Текст книги "Сезон продаж магических растений (СИ)"
Автор книги: Валентина Елисеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 38 страниц)
– Кэсси, отличие профессионального интригана от дилетанта в том, что он не использует дважды одну и ту же обманку-ловушку, – остудил её пыл Левитт. – Кроме того, убийце неведом уровень твоих сил – он даже тебе неведом – и глупо вступать в честное единоборство с тем, кто может оказаться кратно сильнее тебя. На подобное безрассудство способны лишь благородные люди, а убийца к таковым не относится.
– То есть единоборство не будет честным?
Вместо ответа Левитт подхватил её руку и жарко поцеловал запястье, на котором был спрятан под манжетой браслет. Она готова спорить на все посадки лекарственных трав, что поцелуй исполнен с целью проверить уровень резерва артефакта.
– Пожалуй, хорошо, что ты не послушала моего совета и решила не афишировать защитный браслет, – сказал он. – Помни, меня труднее убить, чем обычного человека, и дай преступнику спокойно излить тебе душу, не рыдая над моим «бездыханным» телом. Обещаю, оно будет не столь бездыханно, как покажется.
– Зачем чужому человеку изливать мне душу? – нахмурилась Кэсси. Ей велят разговорить убийцу, так это называется? Дознаватели хотят всю свою работу переложить на её плечи? Может, ей тоже горшки с рассадой в следственный отдел принести?
Левитт положил на могилу букетик диких роз и потянул Кэсси на дорожку, ведущую в город. Рой лже-бабочек пёстрой вереницей закружился над головой лже-Зетри, и он прошептал, склоняясь к Кэсси:
– Держись, моя девочка. Ты ничем не заслужила преследований негодяя, не заслужила бояться за родных и близких, ты рождена для мирной, счастливой жизни в любви и согласии, но расплачиваешься за помощь нам. И мы это остановим!
Сердце Кэсси забилось в предчувствии поцелуя – и замерло от ужаса при виде прозрачных росинок, скатывающихся с «крыльев» лже-бабочек…
– Яд!!! – выдохнула она, с силой отталкивая главу имперской безопасности.
Но опоздала.
Ничем не прикрытое мужское лицо оросилось каплями – и под каждой каплей стало расплываться пятно глубокого ожога. На пятнах выступила и запузырилась кровь, на губах показалась розовая пена – и жертва убийцы покачнулся и рухнул навзничь. Сил Кэсси не хватило, чтобы удержать тяжёлое тело, и она упала рядом, судорожно нащупывая нитевидный пульс. Пульс был, и только его биение удерживало Кэсси в рамках реальности и позволяло мыслить. Например, о том, что личина помощника целителя, питаемая магией личного резерва, не искажается, не растворяется, не исчезает, а ведь на удержание личины уходит прорва магии! Далеко не все маги могут себе личину сотворить, для этого изначально большой резерв нужен, а у мага умирающего он опустеет вмиг. Следы воздействующего на кожу яда очень убедительно вписываются в черты подправленного иллюзией лица, а образовавшиеся язвы выглядят так красочно и устрашающе, что немного отдают театральностью… Убийца не должен заподозрить, что жертва живей, чем кажется.
– Бедный Зетри, неужели его даже не оплачут? Лежи на его месте Марал Левитт, ты бы билась в истерике и проклинала судьбу, а тут – ни слезинки. Парень напрасно верил, что сможет заслужить твою благосклонность. Женская душа устроена таким образом, что даже полнейшая идеальность мужчины во всём – не обеспечивает ему любви. Зато если он любим, то смело может позволить себе не быть идеальным! – произнёс за спиной Кэсси хорошо знакомый голос.
Вот к кому относилось предостережение Лиеры! Вот кому наставница помогала и с кем откровенничала о даре своей ученицы!
– Идеальность – в глазах любящего, – прошептала Кэсси и резко развернулась к нежданному собеседнику. – Добрый день, господин Фиц, каким чудом вас занесло в наше захолустье?
