Текст книги "Вельяминовы – Дорога на восток. Книга первая"

Автор книги: Нелли Шульман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 93 страниц) [доступный отрывок для чтения: 38 страниц]

Эпилог
Апрель 1777, Виргиния

В хижине было душно, пахло табаком и какой-то кислой грязью. Хаим почесался. Юноша пробормотал себе под нос: «Хорош, же я буду работорговец, весь покусанный клопами». На пороге раздался шорох. Он, подняв голову, потянувшись за пистолетом, услышал тихий голос: «Это я».

Зашуршал шелк, он вдохнул запах жасмина и угрюмо сказал: "Не рисковала бы так. Мэтью приехал?"

– На днях, – она опустилась на нары, придерживая большой живот, и легко рассмеялась:

– Никакого риска, у нас там, – Марта махнула рукой в сторону имения, – полный дом британских офицеров. Они пьют с моим свекром, третий день, на меня никто и внимания не обращает. Они все считают, – девушка положила рядом с Хаимом узел с одеждой, – что если мне вот-вот рожать, то я ничего не соображаю. Держи, – она порылась на груди и протянула ему теплую, свернутую записку, – тут сведения об их планах на лето, они говорят, – а я, – Марта усмехнулась, – слушаю.

– Тут старая одежда Дэниела, я в кладовых нашла, – она похлопала рукой по узлу, – вы как раз одного роста. Ты ему передай, что у него, – Марта чуть было не сказала "брат", но вовремя опомнилась, – племянник скоро родится.

– Или племянница, – в темноте было слышно, как Хаим улыбается.

– Да, – медленно сказала девушка, – или племянница.

Свекор прикусил зубами сигару и недовольно оглядел ее с головы до ног: "Ты имей в виду, дорогая невестка, девочка мне не нужна".

– Сбросите со скалы, как в Спарте? – дерзко ответила Марта. Охнув, она схватилась за щеку, – рука у свекра была тяжелая.

– Тебя к отцу отвести? – Дэвид поднялся и развязал пояс халата. "Мне кажется, твой папа давно не любовался на твои прелести. Раздену, при нем, и будешь делать то, что, вроде бы, – он рассмеялся и поднял ее за подбородок, – уже научилась делать. Ну, – недовольно добавил тесть, – начинай.

– Простите, – она опустилась на колени. Дэвид запустил руки в ее бронзовые волосы. Растрепав прическу, он тяжело задышал: "Девку пусть сама кормит, ни цента ей не оставлю. Пусть хоть в бордель идет, еще одной дочери мне не надо. Тео, – он вдруг поморщился, вспомнив маленькую, смуглую, серьезную девочку, что стояла, засунув пальчик в рот, глядя на него снизу вверх.

Марта подняла прозрачные, цвета травы глаза. Он внезапно поежился: "Не ленись, милочка".

– И вообще, – встряхнув головой, недовольно продолжила Марта, – доктор Макдональд велел тебе побыть тут еще пару недель, все-таки тебе колено прострелили.

– Я сам врач, – Хаим поднялся и походил по хижине. "Видишь, все в порядке. Я тут с февраля сижу, скоро Песах…"

– Предложение не успеешь сделать, – смешливо сказала девушка. "Вам теперь до лета нельзя будет, я помню, ты рассказывал. Скучаешь? – ласково спросила она.

– Дэниел все-таки неправ, – подумал Хаим, прислонившись к стене, глядя на то, как заходит солнце над горами.

– Она очень умная девушка, отважная, а что она за Мэтью замуж вышла, ну, – он вздохнул, – мало ли в кого люди влюбляются. Я же к Макдональду из последних сил приполз, думал, сдохну в какой-нибудь канаве после ранения. По-дурацки подстрелили, конечно. Случайно, эти охотники рабов искали, беглых. Хорошо еще, что я вспомнил, где Макдональд живет.

