Текст книги ""Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Маргит Сандему

сообщить о нарушении

Текущая страница: 185 (всего у книги 275 страниц)

– Ну, что скажешь? – спросил он, прерывая воцарившееся молчание. Может быть, он опасался, как бы она не уснула?

Прошла минута, другая, наконец Тува глубоко вздохнула.

– Сейчас все иначе.

– Слава богу, – пробормотал он. – Что ты видишь?

– Почти что ничего. – Она слегка улыбнулась. – Потому что здесь чертовски темно. Да еще воняет!

– Чем же?

– Все пропахло дымом от открытого очага, а бревенчатые стены почернели от копоти. Здесь находится еще кто-то. Какой-то… старик?

– А кто ты сама? Сколько тебе лет?

– Много, – ответила она хриплым шепотом. – Я древняя старуха. Вдобавок одинокая.

– Но ты же только что сказала, что там есть кто-то еще?

– Да. И он, и я одиноки.

– Это твой муж?

Тува засмеялась дребезжащим смешком.

– Мой муж? Что за чушь! Это мой племянник.

– Твой племянник? По-моему, ты сказала, он старый?

– Дед, не мели чепухи, – все тем же голосом ответила Тува. – У меня на это нет времени. Я…

Вдруг она отчаянно задохнулась. Что-то подхватило ее и потащило вниз, в головокружительную бездну.

Она вскрикнула. Громко, страшно, душераздирающе.

– Да что же это… Тува? – закричал доктор Сёренсен. – Фрекен Бринк?

Он побледнел.

– Боже мой, она от меня ускользает! Я потерял контроль над моей пациенткой. Такого со мной еще не случалось… О, господи! Что же мне делать? Проснитесь! Проснитесь!

Дипломированный доктор напрочь потерял самообладание и забыл о том, что пациента надо будить осторожно, не торопясь.

Впрочем, Тува не вслушивалась. Она чувствовала, как ее трясут, окликают по имени, но все это словно бы не имело к ней отношения.

Доктору показалось, что в комнате стало гораздо темнее. Как будто сюда прокралось что-то зловещее, из давно минувшего прошлого, и расползлось по углам, и затаилось, и стережет.

Вглядевшись в свою пациентку, доктор попятился.

Лежавшая на диване девушка, медленно открыла глаза.

Лицо ее изменилось. Совсем немного, но тем не менее зримо. Оно чуть увяло, приобрело более злое выражение, в уголках неожиданно ввалившегося рта зазмеилась выжидательная усмешка. Тут глаза у нее закрылись, и она опять впала в транс.

– Тува, – пробормотал Сёренсен. Девушка заговорила. Голос ее изменился до неузнаваемости.

– Я Ханна, – произнес этот новый, жуткий голос. – Колдунья Ханна. Наконец-то мне удалось воплотиться заново. Раз за разом меня душили, едва я успевала родиться. Я долго, долго ждала. Но вот – двадцать два года назад – родилась Тува, и я освободилась из плена. Да, я Ханна, родственница Гримара. Туве не довелось быть никем иным, я ее единственное воплощение с той поры, когда я прозябала в долине Людей Льда. Меня радует, что она пошла по моим стопам.

– Нет, нет, – выдохнула Тува, вернее, та малость, что осталась от ее «я».

Однако протест этот прозвучал очень робко и ни к чему не привел.

7

В комнате стало еще темнее, еще таинственнее. Доктор Сёренсен потрясение взирал на лежащую перед ним девушку, превратившуюся на его глазах в некое незнакомое существо. Пометавшись из стороны в сторону, он бросился звонить своему единственному коллеге в Осло. Тува осталась одна. Уставив в потолок сияющие глаза, она экстатически зашептала все тем же, старческим голосом, который никак не мог принадлежать молоденькой девушке:

– В Долине Людей Льда зарыт горшок. Я знаю, что он там, хотя я его так и не отыскала. Его надежно охраняет дух нашего повелителя. Зато мне известно, как пробраться к кувшину с Водой Зла. Путь к нему длинен. Его можно назвать окольным путем.

Тува лежала тихо. Прислушивалась к себе.

