Текст книги "Сезон продаж магических растений (СИ)"

Автор книги: Валентина Елисеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 38 страниц)

Эпилог

На кандидатах на место Кэсси дорогие атласные мантии смотрелись роскошно, органично дополняя их аристократический образ. Философски вздохнув, Кэсси одернула собственный официальный наряд: малость потрёпанный, малость утыканный колючками, кое-где порванный и кое-где запорошенный липкой пыльцой – у неё выдалось привычно суетливое утро, причём, как назло, суета началась уже после того, как она переоделась к конкурсу. Впрочем, шикарные новенькие мантии стали главным, чем могли похвалиться её соперники после первых туров отбора.

Оба претендента на должность преподавателя магического растениеводства (и заведующего кафедры по совместительству) были мужчинами. Где их отыскал лорд Дэкет, оставалось только гадать, но оба мага были молоды: светловолосый молодой человек казался ровесником Кэсси, а рыжеволосый был лет на пять постарше.

Весь начальный этап конкурса её раздражал светловолосый! Если видишь, что редкое растение никак не реагирует на твои ухищрения – отстань от него и поведай что-нибудь теоретическое про особенности питания или места обитания вида. Не шарахай несчастного магией и не заливай вонючими зельями, у него на них аллергия! Да, аллергическая реакция проявляется чиханием, так что стоять поблизости без защитной маски не рекомендуется, кто вообще этого молодчика технике безопасности учил?!

Рыжий маг вёл себя куда осмотрительней. В отличие от светловолосого, над экспериментальными образцами не издевался, благодаря чему в него и лианы не плевали, и кусты колючками не стреляли, да и деревья ветками не хлестали. Светловолосому доставалось всё перечисленное, и Кэсси прекрасно понимала своих питомцев: если б ей так топорно и наспех побеги купировали, ей бы тоже захотелось плюнуть! Светловолосый поморщился при виде сороконожки в контейнере и взялся изучать песок, пытаясь найти в нём редкое растение, а рыжий сразу узнал Эспаргус и восхитился чудом природы. Даже поинтересовался, откуда в академии появился такой раритет! Приятные манеры выгодно отличали рыжего от светловолосого, хоть открытый бунт обитателей академического питомника против чужаков вынуждал обоих кандидатов крепко проигрывать Кэсси.

– Дорогие участники отбора, продемонстрируйте комиссии содержимое ваших рабочих рюкзаков, с которыми вы выходите на финальную полосу препятствий, – распорядился ректор. – На столе перед вами лежит то, что разрешено добавить к вашему комплекту, если пожелаете его расширить.

Оба мага раскрыли сумки, обнажив набор колюще-режущих садовых инструментов, батальон флаконов с зельями, амулеты всех сортов и средства индивидуальной защиты. Кэсси посмотрела, нахмурилась и добавила себе бинтов и клейкой ленты поверх уже имеющегося в рюкзаке комплекта первой медицинской помощи. Декан целителей одобрительно кивнул, а декан боевиков протянул ей ещё две сигнальные петарды, помимо уже имеющейся. Кэсси покосилась на соперников и согласилась с коллегой, что дополнительные петарды впрямь не помешают.

Она сознательно замешкалась с выходом на полосу препятствий и двинулась по следу более молодого соперника, когда его белобрысая макушка уже скрылась в зарослях. Идти за ним по пятам не составляло труда – за магом тянулся очень яркий эмоциональный след от раздражённых, а порой и разъярённых растений. Складывалось впечатление, что у парня образование боевого профиля, а знатоком ботаники он стал, пройдя годичные курсы при сельскохозяйственном питомнике овощных и зерновых культур.

Шагая вслед за светловолосым, Кэсси то и дело приходилось перевязывать и поливать заживляющими зельями поломанные им кусты и деревья. Несчастную мухоловку, на которую присел разиня, пришлось всерьёз реанимировать, задействовав амулеты, и бурлящая в Кэсси злость понемногу доходила до точки кипения. С большим трудом она удерживалась от того, чтобы транслировать эмоции растениям и объявить наглому чужаку настоящую войну флоры. Если она устроит ему кровавое побоище с зелёными монстрами, её, чего доброго, дисквалифицируют за превышение.