– Скучаю, конечно, – он улыбнулся. "Вот сейчас найду мисс Эстер, сделаю предложение – и осенью поженимся, после праздников. Потом возьму отпуск в армии и поеду Мирьям искать – не могла же она просто так пропасть.

– Найдется! – горячо сказала Марта. Погладив свой живот, она задумчиво добавила: "Не толкается уже. Макдональд говорит – большой будет, за восемь фунтов".

– В кого бы? – подумал Хаим. "Мэтью ведь невысокий, как и она. Хотя нет, мистер Дэвид крупный, и Марты отец – тоже".

– Как рука у мистера Теодора? – спросил он, разбирая одежду. "Помогли те упражнения, что я показал? У нас много таких ранений, мы, конечно, не все пока умеем лечить…, – он вздохнул.

– Кисть хорошо стала двигаться, правая, – радостно ответила девушка. "Будем дальше заниматься, спасибо тебе".

– Теперь смотри, – она достала из бархатного мешочка документы, – я тебе почерком мистера Дэвида письмо написала, с его печатью, что, мол, ты купил у него рабов, и везешь их в Бостон. Тебя теперь зовут Гарри Смит, не забудь, – Марта, совсем по-детски, прыснула: "Хорошо, что ты светловолосый и глаза у тебя серые – никто ничего не заподозрит. Для Тео я тебе письмо положила – я так рада, что она в безопасности. Переодевайся, – она кивнула на одежду, – я снаружи подожду".

Сапоги были велики. Хаим, нарвав тряпок, прошелся по хижине: "Ничего, до Бостона как-нибудь доберусь". Он в последний раз оглядел темную каморку. Выйдя на залитую низким солнцем поляну, юноша спросил: "А почему тут никто ни разу не появлялся, близко ведь до имения? И негров я ни разу не видел".

– Тут колдун жил, – безмятежно отозвалась Марта, покусывая какую-то травинку. "Старик Франсуа, он пасекой занимался, – девушка обвела рукой ульи. "Мистер Дэвид его в Луизиане купил, давно еще. В январе он умер, и, – губы цвета спелой черешни улыбнулись, – с этой поры сюда никто не ходит, все опасаются, его призрак увидеть".

– Я не видел, – Хаим сладко потянулся. Почесав в голове, он заметил: "Надеюсь, у колдуна не было вшей. Так что, лошадь будет привязана здесь, – он достал из сумы карту, – и там же, в лесу, будут негры ждать?"

– Угу, – кивнула Марта, накрутив на белый палец атласную ленту чепца. "Сможешь ты работорговцем притвориться?"

– Уже притворялся, – мрачно заменил Хаим. Марта, прикусив губу, потрогала рукав его серого сюртука: "Прости. Говорят, Кинтейл летом на запад идет, за горы, будет там индейцев вербовать, чтобы сюда с ними отправиться. Хоть бы его уже повесил кто! – с отвращением сказала Марта и отвернулась.

Салли стояла на коленях перед тазом. Марта, придерживая ее волосы, шепнула: "Потерпи, милая, ты же знаешь, нельзя кричать. Пожалуйста, потерпи".

– Больно, – одними губами сказала девушка. "Господи, больно как! Сейчас умру, миссис Марта!"

– Тихо, – Марта обняла ее сзади. "К утру все закончится, а потом ляжешь в постель. Я скажу мистеру Дэвиду, что у тебя лихорадка. Все будет хорошо, – она ловко поменяла окровавленные тряпки: "Потом в камине сожгу. Господи, бедная девочка".

– Я не могла, не могла, – Салли хватала ртом воздух, – не могла, чтобы от него…

– Да все понятно, – раздался стук в дверь. Марта весело сказала: "А я уже лежу, батюшка! Доктор Макдональд мне велел отдохнуть. Салли мне читает".

Свекор что-то недовольно пробормотал. Марта, услышав его тяжелые шаги, что удалялись по коридору – облегченно выдохнула.

