Текст книги "Сезон продаж магических растений (СИ)"
Автор книги: Валентина Елисеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 35 (всего у книги 38 страниц)
Глава 41. Цена жизни
Кэсси не спала больше суток, а кормила только дракона. В таком состоянии, как у неё, неудивительно провалиться в мир грёз, когда всё вокруг искажается и видится в неверном свете радужных фантазий, а не реальности. Когда она порой отрывала взгляд от намертво прикипевшей к груди Мара витиеватой отметины, ей казалось, что лицо его порозовело и округлилось, исчезли тёмные круги под глазами, обнажённая грудь и руки вновь налились силой.
Громко и жалобно заскулил голодный дракон, которому не надолго хватило того, что нашлось в холодильнике (поскольку целого поросёнка в нём, увы, не нашлось), и Кэсси невероятным усилием воли выдернула себя в мир жестокой правды. Умылась холодной водой и спустилась в погреб, где у отца всегда стояла клеть с продуктами длительного хранения. Отыскала пяток связок копчёной колбасы, мешочек с сухарями и большую банку варенья. Над вареньем задумалась: едят драконы сладкое или нет? Про себя она точно знала, что не сможет проглотить ни крошки.
«Раз нашла – пригодится», – сказала себе Кэсси и выбралась обратно в кухню.
Миску с вареньем Бронт проигнорировал, но лихо проглотил всю выданную ему колбасу, смачно облизнулся и уставился на последнюю, ароматно пахнущую, длинную толстую колбаску, оставленную на столе. Время от времени он горестно вздыхал и переводил намекающий укоризненный взор с Кэсси на колбасу, но девушке было не до дракона. Уверившись, что к ней вернулось ощущение реальности, она приложила пальцы к шее Мара – и ощутила пульс! Прислушалась – и услышала звук дыхания, ровного и глубокого!
– Этого не может быть, – лихорадочно зашептала Кэсси, морща лоб.
Как жаль, что она не врач! То, что сердце Мара перестало биться, она определила точно, однако целителей в академии учили «запускать» сердце после остановки, практики по методам реанимации регулярно появлялись в расписании занятий их факультета. Кратковременная остановка сердцебиения не означает окончательную смерть, это и ей было известно. Ну, не стучало у человека сердце, потом – раз! – снова застучало само по себе. Типический случай! И ехидный внутренний голос может сколько угодно твердить, что верить в фантастику позволяет лишь нехватка медицинских знаний. Мар дышал, и это был неоспоримый факт! То, что вязь рун брачного заклинания по-прежнему опоясывала кольцом её палец – тоже!
В Кэсси пробудилась и забурлила жажда немедленной деятельности. Уныние и острая боль утраты растворились в исступлённом стремлении сохранить и дальше чудом вернувшуюся к зеленоглазому магу жизнь! Так, огромный дракон, на четыре пятых торчащий из дома, портит им конспирацию и выдаёт их убежище всем, проходящим за домом с той стороны сада. Ухватив исполинскую рептилию за загривок, Кэсси поволокла её обратно в каретный сарай. Бронт, по счастью, не упирался, только недовольно фырчал. Дальше – в саду растёт меловое дерево, называемое так по причине светлого тонкого поверхностного слоя коры. Слой был таким хрупким, что легко растирался в порошок светло-кремового цвета. В старину, до появления многокомпонентных косметических средств, женщины использовали его в качестве белил, выравнивающих тон кожи.
Намяв немного порошка, Кэсси присела рядом с Маром и сыпанула полученной пудрой на адскую метку. Меловое дерево – растение не магическое, магией не фонит, и с помощью заклинаний порошок телесного цвета не определишь. Круговыми движениями она втирала пудру, пряча под ней клеймо, когда её ухватили за руку изящные пальцы Мара. Зелёные глаза его широко распахнулись.
– П-привет, – выдохнула Кэсси, чувствуя, как от радости и облегчения кружится голова.
