Текст книги ""Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Маргит Сандему

сообщить о нарушении

Текущая страница: 180 (всего у книги 275 страниц)

Вернее, так полагал вначале Натаниель. Но по мере того, как шло время, он заподозрил, что Тува вовсе не заодно с ним. Она просто его дурачила.

К своему ужасу Натаниель начал осознавать, сколько родового зла заложено в этой несчастной девочке, он знал уже, что она может быть опасной. Опасной! Ведь все это время она только и знала, что развлекалась, предлагая ему самые что ни на есть сумасбродные испытания. Это ему приходилось учиться владеть собой, сталкиваясь с ее невероятной напористостью, с ее неприкрытой бесцеремонностью, а также хитростью. Все, что от него требовалось, это попытаться передать ей толику своего желания побороть зло. Как персонаж положительный, он должен был учить добру, а это далеко не всегда благодарное занятие. Тут легко сбиться на тон проповедника, к проповедям же Тува была явно невосприимчива.

Он почуял опасность, когда она подбила его написать в газету. Пусть он напишет о том, сколько в нашем обществе безвестных тружеников, сказала она, тех, кто ухаживает за своими престарелыми родителями или же родственниками Мало того, что эти люди не получают никакой денежной помощи от государства и коммуны, – они не в состоянии урвать для себя и часа свободного времени. Натаниелю показалась, что тема стоящая, и, уступая напору Тувы, он написал с ее помощью острую статью, которой, впрочем, и сам остался очень доволен.

По счастью, перед тем, как отнести статью в газету, он перечитал ее заново – и у него открылись глаза.

Бесовская сущность Тувы не подвела ее и на сей раз. Если бы эта статья была напечатана, он бы нанес смертельную обиду всем без исключения недееспособным старикам. Он изобразил их какими-то чудовищами, эгоистичными, требовательными, способными высосать все жизненные соки из людей, которые за ними смиренно и кротко ухаживают.

Благодаря завуалированным формулировкам Тувы на первый план вылезло именно это. Появись такое в газете, Натаниелю было бы невозможно дольше оставаться в приходе.

Он изорвал статью на клочки. Он понял: одному ему с воспитанием Тувы не справиться.

Он пошел к Бенедикте и попросил ее вызвать Ганда.

Бенедикте шел уже восемьдесят восьмой год, однако мыслила она по-прежнему ясно.

– Почему ты не вызовешь его сам? – спросила она.

– Я? Да разве я смею!

– Натаниель, дорогой, – удрученно произнесла Бенедикта. – Твоя беда в том, что ты слишком скромен. Ты когда-нибудь пробовал вызывать предков? Или Ганда? Или Имре, его предшественника?

– Нет, я полагал, что…

– А ты вообще знаешь, какой ты наделен силой?

– Честно говоря, нет. Видно, я пошел в мать, она считает, что козырять этим нам не к лицу.

– Да, Криста ведет себя сдержанно из-за Абеля. В то время как ты… Не удивительно, что Туве ничего не стоит обвести тебя вокруг пальца и позабавиться на твой счет! Ах, не понимаю я, почему особо избранный должен быть таким хорошим, таким податливым. То же самое было и с Тарье. Ты помнишь, он был твоим предшественником. Он, можно сказать, не восстал против зла именно потому, что не открыл свою силу. С тобой этого произойти не должно, Натаниель, ни в коем случае!

– А тебе не кажется, что когда противостоишь Тенгелю Злому, важно сохранить спокойный и мягкий нрав?

– О да, конечно, но не до такой же степени!.. А теперь отбрось свою скромность и наберись мужества, чтобы вызвать Ганда. Или еще лучше, Предков. Начни с Линде-Лу, с ним ничего не станется, если он окажет тебе услугу!

– А можно, я возьму с собой Туву? Бенедикта задумалась.

– Я думаю, да. Вероятно, ей будет о чем поразмыслить, когда она встретится с природными силами добра среди Людей Льда. Но будь осторожен! Ибо она работает на два лагеря.

– Тогда мы это сделаем. Где? И когда?

– Дай подумать… На улице не так уж и холодно. Оденьтесь хорошенько и пойдите на кладбище, там вы их встретите наверняка! Завтра вечером, после того, как кладбище опустеет.

