Текст книги ""Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Маргит Сандему

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 275 страниц)

14

Тула пробыла у Томаса пять дней. Она встретилась с его друзьями-музыкантами, помогала в лавке, они вдвоем гуляли, ходили на площадь – и Томас, конечно, ехал на своей тележке.

А потом она поскакала домой, в Бергунду. Она могла бы пробыть у Томаса еще дольше, но у нее было много неотложных дел. К тому же ей хотелось поскорее увидеть родителей, узнать, как у них дела.

Они были бесконечно рады снова увидеть ее, они ждали ее только через несколько дней; она выглядела такой сильной и свежей, она так повзрослела… И где теперь Эскиль, как прошла поездка? Отец хотел встретить ее, но не знал, каким путем она поедет…

Ответив на все вопросы (Эскиль проводил ее до Гетеборга, но поскольку он простудился, они сочли нужным, чтобы он повернул назад, сказала она), Тула приступила к главному:

– Папа и мама, я собираюсь выйти замуж! Они были ошарашены. За кого? Тула рассказала им все и в заключение произнесла:

– Мы решили, что будет лучше, если я поеду домой одна и сама переговорю с вами, чем неожиданно представлять вам жениха. Ну, что вы на это скажете?

Они были, конечно, в недоумении. Такая молодая – и за инвалида… Неужели она решится на такое? На всю жизнь?

И тогда добрый Эрланд властно произнес:

– Возможно, будет лучше, если он приедет сюда, Тула. Мы примем его наилучшим образом. Ты же знаешь, мы не из тех, кто выставляет вон несчастных.

– Спасибо, дорогой папочка, но я думаю, что Томас слишком гордый, чтобы жить у кого-то. Он зарабатывает себе на жизнь в музыкальной мастерской. Но пока мы могли бы пожить здесь, если вы не против.

Вытерев слезы уголком косынки, Гунилла обняла свою дочь.

– Если он такой же милый и добрый, как мой Эрланд, ты можешь не сомневаться в том, что так оно и будет, дитя мое. Ведь я знаю, что сердце у тебя на месте, и ты никогда не сможешь ранить его, отвернувшись от него. Мы, Люди Льда, держимся за тех, кого выбрали, и любим их все больше и больше с каждым годом.

– Я совершенно согласна с этим, – сказала Тула.

– Твой отец, например, чувствует себя несчастным, когда ему приходится уезжать из дома, хотя от этого никто и не страдает. И ты знаешь, что я беспокоюсь больше о нем, чем о себе.

Тула смотрела на своего отца, который уже приготовил карету, чтобы отправиться навестить своего будущего зятя. И она нежно улыбнулась ему.

– Лучшего папы и не сыщешь! Поедешь с нами, мама?

– Да, меня там будет явно не хватать, – ответила та и пошла переодеваться в праздничную одежду.

На следующий день Тула навестила дедушку Арва.

– Ну, вот, наша девочка вернулась, – сказал Арв. – Добро пожаловать домой, нам так тебя не хватало!

Тула была до глубины души тронута таким сердечным приемом. Все здесь так заботились о ней! И она была им так благодарна. Это была ее родня.

– Я слышал, что ты собираешься замуж, да, слухи распространяются мгновенно. Гунилла и Эрланд так восхищаются твоим другом. Но не слишком ли ты молода, Тула?

Она подумала, сколько еще раз ей придется слышать эти слова. Бабушка Сири тоже спросила ее об этом.

– Мне требуется человек, который мог бы держать меня в узде, – со смехом произнесла Тула.

И тут дедушка так пристально посмотрел на нее, что ей пришлось невольно отвернуться.

После кофе с пирожными они остались с ним одни в его красивой гостиной. Оглядевшись по сторонам, она вспомнила, как когда-то стянула у него из комода серебряную монету…

Уфф! Она же обещала себе никогда не вспоминать об этом!

Дедушка был серьезен.

– Моя маленькая Тула, – сказал он, положив ей на плечи свои старческие руки. – Хейке обучал тебя искусству врачевания, не так ли?