– Привет, – хрипло откликнулся Мар. Поднёс к лицу руки, осмотрел кисти и сосредоточился на рунах брачного заклинания на пальце. – Значит, не приснилось… Я плохо помню, что происходило со мной, пока я то бредил, то вырывался из марева кошмаров. Рассказывай, где мы и что уже успело случиться. Последнее, что я отчётливо помню – ты нашла меня в лесу.
– Не я нашла, меня Бронт к тебе приволок, – поправила Кэсси.
Мар внимательно слушал её рассказ, попутно ощупывая себя, словно боялся не досчитаться рук и ног. Выражение его лица менялось так стремительно, что Кэсси не успевала отслеживать все мелькающие на нём эмоции. Однако среди них точно было глубокое потрясение – великий лорд Левитт в ужасе от объявившейся вдруг супруги? От супруги, которая не подарит ему одарённых магическими способностями наследников? Кэсси относилась к этому обстоятельству спокойно – счастье человека не в магии, и даже не в величине магического резерва – и ничуть не сомневалась, что будет любить любого своего ребёнка: и мага и человека, и здорового и больного. Однако королевский кузен, сильнейший боевик, мог не разделять её спокойствия. Они ведь вовсе не обсуждали тонкие нюансы своего гипотетического союза – уж слишком он был «гипотетическим»! До этого дня…
– Словом, мы женаты, – подвела она итог и замерла в ожидании ответа… Его признания на пороге смерти были искренними? Или мимолётными, случайно навеянными обстоятельствами? Насколько всерьёз он был намерен связать с ней свою жизнь – или вовсе не намерен?
Мар поднял голову и посмотрел на неё с такой пронзительной нежностью, что все сомнения в нём, в них, развеялись у Кэсси, как утренний туман на жарком солнце.
– Эта прекрасная новость перешивает сотню плохих, – дрогнули в улыбке губы Мара. – Ответь мне одно: ты обвенчалась со мной исключительно ради акта самопожертвования, чтобы спасти его высочество Стэна от незавидной холостяцкой участи? Или у меня есть шанс завоевать любовь обожаемой супруги?
– Можешь попробовать, – милостиво дозволила Кэсси, безуспешно пытаясь спрятать счастливый блеск в глазах.
– Боюсь не выдержать конкуренции с душегубами, мухоловками и паучьими силками, – проворковал Мар, затягивая её на диван и укладывая к себе на грудь. – Впрочем, как говорит знакомая мне владелица лавки магических растений: здоровая конкуренция ещё никому не повредила.
Сладкий, томительный поцелуй уверил Кэсси, что конкуренцию он ого-го как выдержит! В крепких надёжных объятьях она чувствовала себя защищённой от всех бед мира. Счастье, казавшееся невозможным и недостижимым, бурлило в крови, как жгучая смола адренацеи, прогоняя усталость и тревогу перед ближайшим и совершенно неопределённым будущим. Горячие признания в любви, произносимые невыносимым брюнетом в полном сознании, согревали сердце, истерзанное страхом за него. А жар поцелуев изгонял из души поселившийся в ней могильный холод…
– Ещё лёжа на старых тулупах и смотря, как ты варишь кашу в чайнике, я понимал, что вспыхнувшее увлечение тобой не станет мимолётным. – Признаваясь, Мар умудрялся одновременно и говорить, и целовать до умопомрачения. С точки зрения Кэсси – ужасно коварная стратегия, очень-очень мешающая слушать! – Где-то к моменту окончания тобой первого курса я окончательно понял, что оно навсегда.
– Ты умело скрывал это своё «понимание», – получилось у Кэсси быстро выдохнуть, и её губы тут же накрыли страстным поцелуем. Отличный способ выветрить все претензии из мыслей собеседницы!
– Я уже знал, что обречён. Мой чёртов секрет мог вскрыться в каждую минуту, и тогда мою жену ждала бы незавидная участь нищей вдовы-изгнанницы! Я посчитал, что роль преподавательницы академии и владелицы лавки подходит тебе куда больше. Кстати, я перевёл в твою банковскую ячейку… – Мар охнул, получив чувствительный тычок в живот. Уж простите, била, куда достала! – Неужели ты совсем-совсем не отвечала взаимностью на мои чувства?