– Ты пойдешь с нами?

– Я? Нет, я слишком стара для вечерних прогулок, да еще осенью.

– Но ведь Линде-Лу похоронен не здесь.

– Не волнуйся, Линде-Лу отыщет тебя. Он, должно быть, ждет этого не дождется. А еще…

– Да? – спросил Натаниель.

– Та статья, о которой ты мне только что рассказал… Идея сама по себе неплохая. Переделай ее на свой – а не Тувин – лад! В стране наберется немало людей, которые одиноко несут свою ношу, и они нуждаются в поддержке. Выбери такие формулировки, чтобы не задеть стариков, у тебя получится! Натаниелю эта мысль пришлась по душе.

– У меня же остался черновик. Да и власти тоже не мешает немножко встряхнуть. А то их очень устраивает, что самоотверженные родственники освобождают их от всякой ответственности. Я думаю, я так и сделаю. Напишу дельную статью, чтоб проняла кого следует.

– Прекрасно! Ну а завтра вы пойдете на кладбище? Слава богу, дела снова задвигались, а то в последнее время такое было затишье на всех фронтах, прямо невозможно. Пойду позвоню Туве.

Тува была в восторге от предстоящей встречи с духами на кладбище.

– Это же идеальное место для розыгрышей, – заверещала она.

– Только попробуй, – ответил Натаниель. И снова почувствовал себя сухарь сухарем. И почему только все занудные реплики выпадают именно на его долю?

Когда они пришли на место, во дворе старой церкви, окруженной черными нагими деревьями, уже сгустились сумерки. У Тувы, едва достававшей Натаниелю до пояса, вырвался нервный смешок.

– А отмеченные проклятием тоже тут лежат? Разве не тут лежит Ульвар?

– Вряд ли тебе удастся поговорить с ним! А теперь помолчи, – предупредил Натаниель. – Дай мне вызвать предков. Я не знаю, насколько плохие у тебя с ними отношения.

– Надеюсь, что хуже некуда.

Его так и подмывало сказать: «Тува, укороти в себе дьявола». Но он сдержался.

Он досадовал на самого себя. Он же прекрасно знал, что ему совсем необязательно безупречно себя вести, ведь, в отличие от Ширы, ему не предстояли многочисленные тяжкие испытания. Натаниель мог кое-что себе и позволить, к примеру, излить свой гнев на людей, ставших ему поперек дороги в преддверии грядущей битвы, однако он не прибегал к этому. Ему мешало врожденное мягкосердечие.

Точь-в-точь как и Тарье. И Тарье погиб, его убил Кольгрим, приверженец Тенгеля Злого.

Натаниелю следует это помнить. И быть начеку, чтобы сострадание к людям не сыграло с ним скверную шутку.

Они остановились около могилы Тенгеля Доброго и Силье. Ощущая торжественность происходящего, Натаниель негромко проговорил:

– Линде-Лу, я прошу тебя сейчас о встрече. И если еще кто-нибудь из вас пожелает встретиться с Тувой и со мной, то мы сочтем это за великую честь.

Кругом стояла тишина. Ни ветерка в голых кронах.

Тува ткнула Натаниеля в бок.

– И Имре, – шепнула она.

– Тува просит также о встрече с Имре, если он нас слышит. Я знаю, это непросто, ибо ему наследовал Ганд, который находится среди живых, к тому же мы не знаем, жив ли еще Имре.

Они ждали. Возле родовых могил, насчитывавших не одну сотню лет. Возле могил, которых не смело коснуться время.

– Ничего у нас не получится, – прошептала Тува. – Это из-за того, что ты взял меня с собой. Они не хотят меня видеть. Даже они!

– Да перестань ты себя жалеть, – одернул ее Натаниель – Может быть, нам все-таки привести сюда Бенедикту?

– А, подумаешь! – фыркнула Тува. – Очень мне надо встречаться с этим старичьем, с этими покойниками! Пока что я прекрасно обходилась без них, вот пусть и остаются себе в своих могилах. Мне они не нужны. Ульвар ! – закричала она. – Ты меня слышишь? Иди сюда, вместо этих…

Закончила она нечленораздельным, придушенным бормотанием, потому что Натаниель зажал ей рукою рот.

