороны – это радовало, с другой – несколько странно спотыкаться в кустах о студентов собственной кафедры, по-пластунски покидающих территорию кампуса под сенью листвы. При виде и.о. заведующей кафедры магического растениеводства будущие нэссы приободрились, поднялись и отряхнулись.
– От проклятийников скрываемся, – смущённо объяснили студенты. – Они ж в сердцах так проклянут, что потом сами обратно открутить не смогут. От боевиков в зарослях плотоядных кустов скрыться можно, а проклятья и в непроходимых болотах догонят. Мы от аварийного эвакуационного выхода пятой оранжереи так и ползли! Насколько спокойней с целителями и артефакторами общаться – те хоть минуту на раздумья берут, прежде чем драку начинать, не создают себе сгоряча дополнительный объём сверхурочной работы.
– Коротко и внятно: что произошло?
С опаской поглядывая на резные башенки центрального корпуса, ребята начали излагать всё по порядку, как учили на кафедре – по мере нарастания критических симптомов.
Первый вопль раздался в зале единоборств, и всеми был проигнорирован как явление обыденное. Как выяснилось позже, кричал великий мастер всех видов рукопашных поединков, неизменный победитель имперских соревнований в безмагических боях без правил, старший преподаватель кафедры физической подготовки. Был разгар учебного спарринга. Мэтра баталий атаковали пятеро адептов сразу, а он уходил из окружения путём совершения головокружительного пируэта. Прямо посреди виртуозно исполнявшегося сальто лицо мастера облепила жидкая зловонная масса, вызвавшая судороги. Те испортили эффектное приземление на обе ноги и с разворотом к бою, сменив его на неуклюжий шлепок мастера на мат. Бок чемпиона пострадал не сильно, в отличие от уязвлённой профессиональной гордости. Разъярённый маг мигом поймал сине-зелёный, помахивающий листьями шар, парящий под потолком и поплёвывающий всё той же зловонной оранжевой слизью, прицельно метя по лицам студентов.
– Только не говорите, что он не отнёс его осторожно на нашу кафедру, бережно поглаживая по листьям! – ахнула Кэсси, схватившись за голову.
– Разъярённый мэтр действовал на рефлексах, а мастерам единоборств они предписывают скрутить врага, как только тот попался в захват, – уныло вздохнули будущие нэссы. – Разумеется, шар лопнул.
Дальнейшее Кэсси представила себе в красках и практически не вслушивалась в рассказ студентов. Сотни новорожденных шариков, выпущенных из «яйца», счастливо парили по академии, заплёвывая ядовитой оранжевой субстанцией тех, кто внушал им опасения за только что обретённую жизнь, а таковыми они признавали всех, открывших на них охоту. А охотилась таки вся академия…
В итоге в ужасно сложный состав, над которым зельевары колдовали целую декаду, влетел вонючий сгусток, вызвав серию взрывов, сотрясших кафедру зельеварения. Ещё один подарочек от флоры растворил мудрёную вязь рун на артефакте – коллективной зачётной работе третьего курса артефакторов. Целителям напрочь испортили коллекцию сушёных трав и полбочки успокоительного зелья (плохая новость, полбочки как раз хватило бы на всех пострадавших). Стихийникам окрылённые листьями шарики окрасили в оранжевый цвет учебный бассейн, на котором отрабатывались навыки управления водной стихией. Теперь весь огромнейший водоём факультета красовался потрясающе ярким цветом полуденного солнца и премерзко смердел болотной тиной и гниющими отходами.
Увы, на магические сети пакостливые юные растеньица никак не реагировали и со свистом пролетали сквозь них, а на боевые заклинания отвечали единственным образом – огрызались плевками в ответ. Больше всего магов задевало то, что попадающие в шарики заклинания никак не отражались на жизнеспособности и подвижности последних – те преспокойно поглощали магию. Особо вежливые представители флоры ещё и благодарно курлыкали в ответ!
