Текст книги ""Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Маргит Сандему

сообщить о нарушении

Текущая страница: 175 (всего у книги 275 страниц)

Эллен взорвало:

– Насколько я понимаю, Алекс умер естественной смертью. Но что вы сделали с ним после его смерти? Где он теперь?

Посмотрев на нее затуманенным взором, Натаниель сказал:

– Он находится где-то поблизости. Но я точно не знаю, где. Кто-нибудь помогите мне подняться. Что-то ноги совсем не держат.

Ему помогли подняться и войти в гробницу. Все направились следом. Семейство Фрай попыталось было улизнуть, но полицейские заставили их тоже пойти туда.

Некоторое время Натаниель стоял в склепе совершенно неподвижно, и на лице его было то самое ищущее выражение, которое так пугало Эллен.

– Вон там, – наконец спокойно произнес он и указал на один из больших гробов.

Эллен вышла. Больше она выдержать не могла.

Она сидела на траве, когда все вышли из склепа, в том числе и семейство Фрай, сопровождаемое полицейскими. Никто не сказал ни слова, но лица многих имели серо-зеленый оттенок. Инспектор громко сопел носом. Фру Фрай плакала, но вряд ли по поводу Алекса.

Лицо Натаниеля было бледным и осунувшимся. Он попытался улыбнуться ей, но у него ничего не получилось.

И когда они направились вниз по тропинке, Натаниель внезапно остановился.

– Тише! – воскликнул он. – Подождите! Все понимали, что в данный момент от него можно ожидать всего, чего угодно, и поэтому остановились.

– Сейчас мы его найдем, – произнес он.

– Пса? – спросила Эллен удивленно.

– Да. Он очень близко, но не осмеливается подойти к нам.

– Может быть, кто-то из семьи Фрай… – начал инспектор.

Натаниель покачал головой.

– Собака панически боится их. Как зовут пса?

– Бой, – неохотно произнес Фрай.

– Идите все вперед, – сказал Натаниель. – Теперь, когда я знаю, как зовут пса, все пойдет легче. До этого он сам искал меня, но был напуган, и я не понял, кто это был.

Все вернулись к машинам. Семейству Фрай приказали сесть в один из автомобилей. А Натаниель тем временем ласково звал собаку. Через несколько минут из леса выполз тощий пес и лег на спину возле ног Натаниеля. Натаниель ласково заговорил с собакой и принялся ласкать пса, чтобы тот не боялся его. Потом он взял собаку на руки и направился к машине врача, едва держась на ногах.

– Может он побыть с Кеном в больнице? – спросил Натаниель.

– Придется сделать исключение ради такого случая, – произнес врач без восторга.

– А теперь мы поедем в полицейский участок, – сказал инспектор. – Мне нужно выяснить все до конца. А тебе и собаке, Гард, я обещаю приличный обед.

Стоя рядом с Эллен возле машины, Натаниель повернулся к ней и с отчаянием в голосе произнес:

– Мне нужно в туалет!

– Могу себе представить, – рассмеялась она, радуясь тому, что он доверился только ей одной. – Как хорошо, что в тебе столько чисто человеческого! Фантомас и тому подобные герои так бы не поступили.

– Фантомасу вообще не нужно было снимать штанов, – ответил он, сверкнув глазами.

Когда Натаниель согрелся, поел, принял душ и получил инъекцию витаминов, все собрались в кабинете инспектора полиции. Теперь с Лиз все было нормально. Она поступила в больницу в бессознательном состоянии, но очень скоро пришла в себя и никак не могла понять, что с ней произошло: она знала так же мало, как и Кен. Разумеется, ни Кен, ни Лиз не должны были знать, где они провели все это время, им просто сообщили, что они находились в имении. Семейство Фрай было арестовано, господин Бигбай снова был отпущен в свой замок из стали и камня, а собака выкусывала у себя блох в больничной палате, где лежал Кен – и он был просто в восторге от этого неожиданного подарка.

– Но почему? – спросил инспектор. – Почему в этой истории замешаны еще двое детей? Зачем они им понадобились?