Снова раздался хриплый шепот, шепот Ханны:

– Мне бы добыть всего лишь каплю этой воды. Тогда мне откроются все страшные тайны мира. И я стану сильнее всех колдуний на свете. Я – в образе Тувы – стану достойным вассалом нашего повелителя. Надо найти истоки. Надо проследить путь Тенгеля Злого обратно во времени – узнать, кто были его отец и мать, что зачали и родили его, этого державного повелителя зла. У Тенгеля Злого нет уязвимых мест. Иначе бы ему никогда не найти тот источник. Но кто знает, может быть, уязвимое место есть у его отца. На нем могут отозваться отцовские злодеяния. Или лучше сказать – добрые деяния?

И снова раздался дребезжащий смех, тот самый смех, что несколько столетий назад так напугал в долине Людей Льда Силье.

Голос продолжал:

– Если я дознаюсь до этого, тогда, быть может, я смогу пробраться мимо его духа в долине Людей Льда. И это знание даст мне возможность на мгновенье усыпить его дух. И я отопью каплю Воды Зла. Большего мне не надо. Больше я и не смогу выпить, ибо я не проходила через трудные испытания в пещерах жизни.

Да! Так я и сделаю.

Я ждала этого сотни лет. Ждала своего возрождения. И вот это произошло…

Мирно улыбнувшись, Тува смежила веки.

В комнату вернулся доктор Сёренсен, нервно бормоча на ходу: «Его нет дома, что же мне делать?»

Тува тут же села на диване, вид у нее был свежий и бодрый.

– Я что, уснула? – весело спросила она. – У меня были довольно странные ощущения!

Доктор почувствовал себя так, как будто бы гора свалилась у него с плеч.

– Слава тебе господи, ты снова в форме.

– А что такое?

– Э-э-э… ты помнишь все, что произошло?

– Произошло? Что-то такое припоминаю. По-моему, я в прошлой жизни так никем и не стала. Каждый раз оказывалась мертворожденной, – не сморгнув глазом соврала Тува, ибо она не хотела говорить о последнем воплощении, о Ханне.

Доктор явно обрадовался тому, что она не сказала больше.

– Да, что касается прошлых жизней, то у тебя ничего не вышло, – храбро соврал он в ответ. – Я весьма сожалею.

– Ничего страшного, – заверила его Тува и быстро с ним распрощалась.

Доктор Сёренсен закрыл за ней дверь со вздохом невыразимого облегчения.

В тот день Тува не вернулась домой, она же предупредила мать, что ее не будет несколько дней. Сейчас это оказалось как нельзя кстати.

Она загорелась желанием отыскать корни Тенгеля Злого. Было ли это собственным ее намерением, или же в ней говорила Ханна, не имело никакого значения.

Она решила, что на этот раз вполне обойдется без помощи доктора Сёренсена.

Это путешествие она предпримет самостоятельно. Она знала теперь все приемы. Знала, как переместить себя назад, в прошлое.

Но… Сперва ей хотелось попробовать еще кое-что.

Если можно странствовать таким вот образом, то, наверное, можно попасть и в иной мир? В Страну теней, которая существует параллельно с реальным миром. Которую населяют призрачные существа. И не только они. Но и все, что возникает в человеческом воображении и является человеку в снах.

Она понимала, что затея эта очень опасна. Хейке выманил однажды призрачный народ в мир людей, и ничем хорошим это не кончилось. А если отправиться в Страну теней самой?..

Подумаешь, это же будет в состоянии транса, на самом-то деле она останется здесь!

Ей безумно хотелось это попробовать. Ведь сейчас она знает, как!

Эту ночь Тува провела в гостинице, однако гостиница – неподходящее место для того, чтобы совершать путешествия в другие миры. Надо придумать что-нибудь получше.

Постой-ка! У Йонатана Воллена в Осло есть маленькая квартирка, там останавливается его жена Лисбет, когда ее вызывают подменить ту или иную медсестру в Уллевольской больнице. Но сейчас Лисбет никого не подменяла, и Туве это было известно. Она может позвонить и…

Да, но ключ от квартиры наверняка у них на вилле на Линде-аллее. Тува бросила взгляд на часы. Она успеет туда съездить, это займет два-три часа, не больше. И Тува взяла такси.

