Текст книги ""Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Маргит Сандему

сообщить о нарушении

Текущая страница: 177 (всего у книги 275 страниц)

11

Поняв, что не сможет вернуться к Натаниелю, Эллен совершенно лишилась самообладания. Она спускалась все ниже и ниже в долину, потому что другого пути у нее не было. И все это время крики преследовали ее, перебираясь вместе с ней через утесы.

«Я не хочу причинять вам никакого зла, – в отчаянии думала она. – Я здесь, чтобы помочь вам! Почему вы не пустили сюда Натаниеля? Ведь он мог бы помочь вам. Чего вы требуете от меня, чего хотите?»

В ответ на это она услышала жалобный крик, сопровождаемый издевательским смехом.

И тут Эллен поняла, в чем дело. Это не люди преследовали ее, а сама долина, пропитанная преступлениями людей. Утесы, земля и деревья впитали в себя то зло, которое когда-то было разлито здесь.

Это сама долина оказывала сопротивление Натаниелю. В этой долине было много зла, и долина, пропитанная им, захватывала в плен подходящую жертву, чтобы потом мучить.

Здесь не было больше тех людей, здесь жили только воспоминания о совершенных когда-то преступлениях. Наконец-то эта долина смогла дать выход той злобе, которую получила от Человека, этого подлинного венца творения, научившегося высекать огонь, логически мыслить, водить машину, разрушать природу так, как мог делать только Человек в силу своего величия.

Эллен продвигалась вперед, спотыкаясь, падая, вставая, ковыляя дальше. Она слышала жалобные вопли измученного мужчины, слышала вопль другого мужчины, доносившийся со скал, похожий на безнадежный вой преследуемой кем-то собаки. Но женского голоса она не слышала, хотя знала, что долина должна была его услышать. Почему она должна была его услышать, она не могла бы объяснить, она просто знала это.

По сравнению с прошлым разом, она бежала в противоположном направлении, но это не меняло дела: жалобные вопли все равно преследовали ее.

Наконец она дошла до самого дна долины. И в тот же момент она услышала нечто ужасное.

Она услышала преследующие ее шаги!

С безумным воплем она бросилась вперед, очертя голову, и угодила прямо в болото. Она чувствовала, как почва уходит у нее из-под ног, слышала хлюпанье своих ног в темно-коричневой жиже, она понимала, что тонет, тонет, тонет…

Какой-то голос позвал ее:

– Эллен! Эллен! Вернись!

Она поняла, что кто-то крепко вцепился в нее, она пыталась вырваться, вывернуться. И внезапно увидела, что борется с Натаниелем.

Все еще ощущая страх, она в ярости крикнула:

– Ты бежал за мной для того, чтобы напугать меня?..

– Что ты, Эллен… – смиренно ответил он.

И тут она заметила, что лежит не в болотной жиже у подножия высоких елей, а на той же самой лужайке, на которой она стояла, когда Натаниель покинул ее. И теперь он пытался вернуть ее к действительности.

– Эллен, успокойся, нет никакой опасности, тебе просто приснился кошмарный сон.

С трудом приходя в себя, она тревожно воскликнула:

– Кошмар? Но не могла же я заснуть стоя? Он улыбнулся и сказал:

– Ты не спала. Ты была в обмороке, когда я нашел тебя. Я видел, как ты стояла, подставив лицо дождю, а потом опустилась на землю. Сначала ты лежала совершенно без движения, но потом стало ясно, что ты переживаешь нечто неприятное.

– Так оно и было, – с дрожью в голосе произнесла Эллен и рассказала ему о своем сне. – Но, Натаниель, я ничего не понимаю. Я никогда раньше не падала так в обморок.

Вид у него был серьезный.

– С того самого момента, как мы встретились на вокзале, ты вся напряжена, как струна. Ты вся зажата. Возможно, сама не осознавая этого, ты смертельно боялась этого момента. И когда ты запрокинула назад голову, этого оказалось достаточно для тебя, с твоим нервным перенапряжением.

– Сколько я была без сознания?

– Гораздо меньше, чем ты думаешь. Я не знаю точно, где-то около двух минут. Эллен с горечью усмехнулась.

– Это были очень длинные минуты, – сказала она.