О, давление на чувство сострадания было исполнено на высшем профессиональном уровне, но Кэсси… чёрт, конечно поддалась на хитрые уловки! И раскололась по всем пунктам, начиная от безумной любви к нему и заканчивая полной уверенностью в невозможности их союза!
– Не смей помирать ещё раз! – выдохнула она, на миг оторвавшись от желанных губ.
– Думаю, немногое, что я могу сказать с уверенностью – проклятье исчерпало себя и смерть от него мне больше не грозит, – заверил Мар, но отчего-то без ликования в голосе. Обычно так говорят о покупке, которая слишком дорого обошлась.
– А что грозит? – В который раз Кэсси пожалела, что жизнь человека гораздо сложнее жизни растения.
– Трудно сказать точно – слишком много факторов, которые невозможно просчитать, – туманно ответили ей, вмиг напомнив, отчего она давным-давно присовокупила к имени лорда Левитта приставку «невыносимый».
В такие моменты ясно осознаёшь, отчего у любящих людей случаются затруднения в семейной жизни! И отчего у безмерно влюблённых жён возникает желание подсунуть мужу под одеяло ораву кусачих горявок!
– У меня была крайне тяжёлая ночь, а день ещё хуже. Моей титанической выдержки не хватит на смутные намёки, – честно предупредила она, и почувствовала, как вдруг заколыхался, заволновался родительский сад, уловив затопившие её эмоции. В закрытое окно грозно застучали ветки клёна, немногочисленные оставшиеся в доме полуразумные цветы визгливо завопили. Иронично приподнятые брови свежеиспечённого мужа она оставила без внимания – чай, знал, кому предложение о замужестве делает. Она обещала не забыть о нём – и не забыла.
– Мне неизвестно, как венценосные родственнички, а более того – сотрудники имперской безопасности, отреагируют на изменение моего… х-ммм… статуса. Если крайне негативно – придётся нам всё-таки бежать.
– Жена без магических сил и длинной родословной – это чересчур непозволительно для королевского кузена и главы СИБа? – сдавленно произнесла Кэсси.
В законы империи не внесён запрет на браки магов с простыми людьми! Да, такие союзы по очевидным причинам заключались крайне редко, но ссылками не карались. Да, она понимала, что высшее общество шокирует их брак и быть ей изгоем в аристократической среде до скончания дней своих, но вовсе не намеревалась переживать из-за этого. Ей казалось, что и Мар будет только рад поводу лишний раз не показываться в свете! (Ещё бы ей так не казалось после приснопамятного бала! До сих пор злость берёт!)
– Кто бы говорил об отсутствии сил, – хмыкнул Мар, насмешливо кивнув на взбудораженные растения. – Тот, кто не примет мою жену, будет вычеркнут из списка моих знакомств, будь он хоть трижды король. К слову, Карил давно подозревает, что ни о какой другой жене, кроме тебя, я никогда не помышлял. Вряд ли он от души одобрит наш союз, но точно возражений не выскажет. Не стоит забывать, что Карил в двойном долгу перед тобой. Что касается моих заместителей, гвардейцев и прочих сотрудников конторы, они глубоко уважают и ценят тебя – услышав о браке, они разве что позавидуют моей удаче.
– Тогда о каком неприемлемом статусе ты говоришь? – запуталась Кэсси.
– О том, который, в отличие от метки, невозможно скрыть. Ты лучше многих знаешь, что за всё в этой жизни приходится платить, за самое ценное – крупно расплачиваться. Моей платой за право на жизнь стала утрата магических способностей. Я больше не маг!
Мар развёл руками, а Кэсси ошеломлённо затрясла головой. Изменение биологической принадлежности человека – фантастика почище автоматического «перезапуска» сердечного ритма! Поверить в такое она не могла.
– Погоди, ты просто истощён, тебе поесть надо, – зачастила она, спрыгивая с дивана и поспешно выставляя на невысокий столик графин с водой, сбережённую от драконьих притязаний колбасу и сухари. – Резерв восстановится и всё нормально будет.