– Разумеется, для того, чтобы скрыть свое собственное преступление, мошенничество с Алексом. Они попали в тиски: Алекс должен был так или иначе «умереть», но в то же время они не могли показать всем этого беднягу, который… который лежал в одном гробу с давно умершим…

Натаниель замолчал, все сидели, опустив головы. Это была скорбная пауза поминовения.

– Но разве не могли они дать ему исчезнуть одному? Ведь многие дети пропадали и не были найдены, – сказала Эллен.

– Конечно, могли, но тогда им пришлось бы отвечать за то, что они плохо следили за ним. Им же хотелось и дальше получать деньги. Это характерная черта Фраев. Они жадные и бесцеремонные. Поэтому нажили себе врагов. Вы когда-нибудь слышали, чтобы кто-то из них хорошо отзывался о ком-нибудь? Особенно агрессивна и мстительна Маурин, она не терпит, если кто-то наступает ей на пятки.

– Мне показалось, что ты в своем письме называл ее милой и симпатичной, – не могла не сказать Эллен.

Посмотрев на нее, Натаниель слегка, дразняще, покачал головой. Услышал ли он оттенок ревности в ее словах?

Но она почувствовала, как его рука тронула ее за плечо – успокаивающе, словно говоря: «ты и я» – и это было так чудесно.

– Да, помещик и Бигбай постоянно враждовали друг с другом, – сказал один из полицейских, начиная понимать, в чем дело.

– Вот именно! А Бигбай был уязвимым в глазах окружающих по причине своих колдовских увлечений. Фрай пытался убить сразу двух зайцев, выиграв тем самым еще несколько дополнительных лет. Если бы Бигбая обвинили в том, что он похищает детей и использует их каким-то жутким образом в своей магии, злейший враг помещика был бы сражен. Если, например, три четверга подряд исчезают дети, ни у кого не возникает сомнений в том, что здесь дело не чисто. И остается только выбрать двух подходящих детей. Лиз отбила у Маурин мальчика. Все знают, как это бьет по самолюбию молодой девушки. Кен и Маурин терпеть не могли друг друга. Он ненавидел ее за то, что она мучила животных, и прежде всего собаку по кличке Бой. И за то, что с лошадьми она обращалась не самым лучшим образом. Ведь она же сама говорила, что он однажды поставил ее на место, встретившись с ней на конюшне.

Натаниель устало провел рукой по лицу. Никто еще не обратил внимания на изысканные черты его лица. Эллен же не сводила с него глаз, хотя он даже не смотрел в ее сторону, увлеченный своим рассказом.

– Они все это тщательно готовили, – продолжал он. – Сначала похитили Кена, этого «дерзкого сопляка», как назвала его Маурин. В их намерения не входило навредить детям, они просто хотели на время использовать их в своих целях. Находящегося в наркотическом сне Кена положили в склеп…

– Подождите-ка, – сказала Эллен. – Как удалось им осуществить это внутривенное питание и сделать наркотические инъекции?

(Да, ее английский явно хромал, когда дело касалось профессиональных терминов!)

– Фру Фрай была раньше медсестрой, – пояснил инспектор.

– Эти наркотические средства были необходимы для того, чтобы дети потом говорили о ведьмовских скачках и прочих странных вещах, – сказал Натаниель.

– Но тем самым детям был нанесен большой вред, – заметил Мастерсон. – Дети могут стать наркоманами.

– Нет, – сказал врач. – Это не наркотики, а смесь различных трав, используемых ведьмами в давние времена. Доза была очень слабой. По иронии судьбы это господин Бигбай дал им рецепт в то недолгое время, когда они еще были друзьями.

– Могу себе представить, – сказал Натаниель. – Ну так вот, в следующий четверг должен был «исчезнуть» Алекс. Разумеется, Маурин просто-напросто заперла собаку в склепе и снова вернулась домой. Собака была им нужна для дальнейшего. Но через день, когда они пришли покормить пса, он уже удрал, и ничто не могло заманить его туда. В третий четверг они напали на Лиз, возвращавшуюся домой с танцев, и положили ее на другую походную кровать. Крайне дилетантские символы – цыплячьи ножки с кусочками кожи – навели всех на мысль о шабаше ведьм под предводительством господина Бигбая.

