Текст книги "Мир империй. Территория государства и мировой порядок"

Автор книги: Сергей Бабурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 57 страниц)

Демаркация границы есть процесс проведения и обозначения линии границы на местности, дополняемый соответствующим описанием в протоколах о демаркации границы.

При делимитации государством своей границы с территорией, имеющей другой правовой статус (открытым морем, территорией с переходным правовым режимом), эта граница считается международно признанной и установленной, если линия ее прохождения явно или хотя бы молчаливо признается другими государствами. Между процедурами делимитации и демаркации достаточно часто случаются существенные временные разрывы, когда утвержденные правовым образом границы на местности длительное время не обозначаются. Жаркие споры российской общественности 1993–1997 гг. о прохождении линии российско-китайской границы по р. Амур и на юге Приморского края могут быть примером прежде всего сложности конкретных процедур демаркации.

Элементы Б и В являются факторами, создающими правовой режим международно признанной межгосударственной границы, при их отсутствии речь может идти о существующих или потенциальных территориальных спорах. Указанные элементы – необходимое, но не достаточное условие для конституирования границы. Только элемент А придает границе смысл, а потому может быть признан не только первичным, но и необходимым и достаточным условием для существования границы государства. Даже если линия границы при этом и будет оставаться неделимитированной и даже оспариваемой кем-либо из соседей.

Следует согласиться с Ю. И. Скуратовым в разграничении режима государственной границы, пограничного режима по содержанию границы и режима в пунктах пропуска через государственную границу^[556]. Механизм охраны границы включает большой набор юридических элементов.

Режим Государственной границы в соответствии со ст. 7 Закона РФ включает правила:

содержания Государственной границы;

пересечения Государственной границы лицами и транспортными средствами;

перемещения через Государственную границу грузов, товаров и животных;

пропуска через Государственную границу лиц, транспортных средств, грузов, товаров и животных;

ведения на Государственной границе либо вблизи нее на территории Российской Федерации хозяйственной, промысловой и иной деятельности;

разрешения с иностранными государствами инцидентов, связанных с нарушением указанных правил.

Режим Государственной границы устанавливается законами государства и международными договорами. С учетом взаимных интересов сопредельных государств отдельные правила режима Государственной границы могут не устанавливаться, а характер устанавливаемых правил может быть упрощенным.

И режим границ, и сами государственные границы прошли сложный путь становления. Эпоха Карла Великого (VIII–IX вв. н. э.), особенно Верденский договор 843 г., завершивший многолетнюю борьбу внуков Карла Великого со своим отцом Людовиком Благочестивым и между собой, определила контуры территорий государств Западной и Центральной Европы, прежде всего Франции, Германии, Италии. Строительство крепостей в Европе, засек в России целые столетия оставалось главным механизмом, фиксировавшим государственную принадлежность той или иной территории. Складывались границы-зоны, которые со временем эволюционировали в границы-линии. Напротив, Арабский мир до настоящего времени инертно относится к проблеме граничного размежевания, постулируя свою целостность (во многом отсюда подход Ирака как к суверенитету Кувейта, так и к волевому сдвигу линии ирако-кувейтской границы на 2 км в сторону Ирака).

Историческая эволюция понимания границы привела А. Рибера к выделению трех типов границ евразийских империй (западноевропейская государственная граница, исламская граница и «динамическая» граница)^[557], но такая классификация смешивает сравнительно-исторический и правовой методы исследования, ибо на деле речь идет об одномоментном существовании границ, находящихся в разной стадии их формирования.

На Балканах границы территорий современных государств Болгарии, Румынии, Турции, Греции, Югославии (до 1991 г.) сложились в результате русско-турецкой войны 1877–1878 гг. и последовавших затем болгаро-сербской войны 1885 г., греко-турецкой войны 1897 г., трех Балканских войн 1912–1913 гг., греко-турецкой войны 1922 г. Именно в ходе этих событий Албания была объявлена самостоятельным княжеством, а историческая территория Македонии, например, по Бухарестскому миру 1913 г. поделена между Сербией, Грецией и Болгарией.

