Текст книги ""Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Маргит Сандему

Бенедикте испытывала более серьезное чувство, чем ревность. С бессильным отчаянием Сандер вспомнил ее робость и страх оттого, что она не понравится ему. Она, возможно, так никогда по-настоящему и не поверила его заверениям в любви. А сейчас… для нее все было кончено. Все!

С раздирающим сердце волнением Сандер прислушивался к ее неуклюжим попыткам остановить духа из преисподней. Почему же его возражение о том, что Аделе ничего не значит для него, не подействовало так, как он рассчитывал?

Как раз наоборот! Он получил удар кулаком в лицо, да так, что зашатался и упал. Тут он внезапно понял, кем была Бенедикте на самом деле: одной из избранных среди Людей Льда. Бенедикте была сильной, и кровь избранных в соединении с праведным презрением к нему сделала ее физическую силу сверхъестественной. Пристав Свег, которого практически парализовало появление призрака, бежал вместе с Аделе, которая выкрикивала что-то истерическое и дергала Бенедикте за руку.

– Останови его, останови его, – звучали ее мольбы, но Бенедикте, которая почувствовала себя затравленной, а внутри представляла собой клубок отчаяния, с разворота ударила прелестную девушку из Кристиании, да так, что у той чуть не вылетела челюсть. Пристав тоже получил увесистый шлепок наискось по лицу, но, поскольку был хорошо закален в стычках с распускавшими руки пьяницами, все же смог схватить Бенедикте и крепко держать ее. Во всяком случае, до тех пор, пока не прорычал ей прямо в ухо:

– Призрак оживает!

Все уставились туда. Ужасное создание начало медленно шевелить телом, у него опустились застывшие было руки, оно занесло ногу для решительного шага в направлении людей.

Аделе испуганно закричала, сидя на земле, и начала отползать назад, на горку, невероятно быстро перебирая руками и ногами. Сандер был парализован, приставу пришлось как следует пихнуть его в бок, чтобы заставить очнуться, а Бенедикте…

Она не могла ничего с собой поделать. Она не могла думать, не могла произнести ни единого слова, она сверх всякой меры была потрясена. Единственными звуками, доносившимися от нее, были беспомощные и горькие рыдания.

– Мы умрем! – кричала Аделе. – Мы умрем, мы все умрем, Господи, сделай что-нибудь, я умираю!

Тяжело, неповоротливо надвигался на них жрец богини Нертхюс во всем своем колоссальном, отвратительном уродстве. Его отталкивающее лицо было искривлено в бешеной ярости, и теперь он не знал пощады. Сандер мельком увидел, что лодка почти затонула, исчезла с поверхности воды, но он был не в силах оценить расстояние до нее, его мозг отказывался работать, смертельный страх охватил его. Невыносимый могильный холод, поскольку на этот раз они имели дело с самой Смертью.

– Беги, Бенедикте! – вырвалось у него.

Она издала лишь жалобный стон, она понимала, что вся ответственность теперь лежит на ней, но была не в силах предпринять хоть что-нибудь. Аделе попыталась добежать до дома, но споткнулась о кочку и упала навзничь с отрывистым криком. Пристав замер на месте рядом с ними, он боролся между инстинктом самосохранения и чувством ответственности. Сандер хотел помочь Бенедикте, но знал, что теперь она презирает его, и поэтому стоял в нерешительности, охваченный страхом.

Теперь все четверо поняли: им пришел конец.

Паромщик был совсем рядом с Бенедикте, и ей казалось, что она сейчас потеряет сознание, так ужасно он выглядел. Ее губы беззвучно двигались, но она не смогла произнести ни единого слова, не вспомнила ничего, чувствуя один только бесконечный страх. И так же сильно она расстроилась из-за измены Сандера, эта скорбь накрыла все ее мысли черным платком.

Корень мандрагоры стал теперь ее единственной защитой, но и он был здесь как бумажная стена против шторма.

