Текст книги ""Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Маргит Сандему

сообщить о нарушении

Текущая страница: 82 (всего у книги 275 страниц)

– Следует только проследить за тем, чтобы мы ничего не забыли. У нас достаточно фонарей?

Несмотря на свою уверенность в том, что дом был свободен от потусторонних сил, Бенедикте продолжала с опаской смотреть вокруг. Она искала те глаза. Те самые, которые увидела позавчера ночью и которые напугали ее. Они были такие злобные, такие нечеловечески холодные, выжидающие, расчетливые.

Она не хотела бы снова увидеть их. Никогда, никогда больше.

Поэтому она прижалась плотнее к Сандеру, пока он разглядывал их снаряжение. К своему ужасу, она увидела, как пристав Свег вытащил револьвер и принялся чистить его. Она не знала, что у него с собой было оружие.

Что это он задумал? Стрелять в охотников за сокровищами? Или в призраков?

Допустим, что Сандер прав, и Мортен с немцами действительно искали сокровища, это звучит правдоподобно. В таком случае, они пока ничего не нашли. Но это никоим образом не объясняет присутствие паромщика (который теперь был уничтожен) или недавнее человеческое жертвоприношение.

Она хотела бы теперь подольше подержаться за брактеат, чтобы получить дополнительные разъяснения. Но Бенедикте могла вытерпеть боль только до определенной границы, дальше она вряд ли бы вынесла. Ни секундой больше она не могла бы держать в руке этот отвратительный предмет.

– Вы готовы? – сказал пристав Свег.

– Да, но почему мы должны идти туда в самую темень? – спросил Сандер. – Не лучше ли нам подождать хотя бы до рассвета?

– Нет, я так не считаю. Мне кажется, нам надо идти немедленно, когда мы можем быть уверены в том, что кладоискатели не придут и не опередят нас. Вы можете подождать только две секунды, пока я отойду за угол?

– Черт побери, – проворчали они.

Он скрылся за углом. Сандер смотрел на Бенедикте, мягко улыбался и погладил ее по щеке. Ничего больше. Но в тот момент она нуждалась как раз в этом. Это едва заметное движение сказало ей так много.

Свег снова зашел в дом с загадочным и возбужденным видом.

– Потушите фонари, – прошептал он. Они сделали это.

– А что такое? – спросил Сандер.

– Когда я был за домом… Нет, пойдем, вы увидите сами!

Они вышли наружу вслед за ним. Стоя за домом, они увидели нечто неожиданное. Пара домов закрывали обзор, но между ними они могли различить очертания церкви. Они увидели окно – из него струился призрачный свет.

– Я думаю, ты прав, Сандер, – прошептал Свег. – Искать надо как раз в церкви, а не на мысе у озера.

– Вспомни, Бенедикте первая вычеркнула мыс из списка. А они не могли нас увидеть?

Свег посмотрел вверх на стену дома. Окон на ней не было.

– Нет. Но они, естественно, знают, что мы здесь, мы ведь сами им об этом сказали.

– Черт возьми! Значит, охотники за кладом опередили нас, – сказал Сандер. – Что нам теперь делать?

Глаза Свега поискали его в темноте.

– Мы пойдем туда, – сказал он коротко. – У тебя есть оружие, Сандер?

– Ничего, кроме ножа, но мы же не будем нападать на обычных кладоискателей? Которые, к тому же, являются нашими друзьями?

– Нет, конечно, нет, но кто его знает. Лучше быть вооруженным. Бенедикте?

– Ей не надо никакого оружия, – сказал Сандер. – По трем причинам: первая: мы можем ее защитить. Вторая: она все равно никогда не поднимет руку ни на кого, и третья: она может просто отправить их своим заклинанием в какое-либо не совсем приятное место.

Последнее он произнес так серьезно, что они улыбнулись.

– Нам надо будет войти в саму церковь? – спросила Бенедикте. – Они не испугаются нас?

– Мы пока будем держаться снаружи. Там полно окон без стекол, мы без труда сможем заглянуть внутрь, – сказал Свег.

– А если они нас увидят?

– Ну, мы ведь не будем видны на фоне открытой местности. За нами лес, мы всегда можем скрыться в нем. Пошли!