Современные границы Соединенных Штатов Америки формировались в основном в середине XIX в., уже после гражданской войны Севера и Юга, а границы национальных государств Африки – в 60-е гг. XX в., после краха системы колониализма. При этом Ф. Бродель справедливо отмечал, что история тяготеет к закреплению границ, которые словно превращаются в природные складки местности, неотъемлемо принадлежащие ландшафту и нелегко поддающиеся перемещению^[558]. Тем не менее неурегулированность вопроса о границах – достаточно частое явление. Так, у Вьетнама до сих пор существуют спорные границы с Камбоджей и вовсе не определена с ней морская граница. Соглашение о сухопутной границе с Китаем подписано в 1999 г., но не обнародовано.

К счастью, на уровне пограничных разногласий, а не территориальных споров находятся и вопросы о некоторых участках границы между Вьетнамом и Камбоджей, Камбоджей и Таиландом, Таиландом и Мьянмой (Бирманским Союзом), между Киргизией и Таджикистаном в Исфарской долине. Не урегулирован пограничный вопрос между Республикой Конго и Демократической Республикой Конго, между ОАЭ и Оманом, Таиландом и Лаосом. У Китая не урегулирован режим 33 км границы с Северной Кореей.

Принцип нерушимости границ в Европе был лейтмотивом договоров с ФРГ, заключенных СССР, ПНР, ГДР, ЧССР в 1970–1973 гг.

В договоре между СССР и ФРГ от 12 августа 1970 г. сказано, что «мир в Европе может быть сохранен только в том случае, если никто не будет посягать на современные границы». Стороны заявили, что «не имеют каких-либо территориальных претензий к кому бы то ни было и не будут выдвигать такие претензии в будущем». Они будут «неукоснительно соблюдать территориальную целостность всех государств в Европе в их нынешних границах».

В современном международном праве нашла свое закрепление концепция эстоппеля, согласно которой государство должно быть последовательно и не отрицать уже признанного факта. Отсюда ФРГ не вправе после образования новых государств в Европе предъявлять претензии к ним относительно границ. Таков же подход и Венской конвенции о правопреемстве государств в отношении договоров от 23 августа 1978 г.

«Подчинение всех живущих на данной территории лиц единой юрисдикции и вместе с тем превращение этой территории в единый рынок, т. е. совпадение политической и таможенной границы – вот что придавало государственным границам их вполне законченный и современный характер предела, до которого простирается суверенная власть государства (terminus ad quern) и внутри которого она осуществляется как таковая (terminis a quo)»^[559].

Российско-китайская граница оформлялась Айгунским 1858 г., Тяньцзинским 1858 г. и Пекинским 1860 г. договорами. В 1861 г. была подписана карта с линией разграничения в Уссурийском крае.

25 июля 1919 г. в своем Обращении к Китайскому правительству Советское правительство предложило китайской стороне вступить в переговоры об аннулировании договора 1896 г., Пекинского протокола 1901 г. и заключенных в период с 1907 по 1916 г. соглашений с Японией.

При аннулировании договоров Советское правительство отказывалось:

– от особых привилегий, например факторий русских помещиков;

– от получения с Китая контрибуции;

– от экстерриториальных прав на китайской территории.

Китаю была возвращена полоса отчуждения КВЖД. Однако эти положения не относятся к соглашениям о границе России и Китая, они никогда не признавались аннулированными. В 1924–1927 гг. власти правительств Гоминьдана и Маньчжурии заявляли о неравноправности заключенных Российской империей и Китаем соглашений о границах. Советская сторона не принимала претензии и была готова к переговорам о демаркации, но не к пересмотру границ.

В вышеупомянутом Обращении 1919 г. было четко указано, какие соглашения рассматриваются новым Советским правительством как недействительные.

Договор о дружбе, союзе и взаимной помощи 1950 г. между СССР и КНР возлагал на стороны обязательства «взаимного уважения государственного суверенитета и территориальной целостности».

Границы подтверждались Совместной декларацией Советского и Китайского правительств от 12 октября 1954 г., советско-китайским заявлением от 18 января 1957 г. и другими актами.