В следующий четверг они намеревались представить всем доказательство виновности господина Бигбая. Они решили устроить жертвоприношение в виде сжигания собаки на костре, что должно было обнаружиться на следующее утро. Каким образом Фрай думал осуществить эту черную мессу, я не знаю, думаю только, что она была бы такой же доморощенной, как и использование цыплячьей ножки. Но все пошло у них наперекосяк. Собаку они не поймали. Пес убегал, едва увидев их, и скрывался в лесу, когда склеп, в котором лежал Кен, его единственный друг, не был покрыт туманом. А потом явился я и до смерти перепугал их. Фактически они не знали, кто я такой, не верили в мое ясновидение, но я вел себя очень неосторожно в имении, заговорив о «смерти и все же не смерти».

– Да, – сказал инспектор. – Когда вы держали в руке старую игрушку Алекса, вы чувствовали темноту, пустоту и вибрации смерти. А тот носок… его ведь носила Маурин, не так ли?

– Совершенно верно. Поэтому у меня и появилось ощущение еще одного человека. Фактически, я пользовался вещами четырех владельцев, чтобы установить контакт с тремя детьми.

– Кстати о контакте… – сказала Эллен. – Ты писал о том, что один из них, возможно, умер – это был, конечно, Алекс, что другой находится в состоянии глубокой комы – это мог быть Кен, и что с третьим у тебя нет абсолютно никакого контакта, и этим человеком не мог быть никто, кроме лишенной всякой фантазии, насквозь пропитанной условностями Лиз. Натаниель улыбнулся.

– Она относится к тому типу людей, у которых нет каких-либо экстрасенсорных способностей. Такие люди никогда не поддаются гипнозу или другим формам воздействия.

– Ты использовал гипноз?

– Никогда! Я даже не знаю, способен ли я на это, я никогда не пытался этого делать.

Воцарившаяся тишина красноречиво говорила о том, что все были уверены в его способностях к гипнозу. Эллен наморщила лоб. Она вспомнила, как на берегу реки возле гостиницы он фактически заставил ее рассказать о своих детских страхах. Вспомнила, как у нее закружилась голова, когда он посмотрел на нее, каким мягким и вкрадчивым был его голос. Может быть, он сделал это бессознательно, но ей все-таки казалось, что это одна из форм гипноза.

Натаниель снова заговорил:

– Посетив господина Бигбая, я сразу понял, что он не имеет отношения к похищению людей, но мне хотелось увидеть остальных членов колдовского сообщества. Когда я вышел из его дома, я увидел господина Фрая с ружьем через плечо, спускавшегося с холма. Он собирался пристрелить собаку, но не нашел ее. Им пришлось оставить свою затею с собачьим жертвоприношением и сконцентрировать свои усилия на мне. И им повезло. Прочитав письмо, написанное Эллен, я увидел картину целиком: страх перед приездом тети, враждебность ко всем, кто вмешивался в их дела, сходство между Маурин и Алексом, и, зная, что на тропинке происходит что-то странное, я вернулся, чтобы взглянуть на водокачку, о которой фру Томпсон так мне ничего и не могла сказать. Она только сказала: «Никакая это не водокачка! Разве вы не видите, что это такое?» Но ей пришлось поднять телефонную трубку. Проходя мимо этого строения, я не смог хорошенько рассмотреть его, концентрируя свое внимание на странных сигналах. Теперь же я задумался над этим. И решил вернуться перед тем, как отправиться на встречу с колдунами.

В этот момент как раз семейство Фрай занималось возвращением Кена к обычной жизни. Ведь с самого начала в их планы входило подержать детей некоторое время и вернуть их обратно в четверговую ночь, чтобы те рассказали о своих колдовских странствиях. Лиз должны были выпустить завтра утром. Но Алекс, конечно, назад бы уже не вернулся. Он лежал в гробу, который никто не собирался открывать. И его исчезновение должно было остаться загадкой, разгадать которую могли только господин Бигбай и его ведьмы.

– Да, – согласился инспектор. – И это означало, что Фрай мог пользоваться деньгами Алекса в течение еще ряда лет, будучи распорядителем его состояния. Должно пройти много лет, чтобы пропавшего человека стали считать умершим.