«Если он впрямь боевик, то следующий куст и без моей помощи станет для него финальной точкой путешествия», – прикинула Кэсси ближайшие перспективы.

Светловолосый маг с беспечным свистом прошагал мимо пышного куста оранжевых роз и пренебрежительно пальнул фаерболами по парочке выползших на тропинку блестящих чёрных змей. Змеи отреагировали на огонь как на приглашение к встрече – их количество на тропинке мигом возросло. В Кэсси зародилась слабая надежда, что «знаток ботаники» хоть теперь узнает розиас экстазус и перестанет жечь огнём его усы. Потом она понадеялась, что он сообразит отправить сигнал бедствия до того, как его сплошь опутает молниеносно размножающимися в пламени побегами. Увы, все надежды не оправдались – кандидат на её место быстро превращался в чёрный кокон, в котором буквально на глазах исчезали все щели, через которые мог просочиться воздух. Светловолосый маг процесса замуровывания в недрах вегетативных побегов не испугался – он радостно смеялся и продолжал насвистывать. Ничего удивительного – розиас экстазус при тесном контакте навевает яркое чувство эйфории, которое не перебить даже инстинкту самосохранения.

Тяжко вздохнув, Кэсси отправила световую петарду и под взорами прилетевшего отряда спасателей, сформированного из её коллег-преподавателей, взялась извлекать конкурента из чёрных удавок.

– Как там второй? – спросила озабоченно, закончив операцию спасения.

– Мимо укуса василиска прошёл без проблем, метателей молний тоже смог нейтрализовать, сейчас бредёт в зоне посадок кусачих горявок, – без тени колебаний сдали ей коллеги хитрости маршрута полосы препятствий и указали направление: – где-то вон там.

– Кусачие горявки «вон там»… – Кэсси прикинула, где ассистенты королевского питомника организовали заслон из растений военно-стратегического назначения, и отчаянно ахнула: – Там же подземные гнёзда жгучих цепней, в которых они от летнего зноя прячутся! Они со всех полигонов академии туда сползаются, как жара недельку постоит – а она уж две недели держится!

– Так горявки-то не под землёй, – заикнулись коллеги, но побледнели.

– Да, но горявок проще всего заморозить, чтобы активности лишить, не погубив растения. А если земля остынет, цепни точно наверх вылезут! Послушайте, как специалист по магической ботанике скажу – это чересчур опасная ловушка! Магу, растратившему резерв на укус василиска, метателей молний и поле горявок, да ещё наверняка схлопотавшему не один ядовитый укус, лучше не встречаться с полчищами цепней!

Схватив Кэсси, отряд понёсся к месту возможной трагедии.

Они успели вовремя! Подхватили измученного рыжеволосого мага, сотрясаемого судорогами от жалящих прикосновений цепней, и эвакуировали его в больничное крыло.

– Вот почему никогда нельзя допускать посторонних людей на свои полигоны! Даже обученных нэссов! – сердито сказала Кэсси ректору. – Всевозможные «испытательные тропы» должны создаваться под руководством того, кто знает не только что на тропе, но и под ней, и над ней! Магические растения – это вам не игрушки! Энни, как пострадавший?

Кэсси склонилась над рыжеволосым магом, хмурый взволнованный ректор – тоже. Остальные сотрудники академии заглядывали в палату, приоткрыв дверь и не обращая внимания на выразительные вздохи Зетри, недовольного столпотворением в медблоке.

– Приходит в себя. Ожог жгучим цепнем – штука неприятная, но не смертельная. Если б он остался на поле во власти кусачих горявок, ситуация могла бы стать критической.

Рыжеволосый открыл глаза и осмотрелся, силясь вспомнить, где он и как сюда попал. Лорд Дэкет выступил вперёд и принёс свои извинения от лица академии за создание угрозы для жизни.

– На конкурсном отборе угрозы были ожидаемы, – криво ухмыльнулся маг. – Жаль, я его провалил.

– Ничего подобного, вы успешно справились с испытанием, – решительно заявила Кэсси.