Она услышала, как пристав Свег шептал молитвы, но поняла, что они не возымеют никакого действия. Ничто. Ничто на свете не могло бы им теперь помочь!

В следующий момент все вздрогнули и поежились от ослепительного света, словно ударила молния, и в ушах у них загрохотало.

Раз за разом сверкали немилосердно-яркие молнии, воздух дрожал и раскалывался от взрывов так сильно, что ни один человек не вынес бы этого.

Призрак замер на ходу, не окончив последнего движения. Черты его лица исказились в таком же ужасе, как и у людей, которых он преследовал. Ведь это в него попадали эти ужасные огненные стрелы. Священника окружил мучительно яркий белый свет, и когда их ослепшие глаза снова смогли что-то различить, его корчили какие-то страшные судороги. Паромщик побледнел, стал тоньше, прозрачнее, в него попали еще две режущие глаз вспышки со звуком, от которого люди оглохли…

А потом все стихло.

Священник исчез. Ферьеусет был освобожден от своего жуткого паромщика.

Некоторое время они не могли пошевелиться. Затем повернулись направо, откуда пришли огненные молнии.

Там расстилался цветущий луг, освещенный утренним солнцем. А на лугу стоял самый красивый мужчина из всех, которых они видели до сих пор. Молодой парень с черными, как уголь, вьющимися волосами, одетый довольно просто в куртку и желтые бархатные брюки. Он улыбался им, и от этой улыбки на его загорелом лице у Аделе закружилась голова. Сандер, которого она до сих пор считала самым привлекательным мужчиной на свете, казался невзрачным рядом с этим красавцем.

Но незнакомец не смотрел на нее. К своей нескрываемой досаде Аделе заметила, что он поглощен этой Бенедикте.

– У тебя, я вижу, проблемы, – улыбнулся он девушке из рода Людей Льда.

Бенедикте напрягла память. Так давно! Так невероятно давно это было!

Тогда она была маленькой девочкой. Картина всплыла в памяти… Двор на Линде-аллее. Тот случай она пыталась забыть всю жизнь. Ульвар, этот ужасный Ульвар, который никогда ни с кем не был добр… Он крепко схватил ее. Приставил лезвие ножа к горлу. Произносил злобные слова. Слова, которые ранили ее больше, чем нож. Слова о том, что она ничтожество, с которой никто не захочет иметь дело. Что она самая уродливая на свете. Эти слова навсегда отложились в ее памяти и причиняли ей невыносимую боль, разрушая остатки уверенности в себе, – чувства, в котором каждый человек очень нуждается.

Ульвар тогда умер. Погиб от руки своего брата-близнеца. А брат проливал потом горькие слезы. Ведь он был единственным, кто по-настоящему любил Ульвара.

– Марко! – вскрикнула Бенедикте с благоговением в голосе, и трое остальных – Сандер, Свег и Аделе с удивлением посмотрели на нее. – Марко, неужели это действительно ты? Мы думали, что больше никогда тебя не увидим!

Он подошел к ней, мягко улыбаясь и взял за руку. Десять лет прошло с тех пор, как они в последний раз видели друг друга, но он остался прежним. Разве что стал немного старше, возмужал, естественно, но ах, как удивительно было видеть его снова! Бенедикте прижалась к его сильному плечу и тихо заплакала, это были слезы измученного, доверчивого человека.

– Моя милая Бенедикте, – сказал он нежно. – Я знал, что ты хочешь вырасти и стать сильной, способной и красивой девушкой. Но произошедшее здесь стало слишком сильным испытанием для тебя, и я это понимаю.

Поскольку в ней уже проснулась женщина, Бенедикте больше всего обрадовалась слову «красивая». Именно в этом она сейчас больше всего нуждалась.

Сандер почувствовал угрызения совести. Он знал, что именно его поведение стало последней каплей, переполнившей чашу ее терпения, несмотря на то, что Аделе произнесла те совершенно убийственные слова.

