Текст книги "Сезон продаж магических растений (СИ)"
Автор книги: Валентина Елисеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 38 страниц)
Глава 4. Кража и челночная дипломатия
Пока всё шло по заранее составленному плану.
В проходе, проложенном под землёй, стоял пробирающий до костей холод. Или её от страха колотит крупной дрожью? Пробираться по тёмному узкому лазу, освещаемому лишь блёклым светом огнецвета в руках, было менее увлекательно, чем писали в романах, обсуждаемых её студентками. Она поскальзывалась на влажных, покрытых выщерблинами каменных плитах неровного пола, нервно ёжилась, когда за очередным поворотом или в тупиковом ответвлении ей мерещились призрачные фигуры. Впрочем, благоразумные девушки боятся реальных людей, а не призраков, и ей было кого бояться! Для первого в жизни ограбления стоило выбрать объект попроще королевского питомника, но сложилось так, как сложилось.
Земляные стены сменились на сложенные из ровного кирпича – ей предстояло пройти сквозь дворец, чтобы выбраться на волю с обратной стороны. По шее стекла струйка холодного пота – прежние визиты к королю не оставили по себе мечты о возвращении. Однако согласно карте другого пути не имелось – все проходы лучами сходились во дворце, и из одного в другой невозможно было пройти, минуя его стены.
Клубок перекати-поля замер на разветвлении пути, задумчиво шевеля жёлто-зелёными усиками. Редчайшая магическая разновидность этого растения различала малейшие изменения в концентрации кислорода и запахов в воздухе и благодаря этому находила путь из любого лабиринта, стремясь туда, откуда веял самый свежий, насыщенный ароматами трав и воли воздух. Растение принадлежало раньше наставнице Лиере и великая удача, что в итоге досталось ей, поскольку подземелье оказалось куда богаче на дороги, чем изображала карта. Реальность переплетения множества ходов была чересчур запутанной для Кэсси: тупики и петли никто не прорисовал на старинной схеме, на ней указали только основные выходы наружу. Хорошо, что она позаботилась о помощнике-проводнике!
Обливаясь холодным потом и напряжённо прислушиваясь, нет ли за ней погони, Кэсси ждала решения перекати-поля. Если сюда спустятся гвардейцы службы имперской безопасности с датчиками-определителями магии, её мигом найдут – уровень фона вокруг неё сейчас запредельный! Даже голову обвивал полуразумный плющ, испуганно зарывающийся в волосы и царапающий кожу твёрдыми ворсинками мелких плотных листьев. Она была обвешана магическими растениями, как рекламная витрина королевского питомника на центральной площади столицы.
Клубок перекати-поля уверенно двинулся в левый проход, шустро подскакивая на неровностях каменного пола. Кэсси шла и шла, испуганно прислушиваясь к каждому шороху. Оставалось надеяться, тайный ход скоро закончится, и выведет не в тронный зал и не на плац перед парадной лестницей! Пусть это будет ход, ведущий под землёй далеко за пределы дворца, один из тех, что имелись на карте! Дважды хорошо, что она взяла с собой проводника, поскольку сама давно уже потерялась, в какой именно точке подземелья находится в текущий момент. Раньше ей как-то не доводилось бродить по тёмным лабиринтам, где невозможно ориентироваться ни по солнцу, ни по растениям, которые всегда укажут знающему человеку, где север и юг.
За стеной, мимо которой тенью скользила Кэсси, послышались голоса, и она постаралась идти ещё тише. Молодые побеги в котомках перестали шелестеть листьями, словно инстинктивно почуяв опасность, а плющ поглубже зарылся под локоны волос. Скорей бы выбраться из дворца!
– Благо страны и репутация брата – не пустые для меня слова. Конфиденциальность наших договорённостей я гарантирую, – глухо прозвучал знакомый голос младшего принца.