– Ты уже немного пришла в себя? Ведь тебе приснилось как раз то, что ты так боялась пережить, не так ли?

– Да. И сознание того, что это был всего лишь сон, принесло мне такое облегчение, что, как мне кажется, теперь все осталось позади. Давай спустимся вниз!

– Прекрасно, Эллен! Это нужно изжить окончательно.

Он помог ей вытереть одежду и дал плащ. Натаниель не сказал ей того, что думал: что сон ее был ужасающей реальностью. Ведь фактически она увидела вход в долину таким, каким он был много-много лет назад. А те голоса, которые она слышала… были теми же самыми голосами, которые она слышала в прошлый раз. Это не было воспоминанием о тех призрачных голосах, которые в прошлый раз обратили ее в бегство. Это были голоса тех, кто принимал участие в разыгравшейся здесь когда-то драме.

Натаниель не просто предполагал это, он знал это – с той особой уверенностью, которую всегда чувствовал, воспринимая мысли и видения из потустороннего мира.

Взявшись за руки, они осторожно спустились в злую долину.

– Как здесь тихо, – прошептала Эллен, глядя на скалы. – Никаких воплей.

– Твоя миссия теперь закончена. Они звали тебя на помощь, и ты вернулась к ним. Теперь они ждут от тебя помощи, они знают тебя. Они знают, что ты готова отдать все, что имеешь, чтобы помочь другим. И они доверяют тебе.

– Да, здесь чувствуется ожидание. Но действительно ли это «они»?

Может быть, это сама долина? Природа?

Натаниель остановился и стал прислушиваться, вид у него был такой мистический, что она невольно отвернулась.

Он долго слушал. Они стояли в тесном, замшелом ущелье между огромными валунами, под ногами у них были камни, щебень, мох. По обеим сторонам на крутых склонах возвышались умирающие ели, с зеленой хвоей только на верхушках.

Он так долго прислушивался, что Эллен стало разбирать любопытство. Наконец он произнес:

– В самом деле, это та самая долина. Ты была права: здесь прочно осело зло.

Они пошли дальше. Натаниель был рад, что Эллен не переживает того, что переживает сейчас он. Он чувствовал, что они в этой долине не одни. Кто-то преследует их, тихо и настороженно.

Эллен была права: это место ужасающе злое. Здесь было совершено жутчайшее преступление, подрывающее саму веру в человека. Но от того злого, страшного преследования, которое она пережила в детстве, теперь не осталось и следа.

И пока Натаниель обдумывал все это, она облекла его мысли в слова:

– Ты ощущаешь эту тихую скорбь? Капли дождя, падающие с елей, туман… все здесь пропитано ожиданием и скорбью. Здесь все хватает за душу, здесь все так прекрасно!..

– Да. И здесь не трудно будет навести порядок. Эта долина созрела для того, чтобы ей пришли на помощь. Она слишком долго страдала от разлитого в ней зла.

Совершенно неожиданно они оказались у края долины, и путь им преградило заболоченное озерцо. Натаниель замер на месте.

– Что с тобой? – спросила Эллен.

– Ничего, – ответил он. – Давай поднимемся на склон и пройдем мимо.

Дав ей пройти немного вперед, он повернулся и посмотрел на долину, потом на хлюпающую под ногами жижу.

– Я вернусь… – прошептал он. – Без девушки…

Эллен остановилась, ожидая его.

– Вот все и обошлось, – радостно сказала она. – На этот раз ничего не произошло.

Улыбка Натаниеля была похожа на гримасу.

– Да, ничего… Не посетить ли нам другие места?

– Да, раз уж мы тут…

Теперь ее голос звучал беспечно. Ничего не может с ней случиться, когда Натаниель рядом, он обращает в бегство всех призраков.

Они молча шли дальше. Прошли уже мимо железнодорожного полотна, мимо усадеб без всяких признаков жизни (все были теперь на горных пастбищах). Потом пересекли шестидесятое шоссе, и вскоре после этого очутились на старой лесной тропинке, где Эллен впервые ощутила страх двенадцать лет назад.