– Но где ты был, Марко? – спросила Бенедикте и припомнила все те дни, когда он помогал ей собирать цветы для бабушки Белинды или утешал ее, когда другие дети говорили про нее обидные вещи. – И откуда ты пришел теперь?

– У меня своя собственная жизнь, – мягко ответил он. – А сейчас я случайно проходил мимо.

– Нет, в это я никогда не поверю.

– Ты права. Но ты же избранная, Бенедикте, и меня попросили присмотреть за тобой. Это опасное место.

Она не стала спрашивать о том, кто попросил его присмотреть за ней. В такое лучше не вмешиваться.

– Поэтому я и пришел сюда, – непринужденно продолжил он. – Похоже, я появился вовремя.

– Да, – нервно улыбнулась она. – Спасибо! Тысячу раз спасибо! Он… он ведь не появится снова?

– Нет, теперь он исчез. Навсегда. И он, и его лодка.

– Но здесь есть нечто еще более страшное.

– Здесь есть даже больше того, о чем тебе известно, Бенедикте. Наш злой предок охотится за тобой.

– За мной? Но почему?

– Он начинает просыпаться. Не то, чтобы пришло его время, но флейта разбудила его, правда, только совсем чуть-чуть. И он хочет уничтожить все, хоть как-то угрожающее его власти. Ты одна из этих угроз, даже если он не очень-то считается с тобой.

– А ты?

Марко улыбнулся.

– Меня ему не достать. Я скрыт от его взгляда. Он знает только, что существует нечто или некто, и это его ужасно беспокоит, но он не может увидеть меня.

Бенедикте было приятно слышать об этом.

Марко отстранил ее от себя и серьезно взглянул ей в глаза.

– Он умышленно послал тебя сюда, чтобы ты погибла в этом опасном путешествии. В его планы не входит дать тебе шанс выбраться отсюда.

Она вздрогнула. Затем просветлела.

– Но ты теперь здесь.

Тогда он печально улыбнулся.

– Я не знаю, насколько силен окажусь в схватке.

– Против Тенгеля Злого?

– Нет, против здешней первородной силы. Я еще не закончил своего обучения. Своих приготовлений.

Для Бенедикте его слова прозвучали странно, но она не хотела казаться излишне любопытной.

– Так значит, дух Тенгеля Злого не придет сюда?

– Этого я не знаю. Это станет возможным, если ты вырвешься из смертельных объятий другой силы. Но если он заметит, что к тебе пришла подмога…

– То не осмелится появиться здесь и останется в стороне, – улыбнулась она, воодушевленная присутствием Марко рядом с ней. Ах, как часто им не хватало Марко дома на Линде-аллее! Они так горевали от того, что он покинул их. Но теперь все снова было хорошо, теперь он отправится домой вместе с ней и…

– Нет, Бенедикте, – тихо сказал он, словно прочитав ее мысли. – Мой дом теперь совсем в другом месте. Но все же передавай им всем привет – если нам удастся выбраться отсюда. Я так часто думаю о них. Хеннинг, Малин… Обо всех родных. Я никогда не забываю вас.

Ее глаза невольно заблестели. Но они не успели сказать друг другу ничего больше, поскольку Аделе поднялась на ноги, справилась с последствиями шока и побежала к ним. Очевидно, она поняла, что ее прическа сейчас не так красиво уложена, как обычно. На бегу она успела поправить волосы и отряхнуть платье. Чисто рефлекторными движениями, выработанными за многие годы.

Бенедикте поискала глазами Сандера. Но он и Свег уже давно спустились вниз, к озеру, и Сандер бросился в воду, чтобы попытаться спасти тех двоих, скрывшихся в глубине. Она даже разглядела тело одного из них, наполовину погруженное в воду, но не успела увидеть больше ничего, потому что Аделе завладела вниманием Марко. Она крепко вцепилась в его руку, поэтому он вынужден был отпустить Бенедикте.

– Спаси меня! – взмолилась Аделе. – Забери меня отсюда, я не хочу оставаться здесь больше ни минуты!