– Повесим, – пообещал Хаим. Он крепко пожал маленькую, сильную руку: «Удачных родов и спасибо тебе, за все, Марта. Ты настоящий патриот».

Она лукаво улыбнулась. Перекрестив его, девушка ойкнула: "Тебе же нельзя, извини!"

– Не помешает, – ухмыльнулся юноша. Свернув на узкую тропинку, он оглянулся – Марта стояла, прислонившись к низкому забору, маленькая, прямая, солнце играло в бронзовой пряди, что спускалась из-под чепца на белую шею. Она все махала ему рукой – пока Хаим не исчез в густом, сосновом лесу.

Марта взглянула на хижину. Все еще улыбаясь, она достала из кармана шелкового, темно-зеленого платья маленький холщовый мешочек. К нитке, что стягивала горловину, была привешена матерчатая куколка – темноволосый, смуглый мужчина.

Марта почти ласково погладила ее: "Дедушка Франсуа – тоже тебя не любил, дорогой свекор. И было за что, он ведь просил тебя, на коленях, – дочь его не продавать. Вот и расплачивайся теперь, – Марта убрала амулет. Вдохнув свежий, чистый вечерний воздух, она пошла по дороге, что спускалась в долину, к имению.

Мэтью бросил поводья слуге. Поднявшись по широким, каменным ступеням, обернувшись, он спросил: "Что, гости у нас?"

Из раскрытых окон столовой доносился стук ножей, звон бокалов, пахло вином. Мэтью услышал голос отца: "Этот тост я поднимаю за нашу доблестную армию, лучших офицеров которой я имею честь видеть за этим столом!"

– Не пьяный еще, – холодно подумал юноша. "Впрочем, что это я – его ящик бургундского с ног не собьет, здоров, как бык. Да мне какая разница, – он отряхнул отлично сшитый сюртук цвета желудей, – рано или поздно тут все моим станет. Пять тысяч рабов, – он раздул ноздри, – и денег столько, что можно половину Юга скупить. На случай, если нам своей земли, не достанет".

– Мистер Дэвид принимает генерала Корнуоллиса со штабом, мистер Мэтью, – поклонился негр.

– Генерала Корнуоллиса, – хмыкнул Мэтью, – того, что зимой бежал со всех ног от Вашингтона. Нет, нет, – он обернулся и сварливо крикнул: "Осторожней с багажом, Джимми, плетей давно не получал?"

– Нет, – повторил он, заходя в просторную, с мраморными статуями и узорным паркетом, переднюю, – хватит тут сидеть. Как только получу диплом – сразу отправлюсь к мистеру Джону, в Лондон. Тут мне делать нечего, пусть патриоты и лоялисты хоть глотки друг другу перегрызают.

Мэтью оглядел себя в большом зеркале, что висело над камином. Погладив чисто выбритый подбородок, он услышал веселый голос отца: "Пойдем, его превосходительство генерал хочет с тобой познакомиться".

Отец обнял Мэтью. Юноша, вдохнув запах табака и вина, шепнул: "Отлично выглядишь, папа".

Дэвид рассмеялся. Склонив чуть тронутую сединой, красивую голову, отец потрепал его по щеке: "Льстец. За стол, за стол, оленина сейчас перестоится".

Он вошел в большой зал и с порога провозгласил: "Господа, а вот и мой единственный сын – Мэтью, наследник всего этого, – Дэвид широким жестом руки обвел стол, уставленный серебром и фарфором. "Более того, – он подмигнул собравшимся, – Мэтью вот– вот, как вы уже знаете, станет отцом!"

– За это надо выпить! – крикнул кто-то из офицеров. Дэвид оглядел бутылки. Щелкнув пальцами, он велел лакеям, что стояли за стульями: "Шампанского! И несите оленя, мы покончили с закусками".

Мэтью сел. Приняв хрустальный, тонкий бокал, он улыбнулся: "Но сначала – за вашу скорую победу, генерал Корнуоллис".

Он вдохнул нежный аромат золотистого вина: "А Дэниел – в палатках вшей кормит. Так ему и надо".