Кэсси предпочла бы голоса поварят на кухне, но сегодня явно не её день. Если ей не присудят казнь за кражу, то точно отрубят голову за шпионаж! Принц ещё говорил, но Кэсси ускорила шаг, совершенно не желая вникать в конфиденциальные переговоры августейших особ. Голос принца затих позади, а ей вновь пришлось замереть в очередной развилке дорог. За стеной зазвучал незнакомый ей голос, нараспев произносящий то ли молитву, то ли заклинание. Перекати-поле резко свернуло вправо, удаляясь от комнаты, где заседала правящая элита страны, Кэсси с облегчением ринулась за ним… и тут ей в спину влетел искрящий магией шарик, рассыпав яркие искры по каменным стенам прохода. По телу разлилось тепло, и она замерла, ожидая последствий активации заклятья.
Парализация?
Заклинание подчинения?
Или господа маги решили не мелочиться и сразу нанесли смертельный удар? Удушье или остановка сердца – какие симптомы ей суждено испытать на себе?
За стеной тайного хода гневно завопили, и Кэсси без дальнейших раздумий ударилась в бега. Чем бы её ни атаковали, заклинание не мешало ей свободно двигаться и, что не менее приятно, не мешало жить.
Тяжёлый металлический люк открылся перед ней, стоило коснуться его ключом-артефактом, и гулко захлопнулся за спиной. Стены коридора вновь стали земляными, а его длина показалась бесконечной. Затем путь перекрыл второй люк, из-за которого так отчётливо веяло свежим воздухом, что он явно был последним люком, ведущим наружу. Перекати-поле радостно закрутилось у порога, и Кэсси подхватила его, пряча за пазухой. Отступила назад на две сотни шагов и выпустила из пут гигантского осьмирука. Этот подземный представитель флоры был размером со средний кочан капусты, и быстро закопался в землю, прорывая проход наружу. Как любому растению, ему был необходим солнечный свет, хоть и в меньшей степени, чем наземным видам, а Кэсси специально трое суток продержала его в запертом сундуке. Осьмируки оставляют в земле лазы, ширина которых вчетверо превышает их диаметр, так что Кэсси смело поползла за ним. Путь вышел недолгим – второй люк действительно закрывал выход на поверхность, и она выбралась недалеко от него, на озарённом солнцем краю леса.
Гвардейцы должны стоять на страже поблизости отсюда! Отряхнувшись от земли, покрутив руками и потопав ногами, она облегчённо выдохнула: случайно попавшее в неё заклинание никакой видимой опасности в себе не несло и заметного вреда не причинило. Удача не совсем от неё отвернулась, хоть осьмирук конечно же сбежал. Оставалось надеяться, он поселится в лесу, а не рванёт на пастбища, где придётся его вылавливать, чтобы животные не травились ядовитыми ростками.
Помня, в каком направлении она отступала назад от последнего люка, Кэсси продолжила двигаться туда же, удаляясь от сторожащих выход магов.
Вскоре послышался шум реки, а на другом берегу показались белокаменные стены столицы. Прикрыв котомки пучками трав, собранных на опушке, и украсив голову цветастым платком, скрывшим плющ, Кэсси бодро двинулась к городским воротам. Слава богу, она не настолько знаменита в столице, чтобы её узнавали все стражники, а к воротам она вышла не к тем, что вели к академии магии. В общей гомонящей толпе, состоящей из представителей всех сословий простолюдинов, она просочилась в город, не встретив никого из знакомых, и спокойно дошла до дома.
– Вы сегодня с богатым уловом, нэсса, много трав для лавки принесли, – крикнула ей и помахала рукой старушка-соседка.
«Вы даже не представляете, насколько богат мой улов», – вздохнула про себя Кэсси, приветливо улыбнувшись и помахав в ответ.
Увы, она и сама не подозревала, насколько он действительно богат!
