Текст книги ""Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Маргит Сандему

сообщить о нарушении

Текущая страница: 186 (всего у книги 275 страниц)

Это было настолько ужасно, что Тува, к сожалению, поддалась панике. Разумеется, ей следовало бы вернуться в настоящее, но в тот момент она только и успела сообразить, что должна покинуть этот период. Перенестись на семьдесят лет назад, нет, еще дальше!

Она уже знала, что владеет всеми приемами. И знала, что на дне ее души живут другие существа, кроме Ханны. Однако ей некогда было над этим раздумывать, – все свои мысли она сосредоточила на том, чтобы переместиться назад, в…

Да, но какой же это будет год?

Она еще не успела вычислить, как обнаружила, что попала в новый период.

Она прислушалась к себе. Известно ли ей, какой это год?

Как ни странно, но ей это было известно. 1255-ый год от Рождества Христова.

Ой! Она же угодила прямо в столетие Тенгеля Злого! Скверно, очень скверно!

А почему бы и нет? Для чего же она затеяла весь этот эксперимент? Придется рискнуть.

Правда… ей нужен не сам Тенгель, боже избави, но его родители. Навряд ли они еще были в живых, ибо Тенгель к тому времени был уже глубоким старцем. Так привыкли думать. Никто не знал, когда он побывал в Пещерах жизни. Хотя нет! В 1120 году. Но когда же он родился? Никому не известно.

Нет, вряд ли она вторгнется на его территорию. Как бы не получилось наоборот.

Ух ты! На этот раз она оказалась мужчиной. Ну-ка, ну-ка!

Она по-прежнему находилась на севере, но теперь уже в неком старом городе. Интересно, что она там делает? Она знала, что ей тридцать лет, и зовут ее Олавес Крестьернссённ.

Но… О нет, ничего хорошего в этом не было! Абсолютно ничего хорошего! Теперь она и взаправду была Олавесом и чего только про него ни знала.

Он происходил из рода Людей Льда – как и следовало ожидать. У него были связаны за спиной руки, его вели по грязным улицам Нидароса на плаху.

Тьфу ты! И угораздило же ее попасть именно в этот момент! Она же просто назвала год, и все. Да, но по словам доктора Сёренсена, когда человек желает вернуться в определенный год, он оказывается в гуще самых драматичных событий.

Куда уж драматичней! Ей нужно поскорее отсюда выбраться! Правда, пока что они всего-навсего шли по улицам, и у нее еще было время получше узнать этого самого Олавеса Крестьернссённа, в которого сейчас переселилась ее душа.

Чудно это – быть одновременно и самой собой, и кем-то еще. Но вот на мгновение в ней возобладал Олавес, – Тува Бринк исчезла.

И опасность, которую представлял Тенгель, была позабыта…

«Проклятые твари, – думал Олавес, оглядывая напиравшую на него толпу. – И все равно ведь они меня боятся. Я же вижу! Они не смеют подойти ближе, не смеют посмотреть мне в глаза. Они знают, мои желтые глаза могут вспыхнуть смертельной ненавистью, они знают, что мои проклятия будут висеть на них и на их потомках.

То и дело из толпы выскакивает очередной «смельчак», чтоб дать мне тычка. Однако же они тащат меня на длинной привязи, боятся притронуться».

Олавес желчно усмехнулся. «И нагнал же я на них страху! Я выбрал себе самую красивую шлюху в Нидаросе – и что же я потом с нею сделал? Отрезал ей голову. Ничего другого она не заслуживала.

Когда меня схватили, я стоял, спрятав ее голову у себя за спиной. Проклятый!

Их было слишком много, и я не сумел отбиться.

Меня называют самым красивым мужчиной во всем Трённелаге. Так оно и есть, потому-то я и хотел вырваться из долины Людей Льда.

Год я провел на свободе. Творя зло, я превзошел самого себя. И вот этому пришел конец.

По крайней мере, так считают эти ничтожные людишки. Но я непременно выпутаюсь…»

Девушка, лежавшая на кровати в квартирке Лисбет, задрожала всем телом. То, что она в который раз стала проклятой, – с этим Тува уже смирилась. Она поняла: Олавес Крестьернссённ – тот самый неописуемо красивый мужчина, которого видела в наркотическом состоянии Суль, и который был позднее упомянут в хронике Людей Льда. Теперь она это знала. Он звался Олавес Крестьернссённ и жил в XIII веке. Страшный человек!

Но в данный момент ее напугал не он. А тень, что выползла из проулка, и принялась расти, и дотянулась уже до самой процессии…

Тенгель Злой! Он снова ее выследил, подобрался еще ближе.