Чем ближе они подходили к церкви, тем более сильные сомнения охватывали их. Свет, пробивавшийся из окон, выглядел сверхъестественным. Он имел странный красноватый оттенок и, казалось, пульсировал. Словно церковь ожила, и люди рассматривали ее, ощущая запах крови.

– Чертовски неприятно, – прошептал Сандер.

Он держал руку на плече Бенедикте, заботливо и осторожно. У Бенедикте, которая запретила себе даже думать о любви, чтобы не разочароваться впоследствии, больше не было причин сомневаться в искренности его чувства.

Последние события парадоксальным образом еще более сблизили их. Теперь она была беззащитна. Беспомощно доверилась его воле.

Они остановились за углом последнего дома и осмотрели местность.

– Нам следует обойти вот этот дом, – прошептал Сандер. – Тогда мы окажемся с другой стороны церкви.

– Да, – согласился Свег. – Там возле стены растет густой кустарник. Если только мы нарочно не засунем голову внутрь, то у нас есть большие шансы остаться незамеченными.

Несколько минут спустя они стояли возле кустов. Окно находилось немного выше, чем им казалось издали, но на церковной стене имелись выступы, на которые можно было встать.

Окно было достаточно широким.

Среди глубокой темноты Свег кивнул им. Они метнулись к стене и беззвучно вскарабкались наверх.

Осторожно выглянули из-за карниза.

Бенедикте услышала, как Свег тихо выдохнул:

– Какого черта…

Ей самой пришлось крепче схватиться за водосток, чтобы не упасть. Ее охватил смертельный страх.

Глаза… Она видела глаза, но теперь их было несколько пар. Направленных не на нее, но Бенедикте все равно видела, как они светятся там, внутри, пока их обладатели бродят серыми тенями в красноватом полумраке.

Свет исходил от плоского корыта, стоявшего на алтаре. Но алтарь был уже не тот, что они видели раньше. Теперь на нем стояла скамья, так по крайней мере им казалось, и была покрыта чем-то отвратительным, ржаво-коричневого цвета – словно запекшаяся кровь?

С одного конца скамьи стояла другая, прямоугольная лохань.

– Господи, – прошептал Сандер почти беззвучно. – Жертвенная скамья, готовая к жертвоприношению! А там не кладоискатели. Там кто-то гораздо хуже!

– «Посвященные люди», – автоматически произнесла Бенедикте.

Да, их было трое, тех, со светящимися глазами. Но их глаза не были похожими на те, которые Бенедикте видела в большом доме, эти были красноватые, но несмотря ни на что, более человеческие. Ужасные глаза, которые ей пришлось увидеть той ночью, выглядели словно маленькие оловянные кружочки.

Существа остановили свои приготовления. Очевидно, они были готовы. Двое из них пропали из виду. Сандер вопросительно посмотрел на Свега.

– Что нам делать? – читалось в его взгляде.

– Ждем, – прошептал Свег в ответ.

По спине Бенедикте побежали мурашки. Несмотря на невероятную картину, открывшуюся перед ней, она вообразила, что сзади их поджидает еще одна опасность, хотя это было маловероятно.

Те двое снова показались во мраке. Но теперь они волокли безвольно обмякшее создание.

Женщина? Это можно было предположить, увидев юбки.

– Аделе! – прошептал Сандер. – Но, Боже мой…

Женщину положили на жертвенник головой в сторону корыта. На ее груди блеснул амулет. Один из брактеатов.

– Отец Небесный, – прошептал Свег. – Ее принесут в жертву? Нет, этого не может быть! Или она уже мертва?

– Возможно, оглушена, – ответил Сандер почти неслышно. – У нас есть надежда. А эти существа… Мне кажется, я могу узнать в этом круглом создании Герта.

– Да, – испуганно прошептала Бенедикте. – А еще Вальтер и Мортен. Пойдем, нам надо вмешаться…

Она замерла. Красно-бурый свет стал еще более неясным. «Посвященные люди» отодвинулись немного назад, склонились в почтительном поклоне. Из тени над кафедрой настоятеля выступило вперед новое существо. Бенедикте затаила дыхание. Это был высокий, сгорбленный человек с опущенной головой.