– Натаниель… – неуверенно произнесла она. – Наверное, ты считаешь меня просто истеричкой? Ведь в самой долине ничего не происходило, у меня закружилась голова и…

Он оказался в трудной ситуации. Ему не хотелось снова пугать ее, когда она уже почти успокоилась. Взяв в свои ладони ее лицо, он сказал:

– Дорогая Эллен, я не сомневаюсь в правильности твоих слов, я знаю, что ты все это не выдумала.

Больше он ничего не сказал, несмотря на ее вопрошающий взгляд.

Но она не сдавалась. Он не мог рассказать ей о своих видениях. Но тут он внезапно нашел достойный выход из положения. Он забыл кое-что рассказать ей.

– Видишь ли, перед тем, как попасть сюда, я предпринял ряд расследований, позвонил кое-кому… Я точно не знал, в каком именно месте ты все это пережила, но теперь я вижу, что сведения, полученные мной, полностью согласуются с тем, что я сегодня узнал. И завтра я встречусь с одним человеком, который прокомментирует все это.

– Ты все-таки считаешь, что здесь произошла какая-то хорошо известная история с привидениями?

– Нет, нет, речь не идет о привидениях! Насколько я понимаю, привидений здесь никогда не было. Но то, что когда-то произошло здесь на самом деле, стало достоянием истории.

– И что же здесь произошло?

– Как я тебе уже сказал, мне мало что об этом известно. Знаю только, что здесь когда-то было совершено ужасное преступление. В этой местности произошло несколько подобных случаев, но конкретное место не известно. И только теперь я начинаю догадываться, какая именно история была тут. Молодые мало что знают, а старики рассказывают неохотно.

Чаще всего такие вещи предаются забвению. Во всяком случае, тот, с кем я говорил, знает одного человека, который может восстановить все по порядку. Обо всем этом можно прочитать в Государственном архиве в Хамаре, а также в старинных церковных книгах и судебных протоколах, но у нас нет на это времени. Нас вполне удовлетворяют народные поверья.

Они шли уже довольно долго по едва заметной лесной тропинке, когда вдруг разом замолчали, замедлили шаги, и на лице Натаниеля появилось выражение напряженности, которое так хорошо знала Эллен и которого так опасалась. Ей хотелось попросить его, чтобы он взял ее за руку, но она не решилась. Вместо этого она настолько приблизилась к нему, что едва не наступала ему на пятки. Она дала бы все что угодно за то, чтобы снова оказаться в машине.

Вся атмосфера внезапно изменилась.

Они были теперь в самой чаще леса, и Натаниель казался ей чужим, он словно забыл о ее присутствии. Что-то захватывало целиком его чувства, так что ни о чем другом он не мог думать. Эллен было не по себе.

Ветер раскачивал верхушки елей и берез, день подходил к концу, в лесу становилось мрачно.

Эллен шла, затаив дыханье, опасаясь смотреть по сторонам.

И медленно-медленно к ним подкрадывалось ощущение чего-то неопределенно-тревожного. Ощущение какой-то беспомощности, одиночества, растерянности, но больше всего – озлобленности. Зло, казалось, висело в воздухе, пронизывая собой все вокруг, собиралось здесь многие-многие годы – многие столетия!

Она была рада тому, что принадлежит к роду Людей Льда и находится рядом с одним из самых сильнейших представителей этого рода. Ей казалось, что все происходящее духовно сближает их, дает им возможность ощутить свое родство, каким бы далеким оно ни было.

Она услышала прерывистый вздох Натаниеля.

– И что за место такое ты выбрала? – тихо сказал он. – Из всех людей на земле именно тебя угораздило попасть сюда!

– А что здесь такое?..

– Я еще не знаю, – ответил он. – Но я догадываюсь. Я ощущаю близость праведников . Этих жутких праведников, которых можно встретить повсюду.

Эллен не поняла, что он имеет в виду, но спросить не решилась. Она чувствовала просто, что, находясь в этом месте, она становится больной, как это было с ней и в прошлый раз.

Никогда бы сюда больше не попадать! Хотелось, как и в прошлый раз, бежать в дикой панике прочь.

Но рука Натаниеля крепко и беспощадно сжимала ее руку, словно он чувствовал ее стремление к бегству.