– Ты с ума сошла, хочешь все испортить? – прошипел он, отнимая руку. – И зачем я тебя только взял, ты же ненормальная!

Тут он заметил, что Тува оцепенела.

– Натаниель…

Они пришли! Возникнув из ниоткуда, они предстали перед ним и Тувой во плоти, живее некуда. И Ульвара среди них не было, правда, Натаниель и не ожидал его увидеть. Где обретались отмеченные проклятием, не знал никто, только они никогда не являлись живущим.

– Линде-Лу! – обратился Натаниель к белокурому молодому человеку с добрыми глазами и улыбнулся ему как старому знакомцу – Спасибо, что ты пришел!

– Мы ждали, что вы попросите о помощи, – отвечал Линде-Лу, тихо светясь от радости.

– Ждали? – вызывающе, даже воинственно произнесла Тува. – И что я тоже попрошу?

– Конечно!

– Ну прямо, – сказала Тува, не поверив, что кто-то способен проявить к ней интерес. Затем она повернулась к тому из предков, кто, во всей видимости, был главным. – Ну а ты, разумеется, Тенгель Добрый. — Последнее слово прозвучало у нее донельзя иронически.

– Да, это я, – отвечал он, сохраняя невозмутимое спокойствие патриарха. – Вот она, наша группка избранных, что явилась на встречу с вами. Суль… Дида… Хейке… Странник… Ульвхедин… Шира и Map. И Линде-Лу, личный помощник Натаниеля.

– А… мой? – спросила Тува, все тем же воинственным тоном, приготовившись к отчаянной обороне.

– Ганд скоро придет. Просто ему требуется больше времени.

– А Имре не придет?

– Нет, Имре отошел от дел. Но в урочный час он явится тебе на помощь.

– Да ему небось сто лет уже! В 1910 году, когда родилась Криста, он был уже взрослым!

Они смотрели на нее с тихой грустью, молча. Тува растерялась. Она попыталась сохранить недовольный вид. Однако она не могла не почувствовать исходящую от них силу. «О нет, – подумала она про себя упрямо. – Не думайте, что вам удастся перетянуть меня на свою сторону только потому, что вы глядите на меня такими печальными глазами! Меня этим не проймешь! Никто не знает, что у меня на душе, – радовалась она. – Никто не знает, как я поступлю, когда придет час возмездия. Никто не знает, кому я служу!»

Однако, встретив их испытующий взгляд, она невольно опустила глаза.

Слово взял Хейке, величественный и обаятельный, несмотря на все свое безобразие:

– Мы знаем о твоих проблемах. Да будет тебе известно, Тува, что и я, и Ульвхедин, и многие из нас вели ту же борьбу, что ты ведешь сейчас. Зло куда привлекательнее. Однако мы избрали трудную стезю добра, и ни разу об этом не пожалели.

Тува промолчала. Но Натаниель представил себе, что она думает.

– Я был, наверное, хуже всех – заговорил Ульвхедин. – Я до сих пор не могу постичь, каким образом Виллему, Элисе и остальным удалось перетянуть меня на свою сторону. Я был как дикий зверь. Но, наверное, решающим фактором оказалась любовь. Любовь Элисы. Я понимаю тебя, Тува. Единственное, на что мы можем надеяться, это что ты тоже повстречаешь свою любовь. И скоро!

– Тебе легко говорить! – вырвалось у нее. – Ты мужчина, а мужчине неважно, как он выглядит, девушки и так будут в него влюбляться. А вы когда-нибудь слышали, чтобы мужчина – и влюбился в уродину? Как по-вашему, легко было Ханне? Не надо мне говорить, будто мужчины не смотрят на внешность, это все громкие фразы, я в это не верю, мне достаточно и своего опыта!

– Ну будет тебе, – улыбнулся Хейке. – Да, я согласен, твоя борьба тяжела вдвойне. Кстати, тебе никогда не приходило в голову, что если у человека мягкий и приветливый нрав, люди перестают обращать внимание на его внешность?