Мар поймал её за руку и усадил рядом с собой. Пронзительно заглянул в глаза и с расстановкой, внушительно сказал:
– Каждый маг с рождения ощущает наличие резерва, даже когда не может использовать дарованные природой магические способности: по причине малого возраста или полного истощения. Наличие внутреннего резерва – хоть полного, хоть пустого – заметно магу так же, как заметно наличие головы на плечах. Исчезновение резерва так же невозможно не заметить, как не заметить внезапно настигшую тебя слепоту. Очнувшись, я сразу почувствовал холодящую пустоту внутри, отсутствие отклика на внутреннее обращение к магии. Поверь, пустой, но наличествующий резерв ощущается совершенно иначе, уж я-то многократно истощение резерва испытал.
Вот отчего он выглядел таким ошеломлённым и так странно ощупывал себя, когда очнулся. Что ж, ей без разницы, маг её муж или нет – она давно уверилась в том, что никакая великая магия не заменяет человеку ни ум, ни знания, ни мужество, ни благородство. Даже магия королевского рода всего этого обеспечить человеку не в состоянии. Однако как отреагируют на новости в СИБе и во дворце – вопрос действительно важный, поскольку…
– …все захотят знать, по какой причине ты стал простым человеком. Такой небывалый, вопиющий и страшный для магов случай потери магии не оставят без расследования, – убеждённо сказала Кэсси. – Фразой об ошибке отделаться не выйдет. Кстати, ещё ночью раздумывала, что ошибка уж больно не похожа на ошибку…
Мар искренне понадеялся, что грядущей ночью у его девочки найдутся увлекательные поводы вообще ни о чём не раздумывать. Собственно, ни к чему дожидаться ночи, когда счастье уже ступило на порог. Под его горячим взглядом Кэсси залилась очаровательным румянцем и послушно вернулась в распахнутые объятья. Они вместе, а все тайны и проблемы немного подождут…
Дом затрясся от обрушившихся на него заклинаний, опоясавших окна и двери радужными нитями.
Растения испуганно примолкли.
Дверь чёрного хода с грохотом распахнулась. Мар вскочил и с невнятным ругательством бросился на кухню за ножами.
«Холодное оружие супротив магических заклятий – скверный расклад сил», – прикинула Кэсси и громко завопила, стараясь уравнять позиции:
– Бронт, ко мне!!!
Дракон радостно заверещал и единым ударом снёс с петель распашные двери каретного сарая. Молнией метнулся к крыльцу, а дальше Кэсси видела только дружелюбно мечущийся туда-сюда длиннющий хвост и слышала умильное курлыканье. Кто бы ни приземлился в саду, дракон не распознал в нём врага. Мар сделал те же выводы, что Кэсси, и весь ассортимент разнокалиберных ножей сунул за пояс.
– День добрый. Мы пришли с миром, – прозвучало от порога знакомым Кэсси мужским голосом.
– Но это не точно. Скорее – предположительно, – добавил напряжённый женский голос.
Лорд и леди Левитт вступили в гостиную, и мать Мара, всплеснув руками, взялась окутывать сына веером целительских заклинаний. Попутно наткнулась на обручальные руны, тут же сверила их с пальчиком Кэсси и укоризненно покачала головой, выпуская сына из облака магии.
– Кэсси, дорогая, в будущем, желая поведать мне радостные вести, постарайся не доводить меня до инфаркта. Знаешь, фразу: «Поспешите, иначе не успеете попрощаться с сыном», далеко не все сразу понимают как сообщение об отъезде в свадебное путешествие.
– Просьба не привести за собой гвардейцев тоже воспринимается несколько нервно, – поддакнул лорд Левитт, дёрганым жестом ослабляя галстук.
Прищурившись, Мар обличительно уставился на молодую супругу, и она пожала плечами:
– Я не могла не поставить в известность твоих родителей.