– Да. Он уделял мне много времени. И я думаю заняться лечением больных у себя дома. Потихоньку, конечно, чтобы не навлекать на себя гнев знатоков медицины.

Арв Грип рассеянно кивнул.

– Ты долго пробыла в Норвегии.

– Да-а… – неуверенно протянула Тула. Глубоко вздохнув, дедушка сказал:

– Ты должна быть откровенна со мной, Тула, я не шучу. У Хейке были свои причины, чтобы держать тебя там так долго, не так ли? И он хотел обучить тебя… служению добру.

Взгляд его был таким печальным и таким добрым, что у нее навернулись на глаза слезы.

– Вы об этом знаете, дедушка? – прошептала она.

– Я плохо спал по ночам, волнуясь за тебя. Я знал об этом давно. И я окончательно убедился в этом, когда Хейке был здесь. Он всегда так пытливо и настороженно смотрел на тебя. У меня просто мороз бежал по коже. Ведь я же старик из Людей Льда, Тула!

Он осторожно притянул ее к себе. Положив голову ему на плечо, она заплакала.

– Не говорите ничего отцу и матери, – попросила она.

– Разумеется, не скажу! Они бы все это неправильно поняли. Тебе было трудно?

– Одно время – да. Но теперь у меня есть Томас. Он все знает, и я… Если я и совершала какие-то глупости, то теперь с этим покончено.

– Я уверен в этом. Дело в том, что любовь – самый лучший лекарь. Если у человека есть его половина, ему не требуется пускаться в какие-то авантюры или прочие дикие выходки.

– Я хорошо это понимаю, дедушка.

– Жизнь учит многому. Как тебе известно, в нашей семейной ветви до этого не было «меченых», так что мы были вправе ожидать, что их и не будет. Да, Шира была избранной, но она – не в счет. Но самое удивительное то, что у тебя нет никаких внешних признаков «мечености»!

Тула растерянно рассмеялась.

– Почему же? Есть! Позавчера вечером Томас сказал, что ему показалось, будто мои глаза отливают желтизной, когда на них падают лучи вечернего солнца. Но он очень глубоко заглянул в мои глаза!

Арв Грип ничего на это не ответил.

И Тула задумчиво произнесла:

– Но в последний раз, будучи здесь, Хейке внимательно рассматривал мои глаза – и он абсолютно ничего не увидел.

Было ясно, что слова Тулы обеспокоили Арва. Некоторое время оба молчали. Они думали о Сёльве, отце Хейке. О том, что глаза его с годами становились все светлее и светлее, пока не стали ядовито-желтыми…

И Тула сказала об этом вслух.

– То, что происходило с тобой, еще ни о чем не говорит, – торопливо ответил он.

– Говорит, – возразила она. – Это означает, что я предупреждена. И что мне еще более упорно следует бороться против власти проклятия. И я чувствую себя сейчас достаточно сильной для этой борьбы, дедушка, потому что на моей стороне Томас.

– И все мы, – мягко напомнил он ей. – У меня есть еще один вопрос, после чего мы уже можем не возвращаться к этому разговору.

– Что же это за вопрос?

– О том человеке, который был найден мертвым в навозной жиже много лет назад.

– Он хотел убить лагмана Поссе. И молодого господина Арвида.

– Понимаю. Значит, это все-таки была ты. Я часто думал об этом, но ты была ангельски кроткой и ласковой. Впрочем, это типично для «меченых». Защищать своих близких всеми доступными способами! Об этом можно говорить бесконечно. Теперь ты взрослая, и ты стала другим человеком. Буду рад познакомиться с твоим другом Томасом!

Тула с улыбкой высвободилась из его рук.

– Папа хочет научить его ездить верхом!

– Очень разумная мысль! Это намного расширит его горизонты. Но нельзя ли что-то сделать с его ногами?

– Похоже, дело безнадежно, – вздохнула Тула. – Хейке дал мне кое-какие лекарства, и я использую их вместе с некоторыми колдовскими заклинаниями, но…

– Этого не следует делать, – сурово сказал Арв. – Не следует заниматься колдовством. Это усилит злые стороны твоих способностей.

– Даже если бы это и помогло?

На это Арв Грип не знал, что ответить.