Она относилась к деньгам довольно беспечно. Маме Винни досталось изрядное приданое, а папа Рикард хорошо зарабатывал в полиции. Они никогда не скупились на карманные деньги для своей дочери, а та тратила их направо и налево, в том числе и на совершенно ненужные вещи. Поездка на такси не вызывала у нее никаких угрызений совести.

На вилле у Йонатана, как всегда, царил хаос. У Йонатана было трое ребятишек в возрасте от одиннадцати до тринадцати лет, которые решительно не поддавались никакому педагогическому воздействию. Веселые, живые и невероятно активные, они ни во что не ставили родительский авторитет. Зато они были наделены обаянием и не обнаруживали дурных наклонностей.

Приход Тувы привел их в восторг, ее тут же усадили пить чай. Она с удовольствием согласилась, потому что за целый день не перехватила ни крошки. Дети ели хлеб с вареньем, и Тува последовала их примеру. Хлеб, испеченный Лисбет, был еще горячий – масло так и таяло на ломтях.

За столом председательствовал Йонатан, тридцатипятилетний, необыкновенно моложавый на вид мужчина, любивший порассказать о том, что ему довелось испытать на войне, за что дети постоянно его поддразнивали.

– Я недавно говорил с Бенедиктой, – сообщил он Туве. – У нее был разговор с Хейке…

Никого из сидящих за столом не удивило, что Бенедикта беседовала с духом своего предка, своим духом-покровителем.

– Есть какие-нибудь новости? – спросила Тува.

– Никаких, кроме того, что час близится. И что в битве примут участие пятеро ныне здравствующих.

– Я знаю. Натаниель, я, Габриэль и Ганд. А вот пятого ни разу еще не назвали.

– Верно, Бенедикта только что узнала его имя. Это Эллен Скогсрюд.

«Черт!» – подумала Тува. А вообще-то говоря, она ничего больше не имела против Эллен. Весь ее гнев был обращен теперь против Натаниеля. И потом, какое это имеет значение? Она не примет их сторону, когда придет час возмездия. Если только он когда-нибудь да придет.

– Я всегда вам немного завидовал, – с мечтательной грустью произнес Йонатан. – Мне бы следовало быть с вами, ведь никто не будет отрицать, что у меня колоссальный военный опыт…

Тут двое младших наперебой закричали:

– Папа, а что ты делал на войне?

Йонатан совсем позабыл, что это довольно-таки ироническое название фильма; воодушевившись, он открыл было рот, чтобы вновь поведать о том, что же он делал на войне. Однако его опередил старший его сын, Финн, затянув марш, который насвистывали назло японцам военнопленные в фильме «Мост через реку Квай». Ведь союзникам было отлично известно, что японцы знают слова этого непристойного, оскорбительного марша. Финн весело, во весь голос пел:

Hitler – has only got one ball,

Gering – got two but very small,

Himmler – has got some sim'lar,

but poor Gebbels – has got no ball at all.

– Ox уж эти дети! – принужденно рассмеялся Йонатан. – Но я сам виноват. Это же я их научил – в минуту слабости. О чем горько теперь сожалею.

Одиннадцатилетняя Гру, обладательница конского хвоста и множества пышных нижних юбочек, спросила:

– Тува, а почему ты всегда ходишь в длинных брюках?

– Потому что наш Создатель не удовольствовался тем, как я выгляжу. И дал мне еще в придачу безобразные ноги.

– И вовсе ты не безобразная, – сказала Гру. – Просто не такая, как все. Это же здорово, а?

– По-моему, ты даже очень ничего, – сказал средний, Уле.

– К тому же ты умеешь колдовать, — благоговейно добавил Финн.

«Благослови вас Бог, дети, – подумала Тува, – я этого не забуду».

Подумать только, как много значат даже незамысловатые комплименты! Тува настолько к этому не привыкла, добрые слова пролились на ее душу как благодатный дождь на выжженный зноем луг. На сердце у нее потеплело, она почувствовала, как к горлу ее и глазам подступают слезы.