Двери отворились. Четверо лакеев внесли на плечах огромное блюдо с зажаренным целиком оленем. Мэтью посмотрел на ветвистые рога и, бросив взгляд в сторону отца – поднял бровь.

– Шутник, – почти нежно подумал юноша, осушив бокал. "Был бы я обидчивей – непременно бы разозлился. Потом, как он умрет, я Марту быстро в могилу сведу. Думаю, это и года не займет. А сына в пансион отправлю. И все будет хорошо, – Мэтью взялся за вилку с ножом. Почувствовав нежный вкус мяса, он блаженно закрыл глаза.

– Миссис Марта, – осторожно сказала Салли, – может, вы сядете? Или полежите?

Девушка расхаживала по комнате, взявшись за поясницу, чуть постанывая.

– Так легче, – сердито ответила Марта, наблюдая за тем, как Салли открывает ящики в комоде орехового дерева. "Возьми свой грис-грис, – она порылась в кармане и протянула мешочек негритянке, – веришь во всякую чепуху".

– Но вы, же его носили к дедушке Франсуа? – испуганно спросила Салли, спрятав амулет. "Вы простите, что я вас попросила. Мне нельзя, так не положено, ну, по делам этим…, – Салли покраснела, – да и боюсь я туда ходить.

– Носила, – сварливо ответила Марта. "Видишь, погуляла – и схватки сразу начались. Послали за Макдональдом?"

– Томми поехал, – Салли стерла пот с лица девушки и решительно велела: "Давайте-ка переоденемся, миссис Марта, а то у вас воды могут отойти. И это не чепуха, – обиженно добавила негритянка, – дедушка Франсуа сильный колдун был, сказал – Салли понизила голос, – через год он всенепременно умрет, в муках".

– Через год, – тяжело дыша, хмыкнула Марта. "А кто с моим отцом?"

– Мамаша Перл, – девушка разложила на постели кружевную рубашку и стала расшнуровывать Марте корсет. "Она вышивает, а мистер Теодор спит. Вы не волнуйтесь, если что – Томми его и помоет, и покормит. Ну, – Салли замялась, – если затянется".

– Как сильно, – подумала Марта, опираясь на стол. Шелковые юбки с шорохом соскользнули на ковер. Она, чуть застонав, подняла руки: "Все равно ходить буду, не так больно. Что там они, – Марта указала на дверь, – пьют еще?"

– Только сели, – мрачно ответила Салли, отнеся платье в гардеробную. "Сказать мистеру Мэтью, что у вас началось?"

Зеленые глаза блеснули холодом. Марта, встряхнув распущенными по плечам волосами, вздохнула: "Надо. Спустись, и сразу возвращайся. Макдональд должен приехать, скоро".

Салли вышла, оставив дверь приоткрытой. Марта, взявшись за поясницу, улыбнулась: "Торопишься, мое солнышко? Потерпи еще немного, скоро маму увидишь, дедушку Теодора, скоро я тебя на руки возьму, счастье мое".

– Какая разница, – подумала она, выдыхая, превозмогая боль. "Это же дитя, мое дитя, а что у него отец такой – так не виноват мальчик. Или девочка. Все равно – я его выращу, я и папа, вместе со мной. Он обязательно выздоровеет, а то, как же он с маленьким будет возиться".

– Сейчас, – Марта опять оперлась на стол, – я тебе спою. Это мне папа пел, дедушка твой, как я еще маленькая была. По-французски, мы с тобой тоже – будем на нем разговаривать.

 
Она тихо, нежно запела:
Demain s'y fait beau, j'irons au grand-père
C'est le beau p'tit bibi à mama
Dors, dors, dors, dors
Dors, dors, le bi-bi à mama.
 

– Завтра все будет хорошо, – шепнула Марта, опустив голову, тяжело дыша. «Завтра мы увидим дедушку».