– Ну, ладно, это неважно, – сказала Тула. – Здесь уже ничто не поможет, время упущено. И Хейке, конечно, не Христос. Наоборот, он колдун.

– Не забывай о том, что он мастер белой магии. Он служит добру. Не забывай также о том, что у христианства нет монопольного права на добро. Чудеса могут творить и не христиане. И африканские целители, и сибирские шаманы – и в нашем роду есть один такой шаман.

Взяв его за руки, Тула сказала:

– Значит, вы полагаете, что Томас может…

– Нет, нет, не торопись, я ничего пока не полагаю, потому что не видел его и ничего не смыслю в искусстве врачевания. Но…

Они вынуждены были прервать беседу, потому что пришла бабушка Сири.

Папа Эрланд проявил трогательную заботу о Томасе, он учил его забираться на коня и слезать с него. Он сделал пару костылей и учил его ходить на них, и Томас терпеливо принимал все эти начинания, хотя никто и не верил, что эти приспособления могут как-то помочь ему.

Тула тоже занималась им. Она давала ему лекарство, полученное от Хейке, каждый вечер смазывала ноги Томаса мазью и вполголоса произносила колдовские заклинания, так и не послушавшись деда. Все средства должны были быть использованы. Она заставляла его становиться на ноги, ходить на костылях, переступая при этом ногами, а не просто держа их в висячем положении. Томас жаловался на боль, но Тула отвечала, что боль – это очень хороший признак, он снова жаловался, что у него болят колени и бедра, а она все равно не сдавалась.

И он стал подчиняться ей, надеясь, что однажды она все равно убедится в бесполезности своих требований.

Через три месяца после ее приезда из Норвегии они поженились. На свадьбе были его друзья – музыканты, все семейство Тулы, включая бабушек Сири и Эббу (которая явилась в вызывающе открытом красном шелковом платье), а также вся многочисленная родня Бака. Был также кое-кто из знатных друзей дедушки Грипа, в том числе представители Бергквары.

Они поженились вовремя, но об этом никому не следовало знать. Хотя одна из соседок ворчала по поводу того, что слишком уж быстро они вступили в брак. Тулу это привело в ярость, и она по своей старой привычке пробормотала заклинание, так что соседка вдруг стала вести себя неподобающим образом и вынуждена была покинуть дом, провожаемая недоверчивыми и возмущенными взглядами собравшихся.

И вскоре после свадьбы – скандально рано! – Тула родила прекрасного мальчика, такого крупного и сильного, что просто неудобно было ссылаться на «преждевременные роды». Мальчика назвали Кристером, в честь пропавшего сына Арва. Все его, конечно, полюбили, а мама Гунилла очень волновалась за свою дочь и без конца писала ей письма, в которых давала советы, как ухаживать за ребенком, и сама приезжала в Вехьо всякий раз, когда это нужно было Туле.

К этому времени Томас стал передвигаться на костылях так, будто он делал это всю жизнь. И однажды ночью, когда Тула ходила туда-сюда по мастерской, укачивая на руках ребенка, ему показалось, что в ногах у него появилось какое-то ощущение. Значит, он не зря тренировал мускулы ног?

Но он не знал этого наверняка, он только желал этого.

Рождение мальчика благотворно подействовало на Тулу. Теперь ей было восемнадцать лет, и ответственность за сына заставила ее забыть о своих «глупостях», которые она называла в юности ведьмовством. Она любила Томаса и своего сына Кристера со всей той страстностью, которая была свойственна «меченым» Людям Льда. Томас прекрасно удовлетворял ее эротический голод, и сам ничего не имел против этого – наоборот! Все шло у них превосходно.

Один только дедушка Арв время от времени испуганно посматривал на нее. Но он еще не мог различить желтого отсвета в ее глазах. Возможно, этому и не суждено было проявиться, поскольку она выбрала разумный обывательский правильный путь?

Но в это время происходило и нечто иное: Эскиль Линд из рода Людей Льда, пройдоха-сын Хейке и Винги, отсутствовал уже много месяцев. С тех самых пор, как он расстался с Тулой в Кристиании, чтобы отправиться в Эльдафьорд.