– Не прикидывайся глупой, у тебя это крайне плохо получается, – укоризненно прицокнул распорядитель королевского питомника. – Ты ведь уже сообразила, что с миссией спасения растений я тогда недаром обратился именно к тебе. Надеялся, в точке выхода тебя схватят гвардейцы, и подмоченная репутация помешает тебе остаться сотрудницей конторы. Мечтал легко и быстро избавиться от головной боли в твоём лице, но ты слишком хитрая, а СИБ работает хуже, чем я рассчитывал. Пришлось действовать мудрёно и долго. Надеюсь, после всех моих усилий с цветочными букетами, бравые следователи СИБа придут к верному выводу, что убийцей-растениеводом всегда была ты – тело несчастного Зетри, украшенное тем же букетом, подскажет им разгадку, как и твоё бегство в дальние дали.
– На самом деле это будет «бегство» в глубокую безымянную могилу? – хмыкнула Кэсси, думая про себя, что на этот раз следователи к верным выводам точно придут.
– Разумеется. О, берёшь под контроль окружающие нас растения? Правда думаешь, я не замечаю?
– Да нет, просто следую заветам Лиеры и пользуюсь случаем прояснить уровень своих сил, – выдохнула Кэсси.
Лицо Фица – непривычно высокомерное и желчное – исказила неприязненная гримаса, тоже ранее не виданная. Да уж, актёр из него вышел изумительный, лицедей экстра-класса!
– Природа расщедрилась на силы для тебя, не поспоришь, – процедил он сквозь зубы. Никак, вспомнил их единственное противоборство один на один в академии магии, полной летающих сеянцев чёрной вдовы?
– Мне давно следовало сообразить, что в тот день вы являлись к Энни, чтобы навязать ей закупку лекарственных трав через королевский питомник. Сообразить и сопоставить с тем, что не видела вас у центрального корпуса, когда шла ловить малышей чёрной вдовы, и после сражения за контроль над ними – тоже. Стоило вспомнить и о том, что от гибели сеянцев больше всего выиграет опять-таки королевский питомник из-за огромных штрафных неустоек, и вы, как получающий процент от общей выручки. Желая навсегда убрать меня со своего пути, вы попутно и нажиться на моей смерти хотели.
– Если уж вынужден сделать некое дело, логично позаботиться о том, чтоб оно принесло хоть какую-то прибыль, – оскалился Фиц.
В нём не осталось ровным счётом ничего от вежливого и услужливого распорядителя, каким его знала Кэсси, зато теперь его облик прекрасно соотносился с воображаемым образом того, кто вынудил лес напасть на охотников и гнать их под смертельные удары Длани Сатаны.
С образом того, кто втёрся в доверие к пожилой нэссе и подтолкнул её на первое убийство ради «правой мести», повязав кровавой порукой. Кто затем ловко отвертелся от заказов на убийство стихийников и короля Каруза, переложив все хлопоты на нэссу Лиеру, и расплату в виде клейма клятвопреступницы – на неё же. А сам спокойно стоял в стороне, ни во что не вникая, чтобы при любом допросе кристально честно отвечать, что ничего не знает. Такого гада нужно крепко заподозрить, чтобы точные и верные вопросы задать!
– Как удобно иметь в своём распоряжении огромный королевский питомник – с регулярно сгорающей отчётностью и «подправленными» журналами учёта: свой собственный сад разводить и содержать не нужно, – сказала Кэсси и поморщилась от своей недогадливости, припомнив ещё один нюанс: – Опять-таки, мне давно стоило вспомнить, что вы были на похоронах Лиеры и из первого ряда видели, какие цветы я положила на её могилу.
– Для тебя я припас такой же букет, – с ухмылкой заверил Фиц.
– И с пульсарами подсуетились заранее, чтобы вовремя натравить их на меня. Услышав о королевской охоте, сменили жертву с Денали на её отца? К покушению на принцессу было не трудно подготовиться – надо убрать из холла центрального корпуса академии расписание зачётов с указанием полигонов!
– Ничего не надо убирать, очень удобно, что его вешают заранее – всегда знаешь, где кого искать. Мало ли, на принца Стэна ещё заказ поступит, – ухмыльнулся Фиц, переполняя чашу долготерпения Кэсси. Не готова она слушать «душевные» излияния убийцы!