Брови мага, столь же рыжие, как его шевелюра, изумлённо взлетели на лоб:

– У вас и студенты, попавшие в лазарет после практики, считаются «успешно справившимися с заданием»? Боюсь спросить, куда после практик попадают «не справившиеся», – пошутил маг.

– Начнёте работать у нас – сами узнаете, – улыбнулась Кэсси. – Хочу предложить вам разделить мою ставку пополам – с учётом, что Учёный Совет только что существенно увеличил количество часов, отводимых на изучение ботаники, работы хватит нам обоим. Господин ректор, вы не против?

Лорд Дэкет важно подтвердил своё согласие на расширение штата, и вопрос быстро уладили к всеобщему удовлетворению.

Когда больничное крыло покинули посторонние лица, Энни сказала, хитро прищурившись:

– Подруга, твой влиятельный супруг мог одним словом запретить ректору проведение пресловутого отбора. Ты тоже могла настоять на его отмене – тебя поддержали бы руководители всех кафедр и деканы всех факультетов! То, что вы оба ничего не предприняли, наводит на определённые размышления.

– Да-да, острый аналитический ум моего супруга подсказал ему, что молодые женщины, вышедшие замуж, имеют обыкновение уходить в декрет вскоре после данного события.

– Практичный ум ректора подсказал ему то же самое, – подхватила Энни, – так что все дружно озаботились поиском толкового напарника для тебя, которому можно доверить кафедру.

– Для семейной дамы с детьми полставки – уже приличная нагрузка, – кивнул Зетри и обернулся на дробный стук в дверь. В приёмный покой заглянула Мэгги Мэйс, и помощник целителя поднялся со стула: – Энни, Кэсси, хорошего вам дня, а моя смена закончилась.

– Да уж видим, – рассмеялись подруги и дружески помахали магине с боевого.

Мэгги смутилась, но ответила не менее приветливо. После объявления о заключении брака между Кассандрой Валенса и главой имперской безопасности отношение Мэгги Мейс к магической ботанике и к преподающей предмет нэссе разительно переменилось в лучшую сторону – причём не по причине страха перед влиятельным лордом Левиттом. Помощник целителя наконец-то всерьёз обратил внимание на горячо влюблённую в него девушку – и Мэгги парила как на крыльях.

Если и эта парочка поженится, столичный бомонд скончается от разрыва сердца.

Полгода спустя

Новости центрального королевства, о которых кричали на всех углах, настолько выводили из себя юную принцессу Дарта, что её удивляла сила собственного негодования. К своим восемнадцати годам она твёрдо усвоила непреложные истины, что в мире аристократов и высокой политики порядочность и благородство не в чести, а кровные связи – отнюдь не гарантия родственной привязанности. Она же давно знала, что королевские дети – разменные монеты на поле «большой игры», а любые искренние самоотверженные порывы – наказуемы!

Её мать жила пленницей в золотой клетке, погрузившись в мир сплетен и чужих страстей, отвлекающий от мира реального, в котором у неё нет ничего, кроме пустоты. Мать всегда окружала стайка фрейлин, встречавших её пробуждение ворохом «сенсаций»: кто застукал жену в компании любовника; кто сбежал из столицы с любовницей; кого понизили, а кого повысили в должности и почему. Необходимость обсудить все пикантные подробности и мотивы шокирующих происшествий отнимала у матери всё время, что она могла бы посвятить детям, и те росли под равнодушным присмотром прислуги. Впрочем, безразличие матери задевало принцессу меньше, чем жестокий деспотизм отца. Она часто мечтала о том, чтобы и он забыл о ней, как мать! Но нет – отец регулярно порол её за «недостаточно учтивые манеры», за «беспорядок в комнатах» и за «баловство младшего брата, которое превратит мальчишку в тряпку». Старший брат с детства смекнул, что лучший способ избежать наказаний – во всём подражать отцу и ни в чём ему не перечить, но Ландира не могла перебороть себя… да и не хотела! Даже после того, как погибла мать при обрушении веранды верхнего этажа во время бури.