– Паромщик, – прошептал Сандер. – Которого ты прогнала в глубину!

Паромщик, священник, этот бессмертный! Жрец богини Нертхюс.

У Бенедикте свело скулы, она сильнее вцепилась в оконную раму, чтобы не свалиться вниз от охватившего ее отчаяния. Потому что она поняла, что уничтожение этого ужасного создания станет именно ее долгом, а не чьим-нибудь еще. Но как ей справиться с ним, когда не помогает никакое заклинание? Она не помнила больше ни одного, кроме того единственного.

Помещение приобрело теперь такой отвратительный темно-красный цвет, словно плацента новорожденного ягненка, Бенедикте однажды видела такое. Стало трудно различать детали. Только три вещи видела она: жертвенный нож в руках священника. Глаза с металлическим блеском, направленные на Аделе. И в быстром отблеске лицо, где левая половина выглядела, словно разверзшаяся дыра.

Немцы солгали, когда сказали, что никогда не видели призрака.

Все трое, стоявшие на церковной стене, спрыгнули вниз и устремились за угол к входной двери. Теперь речь шла о жизни и смерти Аделе – действовать надо было немедленно.

Свег высадил дверь. Он ударил так сильно, что даже не заметил, что она была заперта – он сорвал ее с петель.

Без лишних церемоний, даже не представившись, он выпустил пулю в того, кто прижимал плечи Аделе к скамье. Герт рухнул на пол.

Вальтер и Мортен бросились на пол и укрылись за алтарем.

Только зловещий призрак остался на месте. Оловянные глаза были мгновенно направлены на пришельцев, остановились на Бенедикте – и священник растворился в темноте. «Мое заклинание оставило горький след в его памяти», – невесело подумала она.

Сандер попытался было преследовать его.

– Стой, нам не удастся его схватить, нет, – крикнул Свег. – Твоя жизнь тебе еще пригодится, Сандер, лучше помоги мне здесь!

Сандер неохотно остановился и вернулся назад.

Свег и Бенедикте присели на корточки возле алтаря и сняли оттуда Аделе. Пристав дал знак Бенедикте, чтобы она позаботилась о девушке.

Сам он бросил взгляд на лежавшего Герта и едва сдержал очередное проклятие.

– Я слишком точно попал в него, – пробормотал он. – Я не хотел.

– Я думаю, это даже к лучшему, что так с ним получилось, – утешала пристава Бенедикте, пока тащила Аделе к выходу. – Он перестал быть человеком, его личность давно разрушена.

Красноватые глаза уставились прямо в потолок. Горевший в них огонь медленно угасал и, наконец, потух. Герт умер.

Бенедикте вынесла потерявшую сознание Аделе наружу из оскверненной церкви. За собой она услышала ужасный шум, это означало, что Сандер и Свег вступили в схватку с Вальтером и Мортеном. Но справятся ли они? Ведь те двое все еще находились под воздействием колдовства священника, об этом совершенно четко говорили их светящиеся красные глаза.

Но они, несмотря на это, не стали опаснее, обычная револьверная пуля сразила Герта…

Как раз в дверях Бенедикте вздрогнула и обернулась на звук еще одного выстрела – и сразу все позади нее стихло.

Сандер…

Она облегченно вздохнула и поволокла свою ношу дальше. Голос Сандера звучал сухо:

– С этим покончено. Давайте вытащим их отсюда, эти стены действуют на меня отвратительно!

Она услышала быстрые шаги и звук, издаваемый тяжелыми телами, которые Сандер и Свег тащили за собой по полу.

Но ведь раздалось всего два выстрела? Один, попавший в Герта и…

Как только они показались в дверях, Бенедикте получила объяснение.

Пристав Свег сказал:

– Если бы я знал, что студент может уложить парня на пол таким ударом!

Сандер был польщен и улыбался.

– По правде сказать, это была моя первая попытка.

– Новичкам всегда везет, только и всего. Давай свяжем этих двух!