Вся родня была взволнована, не только Тула, которая чувствовала себя отчасти виноватой в этом. В сердце каждого затаился глубокий страх.

Где расположен этот Эльдафьорд? На карте его, во всяком случае, не было.

Маргит Сандему
Дом в Эльдафьорде

* * *

Давным-давно, много столетий тому назад, отправился Тенгель Злой в безлюдные места, чтобы продать душу Сатане.

От него и пошел род Людей Льда.

Ему были обещаны мирские блага, но за это хотя бы один из его потомков в каждом поколении должен служить Дьяволу и творить зло. Признаком таких людей должны быть желтые кошачьи глаза, и они будут обладать колдовской силой. И однажды родится тот, который будет наделен сверхъестественной силой. Такой в мире никогда не было.

Проклятие над родом будет висеть до тех пор, пока не будет найдено место, где Тенгель Злой закопал котел, в котором он варил колдовское зелье, чтобы вызвать дух Князя Тьмы.

Так гласит легенда.

Но это не вся правда.

На самом же деле случилось так, что Тенгель Злой отыскал родник жизни и испил воду зла. Ему была обещана вечная жизнь и власть над человечеством. Вот за это он продал своих потомков дьяволу. Но времена были плохие, и он решил погрузиться в глубокий сон до наступления лучших времен на земле. Упомянутый сосуд представлял собой высокий кувшин с водой зла. Его-то он распорядился закопать. Теперь ему самому пришлось нетерпеливо дожидаться сигнала, который должен разбудить его.

Но однажды в шестнадцатом веке в роду Людей Льда родился мальчик, который пытался творить добро вместо зла, за что его назвали Тенгелем Добрым. Эта сага повествует о его семье, или, вернее, о женщинах его рода.

Одной из потомков Тенгеля Злого – Шире удалось добраться в 1742 году до родника жизни и принести чистой воды, которая нейтрализует действие воды зла. Однако, никто еще не смог отыскать зарытый сосуд. Страшно, что Тенгель Злой проснется до того, как сосуд будет найден. Никому не известно, что может его разбудить и каков он из себя.

Стало известно, что Тенгель Злой скрывается где-то в Южной Европе, а также и то, что разбудить его может волшебная флейта.

Вот почему все Люди Льда так боятся флейты.

1

Высоко на гребне горы он сидел на корточках, словно хищная птица, и смотрел вниз, на деревушку, прилепившуюся к подножию гор возле самого фьорда. Внешность у него была жуткой: угловатый, скрюченный, взлохмаченный. Он напоминал большую, бесформенную кучу, слившуюся воедино с окружающей природой. И если бы не глаза, горящие коварством, ненавистью и затаенной жаждой мести, его невозможно было бы принять за человека. Временами в его глазах вспыхивали красноватые искорки, словно изнутри его сжигало пламя фантастической ненависти.

Он ждал.

Ждал, глядя на маленьких-маленьких людей внизу. С высоты они казались просто муравьями.

– Они идут туда! – прошептал он. – Идут в мой дом! Мужчина и женщина. Они осмелились! Осмелились! Нет! Как они посмели?

Он привстал. Глядя на то, что они делали там, далеко внизу, он чувствовал, как в нем разгорается гнев.

Что там такое произошло? Почему же они все-таки не вошли туда?

Как это ни парадоксально, но он был глубоко разочарован. Никто так и не осмелится туда войти? Значит, ему не придется мстить дерзким пришельцам?

И он снова сел на корточки, обхватив колени своими длинными руками – эдакий колосс, напоминающий горного тролля, сидящего так уже тысячу лет.

Внизу, у самого фьорда, стояли двое немолодых людей и беседовали с человеком, встретившимся им на дороге.

«Бесстыдно красивый мужчина, – подумала женщина, – такой изысканный, что мне просто страшно».

Она не могла оторвать от него глаз. Темные, вьющиеся волосы, серо-голубые глаза, красиво очерченный рот. Безукоризненно элегантный, высокомерный, соблазнительный.

Настоящий самец! Статный – и опасный!