– Да бросьте вы! – фыркнула она, ибо тот, кому никогда не делали комплиментов, принимает их не иначе как сопровождая грубоватыми, даже уничижительными комментариями по своему адресу. – Скажи-ка, Гру, как бы я выглядела, если бы вырядилась в такие же юбочки?

Гру наклонила голову набок и призадумалась.

– А почему бы и нет? Ты когда-нибудь пробовала?

– Моя мама попробовала двадцать лет назад – и бросила. Понимаешь, ей хотелось наряжать меня как куклу, в разные там кружавчики и оборочки. А люди начали говорить, что с виду я настоящий обменыш. Нет, в брюках оно лучше всего. И вдобавок практичнее.

– Но не очень-то сексапильно, – заметила многоопытная Гру. – Если ты поколдуешь, чтобы в меня влюбился один мальчишка из моего класса, я тебя приодену.

– Ну все, дети, хватит, – сказала Лисбет, решив, что разговор зашел слишком уж далеко. И Тува была ей за это благодарна. Во-первых, она чувствовала, что не готова еще стать «новой женщиной», а во-вторых, ей вовсе не хотелось колдовать на людях. Да и кроме того, она не желала воздействовать на чувства других людей с помощью магии. Однажды она уже попыталась – это касалось парня, в которого она была немножечко влюблена. Но, видно, что-то не сработало, потому что вместо этого он взял и заболел краснухой.

– А как же так вышло, что ты, отмеченная проклятием, – и не получила сокровище Людей Льда? – скорее в лоб, чем дипломатично спросил юный Финн.

– Да, иногда я тоже об этом думаю. Но дорогой мой, я же в самом хвосте очереди. Сейчас оно у Бенедикты. После оно, конечно, достанется распрекрасному Натаниелю, у которого и так уже чего только нет. Ну а потом посмотрим, что перепадет на долю бедной забытой Тувы.

Она сказала это с такой долей самоиронии, что все рассмеялись.

Поскольку следующий вопрос был для нее очень важен, она задала его нарочито бесстрастно:

– А кстати, что с мандрагоровым корнем? Он так и не нашелся?

– Мандрагоровый корень? Нет, он же пропал, когда Натаниель был еще маленьким. А что? – поинтересовался Йонатан. – Ты бы хотела забрать его себе?

– Да просто одолжить. Он ведь все-таки и мой.

– Ну да, конечно. Ты одна их тех немногих, кому дано им владеть. Но… как я уже сказал, он пропал.

– Мне как всегда не везет, – заметила, пожимая плечами, Тува. – Этот корень хранился в роду на протяжении семисот лет, но стоило появиться мне, как он взял и исчез.

Йонатан слегка усмехнулся.

– Не спорю, это еще раз подтверждает закон о всеобщем исчезновении вещей. Я только не понимаю, куда он мог подеваться?

А уж кому было знать, как не ему!

– Дети, да как вы смеете! – неожиданно взревел он. – Повесить самую мою бесценную медаль на кошку?!

Тува отвернулась, чтобы не рассмеяться ему в лицо. Йонатан вскочил и стал гоняться по всей кухне за перепуганной кошкой, чтобы спасти дорогие его сердцу регалии. По счастью, они нисколько не пострадали.

Наконец Тува сочла, что наступил подходящий момент.

– Мне надо прослушать краткий курс в Осло, – начала она медленно. – Не могла бы я остановиться у Лисбет в Уллеволе? Всего на один день?

– Конечно, – тут же ответила Лисбет.

Туве вручили ключ, и под предлогом того, что у нее мало времени, она отправилась на станцию, «чтобы сесть на поезд». Там она снова взяла такси и с крепко зажатым в руке ключом покатила обратно в Осло.

Вот теперь только все и начинается!

8

Квартира Лисбет устраивала Туву во всех отношениях. Тихо, мирно, никаких соседей, которые могли бы ее обеспокоить – или которых могла бы обеспокоить она сама.

На Осло спустились сумерки. После многолюдных улиц и разукрашенных по случаю надвигающегося Рождества, кричащих витрин, эта тихая квартирка казалась обетованным пристанищем.