Прекрасно, когда ненависть к Злу обретает конкретное лицо. Кладбищенские стражи яростно атаковали стоящего рядом с ними Фица, но тот предусмотрительно отпрыгнул в сторону, как только почувствовал их боевой настрой. Противник Кэсси прищурился – и из кустов на неё набросился внезапно оголодавший всеядный гибискус, лязгая острыми зубами, украшающими края лепестков. Уклонившись, Кэсси ловко отщепила пару бутонов и раздавила ногой ядовитые ягоды обманчивой черники. Гибискус болезненно заверещал; уловил панику черники, усиленную Кэсси, – и скрылся обратно в кустах. Чувство враждебности усилилось в общем фоне, полыхнули искры ненависти – но гибискус как затих, так и не шевелился.
– Причин для страха у него больше, чем для охоты, а инстинкт самосохранения всяко сильней желания поесть, – насмешливо прокомментировала Кэсси попытки врага вновь раззадорить гибискус. Попытки безуспешные: чувства растения, нагнетаемые ею, были заметно ярче тех, что пытался внушить Фиц.
Тонкие плети лиан дёрнулись обвить её, ведомые навеянной враждебностью. Кэсси вспомнила Коку и транслировала в ответ чувства, доносившиеся от питомца, когда она поливала, удобряла его и самое главное – подкармливала лепёшками. Чувство восторга и признательности затопили лиану, и она ласково обвила Фица… спеленав его как верёвками с ног до головы. М-да, тут было важно верно обозначить объект привязанности.
– Любовь – страшная сила, она могущественней вражды, – коварно проворковала Кэсси. Нельзя поддаваться упоению силой, оно сбивает контроль! Взбаламутить без толку всю рощу – плохая стратегия, грозящая быстрым истощением.
В воздухе еле уловимо запахло мокрым снегом – и к её ногам внезапно выскочили огромные волки и свирепо оскалились. Кэсси непременно испугалась бы, не улови предвестник из знакомого запаха. Она рыкнула на волков в ответ – и те преобразились в гвардейцев, двинувшихся к Фицу, формируя в руках слепящие фаерболы убойной мощи. Распорядитель побледнел, на лбу его выступили капельки пота – галлюциногенум «ночной кошмар» действовал на него интенсивней, чем на Кэсси. Ещё чуть поднажать – и можно ожидать инфаркт…
Распорядитель Фиц выдал краткое, но ёмкое ругательство, вырвался из силков лианы и выхватил из-за пазухи амулет характерной формы и раскраски. Кэсси догадалась, что тот вряд ли предназначен для полива комнатных растений, но выяснить принцип действия явно боевого оружия не успела: за ней раздался свист, сразу же за ним – звук пикирующего из поднебесья массивного тела, крик: «Фас! Вира, вира!» – и… распорядитель королевского питомника унёсся в голубые дали, болтаясь в клыках знакомого дракона. Их поединок с Фицем не успел стать нечестным.
В эмоциях флоры наступили благословенная тишина и умиротворение, и Кэсси облегчённо всхлипнула. Всё-таки интриги и ловля преступников – это не её.
– Эх, нэсса, вам бы отдохнуть, – сказали гвардейцы, выходя из-за деревьев.
– Ну, судя по моим скудным накоплениям в банке, я не так много работала, чтобы устать.
Чёрт с ним, с отдыхом, она безумно рада, что «Зетри» легко поднимается на ноги, и личина сползает с его лица вместе с язвами и кровавой пеной! Здоровый и невредимый Левитт вновь подхватил её руку и поцеловал, и сказал с доброй усмешкой:
– Погоди жаловаться на бедность, в твою банковскую ячейку премию за спасение принца отправили, и скоро подоспеют наградные за помощь в поимке убийцы.
– О, я бы страшно обрадовалась… не будь мне ведом размер ваших премий и наградных, – рассмеялась Кэсси, сияя от счастья, что всё закончилось. Почти всё, но прямо сейчас ей не хотелось вспоминать об оставшихся проблемах.