Наконец Бенедикте смогла окинуть взглядом всю картину. Мортен был отправлен Сандером в нокаут, а Вальтер ранен в руку. Оба были без сознания и, следовательно, безропотно позволили себя связать. Свег и Сандер также смогли вытащить наружу тело мертвого Герта – и Сандер стоял, рассматривая драгоценность, которую он нашел на полу возле алтаря. Он завернул ее в носовой платок, поскольку ужасный священник успел подержать ее в своих мертвых руках: жертвенный нож!

Пока они перетаскивали все четыре безжизненных тела в большой дом, Сандер поднял руку с ножом, завернутым в платок.

– Посмотри, Бенедикте! Здесь написано «Лук и Лен» руническим шрифтом! Во всей Норвегии имеется еще только один такой. Это ценная находка, понимаешь!

Бенедикте была бы рада никогда не видеть подобной находки, но не сказала этого, не хотела разочаровывать Сандера. Напротив, она даже вяло произнесла какие-то слова поздравления. Бенедикте продрогла, остальные тоже стучали зубами.

Постепенно начало рассветать. Не то, чтобы игра света, нет, но все же ночное небо приобрело более мягкий оттенок. На полпути к дому им повстречался Ливор, который, как выяснилось, задержался внизу из-за больной коровы. Увидев Аделе в таком плачевном состоянии, он упал на колени рядом с ней и взял ее ладони в свои, пытаясь согреть. Он взволнованно выслушал их рассказ.

– Мне надо было бы пойти с вами, – сказал он печально. – Но вы, кажется, и сами отлично справились.

– Могло быть и хуже, – ухмыльнулся Свег. – Но я думаю, с нас на сегодня достаточно. У меня нет никакого желания драться с тем типом!

– Я думал, что он тогда навечно исчез, – сказал Ливор.

– Да и мы так думали, – сказал Свег.

Бенедикте промолчала. Она-то знала, что призрак все это время постоянно находился в Ферьеусете. С тех самых пор, как в первую ночь она увидела те неумолимые глаза в темноте, она подозревала, кто это с такой ненавистью пристально рассматривал ее. Жрец богини Нертхюс!

Они чувствовали себя уставшими, когда наконец вошли внутрь, и Ливор зажег свет. Устали не только физически, но еще больше психически. Безжизненное тело Герта положили на какой-то стол в прихожей, огнестрельная рана Вальтера оказалась не очень опасной, и они с Мортеном начали приходить в себя. Остальные восприняли это с сильным беспокойством.

Как они будут себя вести? Находятся ли они по-прежнему под влиянием колдовства священника?

Казалось, что это не так. Их глаза стали вполне нормальными, а в слабых, жалобных стонах было много человеческого. Но рассудок был все еще сильно затуманен, поэтому их пока оставили в покое.

Аделе была окружена всеобщим вниманием.

Похоже было, что она получила какое-то снотворное или наркотическое средство, поскольку ее зрачки были ненормально расширены. Когда ее стали тормошить, чтобы заставить проснуться, она лишь пробормотала что-то нечленораздельное и заснула опять.

Ливор поинтересовался, не хотят ли они перекусить, и сначала все были немного шокированы такой мыслью, но затем внезапно заметили, что жутко проголодались. Немыслимо, после того, что случилось! У всех троих по-прежнему дрожали руки.

Для надежности Свег оставил немца и Мортена связанными.

Они накрыли весьма скромный стол из продуктов, припрятанных Ливором в доме еще с прошлого раза. Там была всего одна краюха хлеба, они запивали ее жидким кофе. Но все вместе оказалось невероятно вкусным, пища придала им сил, они почти успокоились. Огонь в камине постепенно угасал, но язычки пламени еще метались и давали свет, пока они сидели в ожидании утра.

– Что нам делать с ними? – спросил Сандер.

– Ну, я не собираюсь вот так запросто отсылать их обратно в домик на пастбище, – холодно сказал Свег. – Нам придется, наверное, доставить их вниз, в деревню к тамошнему приставу. Пусть у него теперь голова болит.

– Но пристав живет в моей деревне, – сказал Ливор. – Да и дорога там короче. К тому же я и лодку свою перегнал выше по реке сегодня ночью.

– Что? – сказал Свег. – А как же паромщик?

– Я не знал, что он по-прежнему появляется! К тому же я не видел никакого парома. Да, он же был, по-видимому, занят этой ночью. В церкви, как я понял.