– Вот именно. Но вернемся к моему рассказу… Когда я подошел к склепу, они где-то спрятались. Я уже понял, что это за постройка, когда они набросились на меня сзади. Они не удосужились даже проверить, жив я или нет, они просто связали меня и бросили там – умирать.

Эллен застонала.

– Но ты почему-то не заметил, что они находятся поблизости, – смущенно сказал Мастерсон.

– Я заметил, что что-то не так, – сказал Натаниель. – Но я сконцентрировал свое внимание на самом склепе, пытаясь выяснить, что там, за дверью. Все последующие дни я старался бодрствовать как можно дольше. Я слышал, как они приходили и осматривали Лиз. Я ощущал также присутствие Алекса, но там было так много других мертвецов… Один раз я услышал, как снаружи заскулила собака, и установил с ней мысленный контакт. Вот почему пес с такой охотой подошел ко мне сегодня. Когда силы мои были уже на исходе, я услышал сигналы Эллен, это произошло незадолго до того, как я потерял сознание. Я пытался ответить ей, но, боюсь, у меня ничего не получилось, настолько я был слаб. Удар по голове очень навредил мне.

– Ерунда! – сказал врач. – Я никогда не видел, чтобы человек был в таком бодром состоянии после шести дней без еды и питья! Как тебе это удается?

– Для этого просто достаточно сбавить жизненный ритм, – ответил Натаниель.

– Ничего себе, просто! – фыркнул врач. – Мне известно, что йоги и так называемые факиры умеют это делать, но… Если кто-то кроме них и умеет это делать, так это ты.

– Ты по-прежнему хочешь встретиться с колдунами? – сердито просил инспектор.

– Нет, все это чепуха, – ответил Натаниель. – Они играют в детские игры.

– Да, и я думаю, теперь они так напуганы, что просто перестанут устраивать эти глупейшие сборища.

– Да, вряд ли Бигбай захочет быть их предводителем, – сказал Мастерсон.

– Весь ведьмовской шабаш пойдет прахом, – сказал инспектор. – И слава Богу!

Понимая, что Натаниель очень устал, все решили разойтись, пообещав в дальнейшем не злоупотреблять его именем. Он не хотел, чтобы его имя становилось известным, он не мог позволить себе заниматься решением повседневных проблем и пророчествовать. Он готов был помогать людям лишь в тех случаях, когда речь шла о человеческой жизни и психическом здоровье.

К тому же, глубокомысленно добавил он, перед ним стоит персональная, почти невыполнимая задача, для решения которой он должен собрать все свои силы…

Все вопросительно посмотрели на него, но он уже пребывал в своем мире и не замечал их присутствия.

Эллен было очень любопытно узнать, что же это за мистическая задача, о которой он часто упоминал. Но похоже, он не хотел никому ничего говорить, даже ей.

Эллен и Натаниель вернулись в отель. Вообще-то, она была рада, что все идет хорошо, но тем не менее…

Когда они расстались в холле отеля, внутри себя она чувствовала ужасную пустоту.

9

Не успела Эллен забраться в постель, как зазвонил телефон. Это был Натаниель, и голос его настолько изменился, что она испугалась.

– Эллен? Ты не могла сейчас прийти ко мне?

– Да, конечно! Мне нужно только одеться!

Чего он хотел?

Господи, что же ей одеть? Она должна ему понравиться! Но в глубине души она понимала, что сейчас ее внешность не играла никакой роли.

В голосе Натаниеля звучали странные нотки. Что-то случилось.

Она нашла его в постели. У Натаниеля поднялась температура. Под глазами залегли глубокие тени, лицо было мертвенно-бледно, а спутанные пряди волос прилипли к потному лбу.

– Но что случилось?

– Ничего особенного…

И как это часто бывает с людьми в минуту отчаяния, Эллен напустилась на Натаниеля:

– Ты должен был бы лечь в постель! Дурак! Как можно так глупо себя вести! У тебя может быть воспаление легких или сотрясение мозга…

– Нет, нет… это просто реакция. Мне было так плохо… я так хотел вернуться в ваш светлый мир… и эти мертвецы… Эллен, ты мое солнце и мой день, останься со мной… не уходи…

Он схватил ее за руку и притянул к себе.

