Текст книги ""Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Маргит Сандему

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 275 страниц)

Этот Хейке был отстранен от церкви в силу самого своего происхождения, судя по словам его жены. Ведь с христианской точки зрения все меченые из рода Людей Льда были осуждены на вечное проклятие. Но этот человек казался ему добросердечным и справедливым. Конечно, его яростное нападение на Терье Йолинсона было жутким, но причину его Винга тоже пояснила. И священник, будучи человеком мудрым и добрым, решил сделать все, что было в его силах с точки зрения христианства. Держаться на расстоянии от этого необузданного человека и делать свое дело, хотя тот, в силу своей духовной мощи, нравился ему. Делать свое дело означало для него выполнять свой церковный долг и позволять другим выполнять свой долг.

Не успел он додумать до конца свои мысли, как увидел летящий со свистом камень – летящий прямо в их сторону. И вслед за ним полетел еще один камень. Первый из них был направлен в Хейке, второй же, как заметил со страхом священник, предназначался ему. Камень был брошен с такой ужасающей силой, что священник не имел возможности увернуться, и когда он подумал, что настал его последний миг, он увидел, что камень был остановлен в воздухе какой-то призрачной рукой. То же самое произошло и с тем камнем, который предназначался Хейке. Камни падали на землю, не причиняя им никакого вреда. Из-за груды камней послышался рев разочарования.

– Пусть себе воет, – сухо заметил Хейке. – А вам спасибо за помощь.

Священник одобрительно бормотал что-то, не зная точно, кого ему следует благодарить. Пару еле различимых теней? Ведь кроме них, он никого не видел.

– Может быть, это все-таки сумасшедший Йолин?.. – неуверенно произнес он. – Поскольку он подал голос… В таком случае, следует принимать во внимание то, что он все-таки живое существо.

– Скоро мы узнаем, в чем дело, – сказал Хейке.

Священник заметил, что Хейке очень сосредоточен и напряжен. Губы его непрерывно шевелились и, подойдя ближе, священник понял, что он произносит заклинания. Но на каком языке? Он не понимал ни слова!

«Колдовство», – со страхом подумал он. Но ему ничего не оставалось, как продолжать делать свое дело. Он должен был противопоставить власть церкви власти колдовства и злых сил!

Взявшись за крест, он принялся неистово молиться.

С более близкого расстояния куча камней напоминала огромный четырехугольник.

Раньше никто даже не пытался рассмотреть это каменное сооружение!

Впрочем, он помнил рассказы о многих жителях этой деревни, бесследно исчезнувших здесь, об игравших детях, не говоря уже о кладоискателях…

Он не знал, почему именно эта часть плато считалась самой опасной. Может быть, люди полагали, что здесь опасно ходить из-за множества расселин и ям? Или же эти слухи были просто-напросто старинными предрассудками? Поверьями, согласно которым здесь обитало какое-то мстительное существо? Но об этом все давно забыли, остался только страх перед самим местом.

Нет, что за чушь, конечно же, это Безумный Йолин удрал из сумасшедшего дома и теперь скрывается здесь. Никаких демонов не существует. Все это предрассудки, из-за которых не следует терять веру и здравый смысл.

– Осторожно, – сказал Хейке. – Я пойду первым! Мы попытаемся найти тот вход, из которого кричал Терье.

И тут священник снова услышал жалобные голоса. Но они не были похожи на потусторонние голоса. Они доносились из каменных руин, и ему казалось, что от этих голосов содрогаются камни.

Теперь рыдали и причитали реальные голоса, взывали о помощи и милосердии, жаловались на свои муки и свой смертельный страх. Священник почувствовал неодолимое желание помочь этим несчастным.

Но не успел он собраться с мыслями, как Хейке внезапно остановился. Из расселины что-то взирало на них. Что-то выжидало, чтобы Хейке шагнул вперед – и тогда чудовище смогло бы утащить его вниз за ногу.

Священник никогда не видел ничего более отвратительного.