Однако затем китайская сторона вновь выдвинула тезис о «неравноправном характере» советско-китайской границы, который затем перерос в существенные разногласия при пограничном размежевании.

Существуют критерии, которыми государства руководствуются при своем отношении к проблемам границ. Так, Российская Федерация при установлении и изменении прохождения своей Государственной границы, установлении и поддержании отношений с иностранными государствами на Государственной границе руководствуется принципами:

1) обеспечения безопасности Российской Федерации и международной безопасности;

2) взаимовыгодного всестороннего сотрудничества с иностранными государствами;

3) взаимного уважения суверенитета, территориальной целостности государств и нерушимости границ;

4) мирного разрешения пограничных вопросов (ст. 2 Закона РФ «О Государственной границе РФ»).

Конвенция о правопреемстве государств в отношении договоров (1978 г.) закрепила положение о том, что правопреемство государств как таковое не затрагивает границ, установленных договором, а также обязательств и прав, установленных договором и относящихся к режиму границы (ст. 11). Это означает, что при возникновении каких-либо оснований для прекращения или изменения договорных прав и обязательств при правопреемстве такие основания не могут быть использованы для изменения границ или для изменения обязательств и прав, установленных договором и относящихся к режиму государственной границы^[560].

В августе 1993 г. Казахстан, Кыргызстан, Российская Федерация, Таджикистан и Узбекистан подписали Декларацию о неприкосновенности границ, в которой, в частности, заявили о своей коллективной ответственности за неприкосновенность их границ с третьими государствами и о рассмотрении ими обеспечения неприкосновенности границ государства как сферы совместных жизненно важных интересов, их общего дела^[561].

15.3. Естественные границы государств

Рассматривая через призму территориального подхода государство, мы неизбежно начинаем ощущать его как особый «надбиологический» организм, для существования которого требуются жизненное (географическое) пространство и естественные границы. Не случайно даже применительно к Европе говорят о «подвижности» ее территориальных параметров как в культурно-историческом, так и в цивилизационном аспектах^[562].

Действенность геополитики блестяще проявилась в ходе Второй мировой войны, когда потребовалось всерьез и эффективно, т. е. математически и статистически, учесть пространственно-географические факторы при развертывании сил антигитлеровской коалиции.

«Raison d'etat» – довольно трудно дать точный перевод этих слов, имеющих более широкий смысл, чем государственная необходимость, и более определенный, более объективный оттенок, чем государственное благо. Именно это выражение определяло движение европейской политики к выработке естественных границ государств. Как много позже писали Спайкмен и Д. Найклс, «география есть самый фундаментальный фактор во внешней политике государств, потому что он наиболее постоянен. Министры приходят и уходят, умирают даже диктаторы, но цепи гор остаются непоколебимыми»^[563].

Понятие «естественных» границ впервые появилось еще в древности. Страбон писал в начале I в. н. э. о природных границах между греческими городами-государствами. Так, этолийцы и акарианцы, по его сообщению, сопредельны друг другу, «так как между ними находится река Ахелой, текущая с севера (с Пинда) на юг через области агреев, этолийского племени и амфилохов»^[564]. А приступая к описанию Азии, он предпочел разделить это описание «ради ясности известными естественными границами»^[565]. Наиболее часто в качестве естественных границ территории государств выступали и выступают моря, реки и горы. Так, Рейн и Дунай были естественными северными границами древней Римской империи, а островное положение Англии во многом предопределило само развитие этой державы.

Марксизм критически относился к идее естественных границ, опасаясь, по словам К. Маркса, что если границы должны определяться военными интересами, «то претензиям не будет конца, ибо всякая военная линия по необходимости имеет свои недостатки…»^[566] Безусловно, Ф. Энгельс был прав, отмечая, что «самая совершенная граница имеет свои слабые стороны, которые можно исправлять и улучшать, и если нет нужды стесняться, то эти аннексии можно продолжать без конца»^[567]. Но проблема естественных границ не сводится к претензиям на изменение границ. Сам Ф. Энгельс, характеризуя становление буржуазных цивилизаций, отмечал, что они распространялись вдоль морских берегов и по течению больших рек. «Земли же, лежащие далеко от моря, и особенно неплодородные и труднопроходимые горные местности, оставались убежищем варварства и феодализма. Это варварство сосредоточивалось особенно в южногерманских и южнославянских странах, отдаленных от моря»^[568]. Именно о естественных границах государственных территорий говорит Ф. Энгельс, утверждая, что Дунай, Альпы, скалистые горные преграды Богемии – вот основы существования австрийского варварства и австрийской монархии^[569].