Протянув связку ключей ее мужу, он произнес с сияющей улыбкой, от которой у нее чуть не подкосились ноги:

– Добро пожаловать в Йолинсборг. Надеюсь, вы будете здесь преуспевать!

– Я тоже надеюсь, – ответила женщина, – врач прописал моему мужу морской климат, так что здесь ему будет хорошо!

Ее муж, судя по внешности, не совсем порядочный делец, произнес скрипучим голосом:

– Так значит, это место называется Йолинсборг? А я думал, что просто Йолин.

– Нет, речь идет не о фамилии, – ответил с улыбкой молодой крестьянин. – Йолин – это старинное норвежское мужское имя. Дело в том, что усадьба эта называется в честь самого первого Йолина, который построил дом в 1600-х годах, и это название сохранилось до настоящего времени.

– Но ведь теперь из его родни уже никого не осталось? – спросила женщина. Крестьянин опустил глаза.

– Э-э-э… да, осталось, но… этот человек… сошел с ума. Его признали недееспособным.

– Неужели?

– Да, он вел себя не совсем… подобающим образом. И после того, как у него отобрали дом, он стал заглядывать в окна и пугать постояльцев. А теперь он… Да, теперь он под замком.

– Как все это трагично! – сказала женщина. – Когда же это случилось? – Два-три года назад. Ее муж спросил:

– Ты сказал «постояльцев»? Их здесь много? Сколько же?

– Нет, всего двое человек… – пробормотал в ответ крестьянин. – Людям трудно жить в этом изолированном от мира фьорде.

Муж ничего не сказал, только прикусил губу. Они прибыли в этот богом забытый Эльдафьорд вовсе не из-за его здоровья. Они вынуждены были бежать от разъяренных клиентов, деньги которых он присвоил себе. Лучше переждать определенное время, решили они. И самым подходящим для этого местом на земле был Эльдафьорд, о существовании которого никто даже не слышал. Крохотная деревушка у излучины фьорда, которую не видно с кораблей, проплывающих мимо. Местное население сплошь состоит из стариков. И на крутых, обрывистых склонах, нависших над узкой полоской берега, невозможно было строить новые дома.

Превосходное место для того, чтобы скрыться от посторонних глаз!

– Но этот дом кажется таким великолепным, – сказала женщина, – хотя это вовсе и не крепость.

Они стояли чуть выше Йолинсборга, на небольшом плато. Ветер играл внизу светло-зеленой листвой берез, трава была тоже зеленой и сочной, по-весеннему густой. Все дышало миром и покоем. Крестьянину Терье Йолинсону трудно было выбрать более подходящий день, чтобы всучить кому-то эту старую рухлядь.

Послышался чей-то крик. Они посмотрели вниз, на едва заметную тропинку. По ней бежала вприпрыжку молодая женщина.

Крестьянин сердито пробормотал что-то сквозь зубы. И поспешил вниз, ей навстречу.

Супружеская пара медленно направилась следом.

– Здесь нам будет хорошо, – сказала женщина. – Взгляни на этот дом! Да, я вижу более позднюю надстройку, но весь первый этаж построен в 1600-х годах. Какой длинный этот дом! И какие красивые окна! По-моему, второй этаж пристроен очень аккуратно.

Ее муж только кивнул. Он думал главным образом о том, какой выгодный контракт на аренду он заключил. К тому же крестьянин намекнул, что есть возможность купить этот дом. Неслыханно дешево! Этот дом можно потом сдавать. Под дачу для богатых людей. Или же разделить его на маленькие квартиры, а потом сдавать их внаем…

Мысли его постоянно вертелись вокруг денег.

По тропинке бежала молодая женщина. Она была очень похожа на своего деверя Терье, как, впрочем, и на всех остальных жителей деревни: ее темные волосы мягкими волнами падали на лоб, глаза были светло-серыми с таким темным ободком, что казались еще светлее, рот имел благородные очертания. Во всем облике этой женщины чувствовалось тепло и человеколюбие. Однако теперь на ее лице было выражение страха.

– Не думаешь ли ты снова сдать в аренду это жилье, Терье? – спросила она.