В академии поняли, что против налётчиков помогут лишь дедовские простонародные методы, не предполагающие использование магии. Но увы, классы магической академии оснащают амулетами, а не мухобойками! Загнать же шарики в угол с помощью стихий не удавалось – те демонстрировали поразительную увёртливость и умение взлетать против ветра. В итоге ректор громогласно скомандовал студентам и преподавателям свернуть все текущие работы, законсервировать их промежуточные результаты и покинуть здание академии. Накрепко захлопнув за собой двери и окна! Ибо физические преграды, в отличие от магических, зловредные шарики протаранить не могли.
Итоговые сведения о катастрофе сводились к тому, что по аудиториям, коридорам и кабинетам центрального корпуса так и летает нечто мелкое, пакостливое и ужасно надоедливое, причём, как достоверно установлено, – растительного происхождения.
– Нечто? – переспросила Кэсси и грозно нахмурилась. – Вы не узнали крылатых монстриков?!
– Узнали, само собой, но к чему отягощать остальных излишком информации? И так кто-то успел сболтнуть про испытательный полигон! Как бы его теперь не закрыли, – озабоченно поделились опасениями будущие нэссы. Как и любые увлечённые своим делом люди, больше всего они ценили радость познания нового и удовольствие творческих экспериментов. – К несчастью, мы всё сообразить не можем, как всех обратно на полигон перенести! Пока сидели, забаррикадировавшись в оранжерее от разъярённых проклятийников, стихийников и боевиков, все головы сломали, но так ничего толкового придумать не смогли. Беда, что у малышей запас магии завтра закончится – тогда их просто уничтожат!
– Не закончится: по вашим же словам, малюток усиленно подкармливают все адепты-маги академии. И, уж поверьте, не уничтожат, – усмехнулась Кэсси. – Одного понять не могу: с чего куст-папа с полигона вдруг сбежал?! В теплице для него были созданы максимально комфортные условия существования!
– Решил поискать условия ещё получше? – робко предположили студенты.
– Уходить оттуда, где очень-очень хорошо, в надежде, что будет ещё круче? Чепуха, растения чересчур ленивы для таких акций, – отмахнулась Кэсси. – Но самое главное, он никак не мог уйти один…
Доверительную беседу в кустах прервало явление разъярённого ректора. Боже, она искренне надеялась, что портретная галерея его предков в просторном фойе первого этажа никак не пострадала! Если лики бывших ректоров академии запятнали плевки зелёных монстров, не будет ей прощения!
Лорд Дэкет окинул орлиным взором группу спрятавшихся в сирени студентов-старшекурсников с кафедры растениеводства и их предводительницу таким взором, словно намеревался обвинить в государственной измене и злокозненном сговоре. Крылья его тонкого аристократического носа гневно затрепетали, на скулах проступил багровый румянец. На плечо ректора легла мозолистая ладонь декана боевиков, который постарался улыбнуться Кэсси как можно примирительней.
– Надеюсь, нэсса Валенса, вы пришли, чтоб прекратить творящийся бедлам, а не довести его до апогея? – проскрежетал ректор.
– Всё, что я делаю, я делаю на благо академии, так откуда вечное сомнение в постоянстве моих добрых намерений? – показательно обиделась Кэсси. – Из здания всех эвакуировали?
– Да. Люди, приходящие с добрыми намерениями, обычно интересуются числом пострадавших, – съехидничал ректор. Надменное выражение праведного негодования на лице благородного лорда несколько портили стоящие дыбом волосы и стекающая на белый воротник вонючая грязно-оранжевая струйка. М-да, этот инцидент он запомнит крепче защиты дипломной работы. Благо, с портретами его предков всё в порядке, раз её не испепелили на месте.
– Я и так знаю, что пострадавших нет. Яд, выделяемый маленькими сеянцами, только небольшие ожоги оставляет. Он даже судорог не вызывает, как яд взрослых растений, да и судороги те длятся несколько секунд и проходят у людей без последствий.