Эллен была счастлива. Она нужна ему!

Она прекрасно знала, что его страх не имеет ничего общего со страхом обычных людей.

– Натаниель, – попросила она со слезами на глазах, – постарайся уснуть и забудь обо всем. Я останусь с тобой.

Он обнял Эллен, вытер слезы и сказал:

– Спасибо, спасибо тебе за то, что ты есть… – и откинулся на подушку.

Скоро он забылся нервным сном, а девушка все сидела на постели и смотрела на его прекрасное лицо.

Теперь она видела не только его силу, но и слабость…

На следующее утро они летели домой, смеялись и болтали. Эллен приняла таблетку, чтобы ее не укачало в полете, и смогла даже выпить предложенный стюардессой коктейль. Если бы Рикард увидел их сейчас, он был понял, как велико их желание ЗАБЫТЬ.

– Мне очень нравится твое имя, Натаниель. Она прекрасно тебе подходит.

– А мне нравится, как ты его произносишь.

– Какое счастье, что тебя не назвали Эфраимом! Господи, подумать только, что именно тебя могли так назвать! Нет, нет, это совершенно невозможно.

– А как насчет моего дяди Манаса?

– Но ты ведь говорил, что в роду твоей матери не было подобных имен?

– Нет, в роду моей матери не было ничего подобного… – Натаниель стал чуточку серьезнее.

– Да, ведь твой род – это нечто особенное…

– Нечто? Ха! А их имена… Колгрим, Танкред, Тристан, Доминик, Виллему, Ульвхедин, Вендель, Шира, Хейке, Винга, Тула, Сага…

– Да уж, совершенно не библейские, – удивилась Эллен.

И они оба громко рассмеялись. Оба!

Но внизу уже была Норвегия…

– Эллен, мне нужно повидаться с матерью, она, конечно, не похожа на остальную семью, но я очень люблю ее. И она очень любит моего отца, любит в нем все – даже его религиозность.

– Да, конечно, я понимаю.

– Тогда давай договоримся так – ты доедешь поездом до Фагернеса, а я тебя там встречу.

Эллен вовсе не хотелось путешествовать одной, и она с некоторым страхом спросила:

– А может, вообще откажемся от наших планов?

– Ты хочешь этого?

– Нет, но…

– Неужели ты так и не решишься избавиться от собственных страхов и того кошмара, что мучает тебя?

И тут мужество совершенно покинуло ее.

– Но, Натаниель…

– Да?

– А ты хочешь вновь стать обычным человеком и потерять свою силу?

Натаниель страшно удивился:

– Нет, конечно, нет…

– Но ведь ты ненавидишь свою силу?

– И ненавижу, и люблю. Ты просто никогда не задумывалась над той радостью, что она может мне доставлять.

– Надеюсь, ты сохранишь свою силу. Ведь это одна из граней твоей личности. Он усмехнулся:

– Так вот в чем моя привлекательность? А без этой силы я ничто!

– Как ты может так говорить! – воскликнула Эллен и склонилась к сумке, чтобы скрыть румянец смущения на щеках.

И тут Натаниель воскликнул:

– Нет, больше я не могу ждать! Я хотел бы прочесть письмо, которое портье передал мне сегодня утром.

– Ну, конечно, прочти, – уязвленно ответила Эллен. – Я совсем не хотела тебе мешать.

– Просто я собирался прочесть его, когда останусь один…

– Так я мешала тебе все время? Извини! Я могу отвернуться к окну и постараться заснуть.

Натаниель не мог не заметить обиды в ее голосе.

– Эллен, неужели ты не знаешь, кто мне его отправил?

– Откуда мне об этом знать? Предполагаю, что это какая-нибудь хрупкая блондинка… Ах, нет!..

Как же она могла забыть? Это было ее собственное письмо, написанное после того, как он упрекнул ее в сухости и краткости.

– Дай его мне! – торопливо сказала она и взяла у него письмо. – Оно теперь не нужно.

Но реакция Натаниеля удивила ее. Прежде чем она успела что-то подумать, он выхватил у нее из рук письмо.

– Оно мое! – произнес он с детским упрямством. – Ты писала его мне и не можешь отнять его у меня!