– Конечно, – сказал Свег решительно. – А эту церковь мы должны тщательно осмотреть. Вот только наступит утро и Божье светлое солнце осветит этот заброшенный Ферьеусет снова. Что ж, мы поступим, как ты предлагаешь: спустимся вниз кратчайшей дорогой. Я не думаю, что призрак появится вместе со своим паромом, пока с нами Бенедикте.

Ливор замер.

– Тише! Там кто-то есть?

– Я ничего не слышал.

– Слабый звук из внутренней комнаты, но он потонул в разговоре.

Они сидели совершенно тихо.

– Эй, там есть кто-нибудь? – крикнул Свег.

Ни звука.

Они встали и отправились сплоченной группой, с огнем в руках в соседнюю комнату. Но несмотря на то, что они осветили каждый уголок, она оказалась совершенно пустой. Свег опустил свой фонарь.

– Могла быть мышь, которая скинула что-то вниз, – сказал он.

– Звук раздался так тихо, – сказал Ливор извиняющимся голосом. – Словно кто-то прокрался мимо двери.

– Ну, все это ерунда, – сказал Свег. – Пойдем, а то кофе остынет.

Они снова расселись за столом, и вскоре среди усталых людей воцарился покой. Начались разговоры о нейтральных вещах, обо всем, что происходило в мире далеко от Ферьеусета, о том, как прекрасно было бы вернуться назад, к цивилизации.

В комнате забрезжил слабый рассвет, когда Бенедикте внезапно почувствовала в доме какое-то изменение.

Вначале оно было весьма неопределенным. Но затем медленно поползли смутные ощущения какой-то незнакомой силы, притаившейся в комнате.

Наконец, преодолев свой страх, Бенедикте осмотрелась вокруг, но глаз, – тех, пугавших ее глаз, нигде не было видно.

Напротив, что-то другое…

Это был запах, который сначала был слишком слабым, чтобы она могла идентифицировать его. Но когда она задумалась, то поняла, что он уже распространялся по комнате некоторое время, она просто была слишком захвачена разговором, чтобы реагировать на него. Она посмотрела на остальных, но они, казалось, не замечали ничего.

Но здесь было и еще что-то, нечто ужасное, что она не могла увидеть…

Запах усиливался. И теперь она могла назвать его. Такая же вонь бывает, когда где-нибудь забудешь мокрую половую тряпку, она там лежит и гниет, покрывается плесенью. Несвежий, тошнотворный запах.

Аделе пыталась проснуться. Мужчины спокойно и вполголоса все вместе что-то обсуждали.

Бенедикте охватило парализующее ощущение зла, присутствовавшего совсем близко. Потом появился необыкновенный страх, он исходил от нее самой, хотелось крикнуть, чтобы все как можно скорее убегали отсюда, но ужас сдавил ее, для возгласа не хватило воздуха. Она поднялась с места и посмотрела в окно. Ветер гонял грязно-серые облака над верхушками гор, которые неясно вырисовывались в уходящей ночи. По руинам Ферьеусета носился стонущий вихрь, и когда Бенедикте прислушалась, то показалось, что в этом жалобном вое раздаются голоса мертвых.

Но увиденная картина навевала лишь скорбное, торжественно-печальное чувство. Настоящая опасность находилась внутри – в доме.

В сумерках Бенедикте различала постройки как расплывчатые силуэты на фоне неба. Сумрак по-прежнему преобладал, лишь слабое свечение на востоке предвещало утро.

Она почувствовала сильную дрожь, прокатившуюся по спине и обернулась. Но там, в круге света сидели лишь трое мужчин: Сандер, Свег и Ливор. Аделе все пыталась пробудиться от глубокого сна, лежа на одной из двух кроватей. На другой лежал Мортен, со связанными руками и заткнутым ртом, они хотели поговорить с ним позднее, когда полностью освободятся от мрачного воздействия Ферьеусета. Вальтер лежал на полу.

Но в комнате имелся лишь один полюс – центр злобной силы. В нем таилась смертельная опасность – но она не хотела показываться на свет. Это зло уважало ее, Бенедикте. Девушка почувствовала, что стоит между этой силой и остальными. Возможно, защищает их, но, может быть, только временно задерживает, продляет отсрочку исполнения приговора.