Шаги их становились все медленнее и медленнее. С ветвей кряжистых елей свисал влажный мох, на земле лежали остатки старой, покрытой мхом изгороди. Она вспомнила эту изгородь. Двенадцать лет назад она еще стояла.

Трава доходила им почти до колен.

Эллен вытерла мокрое от дождя лицо. От холодной сырости у нее распухли руки. Тяжесть на душе становилась все более и более невыносимой, как это бывает при глубокой, болезненной депрессии.

– Теперь я еще сильнее чувствую присутствие какого-то одинокого существа, – прошептал Натаниель. – А ты?

Эллен кивнула, замерев от страха.

– В тот раз я тоже это чувствовала. Но присутствия остальных я тогда не ощущала.

– Ты ощущаешь их благодаря мне – через меня. Но это одинокое создание ищет тебя. Ты была права, Эллен, это женщина.

– Но как же мы сможем…

Натаниель вскрикнул и прижал Эллен к себе, спрятал ее лицо у себя на груди.

– Не смотри туда! – воскликнул он. – Ради всего святого, не смотри туда!

12

Они вышли на небольшую поляну. Поблизости виднелись остатки каменных стен давно заброшенного хутора.

– О, Господи, – произнес Натаниель.

– Я ничего не вижу, – жалобно сказала Эллен. – Это те самые дома?

– Нет, нет. Разве ты не видишь изгородь?

– Свалившуюся изгородь? Но где она? Он неохотно отпустил ее, и она огляделась по сторонам.

– Нет, я ничего не вижу… – растерянно произнесла она.

Натаниель не ответил. Уголки его рта опустились в гримасе отвращения. Он смотрел на что-то, невидимое ей, впереди них.

– Но я чувствую, – стуча зубами, сказала Эллен. – Кто-то смотрит на меня. Я ощущаю вокруг себя ненависть, насмешку и презрение, я чувствую горячую мольбу о помощи и не желаю здесь больше оставаться.

Только она хотела удрать, как Натаниель снова крепко схватил ее.

– Не поддавайся панике, – строго сказал он. – Это все равно не поможет. Наоборот. Ты, конечно, можешь удрать, но тогда все останется на той же стадии, что и раньше. Ты не сможешь отделаться от этого переживания, а те, что ищут твоей помощи, останутся ни с чем. Я не слышал более горячей мольбы о помощи – и она адресована не мне, а тебе, хотя я и могу понять все это. О, Господи, как я все это понимаю!

– Это женщина смотрит на меня, не так ли? Он задрожал всем телом.

– Да. Это она просит тебя о милосердии.

– Это злодейство… – жалобно произнесла Эллен. – Это жуткое злодейство! Откуда оно взялось? Это зло внедряется в меня, прижимает меня к земле. Что же нам делать?

В лесу послышалась мрачная похоронная музыка. Эллен задрожала всем телом, чувствуя холод и страх.

Натаниель продолжал настороженно смотреть вперед.

– Это самое фантастическое видение из всех, что встречались мне, – медленно произнес он. – Я имею в виду его силу и интенсивность. Наверняка, это твое присутствие делает его таким. Мы с тобой дополняем друг друга.

Он оценивающе посмотрел на нее.

– Ты сильная? – спросил он.

– Ты имеешь в виду психически? Не особенно, я трусиха.

– Жаль. Было бы лучше всего, если бы… Поскольку она ищет тебя… Но нет! Возвращайся к машине! Ты сможешь найти шоссе, а я попробую справиться сам.

Посмотрев на его бледное, озабоченное лицо, она решительно заявила:

– Нет, Натаниель. До этого мы так много раз помогали друг другу. И если тебе нужна сейчас моя поддержка, ты ее получишь. Одна я снова убегу, ты же знаешь. И мои собственные домыслы мне мало чем помогут. Поэтому скажи, что ты видишь! Я выдержу это – я надеюсь.

Несмотря на напряженность ситуации, он коротко улыбнулся ей.

– А ты более смелая, чем кажешься, – сказал он. – Только бы нам удалось освободить тебя и эту женщину от душевных мучений.

Посмотрев ему прямо в глаза, полуживая от страха, Эллен решительно сказала:

– Я достаточно смелая. Выражение его лица смягчилось.