Она выдохнула и улыбнулась – боль немного отступила. Снизу донесся пьяный, нестройный хор:

 
When Britain first, at Heaven's command
Arose from out the azure main;
This was the charter of the land,
And guardian angels sang this strain:
"Rule, Britannia! Rule, the waves:
«Britons never will be slaves»
 

– Никогда не будут рабами – ехидно сказала Марта. «Будут рабовладельцами». Она подышала и сердито пробормотала: «Ну что там Салли?». Марта, кое-как набросив халат – вышла из спальни.

Салли подождала, пока в столовой закончат петь, и шепнула лакею: "Позови мистера Мэтью, у миссис Марты схватки начались".

Девушка увидела в полуоткрытую дверь, как негр склонился над ухом Мэтью. Тот посмотрел на отца, двинув бровью. Дэвид, поднявшись, шутливо замахал руками, разгоняя табачный дым: "Нет, нет, господа, нас ждут лобстеры, и форель, томленная в белом вине. Я вернусь через мгновение".

Он вышел, и, выпустив на Салли клуб дыма, спросил: "За Макдональдом послали?"

– Томми поскакал, мистер Дэвид, – прошептала та, опустив кудрявую голову. Дэвид пожевал сигару: "Иди пока к ней, а сегодня – у меня спать будешь. За миссис Марту не волнуйся – врач тут переночует".

– У меня крови, – едва слышно, покраснев, сказала Салли.

Дэвид хохотнул: "Вот я и проверю. Иди, что встала, – он подтолкнул девушку к лестнице. Та неловко вывернулась и шлепнулась на персидский ковер.

Плантатор, закатив карие глаза, подтолкнул ее сапогом в спину. "Что расселась, миссис Марту, наверное, одну оставила?"

Он внезапно замолчал. Медленно нагнувшись, мужчина поднял с ковра холщовый мешочек. "Мистер Дэвид, – Салли встала на колени, – это просто так, игрушка, я прошу вас, не надо…"

– Сандерса мне позови, – коротко велел Дэвид лакею. Салли так и стояла на коленях, по ее смуглому лицу ползли слезы.

Старший надсмотрщик вышел из столовой, вытирая салфеткой жирные губы. "Да, мистер Дэвид, – он склонил почти лысую голову.

– В подвал, – велел Дэвид, указывая на Салли. "В ошейник. Вот, – он раскрыл ладонь.

– Сдохнешь на плантации, только до этого – тебе всю спину плетью разорвут, – сочно сказал надсмотрщик. "Что встала, пошли".

– Не трогайте ее! – зазвенел голос сверху. Дэвид вскинул голову и увидел невестку, – она стояла, держась за мраморные перила, в шелковом халате. Наскоро собранные волосы были прикрыты чепцом.

Марта босиком спустилась вниз. Забрав у свекра мешочек, она безмятежно улыбнулась: "Это мое. Хотела научиться куклы шить. Только плохо получилось, – она выбросила куколку в горящий камин.

– Простите, батюшка, – обернулась она.

Куколка корчилась на углях, и, наконец, просев, загорелась. Пламя рванулось вверх. Марта, покачнувшись, уцепившись за руку Салли, почувствовала, как по ее ногам течет что-то теплое.

Дэвид усмехнулся и коротко сказал Салли: "Отведи миссис Марту наверх. Когда приедет Макдональд, явись к мистеру Сандерсу – получишь двадцать плетей. Я же велел – чтобы никаких языческих амулетов я тут не видел, – он указал на камин.

– Простите, мистер Дэвид, – Салли низко опустила голову. Уже помогая Марте подняться на второй этаж, она шепнула: "Спасибо, спасибо вам!"

– Все равно плети, – угрюмо ответила та, сгибаясь от боли.

– Это ничего, – Салли шмыгнула носом, – потерплю. Сами знаете, с плантаций не убежать, там надсмотрщики, с собаками, а тут – она оглянулась и шепнула, – может, вы в Бостон поедете, там же Натаниэль где-то…, Я бы его нашла.