– Как там на улице, Бенедикте? – спросил Сандер. – Уже наступило утро?

Бенедикте автоматически снова посмотрела в окно.

– Рассветает потихоньку, словно… – начала она. И замерла. Она почувствовала, как волосы на затылке зашевелились.

Комната отражалась в черном, блестящем оконном стекле.

И там она увидела, что же на самом деле было не так как надо за ее спиной. Злая сила не могла предположить, что будет отражаться в оконном стекле.

Теперь Бенедикте видела ее. Она с ужасом разглядывала отражение, не в силах мыслить ясно и четко.

Это было даже хуже, чем она могла себе представить. Как теперь с этим справиться?

13

Бенедикте должна была вести себя, словно ничего не произошло.

Нельзя, чтобы злобное создание поняло свою ошибку. Тогда бы все пропало.

Вначале, когда она только увидела это в окне, оно ощущалось как нечто недостающее в комнате, что Бенедикте не могла раньше заметить. Оно должно было находиться здесь, но его просто-напросто не было видно! И теперь Бенедикте поняла, почему. Ибо вся его ужасная сущность медленно проявлялась в размытых очертаниях, выступала вперед, заставляя содрогаться от отвращения.

Некоторое время Бенедикте стояла, как вкопанная. Нервы собрались в тугой комок.

Бенедикте поняла, что не сможет долго скрывать свое состояние. Лицо могло ее выдать.

Поэтому она извинилась и сказала, что ей необходимо на минуту выйти. В этом не было ничего необычного, время от времени все выходили по своим делам, так что остальные лишь кивнули в ответ. Впрочем, они были так заняты Аделе, которая наконец приподнялась на кровати, что не думали о Бенедикте.

Как же их теперь можно спасти?

Она обошла вокруг дома, пытаясь сконцентрироваться. Внутри, в комнате у нее не получалось собраться с мыслями. Теперь она знала, что ее заклинаний было недостаточно; она, наверное, смогла бы снова загнать священника в глубину, но он вскоре бы появился опять. Потому что сперва надо было уничтожить ту ужасную силу, поддерживающую его «живым». Иначе он бы приходил опять и опять, и опять…

Ферьеусет должен быть очищен!

Бенедикте должна была отыскать первородную силу, ту, которая вызывала все зло в этой красивой, но покинутой горной деревушке. Надо сделать так, чтобы люди могли свободно передвигаться в этих прекрасных горах, чтобы они не плевали в сторону Ферьеусета при мучительных размышлениях о том, не слишком ли близко они подошли к проклятой деревне. Тогда бы им не пришлось бояться этого необычного места, словно чумы.

Да, ведь Бенедикте и ее друзья давно уже знали, что здесь имелось нечто большее и гораздо более опасное, чем этот мерзкий призрак на пароме. Призрачный священник сам по себе не был достаточно силен, чтобы превратить трех современных, трезвомыслящих молодых людей – Мортена, Вальтера и Герта – в послушных рабов своего мрачного жертвенного культа. Правда, они, очевидно, заранее были избраны паромщиком, поскольку смогли невредимыми перебраться на другой берег в его пароме.

Источник всего этого зла должен был находиться в церкви. Внизу, под «глубокими сводами», разве не туда Тенгель Злой загнал могущественное колдовство? Чтобы оно не смогло разрушить его собственную власть?

Это должна быть бесконечно могущественная сила, поскольку даже сам Тенгель Злой посчитал ее опасной.

Ибо Тенгель хотел в одиночку царить на земле, когда придет его время.

Сама не заметив этого, Бенедикте дошла до церкви и была не видна со стороны дома. Она остановилась у входа – крыльца больше не существовало – и задумчиво посмотрела на него, охваченная священным трепетом. Церковь была такой маленькой и невзрачной, что, на первый взгляд, вряд ли могла таить в себе такую ужасную загадку. Она так мирно стояла в утренних сумерках. По-прежнему все вокруг было серым или черным, ни один живой цвет еще не проступил.

Бенедикте должна попытаться решить загадку; только она одна способна на это, ведь в ней течет кровь Людей Льда. Но как ей отважиться?