Гвардейцы поддержали её сдавленными смешками, выражающими солидарность с оценкою вознаграждений, а Левитт прикинулся оскорблённым и вкрадчиво сообщил:
– Премия за жизнь моего племянника – пять тысяч золотых!
– Ого! – искренне поразилась Кэсси. – Я так понимаю, львиная доля суммы поступила от эмира?
Гвардейцы расхохотались в голос, а Мар тепло улыбнулся и согласно кивнул. Увы, как было известно кузену короля, казначей Каруза – очень прижимистый человек! Он над каждой монетой трясся, как над собственной, напоминая этим хранителя королевской сокровищницы – тот тоже терпеть не мог не то что выдавать, а даже показывать кому-либо содержащиеся в ней драгоценности и артефакты.
– Куда твой дракон уволок Фица? Он же не съест его на обед? – С одной стороны, убийца заслуживал смерти, Кэсси признавала это, с другой – казнь через пожирание драконами уж пару веков как исчезла из свода судебных статей. Кроме того, вопросы жизни и смерти преступников решались не безопасниками. На фронтоне здания следственного комитета было выбито изречение: «Казнить или нет – дело суда, наше дело – доставить на суд».
– Приказ «вира» означает подъём вверх, а дважды повторённый – приказ подняться на максимальную доступную драконам высоту. Я так прикинул, в небе убийца доставит нам меньше хлопот при аресте: в отличие от земли и суши, небесные выси ещё не заполонили вездесущие растения. Кэсси, мне нужно отлучиться и передать негодяя в руки дознавателей. Без меня гвардейцы не обойдутся – у дракона крайне трудно отобрать добычу, схваченную по приказу хозяина, его ни формой, ни удостоверениями служащих СИБа не впечатлишь. Пожалуйста, не покидай город без меня – «Зетри» не может бесследно сгинуть, иначе в городке десятилетиями будут кипеть ужасные неистребимые слухи и тело «несчастного» будут разыскивать с собаками, а на тебя примутся строчить доносы, открывая глаза местным правоохранителям на твою «страшную суть».
Впрямь – политик! Только самый хитрый общественный деятель способен в круговерти схваток с убийцей и вечного спасения венценосных особ побеспокоиться о слухах в далёком провинциальном городишке.
– Хорошо, я посижу с отцом и прогуляюсь по своему бывшему саду. В провинции нет обычая обносить сады высокими заборами, я пройдусь посмотрю, как поживает древесный дикобраз, не разрослись ли магические незабудки и не притаились ли где зубастые мухоловки – их в наших краях куда больше, чем вблизи столицы. Напишу в банк прошение выкупить растения, которые новый владелец дома не захочет оставить в саду.
Глава 39. Трудности общения с драконами
Отец благополучно проспал весь день, который для его дочери оказался весьма насыщенным событиями. Гвардеец, стороживший покой господина Валенса, с видимым удовольствием сдал скучный пост Кэсси. Он доложил, что по причине поимки опасного преступника ей ничего более не грозит, охрана с неё и её отца снята, и улетел в окно, активировав амулет отвода глаз. Отец вскоре проснулся, разделил с дочерью поздний обед и выразил желание полежать с газетой на диване, а не бродить по заросшему саду вокруг отобранного у него дома.
Состояние отца стабилизировалось, и Кэсси со спокойной душой оставила его отдыхать. Билет до столицы был куплен им на завтрашний день, но она не торопилась покупать себе место в той же почтовой карте – надеялась добраться до столицы в обществе Мара. В уединении отдельного экипажа они смогут откровенно обо всём поговорить – а им есть, что обсудить! Миссию избавления королевства от убийцы с таким же даром, как у неё, она завершила, и теперь придётся ответить за «диверсию» в потайных ходах: Фиц точно не станет молчать о краже растений из питомника – ему терять уже нечего, а насолить ей очень хочется. К тому же, его намёк на спасение растений и подмоченную репутацию Кэсси сидевшие в засаде гвардейцы особого отдела явно не пропустили мимо ушей. Они гарантированно зададут проясняющие вопросы.