– Без последствий?!! – взревел ректор и чуть утихомирился, лишь когда его настойчиво похлопал по плечу главный боевик академии. – Что, вообще, за гады летают по моему кабинету, портя документы рыжей отрыжкой?!
Хм-ммм, руководителю крупного учебного заведения следовало бы лучше разбираться в редчайших экзотических растениях, чтобы не путать «гадов» с «драгоценностями». На примере отца Кэсси давно усвоила прописную истину: там, где люди не додумывают головой, они докладывают из кармана. Но кто она такая, чтобы мешать начальству раскошелиться? Её дело – на вопросы отвечать.
– Летают не гады, а маленькие, одинокие, потерявшиеся детишки чёрной вдовы. – Кэсси пустила жалостливую слезу, и ладонь боевика ещё разок прихлопнула подскочившее от возмущения руководство академии.
– Почему чёрной, если они сине-зелёные, а плюются оранжевым? – страдальчески скривился ректор и с силой растёр лицо. На пальцы попала зловонная жижа, и Дэкет с ног до головы окутался бытовым заклинанием чистки. Ругательства, которыми он сыпал, заслуживали внесения в сборник избранных изречений кафедры проклятийников, Кэсси аж заслушалась. Потом она откашлялась и просветила:
– Чёрной вдовой в стародавние времена именовали женщину, убившую супруга, откуда и пошло…
– Не надо читать мне лекцию по истории ботаники – зовите их хоть чёрными, хоть синими, хоть фиолетовыми! Вы сможете собрать их в кучу и прихлопнуть?!
– Прихлопнуть? Уверены? – с нарочитым сомнением уточнила Кэсси и в задумчивости постучала пальчиком по губам. – Точно надо уничтожить дюжину десятков сеянцев по сто золотых каждый? И по пятьсот, если корни отрастят?
Ректор сдавленно хрюкнул и побледнел, выпучив глава. Ага, наконец-то припомнил название и осенний договор с королевским питомником, в котором чётко прописано: уникальное экзотическое растение «чёрная вдова» передаётся академии на условиях возврата минимум десяти молодых растений того же вида или с десятикратным возмещением стоимости каждого недостающего. Уж что-что, а умножать на десять ректор умел! И сейчас судорожно прикидывал, осталось ли в запертом здании достаточное количество ценных гадов с учётом того, что до взрослого возраста, знаменующегося появлением корневой системы, доживает лишь малая часть «крылатых» сеянцев. И если не осталось – то за чей счёт академия расплатится с королевским питомником?!
– Мои студенты никого не уничтожали, – безмятежно напомнила Кэсси, а ректор раздражённо сплюнул, явно прикинув, на какую сумму он сам успел навоевать с налётчиками.
– Какого дьявола они заполонили академию? – тоном тише спросил он. Быстрее всего усмиряет гнев людей боязнь финансовых потерь.
– Маму ищут. – Начальство не нашлось с ответом, и Кэсси добродушно попросила: – Позвольте пройти – надо же временно заменить малышам маму, а то они так и продолжат страшно беспокоиться, метаться по кабинетам и мешать учебному процессу.
По роскошной парадной лестнице центрального корпуса она поднималась одна под восторженными взорами сотен адептов альма-матер магов королевства. С учётом накопившихся у неё секретов можно было счесть это торжественное шествие репетицией подъёма на эшафот.
На последней ступеньке к ней спикировал гвардеец в форме особого отдела, и грешная душа Кэсси на миг ушла в пятки от страха, что её прегрешения раскрыли.
– Нэсса, вам требуется помощь? – серьёзно спросил маг, которого она узнала: он командовал теми звеньями, что охраняли её в темнице у тайных карателей, а затем – в спальне короля.
– Лучшая помощь – не мешать, – искренне заверила она, и губы командира особистов дрогнули в одобрительной улыбке. Он отвесил ей полупоклон и уважительно сказал:
– Ответ настоящего профессионала. Вам никто не помешает.