– Ха! – хмыкнула Тува. – Между прочим, плевать мне с высокой колокольни на то, как я выгляжу, главное, что у меня твердый и решительный характер. Это самое важное, когда ты…

Кладбище вдруг озарилось слабым сиянием. Духи отошли в сторону, приветствуя молодого человека неземной красоты с отливающими темным глянцем рыжими локонами и величественной осанкой, свидетельствующей о его превосходстве.

Сердце Тувы стиснула глухая тоска.

Ганд улыбнулся ей.

– Как, по-твоему, смогу я заменить тебе Имре?

Она сглотнула, чтобы прогнать подступающие к глазам слезы. И закусила губы.

– Вон что. Пришел, значит, – хмуро проговорила она. – Это ты, что ли, должен «оберегать» меня? Да уж, нелегко тебе придется!

– Вот увидишь, мы станем друзьями, – отвечал он спокойно. С лица его не сходила приветливая улыбка.

– Этого… не будет никогда, – вырвалось у нее. И тут она не выдержала. Повернулась на каблуках и помчалась прочь со всех своих коротеньких ног. По щекам у нее струились слезы.

– Вот дерьмо, – ругалась она, рыдая. – Что он только о себе возомнил? Мало ли что он весь из себя такой медовый-сахарный. Пусть не думает, что сможет со мною сладить. Ну а если он думает, что я способна в него втюриться, то пусть не рассчитывает. Мне нужен мужчина, которому я подчинюсь и душой, и телом, который может держать в страхе, подавлять, подвергать душевным экзекуциям и…

Выходило, что Ганд почти что соответствовал всем этим требованиям. Никто не мог отрицать его всеподавляющий авторитет.

– О черт, – всхлипывала Тува. – Черт, черт! И Натаниеля тоже не хочу больше видеть. Конечно же, теперь он вовсю будет стараться увлечь меня на узкую тропу добродетели. Теперь, когда за ним стоят все эти… сухари! Но только ничего у него не выйдет! Тувочка поднимет открытое восстание. И тогда!.. Тогда вы увидите, чей она союзник!

Натаниель остался на кладбище в окружении духов своих предков. Он вздохнул.

– Да, мы понимаем, в каком ты затруднительном положении, – сказал Тенгель Добрый. – Но только не отступай. Эта маленькая девочка может стать коварным врагом, если всецело окажется во власти Тенгеля Злого. Но я не думаю, чтобы он уже успел ее заприметить.

– Держи ее в повиновении, – предупредила Суль. – Ты же знаешь, вам предстоит выдержать нечеловеческую борьбу, когда придет срок.

– Да, но когда он придет? – спросил Натаниель.

– Ганд просит нас обождать.

– Я дам вам знать, – пообещал Ганд.

– Да и тебе, Натаниель, потребуется время, – задумчиво произнес Ульвхедин. – Ты должен набраться силы, уверенности в себе, ты слишком чувствителен.

– Я знаю, – кивнул Натаниель. – Я никогда еще не использовал все свои внутренние ресурсы. Неделя, проведенная в склепе, вряд ли может послужить достаточным подтверждением моей сопротивляемости.

– Это верно, – согласилась Дида. – Ты доказал, что можешь владеть трудной ситуацией, не впадая в панику. Ты также способен глубоко сострадать страждущим, что тоже необходимо. Но тебе еще многого недостает.

Натаниель задумался.

– Мой друг и родич Рикард просил меня разобраться с одним делом в Вестланне. Как вам известно, он полицейский, и он Тувин отец. Стоит ли мне, по-вашему, взяться за это дело?

– Почему бы и нет? – сказал Тенгель Добрый. – Все, что способно дать тебе закалку, тебе во благо. И возьми с собой Туву, мы не хотим, чтобы ты надолго оставлял ее без присмотра.

Натаниель не очень-то этому обрадовался, поскольку у него были другие планы, однако он согласно кивнул.

– Я возьму Туву с собой.

– Прекрасно, – заключил Тенгель. – А когда придет срок великой битве, мы, как уже говорилось, дадим тебе знать.

И, прежде чем Натаниель успел поблагодарить их, духи растаяли, и он остался один.

После этой встречи он отправился вместе с Тувой в Вестланн. Но все это произошло до того, как он очнулся ночью от сна, в котором парили скорбные женские лица, а Тува отчаянно взывала о помощи.