Марко спокойно ответил:

– У меня здесь еще много дел. Разве мы не должны сперва помочь им вытащить людей из воды?

– Нет! – дико вскрикнула она. – Я хочу домой! Немедленно, я больше не вынесу!

– В таком случае, фрекен Аделе, вы найдете дорогу сами. Через лес, к пастбищу, а потом вниз, в деревню.

– Одной? Никогда!

Аделе так крепко схватилась за его локоть, что он должен был освободиться от нее мягким движением. Но она настаивала на том, чтобы держать его за руку и шла, тесно прижавшись к Марко, пока они спускались вниз, к остальным.

Сандеру удалось вытащить одного на берег. Это оказался Вальтер, и он был мертв. Сандер стоял рядом, насквозь промокший и расстроенный. Марко жестом показал ему, где надо искать Мортена Хьортсберга. Сандер сразу же нырнул снова.

Остальные ждали. Аделе стиснула зубы и всхлипывала.

– Ах, я была неприветлива с Мортеном! Я была груба с ним, это моя вина, если он умрет. Я флиртовала с Сандером прямо на его глазах, мне не надо было делать этого.

Ей никто не отвечал. Она должна была пережить угрызения совести в одиночку. Но если бы Мортен сейчас умер, то в этом вряд ли была вина Аделе.

После нескольких погружений под воду Сандер вытащил и Мортена Хьортсберга. Его тело положили на берег и пристав Свег принялся делать искусственное дыхание. Но все попытки оживить Мортена оказались напрасными.

– Мне кажется, так даже лучше, – сказал Марко. – Никто из них так и не стал бы снова полноценным человеком.

– Что за жестокая богиня, – прошептала Бенедикте. – Смерть, только смерть вокруг нее. Она ненасытна!

Сандер стиснул зубы. Бенедикте поняла, о чем он думает. Нертхюс не отличалась кровожадностью, в честь нее обычно устраивали оргии плодородия.

Все это только сильнее запутывало ситуацию.

Они положили двух утопленников вместе с Гертом в дровяной сарай, поскольку им надо было как можно скорее заняться другим делом. Аделе, которая успокоилась настолько, что начала осознавать шансы, которые у нее появились – подумать только, показать Марко в Кристиании как свое завоевание – снова испуганно вскрикнула, когда они начали говорить о церкви.

– Вы что, собрались вниз, в этот склеп? – возмущалась она. – Нет! Я не пойду с вами, я решительно отказываюсь!

– В этом нет необходимости, – ответил Марко. – Будет лучше, если остальные подождут снаружи. Но я хотел бы взять с собой Бенедикте, ибо она может усилить мои возможности.

– Я пойду тоже, – сказал Сандер.

– И я, – сказал пристав Свег.

– И оставите меня снова одну? – крикнула Аделе. – Только попробуйте!

Марко оценивающе смотрел на мужчин.

– Мне кажется, что парень может пойти с нами. Тебя зовут Сандер, не так ли? Но держись подальше за нашими спинами!

– А почему он, а не я? – спросил Свег.

– Поскольку Сандер разбирается в мифологии и религиях. Брать с собой еще и вас означает подвергать вашу жизнь опасности без крайней на то нужды. Здесь, в Ферьеусете, находится весьма могущественная сила, и если вы спуститесь вниз, то ваши глаза приобретут такой же раскаленный блеск и вы станете рабами, в точности так же, как эти молодые люди.

Ни Аделе, ни Свег не нашли эту перспективу особенно привлекательной, а Сандер нервно сглотнул.

– Я буду защищать тебя, – заверил Марко. – Но будет лучше, если ты сможешь идентифицировать эту силу для нас. Таким образом мы поймем, как с ней бороться.

– А ты сможешь победить ее? – спросил Сандер.

– Я не могу ничего сказать, пока не узнаю, что она собой представляет, – признался Марко, и этот ответ был не таким успокаивающим, как они надеялись.

– Но тебе известно, что она находится в церкви? – сказал Свег.