Она спрятала в подвал всех спасённых и не успела переодеться и заняться их размещением в лавке, как в дверь дома властно постучали. Не дожидаясь ответа, порог переступил глава службы имперской безопасности, и на этот раз в его глубоких зелёных глазах, в упор смотрящих на неё, не было ни тепла, ни ласковой усмешки. Знакомое ей до мельчайшей чёрточки мужское лицо было непривычно сурово.
– Где тебя носит? Собирайся, во дворце чрезвычайное происшествие, может понадобиться твоя помощь, – отрывисто велели ей. В распахнутую дверь влетел магический вестник из конторы, свалился в руки Кэсси и замерцал красными искрами, требующими срочного прочтения. Повисшее в воздухе напряжение заметно сгустилось.
– Что случилось? – похолодела Кэсси.
– Если кратко, одно заклинание ушло не по адресу и надо срочно найти чёртова получателя. Отыскать диверсантку, пока она не пересекла границу, и свернуть ей шею. Если упустим – империя рискует развалиться на враждующие королевства, как то было в прошлом, и плохо придётся всем. Не задерживайся, жду тебя в карете.
Никогда ранее ей не доводилось видеть его в таком яростном гневе! Кажется, она подхватила не совсем пустяковое заклинание…
Кэсси отчаянно захотелось покинуть пределы родной империи. По её скромному мнению, несвёрнутая шея была ей больше к лицу!
* * *
Которые сутки подряд выражение «челночная дипломатия» раскрывало новоявленному главе имперской безопасности все оттенки своих смыслов.
Первый ход политической баталии остался за службой имперской безопасности. Партию артефактов, дающих право на беспрепятственный доступ в Дарт в обход таможни, задержали быстро и бесшумно в аккурат после того, как сопровождающими груз магами был отправлен запрос на проход границы Эмирата. В итоге встречающие гостей горцы никого не дождались и объяснений неявки тоже не получили, что весьма их озадачило. Место встречи было выбрано холмистое, лесистое, максимально закрытое от посторонних взоров, и горцы не имели возможности увидеть, что же произошло на той стороне. Как и ожидал Мар, отрядом горцев командовал тот самый младший брат эмира, что был больше прочих заинтересован в союзе с Дартом, – ведь именно за него сватали принцессу, открывая перспективы коронации для будущих его детей. И опять-таки как ожидал Мар, один из уже вывезенных за границу артефактов попал в руки этого потенциального жениха – достаточно молодого, горячего и самоуверенного, чтобы в одиночку двинуться выяснять причины задержки сообщников. Особисты приняли парня тоже без шума и пыли, и оставшиеся без командира горцы посидели денёк, почесали в затылках и вернулись с докладом к эмиру.
Второй ход политического противостояния тянулся не так долго. Брат эмира, доставленный в центральное управление СИБа, жил в апартаментах, соседних с личными помещениями Мара в конторе, по вечерам играл с ним в карты и настольные игры, попутно плетя байки о том, что он обычный бедный охотник, случайно забредший на чужую территорию в погоне за лисой. На артефакт прохода границы он якобы случайно наткнулся в лесу и подобрал его с тропинки, не подозревая о его назначении, из-за чего, видимо, и зашёл незаметно для себя на чужую территорию. Мар соглашался, интересовался, рыжей была та лиса или чернобурой, неожиданно ходил с козырей, перебивая карту своего «гостя», и ждал логического окончания поисков последнего.
Окончание не заставило себя ждать. Слухи о привольном проживании в столице родственника эмира мигом дошли до дворца Дарта, и в ответ на письмо эмира с расспросами королём была отправлена гневная петиция, что брат его предал их договорённости и раскрыл их секреты. Разумеется, само подозрение, что его родной брат мог предать данное им слово и переметнуться на другую сторону хоть под самым зверским давлением, вызвало дикую ярость эмира. Нарушение клятвы верности своему повелителю – самое страшное преступление в неписаном законе гор, а предательство семьи шло в том же своде правил вторым пунктом. Если бы король Дарта лучше изучил своих союзников, прежде чем заключать с ними тайные договорённости, он бы никогда не нанёс эмиру подобное смертельное оскорбление, замарав честное имя его брата. Однако правитель Дарта не был хорошо образованным человеком и настолько недолюбливал таковых, что в своём близком окружении их тоже не держал, из-за чего отсутствие сдерживающего влияния Королевского Совета сыграло роковую роль. Во внутриполитических делах король не мог принять никаких решений без обсуждения их с министрами и одобрения Совета, и провальная попытка что-то решить за их спинами ярко доказала правильность такого подхода.