Звериный лик под копной волос, напоминавших перегнившую солому. Пара отливающих красным глаз, злобное лицо с неровными, сточенными зубами, косматая, грязная шерсть… Мерзкая рука лежала наготове на краю каменного блока: огромная, грязная, волосатая, с толстыми ногтями. Не было никакого сомнения в том, что существо это имело огромные размеры, но у священника даже не мелькнуло мысли о том, что это мог быть тролль. Это был человек – или тот, кто когда-то был человеком.

Прошла секунда. Взяв мандрагору, Хейке повернул ее к чудовищу, которое тут же плюнуло в его сторону.

– Сударь, – прошептал за спиной Хейке священник. – Это, должно быть, сумасшедший!

– Нет, – ответил Хейке, продолжая произносить свои странные заклинания. – Нет, думаю, я знаю, кто это: это «первый Йолин».

«Крепость первого Йолина». «Сокровища были спрятаны в первой крепости Йолина». «Вся эта жуть исчезла во времена обвала в 1256 году».

Жуть? Костры Эльдафьорда?

Казалось, Хейке читал мысли священника: человеческие жертвоприношения, сожжение на костре, и все это во славу той самой жуткой персоны.

Чудовище было парализовано мандрагорой. Но это не могло продолжаться долго, обоим было это ясно.

– Как вы узнали об этом? – прошептал священник, заледенев от страха. – Мне стало все ясно теперь, когда мы подошли совсем близко.

– Но в 1200-х годах в Норвегии уже не приносили в жертву людей!

– У меня такое предчувствие, что мы стоим перед чем-то неведомым, – сквозь зубы проговорил Хейке. – Но у меня нет времени…

Священник понял его. Обратив крест в сторону чудовища, священник принялся читать молитвы об изгнании демонов. Чудовище же просто плевало в сторону креста.

И как только он поднял крест, крики и мольбы о помощи, доносящиеся снизу, усилились.

«Да, – подумал священник. – Хейке прав. Именно в этом и состоит моя миссия. С демоном мне не справиться».

Он заметил, что мерзкое лицо, огромные плечи и волосатые звериные лапы еще больше высунулись из расселины.

Именно в эту расселину и угодил Терье Йолинсон. Наверняка, это было то место, где человекоядный паук караулил свои жертвы. Но вряд ли это была та шахта, тот спуск, о котором говорил Терье.

Священник увидел, как трое духов подали Хейке знак. Он отошел назад и пошел в обход, как показывали ему духи. И как только Хейке покинул опасное место, чудовище высунулось из дыры и схватило священника за ногу.

И тут же высокая фигура наклонилась и отрубила эту лапу. Чудовище издало адский рев, а рука, сжимавшая щиколотку священника, отскочила в сторону и покатилась вниз, в дыру. В этой же дыре исчез и первый Йолин.

Священник был потрясен. Он был не в силах унять дрожь. Сначала это нападение, потом рука, которая… Нет! Нет, его разум отказывался воспринимать увиденное.

Но ведь он ясно почувствовал хватку отвратительных пальцев с толстыми, похожими на когти, ногтями.

Будучи в полуобморочном состоянии, он последовал за Хейке через каменные завалы, смертельно боясь, что чудовище появится снова.

Священнику было совершенно ясно, что чудовище это ненавидело Хейке. До этого он никогда не сталкивался с такой жгучей ненавистью. И он понимал, что Хейке наделен неслыханной силой. Охранявшие его духи не давали чудовищу напасть на него. Духи и мандрагора. И одной мандрагоры было бы не достаточно.

Священник видел, что Хейке было этого мало. Он хотел уничтожить чудовище. И силы его были теперь велики!

– Вот здесь, – сказал этот таинственный представитель рода Людей льда. – Это единственное место, где можно спуститься вниз. Здесь ясно видно отверстие.

Тут Дида подняла руку и сказала что-то Хейке.

– Она говорит, что мы не должны спускаться первыми, – пояснил Хейке. – Мой личный защитник, Странник, эта высокая фигура, пойдет первым. Потом я. Потом Дида, а потом уж вы, пастор. И самым последним – Map. Будьте спокойны, – криво усмехнулся он. – Вы под надежной защитой!