– Я уже сдал его, – ответил он и грубо схватил ее за руку. – Этот тип заинтересован в том, чтобы купить дом. Бывают же такие идиоты… Ну, ступай домой! Живо!

– Но ты не можешь так поступать!

– Заткнись, не ори, они могут услышать! Это был несчастный случай, чистая случайность, можешь ты это вдолбить в свою глупую голову? Ну, прочь отсюда!

– Нет, – упрямо сказала она. – Я не пущу никого в этот страшный дом!

– Ступай домой!

С силой ухватив ее за руку, он повел ее насильно вниз, где находился их двор. Войдя с ней в дом, он толкнул ее в комнату и запер дверь.

– Только разинь пасть, и я выброшу тебя отсюда вместе с твоим дьявольским отродьем! Только по моей милости ты живешь здесь!

– Это не так! – крикнула она из-за двери. – Этот двор и Йолинсборг получили в наследство трое братьев, и все должно быть разделено поровну! Теперь мальчик является главным наследником, и ты это знаешь, Терье! Ведь ты был младшим из братьев. Мальчик и я имеем такое же право жить здесь, что и ты, если не большее!

– Вы могли бы жить и в Йолинсборге. А теперь заткнись, Сольвейг.

Шаги его затихли, и она опустилась на колени перед детской кроваткой.

Прошептала тихо и проникновенно:

– Господи, милостивый Боже, помоги нам! Помоги моему малютке, избавь его от страданий! Сделай его здоровым, Господи! Прошу Тебя об этом уже много дней и ночей! И если невозможно прекратить его страдания, возьми его в свою святую обитель! Я прошу Тебя об этом, хотя он мое самое дорогое сокровище, единственное, ради чего я живу на земле!

Мальчик лежал в кроватке, бледный, как покойник, но черты его лица были расслабленными, поскольку сон частично приглушил его боли. Лишь изредка с его побелевших губ срывался стон. Веки были почти прозрачными, прекрасное лицо осунулось. Поза, в которой он лежал, выдавала его больное место: голова была откинула назад, шея вытянута, затылок до предела отведен назад.

В такой позе одиннадцатилетний мальчик лежал уже несколько месяцев, стараясь хоть как-то смягчить невыносимую головную боль.

– Йолин, – прошептала мать. – Дорогой, дорогой маленький Йолин! Почему я не могу страдать вместо тебя? Ведь ты такое невинное существо…

И она прошептала еще тише:

– Если бы нам было куда уехать отсюда! Но мы здесь пленники. Этот дьявол забрал все наши деньги, Йолин. Куда мы можем отправиться без гроша в кармане? Да и как нам отсюда выбраться? На чем я тебя повезу? И кто захочет нас принять?

И она уткнулась головой в его постель в полном отчаянии.

А тем временем Терье Йолинсон вернулся к своим новым постояльцам.

– Это моя невестка и одновременно домоправительница, – сказал он. – Она – вдова, и у нее больной сын, поэтому она иногда впадает в истерику. А вообще-то она толковая. Ну, я надеюсь, вам здесь будет хорошо…

Через три недели из Йолинсборга вынесли гроб с телом покойного. Жена арендатора не шла за гробом. Она бесследно исчезла.

Молодой Эскиль Линд из рода Людей Льда потратил много месяцев, чтобы найти свой желанный Эльдафьорд.

О доме в Эльдафьорде он услышал, когда ему было двенадцать лет, от временного работника фермы, который нанялся недавно.

В тот раз, сидя у дверей людской в Гростенсхольме, Эскиль слушал, навострив уши. Он хорошо помнит тот осенний вечер, когда работники разожгли костер из соломы, сухих листьев и прочего мусора, оставшегося после уборки урожая. Многие уже пошли спать, и только трое остались сидеть у костра. Один из них, пьяный, спал. Так что фантастическую историю о доме в Эльдафьорде слушал лишь Эскиль.

Видавший виды работник был польщен вниманием мальчика. Ведь возле его ног сидел сам будущий хозяин Гростенсхольма!