– Эллен, – проникновенно произнес он. – Ты лучшая из тех, кого я встречал.

И тут же лицо его снова стало жестким, почти свирепым.

– Тогда смотри! Смотри моими глазами! И после этого решай, действительно ли ты хочешь помочь мне!

Сделав несколько шагов вперед, он сел на корточки и принялся ощупывать землю.

– Попробуем заняться психометрией, – сказал он, – может быть, это нам поможет.

Эллен увидела, как он поднял кусочек старого дерева, ощупал его и снова выбросил. Но потом он нашел то, что искал – среди густого мха. Вернувшись к ней, он дал ей кусочек трухлявой древесины более старый, чем тот материал, из которого была сделана изгородь. И она опасалась, как бы этот кусочек не развалился у нее в руках.

– Вот! Приложи его к груди и думай о нем, постарайся выбросить из головы все остальные мысли!

Он повернул ее к себе спиной и прижал к себе. Он зажал ее в тиски, взяв в свои ладони ее руки, держащие кусочек древесины.

– Увидь то, что вижу я, – произнес он монотонным голосом, словно это было заклинание.

И если бы Натаниель не был возле нее и не держал ее так крепко, она наверняка потеряла бы сознание. Но он изо всех сил старался вызвать у нее ощущение безопасности, и она твердо решила выдержать все до конца. Она напряженно смотрела вперед, на открытое пространство, как он ей и сказал.

– Видишь там две молодые сосны? Смотри прямо в промежуток между ними. Смотри, забудь обо всем! Я думаю, тебе передадутся мои ощущения, и к тому же мы еще не знаем, как ты среагируешь на психометрию. Возможно, у нас это получится.

Эллен напряженно смотрела вперед, пока у нее не зарябило в глазах, но она видела только две молодые сосны и мокрую от дождя траву между ними.

– Я ничего не вижу, – жалобно произнесла она.

– Расслабься, ты слишком напрягаешься.

Она попыталась вообще ни о чем не думать, только смотреть вперед. Но и это не помогало. А время шло. Эллен совершенно забыла о своем страхе, она злилась теперь на себя за то, что ничего не видит. Она понимала, что ничего хорошего она не увидит. И с трудом подавляла волнение. Ей очень хотелось быть хоть чем-то полезной для Натаниеля, увидеть то, что он хотел ей показать. Но создавалось впечатление, что она слишком слаба для этого. Он еще крепче прижал ее к себе, от его рук исходили импульсы огромной силы.

Эллен была разочарована своей непригодностью к выполнению этой задачи. Но вдруг…

У нее перехватило дыханье, Натаниель тут же насторожился.

– Натаниель! Я ничего не вижу, но я слышу! И я чувствую! Я ощущаю как бы видение внутри меня.

– Прекрасно, Эллен! Можешь быть рада тому, что не видишь ничего конкретного. Это малоприятное зрелище. И что же ты слышишь?

– Что-то стучит и хлопает неподалеку от нас. Да, прямо перед нами. Это так?

– Так. Что еще?

– Мне не нравятся эти звуки, – жалобно, словно ребенок, произнесла она. – И эта деревяшка… деревяшка у меня в руках… я хочу ее выбросить!

Ее пальцы пытались выбросить кусочек трухлявого дерева, но он крепко сжимал ее ладони.

Она понимала, что звуковые впечатления передаются ей с помощью этого кусочка дерева, что звук исходит из точки, находящейся всего в нескольких метрах от них, и этот кусочек дерева обжигал ей ладони, она ненавидела это прикосновение, но Натаниель был беспощаден.

– Я больше этого не хочу, – сказала она жалобно.

– Потерпи! Ты должны узнать, почему женщина просит тебя о помощи.

«Она злодейка, – подумала Эллен. – Она злодейка, злодейка, и я не хочу помогать ей».

– Злодеи тоже могут страдать, – мягко шепнул ей на ухо Натаниель.

– Да, – пробормотала Эллен. – Да, она страдает, и это отвратительные страдания. Но я не могу понять, почему.

– Ты сказала, что у тебя внутреннее видение. Поэтому закрой глаза, ты увидишь все яснее! Эллен подчинилась.