Эх, Фиц ещё не догадывается, как сильно навредит ей его откровенность! Он сам не может знать о заклинании, улетевшем не к тому адресату, но следователи, сопоставив дату и время кражи растений, вмиг сообразят, кем является «диверсантка», не одну неделю разыскиваемая всеми спецслужбами!
Сад уже окутали сумерки, но летние вечера долгие, и солнце не спешит уйти за горизонт. От деревьев тянулись длинные тени, а в фоне их эмоций превалировали умиротворение и сонливость. Хм-мм, последние события развили в ней навык постоянно проверять окружающую флору на предмет непривычных для растительности чувств. Вздохнув, Кэсси погрузилась в невесёлые мысли:
«Ловко Фиц подставил меня с миссией спасения сжигаемых растений. И ведь знал, что ему ничто не грозит – я же собиралась молчать до последнего, хоть до смерти, лишь бы его не предать!»
Кэсси досадливо поморщилась, признав свою вопиющую наивность. Всё-таки она чертовски плохо разбирается в людях, раз видела в убийце приятного и вежливого мужчину, практически друга, и достойного уважения конкурента.
«Наверняка и наставницу Лиеру он так же хитро дружелюбной маской обманул, всё под видом товарища ей помогал, а в самые ответственные моменты в сторонку отходил, чтобы на вопросы дознавателей правдиво отвечать: «ничего не видел, ничего достоверно не знаю». Мне-то он только двери открыл и подсказал, где вход в подземный лаз нашёл, а сам остался в центральном вестибюле стоять. Спроси его кто-нибудь из следователей, видел ли он, как нэсса Валенса грабит питомник и куда потом уходит, Фиц бы кристально честно ответил «нет». Не удивлюсь, если идею с пожаром в питомнике и последующим сжиганием растений директору подсказал именно он – намёками, оговорками, так, чтобы напыщенный аристократ уверенно счёл её собственной идеей. Как удобно ему было избавляться от собственных улик, сжигая их в общей массе неучтённых растений! Так же удобно, как подкинуть в пламя пожара журналы учёта посещений особой секции, откуда он вытащил новорожденный Эспаргус Архаик, пока пополнение редчайшего вида не обнаружили ассистенты».
Тут резко прервались её размышления о преступлениях господина Фица, как и рассуждения о том, насколько удобно иметь под рукой аж целый огромнейший королевский питомник – нет нужды заводить свой собственный.
Эспаргус Архаик!!!
Он же узнал, как тот размножается!!! И, обобщая все известные ей факты, она тоже догадывается – как!
В свете озарившей её гениальной догадки померкло всё остальное, даже угроза собственного восхождения на плаху. В научных трудах Лиеры описывались исследования тех, кто пытался определить способ размножения древнейшей формы растений, но все они придерживались очевидно ложного исходного постулата! Да, этого постулата по умолчанию придерживаются все, даже она сама, оттого-то поиски всегда и заканчивались неудачей! Ха, всё гениальное – просто! Фиц случайно сделал открытие в ботанике, готовясь совершить убийство с помощью Эспаргуса, и сохранил его в секрете, чтобы и дальше творить зло с помощью уникальнейшей формы растений.
Присев на заднее крыльцо отчего дома, дверь которого была закрыта на пудовый замок, как и парадная, Кэсси придумывала текст статьи о размножении Эспаргуса, которую надо бы написать прямо сегодня и сразу отправить знакомым коллегам-ботаникам. Вдруг ей сразу свернут шею при задержании, как с самого начала обещал «диверсантке» зеленоглазый брюнет, глава всея СИБа. Великий секрет не должен погибнуть вместе с ней!
Она не заметила, как сгустились сумерки, как потемнело небо, покинутое закатившимся за горизонт солнцем. Жаль, при ней нет рабочего рюкзака, в боковом кармане которого всегда лежат карандаш и блокнот для записей, надо бы вернуться в таверну, там найдутся канцелярские принадлежности.