– Местность там очень дикая, – глубокомысленно произнес работник. – Под каждой кочкой того и гляди встретишь какую-нибудь чертовщину. Так вот, там есть дом, который построил парень по имени Йолин. Да, Йолин его звали… И этот Йолин был богат, как тролль. Я не вижу в этом ничего плохого, да, но деньги свои он получил не совсем честным путем. Говорят, в его доме были серебряные кубки и прочая церковная утварь, и к чему они ему? Ведь им место в церкви!

Работник бросил в костер несколько веток, а в рот положил новую порцию жевательного табака.

– Но, знаешь, никто не живет вечно, господин Эскиль, и тут уж никакие деньги не помогут. И это, можешь мне поверить, очень не нравилось господину Йолину. Он никому не желал оставлять свое золото и свое имение, нет, и он закопал его…

– Закопал имение?

– Закопал, конечно, не дом, это ты понимаешь, хотя господину Йолину невыносима была мысль о том, что кто-то бесплатно будет жить в его доме, и это настолько раздражало его, что он наверняка умер просто от гнева.

– И большие богатства он спрятал?

– Еще бы! Тот, кто найдет их, будет богатейшим человеком в мире! Во всяком случае, одним из самых богатых.

Глаза мальчика заблестели.

– И никто еще не нашел этих сокровищ?

– Нет, это никому не удается. Старый хрыч бдительно охраняет их!

– Как это? Он, что, стал привидением?

– Никто не может жить в этом доме. Хотя многие пытались найти спрятанные сокровища. Все они погибли в этом доме или исчезли без следа.

Эскиль загорелся. Как и всякий мальчишка, он мечтал о приключениях. Некоторое время он сидел, погрузившись в свои мысли, потом сказал:

– Я из рода Людей Льда.

– Да, мне это хорошо известно. Ведь тебя зовут Эскиль Линд из рода Людей Льда.

И тут Эскиль понял, что ему не следует слишком много болтать об этом. И он задумал кое-что. Во всех книгах о Людях Льда говорилось о том, что эти люди имеют защиту от привидений и всякой нечисти. Они могли подчинять себе призраков и другую дьявольщину. Да, конечно, это могли делать только меченые и избранные, но, кто знает, может быть Эскиль и был избранным? В его поколении не было ни одного такого – ни проклятого, ни избранного. Тула и Анна-Мария были самыми что ни на есть нормальными.

И он почувствовал себя богатырски сильным! Он почувствовал двойное призвание: освободить дом в Эльдафьорде от привидений и найти несметные сокровища.

И Эскиль осторожно спросил, где же находится этот Эльдафьорд.

Работник объяснил ему. Но он не был особенно силен в географии, он просто странствовал по свету, не особенно задумываясь над тем, куда держит путь. Он побывал во многих странах, в том числе в Швеции и даже в Исландии и путал места, в которых побывал. К тому же он страдал запоями.

Но Эскилю все же посчастливилось выведать у него основное направление, по которому следовало ехать до Эльдафьорда.

И в голове его прочно засела мысль: ему нужно как можно скорее отправиться в Эльдафьорд и отыскать сокровища. Разумеется, его привлекала и возможность приключений. Но, с другой стороны, он знал, с каким трудом отцу с матерью удавалось содержать Гростенсхольм, учитывая все налоги и неурожайные годы. Как бы они обрадовались, если бы он вернулся домой с добычей – несметными сокровищами Эльдафьорда!

Только бы никто не опередил его!

И вот наступил 1817 год, Эскилю исполнилось двадцать лет. Ему поручили сопровождать Тулу в Швецию, но он покинул ее в Кристиании, чтобы самому отправиться на поиски своего Эльдафьорда. Теперь или никогда! У него было с собой достаточно денег, и он мог бы отсутствовать достаточно долго, не вызывая подозрения у своих родителей.

Но он отсутствовал намного дольше, чем собирался…

Сначала все шло прекрасно. Он отправился в Вестландию, чтобы узнать, в каком направлении ему искать Эльдафьорд. Но Вестландия оказалась куда более обширной и запутанной местностью, чем он думал.

К тому же Эскиль Линд из рода Людей Льда был общительным юношей. Он легко сходился с людьми, любил поспорить. И ему было все равно, о чем говорить.