– Да, – прошептала она через некоторое время. – Теперь я начинаю кое-что различать. Люди… множество людей… Но женщину я не вижу. Я знаю, что она где-то поблизости, но я не вижу ее.

– Все хорошо, – тихо сказал Натаниель. – Я пытаюсь воспрепятствовать этому. Мне хочется, чтобы ты увидела праведников.

– Собственно говоря, я ничего не вижу, но зато чувствую что-то. О, это так трудно объяснить.

– Понимаю, – мягко произнес он. – Расскажи, что ты чувствуешь!

Эллен пыталась собраться с мыслями, но это оказалось не легко. Она была так напугана, что вся дрожала, и в то же время ей хотелось, чтобы Натаниель считал ее трезвомыслящим человеком. Впрочем, он видел ее насквозь.

– Это так странно… – запинаясь, произнесла она. – У меня такое странное ощущение большого временного промежутка, продолжавшегося много лет.

– Все правильно. Продолжай!

– Здесь… стоял дом. Прочные каменные стены… Дорога… Да, я все время ощущаю дорогу, широкую, наезженную. Не то, что эта тропинка! На дороге множество людей… Они идут непрерывным потоком. Вот они остановились. Среди них возник переполох, многие разбегаются. Дети… Дети напуганы, я чувствую их страх. Они бегут мимо, закрыв от страха глаза. Лошади впереди повозок то и дело встают на дыбы. Желтая осенняя листва… Зимняя ночь… Ветер… мороз… летнее солнце… зимний шторм, весна…

Голос Эллен становился монотонным, словно она находилась в трансе.

– Дома рушатся. Камни… Они швыряют камни, Натаниель! Почему они делают это? Я слышу возгласы отвращения и крики, слышу презрительные возгласы, эхом отдающиеся в лесу. Да, это праведники! Они идут и идут, чувствуя свою правоту. Натаниель! – громко вскрикнула она.

Она хватала ртом воздух, дышать стало трудно.

– Теперь… теперь я все поняла! Я поняла, Натаниель! Среди них есть человек, который жалеет их. О, спасибо! Спасибо, Господи, за то, что среди нас есть хоть один милосердный человек!

Он отпустил ее. Кусочек дерева выпал у нее из рук.

Видение исчезло. Они были с Натаниелем одни в лесу.

Она повернулась к нему, положила голову ему на плечо, пытаясь унять плач.

– Помоги ей, Натаниель! Помоги ей! Ты ведь это можешь сделать, прошу тебя!

– Сначала нам нужно узнать, что она натворила, – тихо сказал он. – Если я не ошибаюсь, именно это ты и пережила в тот раз. Но не забывай, что у тебя просили помощи двое.

– Тогда я понимаю, почему этой женщины не было в долине, – сказала Эллен, чувствуя такую горечь и сожаление, будто вся вина этой женщины легла на ее плечи. – Тогда я понимаю, почему она не могла покинуть это место.

– Да, – сказал Натаниель.

– Но как тебе удастся успокоить этих духов? – растерянно произнесла она. – Ведь ты не читаешь над ними ни молитв, ни заклинаний. И ты говоришь, что эта процедура отнимает у тебя много сил. Что же ты с ними проделываешь?

– Это отнимает у меня все силы, Эллен, – сокрушенно произнес он. – Но я должен это сделать. Знаешь, у каждого человека имеется какой-то запас доброты, милосердия и сострадания. Это есть у тебя, это есть у всех нас. И этот запас постоянно обновляется: чем больше человек отдает, тем больше получает взамен, и ты это уже поняла, я помню, ты говорила об этом. И я отдаю этим страждущим и всему этому месту всю ту доброту, весь покой, который имею, передаю все это несчастным душам, продолжающим жить в своем отчаянии. Это единственное, что я делаю. Прогоняю прочь злобные мысли и чувства, царящие здесь, заглушаю их своими собственными мыслями о доброте и человечности.

– Понятно.

– Вот почему я не хотел встречаться с тобой после этого в гостинице. Я знал, что буду совершенно пустым, как бы отработанным. Мне нужно время, чтобы снова собраться с силами.

По щекам Эллен катились слезы. Она погладила его по щеке – в знак сочувствия и благодарности. Натаниель снова прижал ее к себе и зарылся лицом в ее волосы. Несколько мгновений они стояли неподвижно – два удивительных создания из мира обычных людей.