Не успела она подняться, как сумерки вокруг неё почернели до непроглядной мглы, словно небо задёрнулось плотным покрывалом. Порыв ветра – и Кэсси ухватили за бока и уволокли высоко в небо! От неожиданности она не успела даже вскрикнуть, а защита браслета отчего-то не сработала при нападении. Артефакторы верно говорили: чем сложнее магический прибор, тем больше возникает неувязок в процессе его эксплуатации! На фаерболы большой мощности было вовсе запрещено навешивать дополнительные заклинания, кроме стабилизирующих, – во избежание. Кэсси наудачу ткнула пальчиком в центральный камень, как поучал Левитт, – и пелена защитной магии послушно обволокла её тело. Но ненадолго: помигав разноцветными огоньками, магический щит засветился нежно-зелёным… и исчез!
Чёрт, что означает зелёный цвет в артефакторике?! Ладно, оптимистично предположим, что сработала опция предотвращения бесцельной траты магического резерва магприбора.
– Куар-лы, – донеслось сверху, и её покрепче ухватили за бока. Спохватившись, что на такой высоте лучше не предпринимать попыток вырваться из захвата, Кэсси вцепилась в то, что её держало – и наткнулась на чешуйчатые лапы.
– Куар-лы, дракон, – вздохнула она, тщетно пытаясь разглядеть хоть цвет чешуи крылатой рептилии, волокущей её под облаками. Увы, видна была только шея, которая в плотных сумерках выглядела безлико серой. – Ты хоть домашний? Или дикий?
Её смачно лизнули в макушку, взъерошив волосы. Пробует на вкус или намекает на их близкое знакомство? Внизу показалась более темная, чем поля, лесополоса, и похитивший её зверь пошёл на снижение.
«Лес – это хорошо! – порадовалась Кэсси. – В лесу мы ещё посмотрим, кто из нас дракон!»
Её боевой настрой уловили растения и, угрожающе шелестя листвой, потянулись к приземлившейся рептилии. Дракон нетерпеливо отпихнул лапами подползающие мхи, клацнул клыками, отгрызая ветки замельтешивших перед мордой лиан, и энергично подпихнул Кэсси носом в спину. Чуть не растянувшись на земле, она по инерции пробежала вперёд в темноте – и споткнулась о лежащее ничком человеческое тело. Судорожно ощупав его, выяснила, что дракон приволок её к широкоплечему мужчине, одетому в сюртук и брюки. Мужчина еле дышал, его лоб был покрыт холодным потом. Потёков крови на ощупь она не нашла, но хорошо бы провести осмотр при свете.
– Огнём подсвети, ты ж огнедышащая тварь, – попросила она дракона, но её не поняли. М-да, приказ изрыгнуть пламя явно формулировался как-то по-другому, но Кэсси не имела представления – как. В конце концов, она не дрессировщик магических тварей и даже не ветеринар. – Мар, скажи, что это не ты, – с отчаянием прошептала Кэсси и сообразила, как это проверить в непроглядной мгле ночного леса. – Бронт! – выкрикнула она.
Дракон тут же протопал вплотную к ней, признав своё имя, и снова лизнул в макушку. Стиснув зубы, Кэсси прислушалась к шорохам вокруг. Настроилась на ощущение миролюбия и безопасности, на упоение ночью, на лёгкое недовольство темнотой – и под кустами засветились спрятавшиеся огнецветы и подкатились к ней.
Распластавшись на земле, перед ней действительно лежал Мар. Его колотило крупной дрожью, а воздух вокруг переливался маревом в свете огнецветов. Это марево волнами расходилось от него, утекая в лесную глушь и заставляя примолкать выводящих трели ночных птиц. Бронт опустил морду к хозяину, принюхался к мареву вокруг него и нервно заворчал, зарычал, а напоследок испуганно взвыл.
Да, она поняла, что из Мара утекает магия – вся, без остатка, как вода из прорвавшегося шланга. С причиной тоже было всё кристально ясно – расстегнув сюртук и рубашку, она увидела дьявольскую метку клятвопреступника, знакомую ей до мельчайшего завитка. Метка горела ярко-алым, как пульсирующая кровавая рана, выбрасывая в воздух струи того марева, что растекалось вокруг зеленоглазого брюнета.