Сняв с кровати Лисбет покрывало, Тува тщательно его сложила. Если дома она могла бросить вещь как попало, то в гостях, у чужих, была аккуратна до педантизма, боясь допустить малейшую оплошность. В этом отношении ревностные усилия мамы Винни увенчались успехом.

Тува решила еще раз продумать план боевых действий.

Не лучше ли ей прямиком отправиться в детство Тенгеля Злого, вместо того, чтобы наведываться в «иной мир»?

Да и вообще, зачем он ей? Стоит ли распылять время и силы? Ведь у нее на все про все только одна ночь.

И второй вопрос: как она, собственно, собирается выведать что-либо о родителях Тенгеля Злого? Как она туда попадет?

Она не продумала это заранее, между тем это был очень важный вопрос.

Реинкарнации! Вот единственный путь, который ей известен. Она должна пройти мимо Ханны, еще дальше во время. Найти свои предыдущие воплощения до рождения Ханны, установить, когда же Тенгель Злой мог появиться на свет. Точная дата его рождения была никому не известна, даже век указывали приблизительно. Туве важно было определить ее. Вполне возможно, кто-то это и знал, Дида, например, или Странник. Но она ни за что не станет их спрашивать! Они не должны знать, что она задумала, иначе они тут же ее остановят.

Попав в искомый период, она использует свое собственное воплощение – отправит его разыскивать первоначальные обиталища Людей Льда. Пошлет его вглубь Сибири. За Таран-Гай. В те неведомые места, далеко-далеко на востоке, откуда они некогда были изгнаны. Помнится, в качестве предположения кто-то называл Алтай. Как бы то ни было, ее прежнее воплощение должно будет туда добраться.

Реально ли это?

Кто сможет ответить на этот вопрос? Ей придется все выяснить самой.

Этой ночью.

Неожиданно глаза ее вспыхнули. А что если все-таки совершить совсем коротенькую прогулку в иной мир? И – обратно.

Да, но только как она туда попадет?

То, что надо пересечь границу, это яснее ясного. Но каким образом?..

Что ж, придется импровизировать.

Это даже забавно!

Она легла на кровать, хорошенько укуталась в одеяло, как это было у доктора Сёренсена, и выключила свет.

В комнате наступила могильная тишина, от которой сразу сделалось так тоскливо, словно она была одна-одинешенька на всем белом свете.

– Я хочу попасть в Страну теней, – с жаром прошептала она и, не удержавшись, тихонько хихикнула. Наверное, тут сказалось волнение, к которому примешивалось присущее ей чувство юмора.

Но вот ей удалось полностью расслабить все тело, и она стала опускаться, все глубже и глубже, пока не почувствовала, что достигла нулевой отметки.

После этого она предоставила своим мыслям свободно блуждать. На этот раз у нее не было проводника, ей предстояло все осуществить самой. Поэтому она старалась не контролировать свои мысли, хотя подсознательно была настроена на то, чтобы пересечь границу, отделявшую ее от иного мира, где она могла увидеть призрачные существа.

Сделать это самостоятельно оказалось намного труднее, чем она думала. Она понимала теперь, что в своей области доктор Сёренсен настоящий специалист.

Ну а может быть, трудности объяснялись тем, что она шла неизведанными путями? Ведь это не было перемещением души в привычном понимании. Кто знает, годится ли этот способ, чтобы нарушить границу. Может быть, Страны теней вообще не существует?

Негативные мысли! Их надо гнать прочь, – они преграждают ей путь.

Она выровняла дыхание и снова сосредоточилась на своей цели, разрешая себе лишь позитивные мысли.

Прошла минута, другая, третья.

И все без толку! Она словно бы медленно кружилась в пустом пространстве, окрашенном в мягкие пастельные краски.

И вдруг, когда она уже было решила отказаться от дальнейших попыток, наступила долгожданная перемена.

Свет стал слабее. Пустое пространство стремительно ужалось, превратившись в черный туннель, куда ее неумолимо втянуло. Она не упала, туннель был не вертикальный. Он был горизонтальный, узкий и, похоже, что бесконечный. Ее уносило с головокружительной скоростью, ногами вперед; обхватив голову руками, она изо всех сил старалась сохранить равновесие, чтобы хотя бы избежать круговерти.