Старшее поколение Левиттов внимательно посмотрело на младшее. Леди Левитт нахмурилась и проворчала:
– У вас такие выражения лиц, что хочется сразу применить к вам запрещённые к использованию артефакты – те, что стимулируют общительность и добросовестность в перечислении фактов. Не доводите маму до греха, рассказывайте обо всём.
Отложив увеличительное стекло и в тысячный раз сверившись с большим рисунком в своде законов империи, леди Левитт вынужденно согласилась, что ни малейших отклонений в завитках метки нет.
– Артефакторы ближе прочих к проклятийникам, набор рун у вас практически один и тот же, скажите, какую смысловую нагрузку несёт каждый отдельный элемент рисунка? – спросила Кэсси, припомнившая свои ночные рассуждения о природе проклятья и подозревающая, что они ближе к реальности, чем могло показаться на беглый взгляд.
– Самое любопытное, что ни один элемент сам по себе не является логически завершённым элементом заклинания, – задумчиво произнесла леди Левитт. – Несущую конструкцию для проклятья представляет весь рисунок в целом.
– То есть, по сути, рисунок мог быть любым? – встрепенулась Кэсси и даже Мар, смиренно лежавший, заложив руки за голову и уставившись в потолок, с любопытством приподнялся на локтях. Его мать кивнула, и Кэсси поражённо ахнула: – Чёрт побери, тогда то, что описано в истории, просто не могло происходить в действительности!
– Что именно? – недоуменно уточнил лорд Левитт-старший.
– Да всё! Согласно исторической справке, уставшие воевать и друг с другом, и с возмущенными подданными, правители всех стран собрались на переговоры. Пораскинули мозгами и созвали совет сильнейших и мудрейших магов, чтобы те навсегда решили для них (и в их пользу) проблемы бунтовщиков и престолонаследия. Маги слетелись и за несколько дней сотворили «проклятье заговорщика», а потом пару лет бились над заклинаниями магии власти. Лично у меня сразу возникает два вопроса: отчего такая существенная разница в продолжительности создания заклинаний и каким образом с первым пунктом они уложились в считанные дни? У нас в академии студенты кафедры проклятий никогда не работают группами, максимум – парами, поскольку вспыльчивый и несговорчивый характер проклятийников мало подходит для совместных трудов. Они бы один рисунок под основу год обсуждали, непрерывно ссорясь и тратя уйму времени на снятие гибельных заклятий вспыливших коллег!
– В процессе работы над совместным проектом группа проклятийников скорее проклянёт друг друга ужасными проклятьями и дружно загремит в лазарет, чем доведёт проект до конца, тем более – быстро, – поддержала леди Левитт. – В мою бытность студенткой у нас действовало повсеместное правило: не более одного проклятийника в отряд на любых межфакультетских испытаниях. Мне доводилось видеть, как лучшие подруги проклятийницы, собираясь написать соавторскую работу, начинали страшно ругаться ещё на стадии согласования названия.
– Согласен, во дворце тоже всегда была единственная ставка эксперта по проклятьям, – подключился к обсуждению Левитт-старший. – Занимающему её магу регулярно пытались назначить помощника, но всякий раз работа проклятийников намертво стопорилась из-за постоянных расхождений во мнениях.
– Надо запирать их в тёмном подземелье в холодной камере, сажать на сухпаёк и грозить казнью через повешение – тогда нормально работают и в группах, – пожал широкими плечами Мар. – Что вы так смотрите? Среди преступных элементов частенько обнаруживаются проклятийники, и когда нужно срочно снять наложенные ими чары, мы именно так с ними и поступаем – контрзаклятья придумываются поразительно быстро.
– Всё верно. Я наблюдаю, как проклятийники встают спина к спине, лишь когда на них нападает агрессивная и крайне опасная флора. Во всех остальных случаях на практиках непрерывно звенят взаимные проклятья. Единственный способ сплотить магов с талантом к проклятьям – создать для них общую серьёзную, гибельную угрозу, – задумчиво поделилась соображениями Кэсси.
– Вероятно, правители всех стран её и создали, – предположил старший лорд Левитт.