В целостном виде идея естественных границ нашла свое отражение у Л. И. Мечникова, объяснявшего превосходство Запада над Востоком естественными географическими преимуществами первого. Область речных цивилизаций, подчеркивал Л. И. Мечников, ограничена на севере громадной цепью высоких гор и возвышенных плоскогорий, протянувшихся от архипелага Эгейского моря и составляющих своего рода «диафрагму» Старого Света, которая «является естественной границей между севером и югом. Направление этой границы может быть более или менее точно определено 40 градусом северной широты. Южная граница этой области почти совпадает с тропиком Рака»^[570].

Признание идеи естественных границ кроется и в вынужденном призыве-признании США, что «единая Европа не должна ограничиваться традиционными европейскими границами». Когда С. Тэлботт вновь попытался «втолкнуть» в процесс общеевропейской интеграции Турцию, он подчеркнул: «Неважно, что Турция отделена от Европы проливом. В этом смысле она ничем не отличается от Великобритании»^[571].

Во Франции идеей «естественных границ» (limites naturelles) руководствовался еще Ж. Ришелье, когда речь шла о границах, соответствующих старой Галлии, т. е. границах по Рейну, Альпам, Средиземному морю, Пиренеям, Атлантике, Ла-Маншу, Северному морю. Характеризуя более поздний период европейской истории, С. А. Котляревский писал: «Самая защита территориальной неприкосновенности Франции и завоевание естественных границ мыслятся как охрана приобретений революции от враждебных сил – и этот оттенок сохраняется и в войнах Наполеона, хотя он все более и более заслоняется личным военным авантюризмом императора»^[572]. По мнению К. Хаусхофера, в создании естественных границ участвует даже животный мир^[573].

Тем более человек. «Резкие границы», по словам Ф. Ратцеля, появились прежде всего там, где встречались столь противоположные культуры кочевников и земледельцев, где от степных народов старались отгородиться. Когда не хватало естественных препятствий – через искусственные, с помощью пограничных валов и даже стен^[574]. На Руси это были засеки.

Сохранением естественных границ вызвано и появление нейтральных государств. «Даже государства, пользующиеся международным нейтралитетом, – отмечал С. А. Котляревский, – Бельгия, Швейцария, Норвегия – не избавлены от забот о своей внешней безопасности. Нечего говорить, что план всеобщей нейтрализации – план превратить исключение в правило – ничуть не менее утопичен, чем план всеобщего разоружения. Истинной гарантией нейтралитета Швейцарии и Бельгии является готовность великих держав его отстаивать в крайности с оружием в руках»^[575]. Это к вопросу о нейтральности новых стран СНГ, особенно Украины и Молдовы…

За лозунгом нейтралитета слишком часто стояла необходимость выигрыша времени, особенно когда двусторонние договоры о нейтралитете подрывали основы коллективной безопасности (действия Германии в 1934–1939 гг.). Классическими примерами постоянно нейтральных государств являются Швейцария (с 1815 г.), Австрия (с 1955 г.), Лаос (с 1962 г.), Камбоджа (с 1991 г.). К ним пытаются присоединиться Туркменистан, принявший 12 декабря 1995 г. Конституционный закон «О постоянном нейтралитете», и ряд других республик прежнего СССР.

В своем фундаментальном труде «Французская революция» А. Матьез посвятил теме завоевания Францией естественных границ отдельную главу. При этом осознание естественных границ шло, по его мнению, начиная от битвы при Вальми и продвижения Франции к Альпам и Рейну, через присоединение Савойи, занятие Бельгии с признанием за ней права избирать себе «форму правления по своему вкусу», при ориентации на западе на Пиренеи^[576]. Так же полагают Ф. Моро-Дефарж и В. Бродель^[577].