Священнику оставалось только согласиться. Он перестал уже задавать вопросы. Как часто смеялся он, слушая истории о том, что люди мочились от страха. Теперь же он хорошо их понимал. Нелегко осуществлять контроль над своим телом, когда рушатся все привычные понятия, уступая место страху.

Он больше не замечал дождя, превратившего его тщательно накрахмаленный воротник в тряпку. И когда он прижался к каменному блоку, чтобы протиснуться в крутую, узкую шахту, сложенную из не закрепленных ничем камней, он вспомнил слова Данте: «Оставь надежду всяк, сюда входящий!» Во всяком случае, ситуация была близкой к дантовой.

Хейке осторожно спускался вниз, хорошо понимая, что в любой момент на них может свалиться сверху камень.

Троим его предкам, разумеется, не нужно было соблюдать осторожность, они были совершенно невесомы. И Хейке посмеивался про себя, стоя за спиной Странника. Это была улыбка радости от того, что он снова видел перед собой само воплощение безопасности.

Странник во тьме был его лучшим другом на протяжении всего его детства, проведенного в Словении. Высокая темная фигура, всегда бодрствующая над ним, где бы он ни был, помогавшая ему найти пропавших овец, предупреждавшая его об опасности… Встретившись на этот раз, они обменялись улыбками и понимающими взглядами, оба были рады этой встрече.

Хейке совершенно отчетливо видел всех троих духов. Как совершенно реальных людей – но слегка в тумане.

Хейке часто размышлял не только над тем, кто такая Дида, но и над тем, кто такой Странник. Странник был, пожалуй, еще более таинственной фигурой, чем Дида. А какие истории рассказывали эти двое! Хейке вздохнул. Вот бы ему еще раз послушать их!

Хейке слышал доносящиеся снизу жалобные крики несчастных. И все время слышалось урчание разъяренного чудовища. Он ждал их, замышляя месть. Ведь это был его дом, его крепость! Никто, никто не должен был входить сюда!

Хейке не знал, что та супружеская пара, на которую смотрел первый Йолин, сидя на корточках на вершине холма, и которая собиралась взять Йолинсборг в аренду у Терье – эта супружеская пара побывала на плато.

В тот раз, увидев их, чудовище имело в виду не Йолинсборг, а это место на пустоши. Его дом, разрушенный силами природы.

Узкая, извилистая шахта стала расширяться.

Они спустились в довольно просторное четырехугольное помещение. В полутьме можно было различить каменную кладку стен, остатки крыши и утрамбованный земляной пол.

Когда-то это было человеческим жилищем.

Из-за обвала потолок провалился, так что пол теперь был завален камнями, и Хейке вовсе не хотелось трогать их, потому что в этом случае они со священником были бы похоронены заживо. Своды, подпирающие крышу, состояли сплошь из «живых» камней, готовых в любую минуту поползти вниз, так что крыша над их головами была в высшей степени ненадежной. Через отверстие проникал дневной свет. Повсюду ощущался тошнотворный трупный запах.

Но Хейке не успел как следует осмотреть руины: уже в следующую секунду в его сторону полетел первый камень. Камень был тут же остановлен Маром. Последовало еще несколько камней: настоящая канонада. Этот Йолин был не таким уж изобретательным по части атаки.

И тут Хейке увидел его. Жуткое существо выглядывало из-за груды камней посреди помещения. Хейке взял в руку мандрагору, священник же взял свой крест.

Странник кивнул Хейке, чтобы тот шел вперед. Они хотели выманить чудовище из его укрытия.

Внезапно священник остановился.

– Господин Хейке, взгляните! – сказал он.

Хейке посмотрел туда, куда был направлен взгляд священника. Из кучи камней торчала чья-то нога. Нога лежащего человека. Оглядевшись по сторонам, он увидел множество других людей. Это были мертвецы, и умершие совсем недавно, и уже превратившиеся в скелеты…

Те, кто пропал без вести.

Чудовище скрывалось в своем убежище, так что трое духов не могли до него добраться. Канонада камней – вызванная усилием мысли – прекратилась, было ясно, что чудовище сочло ее бесполезной. Так что у Хейке появилась возможность осмотреть дыру, в которой обитал Йолин.