Правда, политика его не интересовала. В те времена это была очень болезненная тема. Люди осторожничали, были подозрительны. И Эскиль то и дело натыкался на шпионов короля Карла Юхана. Они заводили с людьми ничего не значащие разговоры, выявляя, таким образом, на чьей стороне симпатии этого человека, не изменник ли он.

Эскиль ничего не знал об этом, его сердце было чистым, как снег, когда дело касалось политики. Ему просто нравилось спорить, высказывать остроумные мысли, блистать афоризмами.

Как правило, все сходило ему с рук; на постоялых дворах и на обочинах дорог его принимали за того, кем он был в действительности: за зеленого юнца, который ничего не смыслит в политике.

Но потом все круто изменилось.

Это произошло в одной большой вестландской деревне, настолько большой, что ее можно было бы назвать городом. Здесь было полно шпионов Карла Юхана, а люди открыто выражали свое недовольство. И вот в их края прибыл еще один! Как будто до этого их было мало! Разве люди не понимают, чего хотят эти шпионы, хотя король и делает вид, что он тут ни при чем? Разумеется, он хочет знать, кто на его стороне, а кто нет. Это так опасно! И вот на этот раз он послал к ним мальчишку, у которого молоко на губах не обсохло.

Слух распространился мгновенно. И все закончилось тем, что ни о чем не подозревающий Эскиль был посажен под арест за бродяжничество – поскольку никаких других обвинений ему предъявить не могли.

И он сел за решетку. Когда он кричал о своей невиновности, никто не слушал его. Да он даже не знал, за что его арестовали, потому что ни один человек не осмеливался намекнуть ему о том, что в нем видели шпиона. Что сказал бы на это король?

Эскиль написал письмо домой с просьбой о помощи, но тюремный надзиратель так и не отправил его: он просто порвал его, едва выйдя от заключенного. В конце концов юноша смирился, думая, что ему предстоит просидеть до конца своих дней в этой убогой тюрьме.

Забытый всем миром, в обществе блох, вшей, крыс да изредка какого-нибудь пьяницы, которого подселяли к нему на ночь. Воров и мошенников он видел лишь мельком, когда их вели в другие камеры. Еда была скудной, Эскиль очень отощал. Одежда его превратилась в лохмотья, он без конца болел. Но хуже всего была ни на миг не отступающая тоска. Почему его посадили под арест? Что плохого он сделал? И почему никто не приходит ему на помощь?

Однажды, когда он уже потерял счет дням и месяцам, к нему подселили другого заключенного. Какой из законов нарушил тот, Эскиль так и не узнал, поскольку человек этот не был болтливым. Но Эскиль, до этого так горевавший о своей судьбе, просто растаял, увидев рядом живого человека. И уже через несколько часов он рассказал ему о том, что направлялся в таинственный Эльдафьорд и был арестован в пути по неизвестной ему причине.

– Но теперь я больше верю в то, что Эльдафьорд вообще существует, – сказал он. – До того, как угодить сюда, я объездил Вестландию вдоль и поперек. Но никто даже не слышал такого названия!

– Эльдафьорд? Что ты собираешься делать там, мальчик? Ведь там смертельно опасно! Эскиль вскочил.

– Что? Ты слышал что-нибудь об Эльдафьорде?

– Слышал? Я сам знаю это место, фьорд расположен неподалеку отсюда!

– Но никто здесь…

– Эх, эти местные крабы! До Эльдафьорда можно доплыть на обычной лодке, но в этом городке, по-моему, никто не плавает на лодках. Они знают только те места, куда можно ходить пешком. Но забудь про Эльдафьорд, тебе там нечего делать.

Эскиль подробно узнал, как добраться туда. Хотя теперь дом и сокровища Эльдафьорда ничего для него не значили. Единственное, чего он желал, так это выбраться из тюрьмы.

И он никак не мог понять, почему отец и мать не приходят ему на помощь. Это было совершенно не похоже на них!

Через месяц, когда с обледенелой крыши уже закапало, к Эскилю неожиданно пришла помощь. К нему прибыл человек короля Карла Юхана.