– Но оно было написано до того, как я узнала, что мы снова скоро встретимся. Там написано много такого, что ты не должен теперь читать!

– Именно поэтому я и хочу прочитать его! Я многого еще не знаю о тебе, Эллен.

– А мне кажется, что ты знаешь обо мне уже все, – пробормотала она.

– Нет, не все. Я знаю о твоих переживаниях и проблемах, но о твоей повседневной жизни я ничего не знаю. И не говори больше о хрупких блондинках! Просто я хотел сохранить дистанцию между нами. У меня нет какого-то идеального типа. Могу я прочитать теперь письмо?

– Ладно, читай! Но имей в виду, там много всяких глупостей. Я писала его поздно вечером, а в такое время человек не всегда бывает здравомыслящим.

– Я сам разберусь, что к чему.

Он принялся читать.

Эллен в это время сидела, не шелохнувшись. Она пыталась вспомнить содержание письма, но оно, в основном, состояло из незначительных эпизодов из ее жизни, которые ей нравилось описывать в свете настольной лампы и которые теперь казались ей смехотворными. И еще она рассказывала ему о своих великолепных планах на будущее, обо всем том, что она собиралась сделать для человечества – каким ребячеством это теперь выглядело! Натаниель наверняка будет от души смеяться над ее инфантильным идеализмом.

И еще в письме было несколько предложений, которые она с удовольствием бы вообще зачеркнула или стерла. Теперь ей оставалось только надеяться, что он не обратит на них внимания.

«Мне кажется, ты не совсем правильно понял сущность моего отношения к Рою. Я сказала, что отдавала ему все, что имела, но это не так, потому что у меня было предчувствие того, что после него я встречу другого, и он будет значить для меня гораздо больше».

Это были совершенно фатальные строки, в особенности в сочетании с теми, что стояли в конце:

«О, как бы мне хотелось, чтобы ты не знал, что будет с нами! Тогда все было бы так просто!»

Сами по себе эти предложения, взятые в отдельности, были вполне невинными, но вместе – просто катастрофой!

Натаниель сложил пополам письмо.

Эллен украдкой посмотрела на него. Да, он это заметил!

Лицо его было бледным, губы плотно сжаты, взгляд устремлен в пустое пространство.

Началось приземление, уши у Эллен заложило. Натаниель что-то сказал ей.

– Что ты сказал? – крикнула она, указывая на свои оглохшие уши.

– Сегодня утром я звонил Рикарду. Он будет встречать в Форнебу.

Она кивнула. Для нее оставалось неясным, будет он встречать только Натаниеля или их обоих?

Нет, на аэродроме они как можно быстрее расстанутся, так будет лучше всего. Она должна дать ему время для адаптации. Так что при следующей их встрече она будет вести себя совершенно непринужденно по отношению к нему.

Самолет приземлился, и очередь медленно двинулась к выходу. Наконец они вышли к трапу. Снова на норвежской земле! Приключение закончилось.

– Натаниель, кто такой Линде-Лу?

Он остолбенел и замер на месте, затормозив спуск всей очереди. На миг повернулся к ней, и лицо его выражало ничем не прикрытое замешательство.

Но тут он обнаружил, что мешает всем идти, и стал спускаться дальше. Как только они спустились, он крепко схватил ее за руку и учинил беглый допрос.

– Откуда ты знаешь о Линде-Лу? О, наверное, я вчера разговаривал во сне!

– Вовсе нет. Я встречалась с ним. Он снова замер на месте.

– Ты… встречала… Линде-Лу?

– Да. В то время, когда пыталась установить телепатический контакт с тобой. Зазвонил телефон и…

– И? И что?

– И я вышла из состояния транса или как там это называется. Это очень огорчило меня.

– А потом?

– А потом пришел он. Должно быть, я забыла закрыть входную дверь, хотя была совершенно уверена в том, что сделала это. Во всяком случае, он очутился в прихожей, не постучав и не позвонив, и он сказал, чтобы я продолжала. И еще он сказал, что ты нуждаешься во мне.

– Как он выглядел?