– Лана, ты у себя? – прошептал братик, приоткрывая тяжёлую дверь и заглядывая внутрь. Увидел сестру, подбежал к ней и крепко обнял, прижавшись. – Кого к нам присылают вместо сбежавшего папы? Кого-то столь же страшного?!

– Нет, не страшного, не волнуйся.

Ласково погладив пушистые волосёнки семилетнего брата, Лана подумала, что трусливое бегство за океан от службы имперской безопасности – закономерный итог никчемного существования отца. Поговаривали, он жутко перепугался, когда вскрылись какие-то его махинации, направленные против могущественной конторы. Вроде бы отец связался с кровавым убийцей и ему грозила позорная казнь через повешение по приговору Объединённого Совета пяти королевств. Впрочем, подробностей она не знала – отец сбежал превентивно, не дожидаясь ни суда, ни Совета, как только прознал, что его сообщников арестовали. Хотелось бы Лане верить, что СИБ – лучшая альтернатива отцу, только она давно перестала верить в сказки, да и все сведения о политике безопасников подтверждали её опасения. Во главе влиятельной конторы стояли люди столь же беспощадные и равнодушно разрушающие судьбы людей в угоду чертовым «политическим интересам»! Чего доброго, её отдадут на откуп горцам, словно элитную кобылу, как хотел отдать отец! Впрочем, как раз с горцами у империи и так теперь крепкие связи…

– Говорят, к нам ссылают кого-то, а ведь ссылают только преступников и злодеев, да? – прошептал брат, пытаясь детским умом разобраться в грязных интригах взрослых.

– Да, но не всегда. – Вздохнув, Лана постаралась донести нехитрую мысль, что мир не состоит лишь из чёрных и белых цветов: – Принца Эзара наказали и выгнали из страны за то, что он вступился за брата.

– Как папа бил тебя за то, что ты меня защищаешь? – Голубые глазки пытливо заглянули в её глаза, и Лана кивнула. – Тогда этот принц хороший, да?

– Очень хороший! – запальчиво воскликнула Лана. – Знаешь, какой он умный? Преподаватель артефакторики чуть не каждый день рассказывает о гениальных изобретениях, вышедших из-под рук его высочества Эзара Карузерса. Он родился кронпринцем центрального королевства, его сосватали за принцессу соседнего с нами Эмирата, но та полюбила его брата. Эзар отказался жениться на любимой девушке брата и за это его лишили права на престол и сослали к нам! Представляешь, кронпринц крупнейшего королевства будет теперь у нас обыкновенным штатным артефактором!

– Ну, если ему нравится сидеть в лаборатории и мастерить артефакты, то его не сильно наказали, да?

– Ты не понимаешь, его лишили статуса и положения в обществе – совершенно незаслуженно!

– Статус – это очень важно? – нахмурил бровки брат. – Ты же говорила, что важнее сам человек, чем его положение в обществе?

– Так и есть, но меня выводит из себя несправедливость решения, принятого королём Каруза и поддержанного службой имперской безопасности! СИБ мог бы пресечь самодурство короля, но посчитал, что союз с горцами имеет большее значение, чем какие-то там справедливость и благородство.

В дверь постучали. Явился дворецкий, сообщивший, что опальному принцу Каруза приготовлены лучшие гостевые апартаменты дворца. Помявшись, пожилой дворецкий, тепло относящийся к принцессе, рискнул предупредить:

– Бывшего кронпринца сопровождает сам глава имперской безопасности – ему может не понравиться, что вы встречаете ссыльного как дорогого почётного гостя.

– Мне без разницы, сопровождай принца хоть сам сатана, желающий убедиться, что нашего нового артефактора поселят в тёмном подземелье, – вспыхнула Лана. – В этом дворце распоряжаюсь я – меня-то пока не лишили права на престол. Да, короноваться я смогу лишь по достижении двадцати одного года, но я совершеннолетняя преемница отца и мои указания не обсуждаются!

Вечером того же дня она сидела в тронном зале, ожидая прибытия делегации и украдкой сжимая под мантией ладошку младшего брата, устроившегося рядом на атласном стуле с резной спинкой. Когда в зал вступили прилетевшие из Каруза маги, её поразило лицо бывшего кронпринца – внутренний свет чистейшей души, который никакой магией не подделать, делал его ещё прекрасней, чем на официальных портретах.