Сначала им пришлось пережить мрачные события, связанные со «Стеллой».

2

Далеко-далеко, крайним форпостом выдается в Норвежское море мыс, слывущий с незапамятных времен корабельным кладбищем. Его омывают опасные течения, – если судно подойдет к нему слишком близко, то его протащит по пенистым бурунам и швырнет на скалу, высящуюся на самой оконечности мыса. На вершине скалы предостерегающе помигивает маленький маячок, но с наступлением темноты редко кто его высматривает. Ибо завывание ветра в расщелинах скалы походит на вопли тонущих моряков, а чернеющие средь бурунов рифы напоминают обломки разбившихся вдребезги кораблей.

Вот здесь-то они и хозяйничают, привидения, призраки, утопленники, и даже когда на море затишье, шкиперы опасаются подходить к мысу слишком близко, во избежание нежелательных встреч…

А уж заполучить на борт привидение – это худшее, что может случиться с судном.

Собственно говоря, зловещие события на старом пароме начали разворачиваться еще задолго до того, как Натаниель узнал о существовании Эллен. Тогда он не мог и предположить, что когда-нибудь ему придется заняться этим делом вплотную.

Как-то года два назад он поставил машину на техосмотр. Забирать ее из мастерской он поехал на автобусе. Когда он сошел, его чуть было сбил с ног какой-то немолодой уже человек в несвежем костюме, – по всей видимости, другого у него не было, – с грязным воротником и сальными волосами.

Все эти детали Натаниель отметил про себя чисто машинально, в его задачи не входило проповедовать чистоту. Однако, сделав несколько шагов по тротуару, он внезапно остановился, потрясенный тем, что ему открылось. Он схватил мужчину за руку.

– Остерегайтесь Стеллы, – проговорил он быстро. – Держитесь от нее подальше! Она принесет вам смерть.

Мужчина раздраженно взглянул на Натаниеля, – он торопился на автобус.

– Я не знаю, кто такая Стелла, – продолжал Натаниель, которому было важно, чтобы мужчина его понял. – Но она отнимет у вас жизнь. Вы будете не первым. И не последним. Это как-то связано с водой. Я вижу вас под водой. Но по-моему, вы не утонули, а…

Мужчина вырвался.

– Ты не в своем уме, – полусердито-полуиспуганно бросил он, устремляясь к автобусу. – Я знать не знаю никакой Стеллы! И вообще, чего ты ко мне привязался?

Дверца автобуса со вздохом захлопнулась. Натаниель увидел сквозь стекло взволнованное лицо, потом автобус потерялся из виду.

Натаниель нередко получал подобного рода внезапные импульсы, он мог лишь предостеречь мужчину, с которым так неожиданно столкнулся, но не более того. Эпизод этот вскоре забылся.

Тува сидела в машине, по обыкновению насупившись. Они уже приближались к цели путешествия, когда она спросила:

– Что это, собственно, за поручение, куда ты меня тащишь?

– В Вестерланн меня попросил съездить твой отец. К нему обратился один тамошний врач, у которого возникли проблемы с одной пациенткой: ее посещают видения.

– Мой отец? Но это же не имеет никакого отношения к полиции!

– Не сказал бы. На карту поставлены большие деньги. Семья намерена признать ее недееспособной.

– Хм. Продолжай!

– Видишь ли, эта женщина утверждает, что однажды жила уже на земле и что с ней общается Людовик Четырнадцатый. Передает ей послания ну и так далее. Мужу все это невероятно надоело, а врачу не удается выбить эту дурь у нее из головы. Они просили меня взглянуть на нее глазами эксперта. Выяснить, действительно ли она жила прежде и действительно ли его величество, пребывающее в свободном парении, установило с нею контакт.

– Меня всегда интересовало перемещение душ.

– Никогда этим не занимался, – ответил Натаниель. – Но вот что странно: когда люди рассказывают о своих связях с потусторонним миром или о том, что они уже жили прежде в том или ином обличье, речь всегда заходит о каких-то знаменитостях. Скажи они, что это обыкновенный, скромный, безвестный средневековый бюргер, и я бы, может быть, расположился к ним. Так нет же – им подавай королей! На меньшее они не согласны!

Тува ухмыльнулась.