Высказав в ответном послании королю всё своё негодование и презрение, эмир следующее письмо – чрезвычайно вежливое и корректное – написал главе службы имперской безопасности. Мол, не ведает ли всезнающий и глубокоуважаемый господин что-либо о судьбе его брата, пропавшего на днях у границы их дружественных стран?
«Горячая привязанность к близким разительно отличает эмира от многих правителей равнинных королевств, от того же короля Лензы, равнодушного к судьбе брата. Собственно, на это я и рассчитывал», – чуть улыбнулся Мар, прочитав письмо.
В Эмират полетел вестник с гербовой печатью лорда Левитта:
«О судьбе вашего высокочтимого брата мне, к сожалению, ничего не ведомо. Однако на днях как раз у границы с вами – нашими добрыми товарищами и верными партнёрами – патрульно-пограничной службой был задержан молодой охотник. Поскольку никаких сведений о себе и своей семье он сообщить не пожелал, то был арестован на общих основаниях вплоть до выяснения всех обстоятельств. Про охотника имею сообщить, что волосы и глаза он имеет чёрные, нос орлиный, рост средний. На щеке крестообразный шрам, на правом виске – три мелкие родинки. Из фруктов предпочитает яблоки, из мяса – дичь, из пирожных – медовик с черносливом. В покер играет посредственно, а в преферанс и того хуже, зато в нарды громит меня всухую».
Эмир по достоинству оценил гостеприимство, оказанное «арестованному на общих основаниях» и согласился прибыть в Каруз, дабы подтвердить личность брата и забрать его, горячо извинившись за инцидент. Законы вежливости гор обязали эмира в свою очередь пригласить лорда Левитта погостить во дворце, и тут-то и закрутилась столь нелюбимая Маром челночная дипломатия, начало которой он так ловко подстроил.
– Экспорт наших ювелирных изделий и драгоценных камней? Если бы империя выдала разрешение на приобретение в собственность одного из ваших заводов, дело пошло бы куда удобнее для всех, – прищуривал и без того узкие глазки эмир, смотря, как его супруга подливает Мару ароматного фруктового вина.
«Бросьте, повелитель гор, давно известно, как иностранные владельцы распоряжаются производственными мощностями на территории других стран. Вся прибыль переправляется в собственные банки, а ресурс выкупленных мануфактур и заводов выжимается досуха, пока они не разорятся. Такой подход позволяет разом достичь двух целей: быстро окупить вложения в покупку и уменьшить число своих конкурентов у соседей. Стратегия великолепная, но крайне невыгодная для второй стороны сделки», – усмехнулся про себя Мар, а вслух произнёс, скорбно поджав губы:
– Увы, у наших министров узкий взгляд на иностранные инвестиции, они вечно подозревают, что их хотят обмануть, и разрешений не выдают ни под каким нажимом службы имперской безопасности. Я не всесилен, друг мой.