За кучей камней он различил на полу что-то вроде узоров. Словно чудовище пряталось за каким-то языческим алтарем или чем-то в этом роде. Во всяком случае, именно это и защищало его. Вот почему трое духов из рода Людей Льда пытались выманить его.

И это предстояло сделать Хейке.

Духи отвели пастора к выходу, где чудовище не могло до него добраться. В данный момент пастор не представлял никакого интереса для чудовища.

Дида подала Хейке знак рукой. Он понял, что она имеет в виду: она хотела, чтобы он пошел направо, к естественной нише в одной из стен. Хейке так и сделал.

И тут первый Йолин издал ужасающий вой. Значит, они напали на след! Сокровища господина Йолина?

Новый град камней. Неужели он не может придумать ничего другого?

Да, он был способен убить. Но только в рукопашном поединке, а не с помощью мысленной силы, потому что все летящие камни были остановлены в воздухе духами.

Хейке смело приблизился к той части крепости, которая была самым охраняемым место первого Йолина. Он наклонился, чтобы отодвинуть плоский камень, прикрывавший вход во внутреннее помещение.

Это было уж слишком для бестии. Он выскочил из своего магического круга и был тут же сражен заклинаниями Мара.

Хейке тоже мог колдовать, как Map. Но его чары всегда бывали непроизвольными, он не мог управлять ими. Он не понимал смысла своих заклинаний, просто они передались ему по наследству. Map же, напротив, произносил свои заклинания на понятном ему языке, на языке Таран-гая. Разумеется, ему были известны и первоначальные руны Людей Льда, он изучал их в диком горном крае, называемом Таран-гай, и знал, что они означали. Он понимал смысл каждого сказанного им слова.

Map был самым изощренным колдуном среди Людей Льда. Он обладал еще большей силой, чем Ульвхедин.

Чудовище, этот первый Йолин, впервые стояло теперь лицом к лицу с тремя духами.

И это чудовище было смертельно напугано. Первый Йолин выл и кричал, осыпая их проклятиями, он пытался заглушить голос Мара, прятал за спину свою покалеченную руку, шипел и плевался.

Хейке не мог понять причину такого страха. Казалось, Странник во тьме является его злейшим врагом. Может быть, потому, что он был защитником Хейке? Хейке, которого чудовище пыталось схватить, но безуспешно. Было заметно также, что сам вид Диды внушает бестии смертельный страх.

Некоторое время Хейке стоял неподвижно на ступени, но потом решил, что должен еще больше раздразнить Йолина. И он протянул руку к каменной двери, чтобы отодвинуть ее.

Злой Йолин закричал. При этом он забыл о присутствии троих духов, забыл о том, что ему следует вернуться в свое укрытие из камней и магических символов. Map тут же подал знак двум остальным, голос его прозвучал как раскат грома, Дида и Странник подняли правые руки и направили ладони в сторону чудовища.

Тот замер. Глаза его остекленели. Заклинания Мара стали громче, а снизу доносился хор несчастных душ, и в их приглушенных голосах звучало удивление, звучала надежда…

На глазах Хейке происходило нечто фантастическое.

Йолин погибал. Монотонный голос Мара звучал безжалостно. И Хейке с ужасом видел, как чудовище превращается в ничто. Он… разлагается! Кожа его рвалась на мелкие части, спутанные волосы клочьями падали на пол. Постепенно Йолин развалился на части, превращаясь в бесформенное месиво.

Вскоре исчезло и это.

Громогласный голос Мара затих. Все трое повернулись к Хейке. Они улыбались.

– Теперь ты можешь спокойно забрать сокровища, – сказал Странник.

Дида подошла к нему и провел рукой по его щеке.

– Остальное мы предоставляем сделать тебе, как одному из величайших представителей Людей Льда! Мы только приведем сюда твою красивую жену, твоего многообещающего сына и всех остальных.

– Мы еще увидимся, – сказал Странник во тьме.

Хейке поклонился им. Дида подала знак священнику, чтобы тот подошел поближе.

После этого все трое исчезли.

Священник с облегчением вздохнул. В полумраке, к которому уже привыкли их глаза, его лицо казалось белее его крахмального воротника.