Марко медленно осмотрелся вокруг.

– Все свидетельствует об этом, – наконец произнес он.

И вот они были готовы. Свег и Аделе ждали на безопасном расстоянии, но могли хорошо видеть вход в церковь. Остальные посмотрели друг на друга и набрали побольше воздуха, как перед прыжком в воду. Потом вошли внутрь.

Солнце давным-давно взошло, и церковь на первый взгляд казалась спокойной и миролюбивой. Лучи света пробивались сквозь окна и падали на пол, не достигая алтаря. Там по-прежнему стояла та богохульственная жертвенная скамья с корытами для крови, а на стене, где должна была быть икона, они теперь увидели какой-то символ, который Сандер не смог расшифровать.

– Это должно означать один из множества языческих культов, – сказал он и принялся рассматривать плоский камень с выцарапанным на нем треугольником. Камень находился слишком высоко, чтобы Сандер мог прочитать рунические знаки посередине, но рисунок напоминал птичьи клювы. Камень был укреплен на стене при помощи нескольких загнутых гвоздей, вбитых вокруг. «Не очень-то аккуратно сделано», – подумал Сандер, но понял, что они, наверное, спешили, прикрепляя его и снимая затем снова.

– Мы пойдем туда, где скрылся священник, – храбро сказал Сандер; смелости у него было в избытке. Бенедикте решила целиком сосредоточиться на порученном ей задании и на время забыла о своей маленькой трагедии. Она старалась не смотреть в сторону Сандера.

Они обошли кафедру настоятеля. За ней оказалась небольшая дверь, ведущая, возможно, в ризницу. Они вошли внутрь, Марко сам пожелал идти первым.

Ризница оказалась крохотной и совсем пустой. Но их внимание привлекла другая дверь.

Сандер смотрел на своих спутников. Он был удивлен выражениями их лиц. Раньше он ни разу не видел Бенедикте такой напряженной, а Марко был насторожен. Но Сандер чувствовал, что оба они находились в сильной концентрации, пока их взгляды были направлены в сторону двери.

– Я думаю, тебе стоит подождать здесь, Сандер, – наконец произнес Марко. Слова давались ему с трудом.

– Нет, теперь я хочу быть рядом с вами, – быстро сказал Сандер. – Мне любопытно, я много знаю о богах, так что могу оказаться вам полезен – и я не желаю оставлять Бенедикте на произвол судьбы. Я очень хочу показать, как много она для меня значит.

Она не повернулась в его сторону, так как именно в этот момент была не в силах смотреть на Сандера, не могла выйти из концентрации. Марко был крайне озадачен, но в конце концов сдался. Только попросил Сандера беречь глаза. Если он заметит, что подвергается какому-либо воздействию, сильному или слабому, он должен немедленно отвернуться. Мгновенно! Это касалось и Бенедикте тоже.

– И приготовьтесь спасаться бегством! Никакого бессмысленного геройства нам здесь не нужно. Вы поняли?

Они кивнули.

И Марко открыл дверь.

Их встретило странное свечение. Собственно говоря, за дверью было темно, но темнота жила своей собственной жизнью. Пульсирующий, крайне слабый свет, который нельзя было описать, он был как бы… осязаем? Когда их глаза привыкли к необычной темноте, они увидели ступени или, скорее, приставную лестницу, уходящую вниз.

Марко сделал знак рукой, чтобы они позволили ему пойти первым. Но когда он наполовину скрылся из виду, Бенедикте последовала за ним без приглашения, а Сандер сразу за ней.

– Ты что-нибудь чувствуешь? – прошептал он. – Я имею в виду… неприятное или нечто в этом роде?

– Сопротивление, – прошептала она в ответ. – Это пугает меня.

– И никакого чувства опасности?

– Необычайно сильное!

«И все же ты идешь», – подумал он. Сам он ничего не чувствовал, не считая своего собственного, личного страха. Но об этом он молчал.