Один огнецвет, подскочив, запрыгнул на лоб Мара и залил его бледное лицо ярким золотистым светом. Бронт раздражённо пыхнул горячим ветерком, сдувая с хозяина наглую флору, и Мар со стоном открыл глаза. При виде Кэсси его лицо исказил ужас, он огляделся – и успокоенно выдохнул:
– Слава богу, мы в лесу! Испугался, что Бронт, вопреки приказу оставить меня здесь, к тебе меня отволок. Кэсси, сними привязанную к боку дракона сумку – в ней документы для тебя на другое имя и бумага, что ты подданная Синны. Бронту было велено доставить её тебе и слушаться твоих приказов! Всё-таки плохо я воспитал своего питомца, он все приказы исполняет с учётом собственного мнения, и тренера бессильны это исправить. Бери сумку, седлай дракона и лети в Синну! Спешишься у самой границы и велишь дракону возвращаться домой. Границу переходи под собственным именем – в бумагах есть подписанный мною указ о твоём переводе в Магпотребнадзор союзного королевства. Как окажешься у соседей – сжигай свои документы и живи под новым именем. Синна велика, всю провинцию мелким гребнем не прочешешь, а деньги, чтобы жить тихо и неприметно, нигде не работая, в сумке тоже есть. Ты ведь, уникальная моя, и в глухом лесу можешь жить как в хорошо охраняемом доме, который и спецотряд гвардейцев захватить не сможет. Я успел уничтожить наши с тобой почтовые заклинания – по ним ни тебя, ни меня мигом не отыщут.
Мар задохнулся и вынужденно замолчал, пережидая спазм. Почтовые заклинания были теми бытовыми заклинаниями, что накладывались на всех подданных империи ещё в подростковом возрасте. К заклинанию привязывался идентификационный почтовый номер, зная который, можно было отправить человеку магический вестник, способный отыскать адресата где угодно. Почтовые номера хранились в личных делах работников всех предприятий и контор и позволяли начальству, коллегам и сотрудникам быстро связываться друг с другом. Друзьям, родным и прочим знакомым свой номер человек сообщал сам – почта подобные сведения не разглашала. Магия почтовых вестников так прочно, с самого детства, входила в житейский обиход всех людей, даже не обладающих магией простолюдинов, что о ней никто и не задумывался, воспринимая прилёт вестников как данность. А вот Мар – задумался и, явно пользуясь своим высочайшим служебным положением, уничтожил их магическую привязку к идентификационным номерам. Ни одно послание, адресованное нэссе Валенса и лорду Левитту, теперь никуда не полетит… Предусмотрительно, ничего не скажешь, она бы точно о таком не позаботилась (да и не смогла бы).
– Что ты делаешь? – выдавил Мар, переведя дух.
– Обыскиваю тебя на предмет целительских амулетов и накопителей магии. Мой листик кукольных глазок куда засунул? – с деланной невозмутимостью поинтересовалась Кэсси.
– Седлай дракона и лети прочь отсюда!!! О Стэне позаботятся мудрецы гор – они обязательно что-нибудь придумают, не нужно расплачиваться жизнью за чужие ошибки! – рявкнул Мар, в приступе гнева сумев приподняться на локтях. – Мне совсем чуть-чуть не хватило времени: приступ, как всегда, подкосил резко и неожиданно, успел лишь укрыться в лесу. Но о документах для тебя я позаботился заранее, сразу как сообразил, кто же сыграл роль «диверсантки», похитившей клятву верности Стэна.
– Ты же обещал никогда не подозревать меня в причастности к преступлениям, – криво усмехнулась Кэсси. Он всё-таки обо всём догадался. Кстати, что у него в золотом кулоне хранится? Явно не то же, что у простых смертных.
– Как я говорил своему заместителю, иногда головоломка не складывается из-за одного-единственного фрагмента, упорно не встающего на своё место, но стоит найти для него правильный ракурс – и картинка собирается вмиг. Я не мог помыслить, что ты оказалась в потайном ходе с коварным и корыстным умыслом, но как только предположил, что твои цели были бескорыстны и благородны как всегда – всё встало на свои места. Поздно я решил проблему королевского питомника, слишком поздно! Беги, скрывайся! Мне ты уже ничем не поможешь! Дай мне помереть в лесу и навечно скрыть своё проклятье. Лучше я стану кормом для зверей и плотоядной флоры, чем подведу тебя и родных под преследование властей. Уходи!!!