Все это совершалось неимоверно быстро, однако, туннелю, казалось, не будет конца. Далеко впереди она завидела свет, вернее, светящуюся точку, размером не больше, чем с булавочную головку, и до чего же медленно она увеличивалась!

Но вот свет стал настолько сильным, что Тува различила противоположное отверстие туннеля. Скорость мало-помалу уменьшилась – и наконец она выбралась наружу.

Скалистый пейзаж. Черные, отливающие синевой, гладкие как стекло, скалы.

Она долго стояла не двигаясь, пока не разглядела в скалах проход, своего рода ворота.

За воротами взору открывался красивый пейзаж, выдержанный в приглушенных голубовато-зеленых пастельных тонах. Однако он терялся в янтарной дымке, и что там скрывалось, было не рассмотреть.

Ворота охранялись.

Тува невольно содрогнулась. Ибо глазам ее представилось устрашающее зрелище.

В воротах, спиною к столбам и лицом друг к другу, восседали со скрещенными мечами два чудища. Черные с головы до пят, за исключением узких щелочек желтых глаз. Руки и ноги у них были похожи на человеческие, только длинные-предлинные, тонкие и мохнатые, а головы – птичьи, с огромными кривыми клювами.

Они зорко смотрели на Туву и, судя по всему, были настроены отнюдь не доброжелательно.

Тут ей бросилось в глаза, что по обе стороны ворот в скале вырублены маленькие ниши, где выставлены – одни в шлемах, другие – без – черепа воинов, павших в различных войнах, происходивших на земле; некоторые головы выглядели как живые, – узкие-преузкие, они смахивали на заостренные хищные морды с длинными острыми зубами. Хотя Туве никто ничего не рассказывал, она догадалась, что это наиужаснейшие призраки войны, пожиратели трупов. Вся скала была утыкана наконечниками копий – остриями наружу.

Но больше всего поразила ее надпись, украшавшая вход: Врата мира.

Приблизившись к птицеобразным тварям, Тува сказала:

– Простите, но как могут носить такое название ворота, имеющие столь воинственный вид?

Птицелюди раскрыли клювы и разразились гортанным хохотом.

– А разве большинство людей так не думает? Что путь к миру лежит через войну? Что нельзя достичь мира, если они сперва не выпустят друг другу кишки? Что тебе здесь надобно, смертная?

– Я хочу хотя бы краешком глаза увидеть призрачный мир.

– Ты его уже видишь.

– Да, но… мне бы хотелось увидеть чуточку больше. Стражи переглянулись.

– Пропустим ее, – сказал один. – Если что, то пусть пеняет на себя.

Это прозвучало не слишком-то обнадеживающе. Однако они отставили в сторону свои сверкающие мечи, преграждавшие ей дорогу, и впустили ее.

Тува очутилась в ином мире. Перед ней расстилался и тонул в тумане болотистый луг. В гору вела тропинка.

Все вокруг было залито причудливым светом, напоминавшим тусклое сияние темного янтаря.

Она сделала несколько шагов по тропинке.

Внутренний голос тут же забил тревогу.

Что ей здесь нужно?

Это не приведет ни к чему хорошему.

Ее объял страх. И что она только затеяла?

В тот же миг кто-то выбежал навстречу ей из тумана. Тува сразу же признала это старое, низкорослое, грязное и злобное существо с ведьмаческим взглядом. Такой могла бы оказаться под старость она сама – если бы позволила себе так опуститься.

Ханна крикнула ей:

– Злосчастная девочка, что ты здесь делаешь? Ты хочешь, чтобы вся наша затея пошла прахом? Возвращайся назад, возвращайся, пока ты ничего еще себе не испортила! Поторопись! У тебя есть задача, а ну-ка немедленно сосредоточься на ней!

Тува помчалась обратно. Она не решалась обернуться, но у нее было такое впечатление, что за ней с криками и завываниями гонится целое войско. Когда она выбежала за ворота, вслед ей раздался хриплый, похожий на карканье хохот ужасных стражей.

Она стала искать туннель, но его уже не было. Вместо этого она очутилась на заболоченном, топком лугу, где увязали ноги, а потом ее закружило и унесло в пустоту.