– И никакого запаха? – спросил он, когда они стояли внизу в тесном склепе. Свет стал сильнее, он словно насытился всеми цветами спектра и ритмично пульсировал.

– Почему же, – ответила она. – Но не этот мерзкий запах паромщика. Другой, более…

Она не могла сказать, какой. Слишком далеки они с Сандером стали друг от друга за последние часы. А это был невыносимо сильный запах сладострастия, никаким другим словом она не могла этого выразить.

Марко стоял впереди, повернувшись к ним спиной. Он поднял руку вверх, чтобы остановить их в случае, если бы они надумали идти дальше. Но они замерли и так. Им было очень страшно, поэтому Марко почувствовал, что самый сильный удар ему придется принять на себя.

Сколько себя помнил Марко, он мог испускать удивительные вспышки света. Еще с тех пор, когда едва стоял на ногах, он обладал этой необычной способностью, ведь он был сыном Люцифера. Он сделал незаметное движение, и подвал осветился быстрой, яркой молнией.

Ее короткого проблеска хватило для того, чтобы они смогли увидеть в углу какой-то предмет. Он напоминал по форме статую, но был закутан в темные лохмотья. Сандер слегка попятился назад, поскольку почувствовал мощное воздействие, исходившее от предмета, парализующую силу.

– Зажмурьте глаза, как я говорил! – приказал Марко.

Они повиновались. Были слышны его шаги по земляному полу, он направлялся прямо в угол.

Несмотря на то, что они изо всех сил зажмурили глаза, они все же заметили режущий яркий свет, вспыхнувший с быстротой молнии, он шел от Марко. Сандеру и Бенедикте пришлось подхватить его, когда он зашатался и отпрянул назад, но сразу же снова выпрямился, и молнии с треском засверкали вокруг них. Они чувствовали себя смертельно уставшими, беспомощными, будто загипнотизированными незнакомой силой, которая пыталась завладеть их волей, душой и разумом. Бенедикте громко закричала, обхватив голову руками, чтобы не впускать это ужасное воздействие. Но вот она вспомнила свою задачу, и теперь она знала заклинание. Оно само сорвалось с ее губ, девушка услышала, как Марко поблагодарил ее, но он, похоже, был совершенно занят своим собственным делом. Это можно было понять по невыносимо ярким пучкам света, раз за разом наполнявшим комнату.

Бенедикте заметила, что Сандер лежит на полу. Но он был жив, она слышала, как он стонал от напряжения, пытаясь удержать первородную силу, не допустить, чтобы зло завладело его душой.

Наконец они услышали голос Марко, Бенедикте бессильно опустила руки.

– Вот! – кричал он торжествующе. – Я достал-таки тебя. Теперь и тебе больно, гадина!

Мерцающие молнии и грохот прекратились.

– Продолжай, Бенедикте! Заклинание!

Она произносила его как можно отчетливее, громко выговаривая странные и непонятные слова. Одновременно она услышала, как Марко что-то говорил, это были совершенно непонятные звуки – не считая тех, которые появлялись с равными промежутками. И эти слова были: «Тенгель Злой».

Она набрала побольше воздуха, чтобы продолжить.

– Теперь можешь остановиться, Бенедикте, – спокойно произнес Марко.

Она поняла. Подвальное помещение было свободно от всякого зла, от мерзкого запаха, от пугающих ощущений.

Сандер смог подняться на колени и встать прямо. Он медленно открыл глаза. Даже это легкое движение причинило им боль, настолько сильно он сжал их, когда почувствовал опасность.

В склепе было темно. Но Марко спокойно взмахнул рукой, и вокруг них заструился мягкий, теплый свет.

Сандер уставился на статую идола, выделявшуюся в углу. Теперь она была безжизненной – хотя они прекрасно понимали, что эти ужасные каменные глаза когда-то принадлежали существу, чрезвычайно яростно боровшемуся за свое существование. Но теперь Марко победил его.

Голос Сандера дрожал.

– Это не богиня Нертхюс, – сказал он. – Но Боже мой, что же это?