Обе дамы скептически хмыкнули и дружно склонились над рисунком в книге и меткой на груди Мара. Переглянулись. Леди Левитт задумчиво постучала пальчиком по подбородку. Кэсси сложила руки на груди и изрекла:
– Полагаю, основной вопрос звучит так: что было раньше – цветок или семя?
– Полностью поддерживаю, – согласилась леди Левитт.
Мужчины помолчали, но продолжения не дождались. Лорд Левитт тяжко вздохнул и поделился с сыном:
– Теперь в семье имеются две женщины, твёрдо намеренные развить нашу сообразительность!
– Я пока сообразил одно: крупнейшие маги былых времён, дружно сплетая проклятье бунтовщика, действовали в состоянии сильнейшего страха – но перед кем или чем? Если их целью, как полагает Кэсси, действительно было превентивное уничтожение таких ошибок как я, то ими двигал явно не страх перед лишившимся магии человеком, – задумчиво подытожил Мар.
Глава 42. Тайна древнего проклятья
Мудрец, сказавший, что два главных диктатора в нашей жизни – случай и время, был абсолютно прав. Случай ломает наши планы, а нехватка времени мешает реализовать их как задумано. Время несётся вскачь, принося с собой миллионы изменений, которые невозможно предвидеть во всей их массе и мелочах. Мар всё рассчитал так, чтобы дать Кэсси верный шанс скрыться в безопасном месте, а родителям не стать изгоями по причине наличия сына-предателя. Однако его девочка, как всегда, поступила по велению чистого сердца, а не разума. Если не лгать самому себе, он бы на её месте поступил бы так же – во всём.
Приняв для себя то, что невозможно повернуть вспять и переделать, Мар с нежностью посмотрел на сосредоточенно хмурящую брови Кэсси. Смириться с утратой магического дара будет не так сложно – ведь взамен судьба подарила ему её.
Она почувствовала пристальное внимание к себе и ответила прямым и твёрдым взглядом, без слов говорящим:
«Мы не сбежим! Мы примем бой с неподвластными нам обстоятельствами, научимся жить в новой реальности и отстоим своё право на место под солнцем! Даже тюремная камера лучше жизни в вечных бегах. Мы не совершили никаких преступлений, а за случайные ошибки расплатились сполна. Нам обоим есть, что терять, и есть за что (и за кого) побороться».
Если совсем честно, прямо здесь и сейчас Мар в кои-то веки не желал ни бороться, ни разгадывать магические тайны далёкого прошлого. Он желал остаться наедине со своей супругой и продолжить то, что прервал визит родителей.
Их обмен взглядами заметили. Мать отвернулась, скрывая понимающую усмешку, и грациозно поднялась со стула.
– Пожалуй, мы с отцом разместимся в таверне, заодно пришлём вам полноценный ужин – попозже. Колбаса и сухари были восхитительны, но не сухарями едиными… Кого ещё принесло на ваш порог? Предупреждаю – это маг и далеко не слабый. – Мать грозно свела брови и пробормотала, обращаясь к отцу: – Старость – не радость, мы проморгали окружение дома целым отрядом магов, до зубов вооружённых боевым магическим оружием!
Руки родителей окутались радугой заклинаний, Мар скрипнул зубами: его амулеты разряжены в ноль, за поясом пяток ножей. Ухватив висящее на стене у чёрного хода свитое лассо для ловли зверей, он первым вышел на порог. Желание запрятать Кэсси в погребе еле-еле удалось подавить исполинским усилием воли. Помогло воспоминание о провальных попытках отца принудительно обезопасить мать, обожавшую рискованные опыты с экспериментальными амулетами, – пожалуй, такие моменты были единственными, когда родители ссорились всерьёз. Кэсси встала за его плечом, и Мар поспорил бы на сотню золотых, что сейчас она отыскивает в саду растения, наименее склонные к ведению мирного и оседлого образа жизни. Мать с отцом остались в глубине дома и наверняка замаскировали своё в нём присутствие, надеясь, что их не успели заметить. Стратегию родителей Мар одобрил: фактор неожиданности – хороший союзник на поле боя.