– Что же произошло? – спросил он.

– Потом поговорим об этом, – ответил Хейке. Они подошли к каменной плите, скрывавшей клад господина Йолина.

– Господин Хейке, вот там… – сказал пастор тихо и указал на какую-то кучу за грудой камней.

Хейке направился туда. Там, беспорядочно сваленные в кучу, лежали сокровища господина Йолина. Церковная серебряная утварь, золото… и поверх всего этого, раскинув руки, лежал скелет.

– Должно быть, это один из тех, кто обнаружил сокровища Йолина в «первой крепости Йолина», – произнес Хейке. – Это ему дорого обошлось. Но тогда я не понимаю…

Его взгляд скользнул по мертвецам, по совершенно свежему трупу Терье Йолинсона и трупу той женщины, которая хотела взять в аренду Йолинсборг, по трупам тех, кто когда-то пропал без вести.

– Тогда я не понимаю, что спрятано за этой плитой, – закончил он свою мысль. – То, что действительно охранял первый Йолин. Думаю, ему было ровным счетом наплевать на сокровища господина Йолина.

Подойдя к каменной плите, они чувствовали себя в безопасности, поскольку никакое зло им уже не угрожало.

Хейке отодвинул плиту.

Оттуда посыпались какие-то предметы. Хейке и священник уставились на них.

– Что бы это могло быть? – прошептал священник.

Взгляд Хейке остановился на самом крупном из предметов. Предмет этот был шириной в обе его ладони.

– Нет, – прошептал он. – Нет! Этого не может быть!

12

Оба стояли, словно парализованные, в этой жуткой дыре, когда снаружи послышались голоса.

– Уфф, ну и темно же здесь! – услышали они Сольвейг.

Ей ответила Винга:

– Да. Но здесь, по крайней мере, нет дождя. Эй! Вы здесь?

– Да, – крикнул в ответ Хейке. – Спускайтесь, опасность миновала. Но только осторожно!

– Об этом ты мог бы и не просить нас.

– Осторожнее, Сольвейг, не оступись! – послышался голос Эскиля. – Держись за мою руку!

– Вот это да! – сказал Элис. – Да тут целая пещера!

– Более, чем пещера, – сказала Винга. – Это жилище! Но какой здесь жуткий запах! Неужели наш косматый друг здесь…

– Нет, мама, – ответил Эскиль. – Разве ты не видишь? Здесь же лежат… мертвецы! Нет, какая гадость!

– Не обращайте внимания и идите сюда, – сказал Хейке. – Я тут кое-что нашел!

– Сокровища господина Йолина? – спросила Сольвейг.

– И это тоже, но это не самое удивительное. Нет, этот косматый Йолин из 1200-х годов сторожил здесь свое подлинное сокровище. За него-то он так боялся! На жалкие деньжонки господина Йолина ему было ровным счетом наплевать.

– О чем это ты тут говоришь? – спросила Вин-га, подходя к Хейке и безмолвному священнику. – Уфф, это потолок выглядит таким ненадежным. Не лучше ли будет нам всем выйти отсюда?

– Да. Но сначала взгляни на это! Винга и Эскиль… Что вы скажете по поводу этого? Он поднял самый большой предмет.

– Пара рогов? – удивился Эскиль. – Но какие они огромные!

Он с трудом поднял эти почти прямые, длиной с руку, рога.

Винга произнесла со зловещим спокойствием:

– Здесь кое-чего не хватает.

– Да, – ответил Хейке. – Шеста и поперечной балки. Они сгнили. Зато остались кожаные ремни, с помощью которых рога прикреплялись к шесту.

Эскиль поднял один из ремней.

– Что это за кожа? И от какого животного эти рога?

– От яка, – сухо произнес Хейке. Эскиль вскинул голову.

– Як? – удивился он. – Древний сибирский символ Людей Льда? Тотемный знак таран-гайцев?

– Вот именно! Здесь имеется целый тотем. То, что было привезено с востока, из далекой Сибири. Точно такой же тотемный символ остался в Таран-гае. Но, как вы помните, народ разделился, и большая его часть отправилась на запад. В Норвегию.