В тёмных глазах его собеседника промелькнула тень разочарования, впрочем – не слишком сильного, поскольку отказ ожидался. Почтительно замершая за креслом мужа супруга эмира легко коснулась его плеча – невесомо и будто бы случайно. Эмир вздохнул и поддержал тон гостя: сокрушённо покивал и пожаловался на собственных советников и сейм мудрейших, одобрение которого требовалось при принятии ключевых законов и политико-экономических решений. Тем не менее, предложение расширить сферы сбыта основного продукта страны было интересным (хоть и менее заманчивым, чем захват чужого рынка). После всех многозначительных намёков и подтруниваний над его «тайными договорённостями» с Дартом эмир окончательно понял, что запланированную аферу ему провернуть не дадут. В ответ на поступившую просьбу вернуть необдуманный подарок короля Дарта, парный к тому, что был изъят у его брата, эмир смиренно отдал второй артефакт (после того, как его плеча вновь коснулась ладонь супруги). Признав таким образом, что на сей раз безопасники соседей его переиграли, правитель Эмирата сосредоточился на реальных возможностях (вплоть до появления более выгодных, хоть и рискованных).
Под конец переговоров, замаскированных под светскую беседу, Мар небрежно бросил:
– Поставки ваших товаров лучше наладить по Тёплому морю – наиболее комфортный и малозатратный вариант. С Тёплым морем у нас из года в год одна проблема: нарушение квот на вылов морепродуктов и укрывательство части трансферов, а следовательно – пошлин за извоз. Империя недополучает солидные суммы в казну…
В намеренно сделанной паузе он следил за реакцией эмира и убедился в том, что шпионы соседа (как бы выловить всех замаскировавшихся гадов!) работают отменно. Эмир, безусловно, знал не только обо всех ухищрениях Дарта и его планах по установлению контроля над акваторией, но и о размерах тех самых сумм, на которые ему намекнули. Да уж, суммы в его записной книжке наверняка ничем не отличаются от тех, что записаны у Мара, и это прекрасно: количество нулей в них весьма привлекательно для предложения разделить кусок пирога.
– Говорят, ваши воины – самые хитрые, отважные охотники и на земле, и в горах, и на воде. Если вы поможете нам вскрыть махинации с воровством и нарушением прав собственности, согласны выплачивать вам третью часть сумм, поступивших в казну с вашей подачи, – сказал Мар, и эмир аж подскочил. Пришлось несколько охладить его восторг: – Разумеется, всем, кто согласится работать на империю, придётся принять гражданство Каруза с магической клятвой верноподданности, а также с дополнительной клятвой трудиться исключительно на благо империи. Вам это тоже выгодно: чем больше будет наше благо в денежном эквиваленте, тем выше будет ваша третья часть от него.
Повелитель гор поёрзал, повздыхал и напомнил:
– Мой народ приносит клятвы только членам моего рода.
– Наслышан о вашей дочери: умнице и невероятной красавице. Готовы на политический брачный союз, скрепивший бы наши договорённости – и уже обсуждавшиеся, и все будущие. Так королевский дом Каруза войдёт в ваш род и с клятвами проблем не будет.
Дочь у эмира была одна-единственная и горячо любимая всей семьёй, так что отдавать её в чужие равнодушные руки эмиру не хотелось. Одно дело женить брата на иностранной принцессе: мужчина – глава семьи, любую жену под себя перевоспитает, в крайнем случае дома запрёт, и будет жить припеваюче, а вот отдать в полную власть постороннего мужчины обожаемую дочурку – совсем другое.
– Я тоже наслышан… о нравах жителей равнин: король центрального королевства ни во что не ставит свою жену и открыто её унижает, – холодно прищурился эмир. – Ни за какие «блага» ни в каких эквивалентах я не обреку дочь на столь недостойную оскорбительную судьбу. Она выйдет замуж лишь по собственной воле, и это далеко не единственное условие.
Как и ожидалось, на предложение эмир не ответил категорическим отказом, а заговорил о критериях согласия. Отдавать любимую дочь за чужака ему откровенно не хотелось, однако видеть её одинокой не хотелось тем паче, а с местными женихами сватовство не слишком ладилось. Отважные молодые горцы откровенно побаивались принцессу и чуть ли не открыто толковали о её чересчур гордом и резком характере. Разведка СИБа уточняла, что кулака, меча и убойных заклинаний принцессы парни страшатся больше, чем характера.