– Видишь ли, у меня есть тот же крупный недостаток, что у Бронта – все приказы я исполняю с учётом собственного представления о правильном и неправильном. Или, соответственно, не исполняю вовсе, – философски поведала Кэсси. Он не станет кормом для флоры, пока она жива! Все зелёные монстры дальним кругом обходить его будут – слово нэссы Валенса!
В золотом кулоне обнаружился её листик кукольных глазок, и на глаза невольно навернулись слёзы. Растерев листок, она покрыла алую метку получившейся кашицей.
– Не поможет, я испробовал всё, – выдохнул Мар. Силы окончательно оставили его, он рухнул на землю и потерял сознание. Зелёное снадобье из листа кукольных глазок растеклось во все стороны, не впитавшись в метку и никак не повлияв на её свечение.
Все амулеты-накопители магии, найденные при невыносимом брюнете, еле заметно мигали датчиками полного разряда – скоро и те погаснут. Никаких лекарственных зелий в его карманах не нашлось. Да, в прошлый раз она напоила его и измазала всем, что смогла придумать, но совсем-совсем ничего не делать было невыносимо, чтоб её ползучий душегуб уморил! Она рисковала головой, спасая короля и принца, и уж точно рискнёт ею ради попытки спасти Мара. В прошлый раз удалось отсрочить неизбежное, авось и в этот раз повезёт!
Объяснить дракону, что он должен взять в лапы бесчувственного хозяина и лететь, куда направляет малознакомая и неопытная девица-наездница, оказалось трудно. Кэсси взмокла, пока грозила кулаком и подталкивала зубастых мухоловок хватать за лапы непонятливую рептилию! Всем преподавателям академии нужно часок пообщаться с драконом, чтобы никогда впредь не жаловаться на тугодумие студентов!
Примечательно, что Бронт не огрызался на мухоловок и кулак, внимательно вслушивался в её слова и не капризничал по поводу методов пояснения этих слов. Дракон тоже горячо желал помочь хозяину, и по каким-то лишь ему ведомым причинам был убеждён, что оказать эту помощь может только она. Если бы Кэсси была уверена, что удержит тяжёлое мужское тело на спине дракона, всё было бы проще, но она безумно боялась, что Мар соскользнёт в полёте, а дракон не сумеет подхватить его в темноте. В итоге Бронт всё-таки сообразил, что от него требуется, и они благополучно добрались до родного городка Кэсси.
Приземлившись на городской окраине, дракон бесшумно постелился по земле, цепко держа хозяина в зубах. Когда до Кэсси доносились чьи-то голоса, она прижимала ладонью голову дракона к земле – и тот останавливался, приникал к траве и, кажется, даже дышать переставал. Хорошо, что значение этого жеста Бронт выучил, когда они скрывались от гвардейцев за забором лавки!
До дома они тоже добрались без приключений. Начинались выходные, а сотрудники провинциальных банков не рвутся трудиться в нерабочие дни, так что нашествия покупателей, желающих осмотреть дом, ожидать не следовало. Кэсси вообще сомневалась, что покупатель быстро найдётся: если бы дом хотел купить кто-то из местных, об этом толковали б на всех углах, а покупателя со стороны быстро не отыщешь.
Стоя на крыльце чёрного хода, Кэсси мрачно осознавала, что заставить дракона лететь с грузом в лапах – это сущая мелочь! Убедить его помочь ей взломать дом – задача куда более сложная! О, когда она сделала вид, что перекусывает дужку замка, и демонстративно громко поклацала по ней зубами, дракон живо заинтересовался и подполз поближе. Однако когда она отпустила замок и жестом предложила ему сделать то же самое, Бронт мигом отпрянул назад и посмотрел на неё ужасно неодобрительно. Да, просьба была ему понятна, но, по мнению дракона, слишком смахивала на подставу! Ему с рождения втолковывали, что имущество людей портить нельзя, а откусывание замков и ломание заборов – деяния наказуемые.