И как они не поняли того, что, казалось бы, находилось у них прямо перед глазами! Да, было нечто очевидное, единственно логичное и последовательное во всем том, что касалось священника!

Она услышала шаги за спиной и испуганно обернулась. Но это был Сандер, который спросил, куда это она подевалась. Он волновался за нее.

Все обостренные чувства Бенедикте смягчились, когда она увидела его и услышала любимый голос. Он мог видеть, с каким неестественным облегчением она неуверенно улыбалась ему. Она быстро рассказала Сандеру о своих намерениях.

Сандер испугался.

– Но тебе нельзя входить в эту церковь, Бенедикте, ты не можешь этого сделать! Естественно, я и сам понимаю, что первородная сила спрятана здесь, но я никогда в жизни не позволю, чтобы ты вошла внутрь. Мы должны получить помощь, подкрепление снизу, из Кристиании, мы…

– Кто? – мягко сказала она.

Это единственное слово заставило его замолчать. Он раздумывал. Кто во всей Норвегии сможет бороться с неизвестными силами?

Никто. Священники со святой водой, изгоняющие дьявола, ученые-парапсихологи… Никто и ничто не сможет ничего поделать с тем, что прячется под глубокими сводами церкви.

Никто, кроме представителя рода Людей Льда.

И единственным избранным потомком, который жил сейчас, была маленькая Бенедикте.

– Я не боюсь, Сандер, – сказала она мягко, пытаясь убедить его. – Не так уж и страшно. Ведь у меня есть теперь ты.

Было неожиданно услышать подобные слова от, казалось бы, робкой и неуверенной девушки. Сандер понял, чего ей стоило произнести их, ведь она безропотно считала себя самой непривлекательной девушкой в Норвегии. С гордостью он понял, что фактически придал ей уверенности в себе.

Сандер Бринк всегда умел ладить с женщинами. Он интуитивно чувствовал, каких слов они ждали от него, какого обращения. Но ей все равно нельзя входить в церковь!

Он решительно взял ее за руку.

– Бенедикте, мы все сейчас слишком устали, мы продолжим в другой день. Остальные уже начали переправлять раненых на другой берег озера. Пойдем, нам надо уйти отсюда!

– Нет!

Это испуганное восклицание заставило его обернуться и посмотреть на нее. Она помертвела, что особенно подчеркивалось сумеречным светом. Ее большие темные глаза смотрели тревожно.

Она почти не могла говорить.

– Вы не должны спускаться к озеру! Разве ты не понимаешь, где находится паромщик, вы там все с ума посходили!

Последние слова она выкрикнула, бросившись назад, в сторону дома.

Сандеру пришлось напрячь все свои силы, чтобы не отставать.

– Кого перевозят первым? – крикнула она через плечо, ее голос казался смертельно испуганным.

– Двоих раненых, Вальтера и Мортена, – ответил Сандер. – В лодке Ливора больше ни для кого не хватило места, поскольку те двое должны лежать.

– Ага, – буркнула Бенедикте, и в этом «ага» ему послышалось «слава Богу».

Показался дом, но Бенедикте бежала дальше, прямо к озеру. Они видели пристава и Ливора рядом с лодкой. Аделе сидела на берегу, погруженная в раздумья, ее колени были сжаты, а лицо опущено вниз.

Как раз в тот момент, когда Бенедикте и Сандер приблизились, Аделе подняла голову и жалобно сказала приставу Свегу:

– Я хочу на тот берег, я сказала! Что толку перевозить их первыми? Они-то не боятся этого ужасного места!

– Все будет так, как сказал Ливор, он лучше знает, – проворчал Свег. Он повернулся к Бенедикте и Сандеру. – Вы так чертовски быстро бежали, вы что, увидели привидение?

Довольно неуместное замечание, он и сам должен был это признать.

– Нет, но мы видим его сейчас! – крикнула Бенедикте. – Остановите лодку! Ей нельзя выходить в озеро!

– Что ты хочешь этим сказать?

– Лодке нельзя выходить в озеро!

Бенедикте была в отчаянии. Она бежала так быстро, что у нее не осталось сил собраться как следует с мыслями, – и они ничего не понимали.