– В Долину Людей Льда, – взволнованно произнесла Винга. – Которая расположена не так далеко отсюда, если идти по прямой линии. Но как же все это попало сюда?

– Нет, ничего не понимаю… – раздраженно произнес Эскиль. – Тенгель Злой был с нами с самого начала. Когда они прибыли в Таран-гай, он был совсем мальчиком, но когда они оказались уже в Норвегии, он был, по крайней мере, взрослым мужчиной. Он появился в Хамельне в 1294 году. Обвал же произошел здесь в 1256 году. Поэтому можно предположить, что злой Йолин задолго до этого осуществлял здесь свои жуткие затеи.

– Ты забываешь кое о чем, Эскиль, – сказал Хейке. – Тенгель Злой выпил воды зла. Это дало ему власть и вечную жизнь! Мы не знаем в точности, когда он и Люди Льда пришли в Норвегию, это могло произойти в 1100-х годах, а может быть, раньше. И когда он прибыл в Хамельн, он мог быть уже глубоким стариком.

Помолчав, Эскиль спросил:

– Кем же был тогда тот жуткий паренек, который все это время торчал здесь? Йолином, так и не научившимся мыть себе уши?

– Этого мы пока не знаем. Можно сказать лишь то, что он принадлежал к роду Людей Льда.

– Ничего себе! – с дрожью произнесла Винга. – Мне не хотелось бы иметь такую родню!

– Теперь с ним покончено, – успокоил ее Хейке. – И в те времена происходило не только то, о чем говорится в книгах. Костры Эльдафьорда… Человеческие жертвоприношения… Нет и ничего удивительного в том, что все это происходило в 1200-х годах! Существовал какой-то иной культ или культура. Если только можно назвать древних вождей рода Людей Льда культурными.

– Сам-то народ наверняка имел развитую культуру, – задумчиво произнесла Винга. – Но его вожди, как ты уже сказал, были не из лучших.

Элис, до этого державшийся в тени, почесал в затылке и сказал:

– И все это лежит здесь с 1200-х годов? Почему же это так хорошо сохранилось? Все это давно должно было сгнить!

Показав всем каменную плиту, Хейке сказал:

– Края ее подходили вплотную к стене. Все эти предметы сохранились потому, что туда не было доступа воздуха.

Лицо его вдруг прояснилось, и он воскликнул:

– Так вот почему злой Йолин так боялся заклинаний Мара! Он понимал этот язык!.. Но сначала он не боялся Мара, страх пришел позже, когда тот начал колдовать. Нет… Больше всего он боялся тех двоих. И я думаю: может быть, он знал их?

Все молчали. Все ожидали чего-то. Наконец Винга сказала тихо:

– А что здесь, собственно, произошло?

– Мы поговорим об этом позже. А теперь нам нужно поскорее выбраться отсюда. Это место не из приятных.

Все стояли и рассматривали лежащие на полу предметы. Слабый свет, проникавший в отверстие между каменными блоками, придавал всему нереальный, таинственный вид. Подойдя к «алтарю», священник принялся разглядывать его, уперевшись руками в колени.

– Я ничего не понимаю, – сказал он, покачав головой. – Ничего!

Подойдя к нему, Хейке сказал:

– Я и раньше видел эти символы, – сурово произнес он. – Во всяком случае, часть из них. Они принадлежали моим далеким предкам. Все знаки – магические, с ними шутить не следует. Думаю, что нужно уничтожить этот магический круг. Ведь тот, кто ступит в него, может оказаться в трудном положении.

И он принялся методически уничтожать то, что напоминало языческий алтарь или магический круг – разбивал и разрывал все на куски. И когда с этим было покончено, он вернулся к сокровищам первого Йолина.

– Сокровища Людей Льда, – печально произнес он. – Но почему они лежат здесь, а не в Долине Людей Льда, я не могу понять. Здесь собраны наиболее редкие вещи, привезенные из первого, долгого путешествия в Норвегию. Барабан шамана, это мы берем с собой…

– Нам нужно забрать все и присоединить это к Сокровищам Людей Льда в Гростенсхольме, – сказал Винга. – Ведь это все наше, не так ли?