Его вопрос вызвал у нее замешательство. Он должен был это знать, как выглядит Линде-Лу, ведь они были с ним друзьями. А может быть, Линде-Лу был просто преступником, который преследует Натаниеля?

Нет, у него такие добрые глаза!

Они направились дальше, спустились в подземный переход.

– Он был молодым. Одет бедно. Светлые волосы. Лицо очень красивое. Но в глазах нечто непостижимое…

– Спасибо, этого достаточно!

С этими словами Натаниель потащил ее за собой. В каждом его движении чувствовалось волнение.

Он не сказал ни слова, пока они ожидали багаж и проходили через таможенный контроль. Эллен чувствовала себя несчастной, но не решалась спросить, почему он так раздражен. Он злился на нее или на Линде-Лу?

Они вошли в зал ожидания. Там их встретил Рикард.

– Рад видеть вас обоих в хорошей форме… – начал он, но тут же замолчал, увидев лицо Натаниеля и заметив бледность Эллен.

– Рикард, нам нужно поговорить всем троим. Немедленно!

– Мы можем пойти в ресторан.

– Прекрасно!

Эллен совершенно не хотелось есть, но она пошла с ними и заказала себе чашку чая.

Когда им принесли заказ, Натаниель нарушил, наконец, напряженное молчание.

– Рикард, – сказал он. – Эллен видела Линде-Лу! Он посетил ее, чтобы попросить помочь мне. Рикард долго молчал.

– Линде-Лу? – недоверчиво произнес он. – Эллен видела его? И он говорил с ней?

– Да. Она говорит, что это красивый, но бедно одетый молодой человек.

– Но… Ведь только твоя мать Криста и ты могут…

– Вот именно!

– Простите за вопрос, – не без запальчивости произнесла Эллен. – Но кто такой Линде-Лу? Натаниель с агрессивным видом повернулся к ней.

– Скорее, нужно спросить у тебя: кто ты такая, Эллен?

– Перестань говорить загадками, – взмолилась она. – Я так устала от этого! Рикард вздохнул.

– Линде-Лу – это защитник Натаниеля.

– Да, он так и сказал. Но он примерно такого же возраста, что и Натаниель. А может быть, даже моложе.

– Но он несравненно старше! Линде-Лу умер около шестидесяти лет назад.

Кровь прилила к лицу Эллен.

– Нет! – решительно произнесла она. – Не может быть!

– Да! И только Криста и Натаниель могут видеть его. Однажды он попробовал показываться обычным людям, но они видели лишь нечто жуткое, они видели мертвого Линде-Лу. Это в самом деле было малоприятное зрелище. Но ты видела живого!

Со слезами на глазах она произнесла:

– Какой он замечательный человек! В его глазах – вся доброта мира!

– Да, Линде-Лу – это почти сама доброта, поэтому он очень важная фигура в борьбе с Тенгелем Злым.

– С кем?

– Я ничего не сказал, – пробормотал Натаниель. – Мы знаем друг друга очень короткое время…

«Всю жизнь…» – подумала Эллен. Она чувствовала себя совершенно растерянной и несчастной из-за этого разговора. Значит, она видела призрака?

– Линде-Лу – это не обычный призрак, – сказал Натаниель, словно она произнесла свой вопрос вслух. – Он тоже из рода Людей Льда, а этот род, как я уже тебе говорил, довольно странный. Было бы правильнее называть Линде-Лу духом.

Она была шокирована и сбита с толку, не зная, как себя вести: то ли поверить им на слово, то ли отнестись к этому скептически и даже протестовать.

И пока она решала, что ей делать, Натаниель произнес с угрожающим спокойствием:

– Думаю, теперь самое время рассказать о вашем семейном скандале, Эллен.

– Что-что? Ах, об этом… Но ведь это не имеет никакого отношения к…

– Рассказывай! Она отвернулась.

– Это так отвратительно, – сказала она.

– Я знаю, что тебе не нравится выдавать чужие тайны, – сказал Натаниель. – Но это важно. Кого затрагивал этот скандал?

Эллен опустила глаза. Она заметила, что просыпала на скатерть соль.

Это было типично для нее: желая произвести впечатление, она всегда делала глупости.

– Это касается моего деда по отцовской линии… Нет, я не хочу об этом говорить!