Тува с криком села на кровати. Она была снова в квартирке Лисбет, в старом, знакомом, прозаическом Осло.

Это было донельзя приятное ощущение.

У нее пропало всякое желание увидеть призрачный мир. Пусть даже она просто-напросто уснула, и все это ей приснилось. Что было вполне возможно.

Она должна была чуточку передохнуть, прежде чем приступить к своей основной задаче. Жаль времени, потраченного на этот глупый эксперимент.

Перекусив, – признаться, еда, которую она купила, была не самая полезная и здоровая, – она начала все заново. Закуталась в одеяло, улеглась поудобнее.

За окном стояла темная-претемная, безмолвная ночь. И снова у нее появилось чувство, что она одна-одинешенька на всем белом свете. Ведь никто не знал, чем она занимается, никто не мог последовать за ней в прошлое.

Пережитое приключение настолько ее взбудоражило, что ей никак не удавалось сосредоточиться. Но ведь следующее путешествие будет безопасным, никто не будет за нею гнаться – ни призраки, ни другие кровожадные существа.

Ей всего лишь предстоит отправиться в свое прошлое. В свои предыдущие жизни. До появления Ханны. Разве это опасно?

Но действительно ли она этого хочет?

Да. Простое, безотчетное желание узнать, кем она была в прошлом, превратилось в задачу, которую она должна выполнить. Она знала теперь, что интерес к странствиям души в ней пробудила Ханна. Она давно уже чувствовала, что-то или кто-то в ней подталкивает ее к этому.

Но теперь Тува уже сама хотела выведать происхождение Тенгеля Злого, сама хотела испить каплю Воды Зла, чтоб сравняться силой с великим мастером. Ханна должна была быть довольна. Благодаря ее внушениям ее преемница и ученица вполне уразумела, какую пользу принесет ей эта вода.

Чем больше Тува обо всем этом думала, тем больше она волновалась.

Поэтому она очень не скоро впала в состояние транса. Она слышала в тишине собственное дыхание, глубокое, мерное, слышала, как мало-помалу оно замедляется, а потом перестала прислушиваться.

Ибо мозг ее был занят другим.

Отправиться прямо в то столетие, когда Тенгель Злой появился на свет, она не решалась. Пока еще нет. Сперва необходимо найти свои «промежуточные инкарнации».

Если таковые имеются. Может быть, все началось как раз с Ханны.

Это предстояло выяснить.

Доктор Сёренсен сказал, что человек перевоплощается каждые семьдесят лет. Но это неверно! Семьдесят лет проходит между смертью человека и его рождением заново. Допустим, что Ханна родилась примерно в 1500 году, предположительно до…

– Я хочу вернуться в 1390 год, – тихо произнесла вслух Тува. – Посмотрим, что из этого выйдет!

«В 1390-ый, – воззвала она мысленно. Я хочу вернуться именно в этот год. Если я ошиблась, если я окажусь слишком юной или слишком старой, или же буду находиться между смертью и новой жизнью, я всегда смогу переместиться вперед или назад во времени. Это очень удобно! В XIV веке Тенгель Злой погрузился в свой первый сон, по-видимому, очень глубокий. Так что я спокойно могу перенестись в это столетие».

Но конечно же, она храбрилась. Предпринимать подобное путешествие в одиночку было рискованно. Но второй раз обращаться к доктору Сёренсену она уже не могла. К тому же он сам говорил, что все это можно проделать самостоятельно – если у человека крепкая психика.

Что-что, а психика у нее достаточно крепкая, в этом она уверена.

И тут вдруг она обнаружила, что очутилась совершенно в другой обстановке.

Лес. Ночь, сквозь голые деревья светит месяц. Холодно, – очевидно, она на севере.

Первое чувство – страх. Но не Тувин страх перед неизведанным, а страх этого незнакомого существа. Животный страх, похоже, не покидавший его ни на минуту. Тува знала, что она – существо женского пола и что одежда, в которую она одета, темно-коричневого, почти черного цвета. А может, это ей так казалось в ночной темноте?