– Ну и чего ж ты тогда согласился? Натаниель смутился.

– Положим, у меня свои тайные соображения. В этом городке учится Эллен.

– Эллен? – Тува насторожилась. – Ах, ну да, та самая унылая особа из Вальдреса.

Натаниелю следовало бы ответить, что Эллен совсем не унылая, но ему не хотелось затевать дискуссию. Он уже успел достаточно изучить Туву. Он знал, что она ненавидит всех красивых и удачливых девушек и воспринимает Эллен как соперницу, хотя самой ей Натаниель нисколько не нравился, вернее, в определенном плане он ее нисколько не интересовал.

– А мне ты не поможешь выяснить, жила я ли прежде? – спросила Тува.

– Вот уж чего не намерен делать, – ответил он резко, даже резче, чем следовало, так как ему хотелось беспрепятственно помечтать об Эллен.

Он не знал, где именно она живет, знал только, что она уехала в городок на западном побережье, чтобы продолжить свое образование – она изучала вопросы социального обеспечения. Ему нельзя было навещать ее, нельзя было! Но может быть, им все же удастся встретиться? Случайно?

Исколесив вдоль и поперек открытый всем ветрам городок, Натаниель с грустью отказался от дальнейших поисков. Пора была ехать к автопарому, который повезет их дальше, через морской пролив, туда, где живет пациентка с видениями. Тува в присущей ей язвительной манере уже неоднократно указывала ему, в какой стороне находится паром, но он прикидывался, что не слышит.

И тут он увидел Эллен. Она вышла из большого здания, наверное, это была школа. Резко затормозив, отчего Туву подбросило на сиденье, Натаниель выскочил из машины и закричал:

– Эллен!

Она собиралась было накинуть на голову капюшон своей подбитой мехом спортивной куртки, но услышав его крик, замерла.

У Тувы, глядя на них, защемило сердце; она почувствовала, как в ней поднимается глухой гнев – на них и на свою судьбу, которая так несправедливо обошлась с ней. Она увидела Натаниеля глазами Эллен: в дубленке, кожаных полусапожках, давно нестриженого – и на лице у нее появилось кислое выражение. Эллен подбежала к нему с разгоревшимися щеками, сияя от счастья, казалось, еще вот-вот, и она расплачется.

Тува отвернулась, чтобы не видеть их.

Но ей был слышен их разговор. В голосе Натаниеля звучало отчаяние.

– Поедем со мной, – произнес он тихо, как человек, который наперед знает, что не имеет права произносить такие слова.

– Ты в самом деле этого хочешь?

– Я, правда, не смогу взять тебя к той женщине, на которую я должен взглянуть, но мы хотя бы сможем поговорить на пароме. Обещаю, никаких осложнений.

В голосе Эллен зазвучала боль.

– Осложнений? Что может быть хуже, чем эти долгие месяцы без тебя? Но… У меня нет с собой денег. Он нежно улыбнулся.

– До чего же приятно хоть куда-нибудь тебя пригласить! Пошли, паром отходит через несколько минут.

Эллен живо села в машину, и они успели к парому.

О, какое блаженство! Они снова вместе! Беспечные, неосторожные.

Ветер во фьорде был до того пронизывающий, что они тут же поспешили укрыться в недрах парома, в салоне, где сидели прочие пассажиры, стараясь не расплескать кофе и не выронить венские булочки. Поскольку они были не голодны, Натаниель просто-напросто отыскал свободный столик и усадил девушек на диванчик у стенки, а сам устроился напротив, спиной к салону. Скользнув по столешнице, его руки коснулись рук Эллен. Чуть подрагивая, пальцы их легко касались друг друга, ощупывали, исследовали, ласкали, сплетались… Это была опасная игра, она вызывала желание, которое нельзя было утолить.

– Не нужно было нам этого делать, – прошептал Натаниель. – Я имею в виду эту поездку.

– Я знаю. Я уже достаточно знаю о твоих способностях и вынуждена в них верить, хочу я этого или нет. Я знаю, что ты прав, – если мы не устоим, с нами произойдет что-то ужасное.

– Да, – подтвердил он, но глаза его при этом подернулись мечтательной дымкой, словно грядущее несчастье уже не было столь пугающим.