У крыльца стоял его первый заместитель.
Упомянутый матерью рассредоточенный вокруг дома вооружённый отряд гарантированно был гвардейским, но себя ничем не проявлял, что крайне не нравилось Мару. Он прищурился и вздрогнул от раската грома, прокатившегося по ясному голубому небу в белых облачках. В то же небо недоуменно уставился Бронт, но быстро перевёл взгляд на стоящего у крыльца гостя и на всякий случай молча оскалил внушительные клыки. Искоса глянул на хозяина, кулака не увидел и к оскалу добавил низкое басистое рычание. В практике дрессировки оно именовалось «последнее драконье предупреждение» и предшествовало группированию перед атакой. Приготовившийся к прыжку дракон складывал крылья, приседал на передние лапы, опуская морду к земле, и напряжённо свивал в кольцо хвост – такую позу именовали группировкой.
– Добрый день, глава, – учтиво произнёс зам, проигнорировал дракона и вежливо поклонился Кэсси: – Рад видеть вас в добром здравии, нэсса Валенса. Глава, поскольку вы сочли нужным уничтожить почтовую связь с вами, явился с докладом лично.
В голосе заместителя Мар не уловил ни намёка на упрёк – голос был полон непоколебимой уверенности, что у начальства имелись неоспоримые веские причины для неординарного решения. Его пытаются ввести в заблуждение? Глаза заместителя ошарашенно округлились – он явно заметил, что вышедший на крыльцо глава СИБа не излучает магической ауры. Этого следовало ожидать – первого заместителя себе он отбирал из самых умных и наблюдательных кандидатов, долго присматриваясь к каждому.
По ясному небу пронеслись холодные вихри, пригнавшие тёмные грозовые тучи. Дракон поперхнулся рыком, умолк и подвернул хвост под брюхо.
– Вы допросили распорядителя королевского питомника? О чём он поведал? – сухо спросил Мар.
– Обо всех совершённых им убийствах. – Лицо зама потемнело, губы сжались в тонкую линию, еле слышно процедив «мерзавец!». – Около десятка папок из архива «несчастных случаев» переместились в отдел уголовных преступлений. Надеюсь, после суда все они благополучно перейдут в архив раскрытых дел. Единственное дело, впрямь оказавшееся несчастным случаем, – смерть от сердечного приступа вашего предшественника на посту главы. Фиц действительно планировал его ликвидировать по указанию «свыше», но не успел – только начал вести вечерние наблюдения за домом, выясняя привычки и режим дня намеченной жертвы. Цветы подкинул с целью устрашить жертву и пощекотать себе нервы, дёргая тигра (то есть нас) за усы. Однако так совпало, что букет был доставлен слишком поздно, чтобы жертва могла его заметить. Кстати, Фица крайне разозлило, что мы сорвали ему рекламную кампанию, не сообщив о букете в газетах. – Ещё раз проворчав «мерзавец», зам закончил: – Глава, следователи выходят в суд с требованием смертной казни, как мы с вами оговаривали ранее. Так же по поводу вашей стратегии урегулирования внутриполитических проблем: игра началась, информация о поимке убийцы ушла по обозначенным вами каналам.
– Прекрасно.
Мар одобрил и оперативность работы своих сотрудников, и осторожный выбор слов заместителем в присутствии лиц, неуполномоченных на доступ к закрытой информации. Велика вероятность, что «игра» быстро закончится в их пользу: злобные, мелочные мерзавцы настолько редко бывают смелыми людьми, что Мару подобное сочетание свойств в человеке ещё ни разу не встретилось. А король Дарта был ничтожным подлецом – имелся хороший шанс, что он сам избавит их от хлопот по урегулированию связанных с ним сложностей. К сожалению, гнилой король южной страны империи был не единственной заботой.
– Фиц поведал что-то ещё? – вкрадчиво поинтересовался Мар. С каких пор к нему являются с докладами, расставляя гвардейцев в засаде? Он давно перестал переживать за себя, но позади, прижавшись к нему, стоит Кэсси, а в доме родители.