– Поеду, конечно, – Марта опять стала расхаживать по ковру в опочивальне. "Господи, больно как, – вдруг подумала девушка. "Наверное, скоро уже".

– Вот и я, – раздался с порога веселый голос. "Мистер Дэвид мне сказал, что воды уже отошли, так что я вовремя".

Марта взглянула на ласковую улыбку Макдональда, – Томми стоял за ним, держа в руках саквояж, и тихо проговорила: "Томми, вы пойдите, смените мамашу Перл, последите за мистером Теодором, пожалуйста".

Макдональд закрыл дверь, и погладил седоватую бородку: "Что вы тут еще натворили? Ложись, – он кивнул на кровать, – давай, я тебя осмотрю".

– Салли должны плетьми наказать, доктор, – отозвалась Марта, устраиваясь на постели. "Надо ее тут задержать, оттянуть…"

– Да что тянуть, – вздохнула девушка, прибираясь. "Это быстро. Сейчас негров на заднем дворе соберут, кто не занят, Сандерс меня выпорет, и я вернусь. Не волнуйтесь, миссис Марта, – она наклонилась и, поцеловала белый лоб: "Не ходите больше, лежите, пожалуйста".

– Да уж куда ходить, – проворчал Макдональд, сбрасывая сюртук, вымыв руки в серебряном тазу. Он засучил рукава рубашки: "Родишь вот-вот, головка уже близко".

– А не больно пока, – удивленно сказала Марта, устраиваясь с раздвинутыми ногами на краю кровати. Она вцепилась в руку врача и коротко застонала. "Не торопись, – велел Макдональд. "Сердце у ребенка бьется отлично, лежит он правильно, – сейчас все сделаем медленно и аккуратно, потерпи".

Марта почувствовала скручивающую все тело боль. Откинувшись на подушки, она услышала пьяные крики снизу.

– Они гимн поют, – сообщил Макдональд, осматривая ее. "А потом пойдут по мишеням стрелять, там уже мушкеты принесли".

– Много же, – попыталась улыбнуться Марта, – они настреляют, доктор…

Макдональд вытер руки и тоже рассмеялся: "Молодец девочка, все очень хорошо идет, скоро увидишь сына. Может и дочка, конечно, но ребенок крупный, все же, мне кажется, мальчик".

– Теодор…, – подумала Марта. Низко, жалобно застонав, она спросила: "Что это там внизу, доктор? Опять какой-то шум…"

Макдональд выглянул в окно опочивальни, – оно выходило на задний двор дома. Врач спокойно ответил: "Ничего, работники какие-то". Двое негров вынесли из кладовой деревянные козлы и установили их посреди двора.

– Это Салли, – сказала Марта, кусая губы, плача. "Ее сейчас бить будут. Доктор, пожалуйста,…закройте окно".

– Она тут задохнется, – пробурчал себе под нос врач, – весна какая жаркая.

– Хорошо, – он вздохнул. Макдональд захлопнул створки, оставив между ними маленький проем.

– Для воздуха, – сказал он. Встав на колени перед Мартой, доктор велел: "А вот теперь – давай поработаем, девочка, ребенку пора уже появиться на свет".

Пьяная толпа повалила из столовой на ухоженный двор поместья. Мэтью, задержавшись, сказал отцу: «Я сейчас, переоденусь и приду».

Дэвид проводил глазами стройную спину сына, что быстро поднимался по лестнице: "Он этим – еще ребенком занимался. Тео вместо него пороли, а он смотрел. Потом, годам к восьми – уже и не только смотрел. Ну, пусть забирает Салли на ночь. Я себе кого-нибудь другого позову".

Он принял от слуги мушкет. Выйдя на террасу, выстрелив вверх, Дэвид громко крикнул: "Устанавливаю приз за меткость! Лучший из нас получит сто долларов золотом!"