Эллен была безгранично счастлива оттого, что могла сидеть рядом и смотреть на него, а его нежная улыбка говорила ей, что он разделяет ее чувства.

– Фу-у-у-у! – с отвращением произнесла Тува. – Меня укачивает!

– От морской болезни есть таблетки, – рассеянно заметил Натаниель. – Эллен…

Но если Эллен ожидала, что за этим последует пылкое признание в любви, то она очень ошиблась.

– Кто-то за моей спиной все время наблюдает за нами, – продолжил Натаниель. – Кто это?

– А откуда ты знаешь, что он… – начала было Эллен – и улыбнулась. Она непроизвольно сжала его руку, словно только что обнаружила, кто он такой.

Тува ответила за нее.

– Этот тип сидит у противоположной стены. Он в щегольской капитанской фуражке, сдвинутой набок, из кармана у него выглядывает фляжка. А глаз он положил явно на тебя, Натаниель. Может, у него есть тайный порок.

– Ему есть что рассказать, – заметил Натаниель. – А ну-ка подбодри его улыбкой!

– Я?

Он имел в виду Эллен, но быстро поправился.

– Давайте обе.

– Нет уж, благодарю, – ответила Тува. – А то он еще подумает, что я захочу съесть его, приправив горчицей. Сладкие улыбочки – это по части Эллен.

– Ну, знаешь что! – сердито сказала Эллен.

– Сделай, как я сказал, – вмешался Натаниель. – Но только смотри не переусердствуй.

Эллен послала мужчине напротив дружескую, как она надеялась, сдержанную улыбку.

– Бог ты мой, – пробормотал Натаниель. – Никогда не видел ничего тошнотворней! Ты что, готовишься выйти на панель?

Она легонько толкнула его ногой.

Сладкая улыбка тем не менее оказала свое действие.

Мужчина прихватил свою рюмку и, пошатываясь, нетвердыми шагами пересек салон. Отвесив галантный поклон, он потерял равновесие – была ли виной тому была качка или содержимое фляги, неизвестно, – а выпрямившись, вопросил Натаниеля слегка заплетающимся языком:

– Прошу прощения, вы случайно не тот чародей, который собирается лечить фру Карлберг?

– Такого титула у меня еще не было, – заулыбался Натаниель. – Да, надо полагать, это я.

Он воззвал ко всем добрым силам, чтобы Тува вела себя как подобает. Однако ее молчание и враждебные, косые взгляды, которые она бросала на незнакомца, не предвещали ничего доброго.

Незнакомец отвесил новый поклон, который вышел бы на славу, не помешай качка.

– Не позволите ли старому капитану присесть за ваш столик?

– Пожалуйста, – вежливо ответил Натаниель, после чего назвался и представил обеих девушек.

Старик невразумительно их поприветствовал, после чего целиком сосредоточился на Натаниеле.

– Зовут меня Винснес, и имя это пользовалось в здешних местах доброй славой. А то, что нынче дела мои пошли под гору, так это не моя вина… Так, значит, ты едешь к фру Карлберг! Да уж, вот у кого навязчивые идеи! Хотя в целом голова у бабы варит, что да то да.

– Одно не исключает другого. Я бы сказал, скорее наоборот.

Потребовалась некоторое время, прежде чем этой глубокомысленной реплике удалось проникнуть в хмельное сознание. Поняв, старик просиял.

– Это ты верно сказал. Ну а как насчет перемещения душ? Кто же в этакое верит? Небось одни дураки!

– В таком случае половину населения земного шара составляют дураки, – отрезала Тува. – В том числе и я. И как мне случайно стало известно, те, кто слишком много пьют, возрождаются в виде червей наподобие тех, что выползают из прогнивших кранов и тухлых колодцев. Маленькие такие белые черви…

– Спасибо, Тува, достаточно, – тихо остановил ее Натаниель. И повернулся к Винснесу, лицо которого приобрело землистый оттенок. – Вы хотели меня о чем-то спросить?

– Да. Э-э… я слыхал, ты вроде бы как специалист по привидениям?

– В таком случае я должен разделить эту честь с присутствующей здесь Эллен. А быть может, и с Тувой.