Лицо главы имперской безопасности тоже соответствовало ожиданиям – это было жёсткое, резкое, волевое лицо человека, привыкшего отдавать приказы и неохотно идущего на компромисс. Глава СИБа сам по себе был личностью примечательной, даже загадочной. Он хранил в секрете придуманное им заклинание, скрывающее наличие магических сил, и постоянно использовал его – странная причуда для человека, лицо которого хорошо известно всем жителям империи и которого даже пьяный простолюдин не примет за себе подобного. Согласно официальным данным, его женой стала простая девушка, но слухи доносили, что девушка не так проста, как гласят официальные данные. Поговаривали, супруга главы СИБа – всё-таки магиня, причём не из слабых, но тип её дарования оставался тайной за семью печатями. Впрочем, недавно внесённые в свод законов империи изменения, категорически запрещающие привороты всех мастей, и яростные усилия отделений СИБа по строгому исполнению новых предписаний, наводили на размышления. Поговаривали, глава конторы сам стал жертвой приворота, а его супруга является крупным специалистам по зельям и заговорам.

Да уж, сплетни о необычной жене главы службы имперской безопасности ходили самые оригинальные. Все ожидали рождения наследника высокопоставленного безопасника – магом тот родится или простым смертным?

«Интересно, когда его сын вырастет, глава СИБа и его хладнокровно лишит наследства и в другую страну изгонит?» – зло думала Лана, произнося положенные по протоколу фразы и выслушивая ответные, предписанные правилами речи. С чего вдруг глава могущественной конторы решил сопроводить опального принца, стало ясно после окончания обязательных церемоний.

– Ваше высочество, бремя власти легло на ваши плечи в очень юном возрасте, а Королевский Совет не в состоянии перенять все функции правителя, – проникновенно, с демонстративным сочувствием к её нелёгкой судьбе, заметил глава СИБа. – Служба имперской безопасности предлагает назначить принца Эзара Карузерса вашим личным советником, вы не возражаете?

Смешной вопрос! Впрочем, она бы не возразила, даже если б ей действительно предоставили возможность выбора, а не замаскировали под совет прямой приказ. Ясно же как день, что вздумай она возразить – вмиг окажется в том же монастыре, что мать бывшего кронпринца Эзара Карузерса. Его сослали именно в Дарт, чтобы перед глазами всегда был пример матери – пример того, как сурово карают за ослушание?

Нет, скорее имперцы опасаются, что из-за слишком юного возраста правительницы в Дарте начнутся волнения, раскачиваемые знатью, и решили поставить за ней того, кто обладает опытом управления страной – кронпринцы рано приобщались к делам своих венценосных отцов. Лана заметила, как вмиг приуныли министры и сановники отца, уже настроившиеся воротить крупные делишки за спиной «осиротевшей девочки». Опора на кронпринца ей не помешает, это факт.

– С благодарностью приму помощь его высочества, – тепло улыбнулась Лана своему новому советнику, и ей улыбнулись столь же приветливо.

– Правда, его высочество Эзара бывает трудновато отвлечь от научных трудов, он мастерски скрывается в лаборатории от тяжких хлопот управления королевством, – сухо произнёс глава СИБа.

О, ей прозрачно намекают, что должность «личного советника» у опального принца должна остаться чисто номинальной? Что его следует запереть в лаборатории в наказание за вольнодумство и любовь к родному брату? Ну уж нет, у неё каждая бумажка будет подписываться исключительно после обсуждения с ссыльным, даже план ремонта в будуарах!

Бывший кронпринц лишь поморщился на высказывание лорда Левитта, а тот похлопал его по плечу и многозначительно произнёс:

– Помни, я всегда за твоей спиной, племянник.

– Да, дядя, – улыбнулся принц лучисто и признательно, явно не распознав скрытой угрозы, которую расслышала Лана.

Ничего, впредь в её королевстве никто не будет угрожать принцу Эзару Карузерсу, слово принцессы Дарта!