Удивительно, каким непрерывным потоком поступала к ней информация. Разумеется, это были знания ее прежнего «я», ставшие теперь ее знаниями, и все-таки они оставляли странное ощущение. Одежду эту она выткала и сшила сама. Из мягких натуральных волокон, с примесью овечьей шерсти, подобранной ею с пола в чужих овчарнях.

Она стояла возле костра, до ужаса одинокая. Но не старая, примерно одних с Тувой лет.

«Меня зовут Халькатла, – подумалось ей. – И у меня нет семьи, все мои близкие умерли. Но там, в долине, у меня множество родичей».

Тут дало о себе знать новое чувство. Яростная ненависть ко всему окружающему. Это чувство было Туве слишком хорошо знакомо, она не раз испытывала его в собственной жизни.

Она огляделась по сторонам. Корявые, не очень высокие стволы деревьев…

Это могла быть только горная береза.

Она была на севере, в горной долине, одинокая, несчастная изгнанница.

Тува мысленно чертыхнулась. Мало того, что она снова очутилась в долине Людей Льда, точь-в-точь как Ханна. Она была еще и одной из проклятых изгнанников, и опять – колдуньей. Подобно Ханне и Туве, эта самая Халькатла осталась в живых, – ее не удушили при рождении, как тех, что родились во временном промежутке. Но ее ожидала отнюдь не счастливая жизнь.

Ну а Ханну разве ожидала счастливая? Или Туву?

Может, несмотря ни на что, лучше всего было тем, кто был убит при рождении?

«Ну что бы мне хоть раз пожить в свое удовольствие!» – подумала Тува.

На нее напал сильный голод. Неутолимый голод.

Но сильнее всего был страх. Она знала теперь, чем он вызван. За ней охотились, ее преследовали родичи, Люди Льда. Она была одной из тех, кто творит зло. Потому-то она и не смела спать, не смела приближаться в поисках еды к их жилищам.

Туву охватило глубокое сострадание. Ей гораздо больше повезло в жизни, чем Халькатле.

Впрочем, Тува уже обвыклась. Теперь она была – Халькатла, со всеми ее печалями и ненавистью. Сколько ей было ведомо колдовских заклятий! Сколько жизней было на ее совести! И это согревало ей сердце. То, что она погубила столько честного народу в долине, погубила с помощью колдовства.

Она проберется к ним этой ночью и промыслит какую-нибудь еду. Это будет по справедливости, ведь она голодна, как волк. У них есть все, а у нее – ничего.

Халькатла сгребла золу на горящие угли, чтоб костер не погас к ее возвращению. Взяла в руки посох и отправилась в синюю ночь.

Так оно когда-то на самом деле и было. Тува проживала сейчас одно из мгновений убогой жизни Халькатлы в 1390 году в долине Людей Льда.

Бесснежное, схваченное морозом поле. В озере отражается месяц. Красиво – но до чего холодно!

Она видела в долине маленькие домики, сгрудившиеся в кучку, чтобы загородиться от стужи. Какой же ей выбрать двор?

У Халькатлы не было ни стыда, ни совести. Она могла…

Резкий сдвиг – и Тува вновь стала самой собой.

Девушка, лежавшая на кровати в Осло, оцепенела от страха. В ее транс вторглось что-то, чего не должно было быть.

Подавленный рев ярости, настойчивый, неослабный поиск.

Тенгель Злой! Он обнаружил ее, обнаружил, чем она занимается. Понял ли он, что она замыслила? Замыслила взять над ним верх и, найдя уязвимые места у его родителей, пробраться мимо его духа в долине Людей Льда и испить каплю Воды Зла?

Маловероятно, чтобы он до конца разгадал ее намерение. Но что она представляет собой угрозу, это он понял наверняка.

Он пока еще не определил, где она. Но он искал, искал в тумане столетий, он знал, что она в пути. Халькатле было известно, что он спрятал в долине кувшин, но животный, на грани безумия, страх удерживал ее от поисков этого кувшина.

Из далеких глубин к Туве, находившейся морозной ночью в долине Людей Льда, поднимался навстречу великий страх. С глухим ревом поднималось черною тучею само Зло, принюхиваясь, выискивая, возжаждав крови. И ненависть его была вызвана Тувиным странствием сквозь века.