Потом он сказал:

– Но сначала я окажу помощь этим несчастным. Я буду концентрировать свое внимание не на этой женщине, я постараюсь прогнать злобу праведников. Как ты думаешь, ты смогла бы вернуться сама в машину?

– Нет, я хочу остаться с тобой. Я больше уже не боюсь и… Может быть, я мешаю тебе?

– Нет, ты мне не мешаешь, – не спеша произнес он. – Просто я думаю, как для тебя лучше…

– Возможно… – перебила она его, – возможно, тебе нужен человек, чувствующий, как ты, и не удивляющийся тому, что ты делаешь?

Его серьезное лицо просветлело.

– Ты нужна мне, ты это знаешь. Поэтому сядь под елью и составь мне компанию. Я буду тебе очень благодарен за это, потому что я буду очень одинок. Но ты должна сидеть совершенно тихо, чтобы не нарушать моей сосредоточенности.

– Конечно. Могу ли я тебе помочь чем-то? Он улыбнулся.

– Дуреха! В данном случае я помогаю тебе!

Эллен сидела и смотрела на Натаниеля, стоявшего к ней спиной. В лесу уже начинало темнеть, моросил мелкий дождь, но она ясно видела его: широкие плечи, длинные слегка расставленные ноги. Он стоял совершенно неподвижно, повернувшись лицом к поляне, в глубокой сосредоточенности.

Эллен надеялась, что токи тепла, идущие от нее, достигнут его и укрепят силы Натаниеля. Она пыталась не думать ни о чем, но в конце концов ей пришлось отвернуться: он был настолько привлекательным, мужественным и сильным, и у нее еще свежо было воспоминание о том, как он прижимал ее к себе, стоя сзади нее и принуждая смотреть на что-то, происходившее перед его глазами. В тот раз он фактически прочитал ее мысли – а она думала тогда о том, что не желает помогать злодейке. Не дожидаясь, когда она произнесет это вслух, он сказал, что злодеи тоже страдают…

Конечно, они были близки в эти минуты физически и психически. Так что нет ничего удивительного в том, что он был особенно восприимчив к ней.

Эллен была уверена в том, что Натаниель знал о смятении ее чувств. Но он был достаточно деликатен, чтобы не говорить об этом вслух. Он хорошо знал, что между ними ничего не может быть, так что лучше всего подавить в себе чувства, не дав им развиваться дальше.

О, как это было мудро с его стороны! Но Эллен отдала бы все на свете за малейший намек с его стороны на то, что она значит для него куда больше, чем просто товарищ.

Даже сидя под дождем, она не чувствовала хода времени. Она могла бы просидеть так всю ночь, лишь бы быть рядом с Натаниелем. Она пыталась убедить себя в том, что является для него духовной поддержкой, что ей достаточно просто терпеливо сидеть поблизости.

Постепенно Эллен начала ощущать изменение атмосферы в лесу. Куда-то ушли страх и злоба. Она почувствовала, что ее постепенно наполняет какое-то ясное свечение. Она вдруг почувствовала покой и тихую радость. В этот сырой и холодный летний вечер воздух казался ей сухим и теплым.

И наконец ее наполнило чувство глубокой благодарности.

– Натаниель, – тихо сказала она. – Все уже ушло.

Она увидела, как его сильные плечи задрожали в глубоком вздохе. Эллен встала и подошла к нему поближе. Натаниель едва держался на ногах, глаза его были закрыты, по лицу катился пот. Не раздумывая, она взяла его под руку, чтобы поддержать. Он очнулся, словно возвратился из забытья.

Он попытался улыбнуться ей, но у него ничего не получилось.

– Садись, – заботливо произнесла она.

Могла бы и не говорить. Он просто упал на землю, обхватив руками колени. Эллен понимала, что ему некоторое время необходимо посидеть без движения. Теперь она не испытывала больше никакого страха. Праведники были стерты из воспоминаний этого места, и в памяти этой долины остался только тот, кто думал о них с состраданием.