Ливор уже оттолкнул лодку от берега и балансировал, проходя на свое место.

– Стой, ты, злобный дух из преисподней! – крикнула Бенедикте, вытянув руки в сторону лодки. Она схватила корень мандрагоры и подняла его высоко вверх.

Ливор обернулся. Его дружелюбное крестьянское лицо медленно скривилось в омерзительной ухмылке, он стал больше, его тело раздулось, голова опустилась вниз между плечами, и прямо на их глазах его лицо превратилось в отвратительную, оскаленную маску, где левая половина лица отсутствовала от глаза до горла, так что зубы оголились.

Он повернулся, взмахнул веслом так, что смог снова сойти на берег, но одновременно отпихнул лодку так сильно, что она зачерпнула воды и начала тонуть. Аделе закричала, как сумасшедшая, и спряталась за Сандера, все четверо попятились назад, в то время как призрак надвигался на них.

Слишком поздно Сандер понял очевидное: поскольку священник появился в другом обличье в тот раз, когда Тенгель Злой загнал его в глубину озера, он мог сделать это снова, после того, как Бенедикте отправила его на дно. И кого же они встретили сразу после этого, кто помогал им перебраться на лодке? Где сейчас находился настоящий Ливор, они не знали, но наиболее вероятно, что он мертв, убит тем, кто завладел его телом и земной жизнью. Вот почему «Ливор» никогда не слышал о призраке!

Они снова побежали вверх, преследуемые звуком целенаправленных шагов сзади. Паромщик издал какой-то угрожающий, невнятный рев, преисполненный слепой ярости. И все поняли, что не будет на этот раз им спасения, если только Бенедикте…

Она решительно попыталась вспомнить заклинание, которое она выучила наизусть, но в голове было пусто.

– Беги! – крикнул Сандер. – Спасайся!

Призрак больше не ревел. Они слышали только шаги за собой, неуклюжие, упорные, хромающие шаги.

Определенно, не шаги Ливора.

А если они успеют забежать в дом? Но он виднелся так бесконечно далеко. Да и помогут ли им его стены?

Вряд ли.

Бенедикте была последней, так как ей казалось, что она должна защитить остальных. Попытки вновь начать заклинание только замедляли ее шаги. Она остановилась и повернулась лицом к преследователю.

Сандер вытянул руку.

– Бенедикте, любимая, ради меня… попробуй убежать, спастись!

Аделе была прямо перед ними, и истерически выкрикнула:

– Чего ты о ней заботишься, она ведь не твоя любовница, ты же не мог и с ней тоже переспать? Быстрей, Сандер, беги!

Бенедикте подняла руки навстречу чудовищу, несмотря на то, что его вид вызывал отвращение, и начала произносить первые слова заклинания. Призрак сразу же остановился. Но слова Аделе не укладывались в голове.

«Тоже? Переспать с ней тоже?» Значит, он…

– Нет! – крикнула она. – Нет, нет, это неправда!

Священник-паромщик начал снова оживать.

– Заклинание, Бенедикте! Это кричал Сандер, обращаясь к ней. Она попыталась начать снова, произнесла заклинание почти до середины, так, что жрец надолго оцепенел, но мысли ее сбивались. Когда Сандер успокаивающе взял ее за руку, она отчаянно вырвалась и ударила его прямо в лицо.

– Не прикасайся ко мне, – по-кошачьи прошипела она.

– Бенедикте…

– Не смей больше говорить со мной! – крикнула она. – Не смей! Я не желаю больше тебя видеть, не мешай мне!

Она снова и снова начинала заклинание, но рыдала при этом слишком сильно, поэтому слышались только отдельные слоги, которые могли держать паромщика в оцепенении, не причиняя ему особого вреда. Как только она останавливалась, он продолжал преследование.

– Бенедикте, для меня Аделе ничего не значит, – быстро сказал Сандер, опасаясь, что она снова прервет его. Он догадался, чем был вызван ее припадок ярости, и, говоря откровенно, он понимал девушку. Нельзя сказать, что он был не виновен в создавшемся затруднительном положении, но он проклинал Аделе, которая выбрала такой неподходящий момент, чтобы выболтать его маленькие секреты. Ревнивая женщина всегда непредсказуема.