Рикард, будучи уполномоченным по криминальным делам и привыкший разгадывать загадки, подошел к делу иначе.

– Тебя зовут Эллен Кнутсен, – сказал он. – Ты понял, Натаниель, что ее зовут Эллен Кнутсен?

– Понял… – ответил тот, думая о чем-то своем.

– Имя Кнут было обычным в роду твоего отца? И имена, начинающиеся на «Э»? Наморщив лоб, она сказала:

– Да. Моего отца звали Кнут. И его деда тоже.

– А имена на «Э» были? Например, Эрлинг?

Эллен смущенно покраснела.

– Вы всегда носили фамилию Кнутсен? – не унимался Рикард.

– Ой… – тихо произнес Натаниель, который тоже понял, в чем дело.

– Нет, – нерешительно ответила Эллен.

– После этого семейного скандала ты взяла фамилию отца?

– Нет, это фамилия свекра моей бабушки. Его тоже звали Кнут. Иначе говоря, это фамилия моего прадедушки. Но какое это имеет значение?

– Твоя бабушка… – четко выделяя каждое слово, сказал Рикард. – Твоя бабушка взяла фамилию своего свекра, чтобы скрыться от своего мужа, твоего деда, когда тот начал перерождаться, не так ли?

Эллен страшно побледнела.

– Да, это так.

Пододвинувшись к ней, Натаниель сказал:

– Так что ваша подлинная фамилия была Скогсруд, не так ли? И твой отец родился в 1909 году?

Она оторопело кивнула, не в состоянии вымолвить ни слова.

Рикард быстро встал.

– Я должен позвонить Андре, – сказал он. – Вы оба свободны сегодня вечером?

– Собственно говоря, нет, – сказал Натаниель. – Но я могу выкроить время.

– Я тоже, – кивнула Эллен.

– А твои родители? В особенности твой отец?

– Этого… я не знаю. Но думаю, что у них найдется время…

Рикард тут же пошел к телефонной будке. Разговаривая, он держал дверь открытой и смотрел на них.

– Андре? Ты можешь прекратить свои поиски. Мы нашли недостающее звено в цепи… Да, именно! Скогсруд. Эллен Скогсруд, она сидит здесь с Натаниелем и со мной… Да, мы будем вечером в Липовой аллее. Так что теперь семейство полностью укомплектовано.

Повернувшись к ней, Натаниель протянул ей руку и сказал с сияющей улыбкой:

– Добро пожаловать в род Людей Льда, Эллен!

Вечер в Липовой аллее был просто фантастическим.

Натаниель, собиравшийся навестить свою мать Кристу, привез ее и Абеля в Липовую аллею. Никого из его старших сводных братьев не было дома, большинство из них были уже женаты и жили отдельно.

Рикард привез свою семью, Винни и дочь Туву, меченую, которая была светом и радостью в их жизни. Все были в сборе, даже Мари. У нее выдалась свободная неделя, и она со своим многочисленным семейством решила навестить свою родню.

Родители Эллен сначала очень скептически восприняли приглашение приехать. Что-то они не могли припомнить, чтобы у них были родственники из рода Людей Льда! Но глаза их дочери светились таким энтузиазмом, что они поняли, как много это значит для нее. Им пришлось уступить. Надев, хотя и с явной неохотой, парадную одежду, они поехали.

Им точно объяснили, куда и как ехать, но сориентироваться среди множества побочных дорог было не так-то легко. Тем не менее, они опоздали только на две минуты.

И какой им был оказан прием!

В старинной Липовой аллее носилась целая орава внуков Ветле Вольдена. На воротах дети повесили цветочные гирлянды и написали крупными, разноцветными буквами: «Добро пожаловать!» Правда, желтый цвет оказался слишком светлым, поэтому одна буква в слове пропала. Но никто на это не обратил внимания.

Какое количество людей! И все они приветствовали их! И все они окружали Эллен и ее родителей. Эллен обратила внимание на старую некрасивую даму с удивительно приветливыми глазами, которую звали Бенедикте. С ее сыном Андре она уже разговаривала по телефону, и он показался ей очень милым. Таким он и оказался. Он был отцом Рикарда, которого она хорошо знала.