Сидя рядом с Натаниелем, Эллен не сказала ни слова. Она насквозь промокла, чувствовала, что лицо посинело от холода, а волосы свалялись, словно войлок, но это не имело для нее никакого значения. Она думала только о Натаниеле.

Была уже ночь, когда он, наконец, поднял голову и посмотрел на нее измученными, но добрыми глазами. Эллен была так рада снова увидеть его лицо, что импульсивно взяла его под руку и взволнованно произнесла:

– Спасибо, Натаниель! Большое спасибо! Он улыбнулся. Он тоже продрог, черты его бледного лица заострились.

– Это я должен благодарить тебя, – сказал он. – Никогда еще мне не было так легко передавать свою силу другим, как сегодня. И потом приходить в себя.

– Да? – обрадовалась Эллен. – Почему же?

– Потому что все это время ты передавала мне свое сильное и прекрасное чувство, Эллен.

– Ой! – прошептала она и тут же отвернулась. – Извини!

– Тебе вовсе не за что просить извинения, – горячо воскликнул он.

Она была совершенно сражена его словами. Ей хотелось умереть от стыда.

Но теперь, поняв, что он все знает, она могла свободно говорить об этом.

– Я чувствую себя такой одинокой… – высоким жалобным голосом проговорила она, – такой неуверенной…

Он осторожно повернул ее лицо к себе. Она посмотрела в его удивительные, темные и в то же время сияющие золотом глаза, и то, что она прочитала в них, вызвало жар в ее теле. И когда он обнял ее, она поняла, что его чувства намного сильнее и интенсивнее, чем ее.

С возгласом удивления и облегчения она положила его руку к себе на плечо и провела по ней щекой, прижалась к ней лицом, чтобы он не видел сияния ее глаз.

– Я совершенно согласен с тем, что ты писала мне в своем письме, – тихо сказал он. – Если бы мы не знали, что ожидает нас…

Она наконец осмелилась взглянуть на него.

– Это так опасно?

– Да, – сокрушенно произнес он. – Опасно. И я еще никогда не ошибался в своих спонтанных предчувствиях. Мы должны держаться друг от друга на расстоянии, Эллен, только так мы можем спастись. Я не могу брать на себя ответственность за это.

– Ответственность за что?

Он снова обхватил руками колени, не желая смотреть на нее.

– Я увидел, что я обнимаю тебя, Эллен, и что я… поцеловал тебя, и что между нами было фантастическое, абсолютное взаимопонимание. Такого со мной никогда раньше не было. Сразу после этого я ощутил страх. Я почувствовал внутри себя жгучую боль, почувствовал вибрации смерти, наполняющие все пространство вокруг нас. А ты… Тебя не было со мной. Там, где только что стояла ты, тесно прижавшись ко мне, была пустота.

Из его слов она не могла понять, кто из них умрет и почему. И, кстати, какое это имело значение? Если один из них умрет, что станет тогда с другим? Какая жизнь его ждет?

Но мысль о том, что в первый же миг их встречи Натаниель понял, что их дружба перерастет в любовь – что он все это время знал, что поцелует ее – мысль об этом казалась ей головокружительно чудесной!

Эллен тихо и блаженно вздохнула.

– К несчастью, мы оба принадлежим к роду Людей Льда, – продолжал Натаниель. – А Люди Льда имеют тесную связь между собой. Мы можем поддерживать связь и как представители одного рода, Эллен. И в то же время мы не имеем на это права. О, все это так несправедливо, так жестоко!

– Не могли бы мы… – смущенно произнесла она.

– Что ты хочешь сказать?

– Если опасность заключена в поцелуе… (С какой тоской она произнесла слово «поцелуй»!)… Не могли бы мы просто встречаться? Без того, чтобы…

– И ты думаешь, это возможно? – с горечью произнес он. – Мы уже не можем обходиться друг без друга. Ты можешь?

Она посмотрела на его губы, посмотрела в бездонные, отливающие золотом глаза, посмотрела на его сильные руки, на его мускулистые бедра и широкие плечи – и отвернулась.

– Нет, – тихо сказала она. – Не могу.

– И я тоже. Говоря по правде… Нет, нам нужно идти, – резко добавил он и встал.

Но пока они шли по темному лесу, он держал ее за руку, и Эллен семенила за ним танцующей походкой.