Декреты Конвента от 19 ноября и 15 декабря 1792 г. определили ключевой принцип внешней политики жирондистской Франции: покровительство угнетенным народам при принятии ими французского политического режима. Жирондистское стремление к социальному консерватизму дополнялось политикой расширения территории. А. Матьез обоснованно подчеркнул неизбежность в той ситуации навязывания Францией своей внешней политики «народам, которые ее не просили, неприятельским державам, территориальную неприкосновенность которых она нарушала, и, наконец, нейтральным державам, которым она угрожала в их жизненных интересах»^[578].

Проблема естественных границ изначально стояла и перед другими странами. Для Германии после 1870 г. – это проблема Австрии и выхода Германии к Адриатическому морю. В 50-е гг. XX в. генерал Г. Гудериан, излагая военную географию Европы, также подчеркивал, что «конфигурация береговой линии и наличие горных хребтов определяют месторасположение опорных пунктов обороны и их стационарный характер… Во всяком случае, удержание флангов является обязательным условием для обороны Западной Европы»^[579].

Государственно-территориальные потрясения 1988–1991 гг. в Советском Союзе, события в Нагорном Карабахе, Приднестровье, Абхазии, Южной Осетии показывают, что время сведения концепции естественных границ к «практике империалистических государств»^[580] неумолимо ушло в прошлое. Мы без особого труда можем и должны видеть естественные границы исторической России:

на западе – западная граница Русской цивилизации по славяно-православной линии;

на севере – Северный Ледовитый океан;

на востоке – Тихий океан (проблема Курил носит тактический характер, имеющий принципиальное значение с социально-экономической и идеологической точки зрения);

на юго-востоке – реки Уссури, Амур;

на юге: в Средней Азии – Казахстан (Южная Сибирь), природные водоразделы в виде гор Тянь-Шаня и др., в том числе Памир; на Кавказе – по Большому Кавказскому хребту. Последнее не означает, однако, что Российская Федерация должна уйти из Закавказья: Россия пришла туда отнюдь не случайно. Определение естественных границ корреспондирует с позицией А. Г. Дугина, утверждающего, что будущая Россия должна иметь либо морские границы, либо дружественные блоки на прилегающих континентальных территориях^[581].

Близкими к указанным являются границы России-Евразии в понимании евразийцев, рассматривавших евразийский мир как мир «периодической и в то же время симметрической системы зон»^[582].

Проблема естественных границ не может быть осмыслена в отрыве от историко-культурных (цивилизационных) причин их формирования. Для России это борьба за выход к Черному и Балтийскому морям, к Карпатам. «Для создания Великой России есть только один путь: направить все силы на ту область, которая действительно доступна реальному влиянию русской культуры, – писал П. Б. Струве. – Эта область – весь бассейн Черного моря, т. е. все европейские и азиатские страны, "выходящие" к Черному морю»^[583]. Из экономического господства России в бассейне Черного моря П. Б. Струве выводил и культурно-политическое доминирование России на всем Ближнем Востоке.

Аргументацию, основанную на идее естественных границ, применяют порой и для обоснования сецессии. Особенностями территории определяются, по мнению, например, С. Рудницкого, как особенности истории Украины, так и ее перспективы. «Украинская земля – полагает С. Рудницкий, – составляет выразительную географическую целостность, самостоятельную и обособленную по сравнению с соседними землями: Молдавией, Венгрией, Польшей, Белоруссией, Московщиной. Она опирается на юге о Черное море, Карпаты и Кавказ, на севере ограничивается болотами и лесами Полесья. Хотя и нет на Украине хороших естественных границ на западе, северо-востоке и востоке, она как южная прибрежная страна Черного моря имеет важные признаки единства… украинский народ имеет свою исконную землю, представляющую собой четко обозначенное географическое целое»^[584]. Обращает на себя внимание, что автор не рискует утверждать, что Украинская земля граничит с Русской землей. Указывая, что Украина граничит с Белоруссией и Московщиной, автор фактически признает все эти территории составными частями Русской земли.