– Да. С этнографической точки зрения этим находкам цены нет. Смотри, отполированные зубы моржа! И еще зубы хищников! Маска демона, очевидно, принадлежащая роду шаманов…

– А что если этот вонючий Йолин был шаманом? – спросила Винга.

– Вряд ли. Ведь он жил в Норвегии. А впрочем, он понимал смысл заклинаний… Нет, остановись, Эскиль!

Хейке поспешно оттащил сына от лежащих на полу предметов. Но Эскиль уже поднял какую-то флейту и хотел поднести ее к губам… Хейке выхватил ее у него из рук.

– Опять флейта! – испуганно произнесла Винга.

– Да, флейта преследует Людей Льда. Помнишь Венделя Грипа, странствующего по безлюдной тайге в Таран-гае? Этого безвестного флейтиста… А виртуозов-флейтистов из Таран-гая, победивших в состязании самоедов из Нора? А Крысолова из Хамельна? Не говоря уже о флейте Тулы!

– Флейте Тулы? – удивился Эскиль. – Вы столько скрывали от меня!

– Это потому, что ты исчез из дома, когда достаточно созрел для того, чтобы понять все. Но ты прав, ты должен узнать об этом больше. Своей флейтой Тула чуть было не разбудила Тенгеля Злого!

И в этот миг все услышали какой-то скрежет, словно каменная масса сдвинулась с места. Все испуганно бросились к выходу.

– Мне не следовало называть здесь это имя, – пробормотал Хейке.

Эскилю же не терпелось все поскорее узнать. Он считал, что родители скрывают от него важные сведения, которые могли бы многое прояснить.

– Почему же эта деревянная флейта сохранилась? – спросил он. – Ведь деревянная перекладина и шест давно уже сгнили!

Хейке повернулся и посмотрел на потемневшую от времени, украшенную резьбой флейту.

– Ты это верно подметил, мой мальчик! – сказал он. – Мы возьмем эту флейте с собой и рассмотрим ее получше. А теперь нам нужно уходить! Донесем мы все это вместе с сокровищами господина Йолина, разумеется? Но сначала нам следует прослушать молитву пастора. Теперь ваша очередь, господин пастор! Мы должны позаботиться о том, чтобы как можно скорее переправить всех этих мертвецов в освященную землю. Но не могли бы вы сначала освятить это место? Благословить всех умерших. Тех, кто перед нами, и тех, кто много-много лет назад томился в тесных ямах, чтобы потом быть принесенным в жертву, быть заживо сожженными на жутком костре первого Йолина…

Подняв руку, Эскиль сказал:

– Могу я перебить тебя, отец? Спасибо. Я не думаю, что все это именно так. Я никогда не слышал, чтобы сибирские племена приносили человеческие жертвы! Тем более, сжигали людей на костре! Племена эти были немногочисленные, и людей там берегли.

– Это верно, мой мальчик. Но тебе не следует забывать о том, что Люди Льда не принадлежали ни к самоедам, ни к вогулам или как их там называют… Они пришли с востока, но никто не знает, откуда именно. Возможно, они пришли с Алтая. Возможно, их гнали на запад из-за их колдовских навыков и варварских ритуалов, о которых мы ничего не знаем. Вполне возможно, что среди них практиковались жертвоприношения в виде сожжения на костре.

Эскиль кивнул.

Все замолчали, слушая пасторское благословение. И те трое, что постоянно слышали скорбные возгласы, заметили, что голоса постепенно превратились во вздохи, становящиеся все легче и легче. Звучание голосов стало просветленным, в нем чувствовалась радость освобождения от столетней тьмы и уныния.

Наконец все затихло.

И когда они стали медленно подниматься вверх, выходя из этой трагической могилы, они заметили, как под ногами у них распускаются мелкие-мелкие цветочки.

Эскиль, Хейке и священник восприняли это как знак тихой благодарности. И это согрело их сердца.

Было решено, что священник останется еще на несколько дней в Эльдафьорде, чтобы привести в порядок первую крепость Йолина. Элис обещал помочь ему и взять с собой других жителей Эльдафьорда, чтобы перенести мертвецов вниз и похоронить их на кладбищенской земле.