Офицеры восторженно загудели. Кто-то заметил: "Жаль, Дэвид, что у вас только мишени. В Южной Каролине я охотился на беглых рабов, очень разгоняет кровь".

– Да-да, – поддержал генерал, – лучше этого ничего нет.

– Сандерс, – Дэвид свистнул, – приведите нам к мишеням тех троих, что сидят в ошейниках, мы позабавимся на славу.

Надсмотрщик поклонился. Дэвид, обняв Корнуоллиса, закурил: "Сейчас снимем с них кандалы, это провинившиеся негры, возьмем мою свору гончих, и отлично проведем время, мой друг. А потом нас ждет ужин, и, – он подмигнул мужчинам, – я приготовил всем желающим маленькие подарки на ночь".

– Ура мистеру Дэвиду! – закричали офицеры, и ворота имения раскрылись. Мэтью, едва взглянув в ту сторону, подошел к окну, что выходило на задний двор.

– Отлично, – пробормотал он, расстегиваясь. "Все, как на ладони". Салли лежала на козлах. Мэтью, резко выдохнув, облизал губы. Надсмотрщик опустил плеть, девушка дернулась, рыдая. Мэтью, услышав жалобный крик: "Нет! Нет! Больно!", увидев кровавый рубец между лопаток – блаженно закрыл глаза.

Потом он вымыл руки, и, переодевшись в охотничий костюм, спустился во двор. Негры уже разошлись. Мэтью недовольно спросил у надсмотрщика: "Сколько она тут будет лежать?"

– Мистер Сандерс приказал – час, – тот склонил голову. "Мистер Дэвид велел ничего не втирать в раны – иначе ее потом не продать для постели, шрамы останутся".

– Шрамы, – задумчиво повторил Мэтью, разглядывая темно-красные, вздувшиеся рубцы на спине. Девушка тихо, едва слышно плакала. "Пойди, – велел он надсмотрщику, – принеси мне дробовик. Я, – Мэтью рассмеялся – все-таки хочу не только негров пострелять, но и уток тоже".

На заднем дворе, кроме него и Салли, никого не было. Он наклонился над ухом девушки: "Сегодня вечером придешь ко мне постелить постель…"

– Но ваш батюшка, – она помотала головой. "С ним я договорюсь, – улыбнулся Мэтью. Одним легким, быстрым движением, он вцепился зубами в след от плети. "Терпи, – приказал он себе, чувствуя, как кружится голова. "До ночи терпи".

Взяв у надсмотрщика ружье, не обращая внимания на слезы негритянки, насвистывая, юноша пошел к воротам.

Марта протянула руки: «Дайте, дайте его мне, доктор! Какой хорошенький»!

Макдональд завернул отчаянно кричащего мальчика в холщовую пеленку: "Отличный, здоровый паренек, и ты тоже – молодец, думаю, к вечеру уже и встанешь".

Он бросил взгляд в сторону окна: "Родился, как раз, когда эта бедная девочка под плетью рыдала. Господи, и когда уже мы уничтожим этот наш позор?"

Марта приложила мальчика к груди. Погладив еще влажную, каштановую голову, покачивая его, она улыбнулась: "Сейчас отдохнем и пойдем к дедушке, маленький Теодор, познакомишься с ним".

– Миссис Марта, – мамаша Перл просунула укрытую чепцом голову в дверь, – проснулся батюшка ваш, но вы не волнуйтесь, Томми сейчас с ним. Неужели мальчик! – негритянка всплеснула руками. "Господи, радость, какая, миссис Марта, доктор!"

– Больше восьми фунтов, – гордо сказал Макдональд, устраивая Марту в постели. "Миссис Перл, побудьте с ними, пока я мистера Теодора осмотрю, хорошо?"

Мамаша Перл кивнула, и, присев у изголовья кровати, улыбнулась: "Мистер Дэниел тоже – крупный был, а мистер Мэтью – поменьше. Я же их обоих выкормила, они молочные братья моим мальчикам, – красивое, смуглое лицо погрустнело. Марта вспомнила: "Она же пятерых от этого мерзавца, свекра моего родила, и всех он продал".