Через полтора года

Юный наследник древнего магического рода Левиттов дарований в области магии не проявлял.

Годовалый карапуз был ровно таким, каким и положено быть годовалому младенцу: розовощёким, крепеньким, не слишком уверенно вышагивающим на пухлых ножках и постоянно старающимся залезть туда, куда залезать запрещено. Любой маг с ходу признал бы в нём простолюдина, не обладающего магическим резервом, однако маги столицы не спешили делать выводы и предпочитали по широкой дуге огибать коляску, которую катало по паркам старшее поколение Левиттов. В конце концов, папочка карапуза стал выглядеть простым человеком ещё до того, как стал его папочкой, что отнюдь не мешало ему являться сильнейшим магом всего мира. И если в том, что глава службы имперской безопасности способен контролировать свои магические силы, жители империи не сомневались, то его малолетний сын вызывал опасения.

У Мара опасений не имелось – он полагал, что если у сына и обнаружатся магические способности, сходные с его, то произойдёт это лет через семь-восемь, в том возрасте, когда обычные маги получают доступ к своему внутреннему резерву. Кэсси переживала, что их сыну придётся пройти через тот же тяжёлый «эволюционный скачок», что и ему, но Мар резонно возражал, что ему-то пришлось сменить один вид дара на другой, а к сыну он перейдёт по наследству без всяких скачков. Конечно, оставался вариант, что магических способностей сын не унаследует, но Мар не надеялся, что природа будет к ним столь милостива.

Вопль жены, донёсшийся из комнаты сына, вырвал его из мирных размышлений. Метнувшись на помощь, он не заметил, как пронёсся по коридору, сразу оказавшись в детской.

Вокруг звонко хохочущего юного Левитта кружили десятки огненных шариков. Сын хлопал в ладоши – и с каждым хлопком ярких шариков прибывало и прибывало, к вящей радости ребёнка. Кэсси деловито накручивала колпачок распылителя на флакон с огнегасящим порошком, поскольку кисти балдахина над кроваткой уже начинали тлеть…

М-да, если трудности могут нагрянуть – они нагрянут. Причём раньше ожидаемого срока.

С тяжёлым сердцем предчувствуя скандал, Мар загасил все шарики, залил дождём кисти балдахина и окутал сына непроницаемой пеленой заклинания, напрочь блокирующего доступ к магии. Сыну вмешательство отца в его развлечения решительно не понравилось: он разразился протестующим воплем, попробовал позвать обратно шарики – и разрыдался навзрыд от неудачи. Стиснув зубы, Мар в растерянности смотрел на горько плачущего сына, судорожно придумывая, чем равноценным можно заменить отобранную у него магию. В голову ничего не приходило, а жалобные рыдания ненаглядного сыночка рвали душу на части.

Его обвили нежные руки жены, напряжённо сжатых губ коснулись её губы.

– Выдохни, ничего ужасного с нашим сыном не происходит, ты поступил правильно, – успокоила Кэсси, быстрее его натренировавшаяся адекватно реагировать на слёзы дитя. – Да, плач ребёнка – сильнейший побудительный мотив для родителей немедленно всё исправить и вернуть как было, но мы же понимаем, насколько опасен для младенца магический дар. Плач ребёнка – беда маленькая, а устроенный им пожар – большая. Когда он вырастет, то поймёт: всё, что делали родители, они делали для его блага.

Обняв жену и зарывшись лицом в мягкие локоны её распущенных волос, Мар расслабился и улыбнулся.

– Хм, уверена, что поймёт? Представления матери о моём благе до сих пор кажутся мне несколько специфичными.

– Это не мешает тебе не сомневаться в чистоте её намерений и искренности её любви и заботы, – парировала Кэсси.

Крик их сына понемногу стихал, на смену рыданиям пришла икота, и Мар сотворил холодный, безопасный осветительный шарик размером с небольшой мяч. Ребёнок радостно увлёкся новой игрушкой, и глава службы имперской безопасности согласно кивнул жене:

– Ты права. Счастье в том, чтобы не сомневаться в любви своих близких, а всё остальное понемногу наладится.

КОНЕЦ