По земле пронеслась ледяная позёмка, покрывшая инеем траву и кусты – странное погодное явление при жарком начале лета. Атмосфера сгустилась, как перед грозой, в воздухе тут и там замелькали вспышки разрядов. Бронт попятился задом и запрятался в сарай. Краем глаза Мар увидел, как его отважный питомец, не раз доказавший исключительную смелость в спаррингах и воздушных поединках, распластался по полу и прикрыл голову лапами. Заместитель сглотнул, взволнованно переступил с ноги на ногу, словно желая сбежать с зелёной травки. Нервно отдёрнулся от качнувшейся на ветру ветки клёна, ещё более нервно глянул сперва на Кэсси, затем на Мара – и во взгляде его будто бы промелькнула укоризна. Кашлянув, он продолжил отчитываться:
– Ещё распорядитель Фиц болтал чушь про спасение растений из королевского питомника, но мы не сочли нужным вносить его дикие россказни в официальный протокол. – Заместитель нарочито беспечно махнул рукой. – И дознаватели, и следователи, да и я сам сочли, что сказок от карателей нам вполне довольно. Достоверный факт, что Фиц знал о потайных ходах, ведущих во дворец, мы зафиксировали. К счастью, его бывшая высокая покровительница не рискнула доверить ключ-артефакт от них беспринципному негодяю-убийце, что избавило нас от возможных глобальных бед.
Вот как… Первый заместитель давал понять, что против Кэсси никакое дело не возбуждено. Хотелось бы Мару от души поверить в это! Однако абсолютное доверие к кому бы то ни было – не то, что позволено политическому деятелю. Огромное везение, если политик может безусловно доверять хотя бы членам собственной семьи, как он. Как раз безопасность семьи его и волновала, а сидящие в кустах невидимые гвардейцы изрядно нервировали… Возможно ли, что его обманывают, чтобы внезапно напасть и арестовать? Заместитель казался искренним и правдивым, но отсутствие привычной магии вынуждало Мара колебаться с вынесением вотума доверия. Он не был уверен, что умеет безошибочно распознавать правду исключительно по выражению лица собеседника – хоть прежде был абсолютно убеждён, что отличает истину от лжи без всякой магии! Так человек, легко переходящий по доске лужу на дороге, теряет уверенность, что пройдёт по ней же, если доску перекинуть через пропасть. Серьёзное изменение условий действия вынуждает сомневаться в стопроцентности результата.
– Другие новости есть? – отрывисто бросил Мар.
– И ого-го какие! – аж присвистнул первый заместитель и поспешно сотворил вокруг них троих заглушающее звуки заклинание. – Я ж вам самое важное не сообщил: сегодня утром чуть не разразилась кровопролитная война с Эмиратом! Глава, все ваши заместители и руководители подразделений СИБа просили передать: если вы вновь вознамеритесь неведомым конторе образом разрушить некое сложнейшее и специфическое заклинание, то хоть предварительно уведомите нас об этом в следующий раз! Повезло, что эмир в кровном долгу у его высочества, а принцесса Денали разъярённой тигрицей защищает сговоренного за неё жениха.
Стоящая за спиной Кэсси сдавленно охнула. Покачнувшись, Мар изумлённо уставился на зама. Он верно понял его прозрачные намёки?!
– Погоди, они что..? Их застукали в…
– Ещё как, – мрачно подтвердил зам. – Ночью условно помолвленная пара гуляла по столице, утром пошла чаёвничать в покоях принцессы, никого не насторожив… хм-ммм… по известной причине. Однако заклятье, судя по всему, разрушилось в самый неподходящий (или наоборот – в подходящий?) момент. Супруга эмира отправилась разыскивать дочь, когда та не явилась к обеду, и… Словом, глава, вас ОЧЕНЬ ждут во дворце на ОЧЕНЬ срочную и важную церемонию. Центральные фигуры этой церемонии категорически отказываются в ней участвовать, если рядом не будете стоять вы и нэсса Валенса.