– А вы спите, – мамаша Перл ласково коснулась головы младенца. "Сейчас я вам спою, и спите, миссис Марта, маленький-то наш тоже дремлет". Марта зевнула. Свернувшись в клубочек, она спросила: "А что там, внизу?"

Мамаша Перл достала из кармана передника пяльцы и поджала губы: "Салли велели еще час на козлах лежать, а остальные пошли к реке, по мишеням стреляют. Как миссис Тео, покойница, благослови Господь душу ее, – негритянка перекрестилась, – рожала, так мистер Дэвид тоже – на охоту уезжал, или с гостями пил. Потом придут они с мистером Мэтью, посмотрят на мальчика". Мамаша Перл помолчала и добавила: "Не мужское это дело – дети, миссис Марта, так искони заведено".

Она запела что-то тягучее, тихое. Марта, прижимая к себе сына, услышала, как ровно, размеренно, бьется его сердечко. Она сладко, мгновенно заснула.

Доктор Макдональд наклонился над кроватью, и позвал: «Марта!» Девушка открыла глаза. Присев в постели, покачав дремлющего сына, она взглянула за окно – над горами висел медный диск заходящего солнца.

– Все хорошо, – Макдональд погладил ее по голове. "Вы отлично выспались, я тут ночую, – беспокоиться незачем". Марта посмотрела на столик орехового дерева. Коротко усмехнувшись, она спросила: "Что, мой муж тут был?"

– Муж и свекор, – Макдональд протянул ей бархатную коробочку. Марта открыла ее. Увидев блеск камней на броши, девушка вздохнула: "Положите обратно, пожалуйста".

– Мне две тысячи долларов дали, – Макдональд устало потер руками лицо. Оглянувшись на дверь, он добавил: "Я все-таки пойду, Марта, в столовую – они сейчас все перепились, нельзя пропускать такую возможность, я бы послезавтра уже и сведения на север отправил".

– Хорошо, – она посмотрела на сонное личико ребенка: "Маленький на папу моего похож, как две капли воды. Вот и славно".

– Насчет той прививки от оспы, что ты говорила, – врач стал застегивать сюртук, – как мальчик подрастет, мы ее и сделаем. В год, скажем.

– Да, и мне тоже, – Марта аккуратно положила сына рядом, и, заплетя косы, добавила: "Следующим летом Мэтью получает диплом, мы приедем в Вильямсбург, там и встретимся".

– Договорились, – улыбнулся Макдональд. Марта холодно подумала: "Правильно. Незачем рисковать чужими жизнями. Так будет хорошо".

В дверь постучали. Томми, блестя зубами, весело сказал: "Миссис Марта! Мы тут решили кресло опробовать, что я для вашего батюшки смастерил! – он вкатил в комнату кресло на колесиках. Отец сидел, укрытый по пояс пледом. Марта, посмотрела в его глаза: "Спасибо, Томас. Я потом вас позову, хорошо?"

Дверь закрылась. Девушка, оставшись вдвоем с отцом, взяв мальчика, опустилась на ковер. "Внук, папа, – всхлипнула она. "Смотри, какой большой, наш Теодор, он на тебя похож, папочка!"

Правая кисть задергалась, заползала по пледу. Марта опустила просыпающегося ребенка на колени больного. "Милые мои, – подумал Теодор, – все, все будет хорошо. Обещаю вам, – он напрягся и коснулся пальцем мягкой щеки внука.

Мальчик открыл большие, синие глаза, и улыбнулся – сонно, ласково. Теодор почувствовал слезы у себя на щеках. Он услышал тихий голос дочери: "Все будет хорошо, папа".

Она встала на колени, и, обняв их обоих, баюкая сына, – запела колыбельную. Ее бронзовые волосы сияли, переливались в свете заката. Мальчик, покрутив головой, вдохнув сладкий запах матери, опять задремал.