Черное море, Балтийское море, Карпаты… Ожидая географически и этнически логичных пределов территории того или иного государства, мы повсеместно сталкиваемся с ситуацией, когда реальные линии государственных границ проходят «по живому» через единую плоть народа, либо крайне уязвимо с точки зрения безопасности обрамляют просторы государства.

Государственные границы создаются в силу конкретно-исторического развития человечества, по произволу монархов или как результат сложного политического компромисса. Отметив это, Н. М. Коркунов преждевременно отнес учение об естественных и социальных границах к историко-философской теории^[585]. Закрепляя мимолетное стечение обстоятельств или временное соотношение сил, государственные границы до сих пор способны порождать неисчерпаемый источник международной напряженности, вести к долговременным территориальным спорам.

15.4. Мир как политика территориальной стабильности

Если война всегда выступала в истории как политика территориального переустройства, то мир был и остается политикой территориальной стабильности. Человечеству понадобились века и тяжелые испытания, пока в пакте Бриана-Келлога от 27 августа 1928 г. политики от имени народов осудили метод обращения к войне для урегулирования международных конфликтов и отказались в своих взаимоотношениях от войны в качестве орудия национальной политики (ст. 1 Пакта)^[586]. Было заявлено, что урегулирование или разрешение всех возможных разногласий или конфликтов независимо от характера их происхождения должны осуществляться только мирными средствами (ст. 2). Но начавшаяся вскоре Вторая мировая война показала зыбкость и трудность преодоления привычки к натиску и силе. Не случайно в «Манифесте о демилитаризации Македонии» сентября 1991 г., подготовленном группой македонских интеллектуалов во главе с Гане Тодоровским, мир характеризуется как универсальный идеал, непосредственно зависящий от трагического опыта человеческой цивилизации^[587].

Неизменность площади территории государства и его границ ведет к утверждению атмосферы стабильности и надежности в отношениях как между государствами, так и между индивидами. Последующий перенос внимания на вопросы экономического и культурного сотрудничества обеспечивает создание атмосферы добрососедства и взаимопонимания. Ситуация мира между государствами, даже при наличии у них территориальных споров, обеспечивает постоянную возможность разрешения любых противоречий за столом переговоров.

Та же Япония в течение нескольких десятилетий второй половины XX в. твердо придерживалась курса, при котором ее безопасность обеспечивалась лишь за счет минимальных оборонительных вооружений сил самообороны и договора безопасности с США. Лишь кризис и военные действия в Персидском заливе (1992 г.), прямо угрожавшие экономической безопасности и социальной стабильности Японии, привели к принятию парламентом закона, разрешающего участие японских сил самообороны в операциях по поддержанию мира. С 1993 г. Япония участвует в целом ряде миротворческих операций ООН.

Мир как отношения согласия, спокойствия, как отсутствие войны отнюдь не означает полной безмятежности. В обстановке мира может сохраняться межгосударственная вражда, могут возникать периодические ссоры и конфликты. Мудрость политики заключается в их разрешении невооруженным путем, через механизм переговоров и консультаций. В том числе используя противоречия между отдельными группами государств, как, например, Советская Россия использовала противоречия между Германией и Антантой при подписании Брестского мира в 1918 г.^[588] «Холодная война» коалиций государств, возглавляемых США с одной стороны и Советским Союзом с другой, – также пример такого мира.

И тем не менее мир по праву остается символом территориальной стабильности. В закреплении этой стабильности – главное значение Заключительного акта по безопасности и сотрудничеству в Европе, подписанного в Хельсинки в августе 1975 г., провозгласившего нерушимость послевоенных границ в Европе.

Изменение территории государств возможно и в условиях мира по взаимному согласию заинтересованных государств. При этом одним из Принципов деятельности ООН (Принцип 3) является разрешение членами этой организации своих международных споров мирными средствами таким образом, чтобы не подвергать угрозе международный мир, безопасность и справедливость (ст. 2 Устава ООН).