Проблема эмира, конечно же, заключалась не в том, что женихи боятся его дочки, а в том, что ей это не нравится.
– Согласны рассмотреть все ваши условия брачного союза, – миролюбиво улыбнулся Мар.
На него глянули настороженно, но согласно кивнули:
– Это меняет дело.
Супруга эмира тоже прищурилась настороженно, но тоже кивнула. Ей ничуть не меньше мужа хотелось удачно сосватать любимую дочь.
Разговор с кузеном, по совместительству – правителем Каруза, проходил в более непринуждённой приятельской обстановке.
– Я нашёл жену для твоего младшего сына, – объявил Мар. – Она из страны горцев.
– На кой ты её искал, да ещё в горах? – поразился король. – Сын слишком молод для брака, а кроме того, у нас в империи высокородных дам предостаточно, к чему нам чужестранка?
– За ней дают огромное приданное, а в купе с ним – весьма выгодное торговое соглашение, включающее обязательство выловить всех контрабандистов Тёплого моря и накрепко прижать хвост королю Дарта. У девушки горячая кровь, крутой нрав – всё, что ты мечтал увидеть в невестке. Кроме того, она – единственная дочь эмира и принцесса Эмирата.
– Это меняет дело, – просветлел лицом король Каруза. О чувствах сына к будущей жене он ничуть не волновался: любое счастье в браке король считал явлением временным, как хорошая погода за окном, – даже если с любовью повезло, это всё одно ненадолго. К чему утруждать себя беспокойствами о временных явлениях? Если в «столице» стало пасмурно, можно переехать в более приветливую «область страны», которая всегда найдётся. – Эй, лакеи, позовите младшего принца! О, отлично, что ты пришёл со старшим братом, ему тоже полезно узнать последние новости. Стэн, улаживается вопрос с твоей женитьбой, готовься к помолвке.
– На кой?! – возопил принц и сразу распознал инициатора сделки: – Дядя, какая женитьба, для чего она?! Я слишком молод, чтоб под венец идти, тем паче – по политическим мотивам и по приказу службы имперской безопасности!
– Твой брак поможет спасти жизнь и репутацию твоего брата, – веско произнёс Мар.
Глаза Стэна округлились, он с трудом сглотнул.
– Это меняет дело, – сказал принц Каруза.
– Слишком многим приходится меня спасать! – взорвался Эзар. – Я не позволю…
Его перебил брат, звонко хлопнув по плечу:
– Брось, окажись на твоём месте я, ты бы тоже в стороне не остался! Мы всегда знали, что никто нам не позволит вступить в брак по великой любви, так какая разница: годом раньше или позже?
Кронпринц несогласно затряс головой, но Мар пресёк его гневную отповедь:
– В моих планах увидеть Стэна счастливо женатым на любимой и любящей девушке. Если станет очевидно, что такие отношения с невестой не сложатся, – дипломаты придумают что-нибудь другое.
– Это меняет дело, – сказал кронпринц Каруза.
Спустя сутки Мар снова сидел высоко в горах в уютном шале.
– Позовите мою дочь! – скомандовал эмир. Спустя четверть часа принцесса спикировала из поднебесья на драконе и явилась пред отцом и матерью в высоких сапогах и охотничьем камзоле, держа в руках связку подбитых уток. Весь её вид подтверждал сведения, собранные департаментом внешней разведки. – Милая, высокочтимый лорд Левитт нашёл тебе именитого жениха в империи.
– Мне безразличны титулы, – сказала принцесса, – а мужчины равнин – все слабаки!
– Да, но конкретно этот способен укротить свирепого дракона и сцедить яд с хвоста у стаи диких мантикор, – заверил Мар.
– Это меняет дело, – сказала принцесса. – Я согласна познакомиться с вашим кандидатом.
В начале следующей недели глава имперской безопасности вновь вернулся в столицу, на этот раз, как он надеялся, – в сопровождении будущих родственников короля.