Не обращая внимания на Туву, Винснес тяжело повернулся к Эллен и осовело уставился на нее.

– Да ну? Такой славной девушке нельзя забивать свою головку никакими мыслями.

Эллен моментально вскипела, и Натаниелю пришлось успокаивать ее оскорбленное женское самолюбие.

Тува же не собиралась так этого оставлять. Она пристально уставилась на рюмку с грогом, который приготовил дома и прихватил на паром капитан: всякий раз, когда Винснес протягивал руку к рюмке, та ускользала от него прочь, независимо от того, качало паром или нет.

Недоумение в глазах у Винснеса стало сменяться отчаянием.

Натаниель опасался, что, будучи в приподнятом настроении, Винснес примется рассказывать истории о привидениях. Куда бы он ни пришел, он непременно должен был их выслушивать, все эти более или менее связные истории, рассказанные прабабушкой или кем-нибудь из знакомых. Неизменно повторяющиеся байки из серии «Где моя серебряная нога?» и тому подобное. У Натаниеля на них была уже аллергия.

Поэтому он вооружился терпением.

Но к счастью, старик не думал отрываться далеко от земли, или вернее, воды.

– Видишь ли, что я подумал, раз у нас такой потенциал – целых три эксперта, – поправился он, метнув опасливый взгляд на девушек. – Да, так вот я и подумал, может, вы бы взглянули на мой паром…

– Этот?

Старик отмел это предположение пренебрежительным взмахом руки, угодив в стенку.

– Нет, нет! У меня никакой не автомобильный, а маленький пассажирский паром, который ходит от Блосвики к островам Сегодня он совершит свой последний рейс, а завтра будет сдан на слом.

Судя по его виду, Винснес ожидал от них соболезнования Лебединая песня маленького парома, – вот, наверное, почему он заливал свое горе. Не дождавшись сочувственных слов, старик продолжал.

– На островах живут люди, которые работают в Блосвике, но они отказываются использовать паром, единственное средство сообщения Что тут поделаешь?

– Отказываются? Безо всяких на то причин?

Старик медленно взял понюшку табаку Может быть, его кропотливость была вызвана тем, что Тува превратила чудесный табак в опилки?

– Н-да, вот как раз поэтому я и хотел, чтоб вы на него взглянули На этом пароме творится какая-то чертовщина, люди утверждают, что туда, мол, повадился утопленник, только я лично в это не верю. Это все людские проделки, людское коварство, ничего другого тут и быть не может.

– Утопленник? – переспросила Эллен.

– Призрак, привидение, человек, утонувший без покаяния, – отозвался Натаниель – Как правило, враждебно настроенный по отношению к живым. Ну а теперь, капитан, расскажи-ка, с чего все началось.

Переваливаясь в волнах, паром продвигался вперед, от каждого толчка у Эллен на миг замирало сердце.

– С чего? Суеверные идиоты утверждают, что все началось сотни, может, тысячу лет назад. А может и этой осенью…

Они ждали.

– Бедняга паром отслужил свое, это верно Он такой старый, что мне пришлось заменить его в ноябре после несчастного случая на борту. Но на прошлой неделе у нас опять забарахлил двигатель, и старое корыто снова сгодилось И тут началось… Только не надо мне рассказывать о привидениях. Уж я-то знаю, кто за этим стоит.

– Ты конкретно кого-то подозреваешь?

– Даже не одного, – нескольких. Это три родных брата, а еще их двоюродный. Когда выдавали концессию на паромную переправу, то ее получили не Странны, а я. Этого они мне простить не могли.

– И по-твоему, они пытаются запугать людей, что бы те не пользовались твоим паромом? Своего рода месть?

– Вот именно! И им это удалось. Отсюда мой де-ка-дансинг, – картинно вскинув руку, заключил капитан Последнее слово далось ему нелегко, ибо он основательно-таки заложил за галстук.

– Расскажи мне об утопленнике, – сказал Натаниель.

– Утопленник… Это же все шито белыми нитками Я ведь говорил уже, что их несколько, стало быть, не трудно подстроить так, чтобы были слышны тяжелые шаги, а на палубе и на полу в салоне остались следы от мокрых сапог.

– Значит, Странны, все четверо, каждый день переправляются на твоем пароме?