В противоположность войне мир выступает как система стабильности государственных территорий. В этом смысле сформулирован и Принцип 4 деятельности ООН, гласящий: «Все Члены Организации Объединенных Наций воздерживаются в их международных отношениях от угрозы силой или ее применения как против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом, несовместимым с Целями Объединенных Наций» (ст. 2 Устава ООН). Шесть статей гл. VI Устава ООН посвящены вопросам мирного разрешения споров.

Закреплены и жесткие гарантии мира. В соответствии с Уставом ООН Совет Безопасности определяет существование любой угрозы миру, любого нарушения мира или акта агрессии и делает рекомендации или решает о том, какие меры следует предпринять для поддержания или восстановления международного мира и безопасности (ст. 39 Устава ООН).

Ф. М. Бурлацкий разграничивает пассивный всеобщий мир («холодную войну»), активный всеобщий мир или разрядку, и планируемый всеобщий мир. При этом он подчеркивает, что главное звено в осуществлении планов всеобщего мира – полный отказ от производства и применения термоядерного оружия^[589].

В своей фундаментальной «Энциклопедии Мира» А. С. Капто всесторонне рассмотрел мир как «сверхпонятие», чья сущность, по словам К. X. Шахназарова, раскрывается через ряд других^[590], как состояние общества, свободного от войн, насилия и вражды^[591]. Саммит тысячелетия (юбилейное заседание ООН в сентябре 2000 г.) в качестве цели международных отношений в XXI в. назвал переход к миру глобальному, в котором наряду с принципами и практикой многосторонности будет существовать прочный международно-правовой режим, позволяющий определить основные правила формирующейся глобальной цивилизации. При этом остается актуальной закономерность, особо отмеченная Д. П. Никольским: все проекты вечного мира основаны на смешении принципов международного и государственного права^[592].

Раздел V

Территориальные споры и территориальное переустройство

Глава 16

Территориальные конфликты, принципы и способы их разрешения

16.1. Виды территориальных конфликтов

В основе большинства конфликтов лежат конкретные территориальные распри. Искусственные границы создаются в силу конкретно-исторического развития человечества, по произволу монархов или как результат сложного политического компромисса. Закрепляя мимолетное стечение обстоятельств или временное соотношение сил, они порождают неисчерпаемый источник международной напряженности, приводят к долговременным территориальным конфликтам.

В правовой науке различают территориальные разногласия, к которым относят «разногласия между государствами относительно принадлежности какой-либо территории или разграничения между ними»^[593], и территориальные споры.

Нарушение границы, перестрелка через границу и т. п. обстоятельства представляют собой пограничные конфликты (инциденты), разрешаемые обычно пограничными комиссиями. Пограничный конфликт часто сопутствует территориальному спору, но сам по себе не означает его наличия.

Порядок разрешения инцидентов, связанных с нарушением режима государственной границы, отнесение их к компетенции пограничников, военных или дипломатов определяются договорами сопредельных государств о государственной границе и ее режиме, иными международными договорами и национальными правовыми актами. Лица, воздушные суда, морские, речные суда и военные корабли, другие транспортные средства, пересекшие государственную границу в нарушение установленных правил, признаются нарушителями государственной границы.

Так, в Договоре между СССР и Финляндской Республикой о режиме советско-финляндской государственной границы и о порядке урегулирования пограничных инцидентов (в ред. Протокола между Правительством Российской Федерации и Правительством Финляндской Республики от 12 мая 1997 г.) закреплены обязательства сторон:

1. Принимать необходимые меры для предотвращения инцидентов, которые могут возникнуть на государственной границе.

2. Расследовать и при необходимости разрешать все пограничные инциденты, в том числе:

a) обстрел через государственную границу лиц или территории государства другой Договаривающейся Стороны;

b) убийства или ранения лиц, находящихся на территории государства одной из Договаривающихся Сторон, явившиеся результатом выстрелов через государственную границу, телесные повреждения и иное нанесение вреда здоровью, а также насильственные действия в отношении этих лиц;