По дороге было решено передать церкви всю церковную утварь, которая была среди сокровищ господина Йолина. Все же остальное по праву принадлежало Маленькому Йолину и его матери Сольвейг. Клад же первого Йолина, напротив, был собственностью Людей Льда.

Спускаясь вниз, Эскиль спросил:

– Но зачем понадобился первому Йолину Йолинсборг?

Хейке долго думал над этим, потом сказал:

– Могу я высказать одно предложение? Скажите, те, кто проживает в Эльдафьорде, слышали ли вы что-нибудь о привидениях в Йолинсборге до написания истории Йолинсборга в конце 1700-х годов?

– Нет, не слышали, – ответила Сольвейг, и Элис кивнул.

– Но о кострах было известно, – сказал он.

– Да, но они горели выше, на плато, не так ли?

– Да, говорят, что так. Кстати, я сам однажды видел их. Это колдовское свечение…

– Да, да. Но ведь не возле Йолинсборга? После того, как история Йолинсборга была написана, сюда стали наведываться искатели сокровищ. И тогда первый Йолин, Йолин злой, напугался. Мы ничего не знаем о том, появлялся ли он там раньше как привидение. Известно лишь, что в 1200-х годах ему принадлежала большая часть Эльдафьорда, в том числе и Йолинсборг.

– А господин Йолин, живший в 1600-х годах? – спросил Элис. – Он появлялся там как привидение, как первый Йолин?

– В таком явном виде – нет. Но в неявном виде появлялся: он продолжал жить в своих потомках, к примеру, в Терье.

– Да, – сказал Эскиль, внимательно следивший за разговором.

Когда они подошли к усадьбе, навстречу им вышли оба молодых крестьянина.

– Мы все это время сидели с Маленьким Йолином, – сказали они. – И все это время он спокойно спал.

Горячо поблагодарив их, Сольвейг пригласила всех на обед.

Странно было находится в доме Терье Йолинсона, когда самого его там больше не было. Впрочем, никого его отсутствие особенно не опечалило.

После обеда Хейке пошел к Йолину. Многие пришли, чтобы поговорить с «героем дня», как они называли его, но он говорил всем твердое «нет». Теперь он сосредоточил все свои усилия на мальчике, не желая, чтобы ему мешали.

Целая процессия, возглавляемая священником и Элисом, поднялась на плато. Они долго пробыли там и только в сумерках спустились обратно, принеся на носилках останки трупов. Все это переправили на пристань, в рыбацкий домик, чтобы потом перевезти на лодке в Сотен, где была церковь.

Когда все ушли, Сольвейг, Эскиль и Винга все еще сидели на кухне, хотя было уже поздно. Все так устали после сумасшедшего дня, у всех так слипались глаза, что разговор не клеился. Они сидели и ждали.

И наконец он вышел, Хейке из рода Людей Льда. Лица сидящих на кухне сразу оживились. Сев за стол, он взял Сольвейг за руки. Все видели, что он тоже был измучен, и в этом не было ничего удивительного.

– Что ты думаешь делать теперь? – спросил он Сольвейг. – Мы не можем оставаться здесь долго, а мальчику необходимо лечение, хотя я и не могу обещать, что он выздоровеет. Что ты решила сама? Остаться с Йолином в Эльдафьорде или ехать с нами? Если ты поедешь с нами, ты можешь сюда и не вернуться. И к тому же это будет очень тяжелое путешествие для больного ребенка. Может быть, слишком тяжелое…

– Но если он останется здесь…

– Тогда у него нет никаких шансов выжить, это я могу сказать с уверенностью.

– Тогда выбор мой прост, – сказала Сольвейг. – И вообще, что я буду делать в Эльдафьорде, если не…

Она замолчала, опустив глаза, но потом докончила свою мысль:

– Знаешь, о чем я мечтала все эти годы? Знаешь, как трудно мне здесь приходилось? Единственным светом в моей жизни был Маленький Йолин. И я уверена, что он так же ненавидит это место, как и я.