Она должна попасть в период до его рождения, и побыстрее! В какой же?..

В 1120 году он побывал в Пещерах Жизни, так рассказывал Ветле Странник. 1120 год…

Тува лихорадочно соображала. В ту пору он был еще молодым юношей. Ей нужно вернуться в… Ну, какой же год это будет? 1075-ый?

Вряд ли он уже успел появиться на свет. Зато родители его вполне могли в это время жить.

Это подходит. У нее совсем не осталось времени, вот-вот, и Тенгель Злой настигнет ее…

В последнюю секунду она передумала. О возрасте Тенгеля Злого никто ничего не знал. Не обладая точными сведениями, называть 1075 год было слишком рискованно. Мало ли, вдруг он все-таки уже успел родиться. Поэтому она остановилась на другой дате: 1025.

Да, она вернется в 1025 год. Это неопасно. Может быть, не так уж и обязательно, поскольку это слишком ранняя дата, но… Выбор сделан. Теперь она была далеко и от Олавеса Крестьернссённа с его опасным окружением, и от Тенгеля Злого, который уже протянул было к ней свои щупальца.

В ожидании следующей фазы она размышляла обо всех проклятых, которых повстречала, странствуя сквозь столетия. Эти проклятые не оставили после себя потомства. Они не нашли себе пару и умерли, все до одного, бездетными. Так что она, Тува Бринк, происходит, собственно говоря, не от них. Нисходящая линия на них прерывалась. Бесповоротно. Наверное, и она тоже останется незамужней, бездетной.

До чего же это грустно!

Но ведь и Хейке был проклятым! И Ульвхедин. Хотя они перешли на другую сторону, стали служить «добру». Этого она делать не собирается.

А Ульвар? А Сёльве? У них у обоих родились дети. А разве они были «хорошими»?

Значит, и для нее не все еще потеряно.

Да, но одно дело – быть мужчиной, другое – безобразной девушкой, которая никому не нужна.

Проклятая! Не то, чтобы ей так уж хотелось иметь детей, но умереть, не оставив по себе никакого следа?

Между прочим, как долго ей еще ждать нового воплощения? Новой эпохи, нового измерения…

С ней же ровным счетом ничего не происходит. Ее окружает светлая, прекрасная, успокаивающая атмосфера. Но это и все.

Итак, она между смертью и новой жизнью. Семьдесят лет ожидания, пока душа ее не обретет новое тело.

Что ж, придется все-таки попробовать вернуться в 1075 год. Остается надеяться, что на этот раз она попадет в цель! Что Тенгель Злой еще не родился, но родители его живут и здравствуют!

По крайней мере, во всем этом есть одно преимущество: поскольку я все время перемещаюсь по восходящей линии, моему воплощению не нужно разыскивать места обитания Людей Льда. Оно и так с ними – в качестве одного из них.

Так путь это будет 1075 год, ради всего святого!

Вот оно… Наконец-то!

Она находилась в необычайно красивой, просторной комнате. Стенами ее служили передвижные перегородки из рисовой бумаги. На черном гладком полу стоял низкий столик с лакированными, искусно расписанными чашками. В комнате преобладали черный, белый и красный цвета.

«Я в Японии, – подумала Тува. – Почему я очутилась так далеко?

Я ожидала увидеть примитивное становье с юртами на склонах алтайских гор.

А вместо этого перенеслась в Японию.

В глубокую старину… Да, это, несомненно, 1075 год. И… Тенгель Злой наверняка еще не родился, ибо я не отмечена его проклятием. Я нисколько не безобразна. Я красивая молодая японка, о, какое же это блаженство – знать, что ты красива!

Судя по всему, я лицо услужающее. И вместе с тем высокопоставленное, – как это может быть? Одно с другим как-то не вяжется. Я занимаюсь приготовлениями к чаепитию…

Я – благородного происхождения? Придворная дама? Да! Состоящая при дворе императора…

Нет, не императора. А тёриё. Это воин, которого возвысили до положения правителя. Но мой тёриё — прямой потомок самого первого тёриё в этом клане. А тот, в свою очередь, был потомком императора Камму, его звали… Хейке!

Хейке! Я член клана Хейке!

Мысли Тувы скакнули в сторону. В свое время она прочла, что Сёльве был вынужден в спешке дать своему сыну первое попавшееся имя. И первое, что пришло ему на ум, было – Хейке. Тогда его сочли не очень-то подходящим, поскольку такое же имя существовало и в немецком, но только женское. А что если…

Что если в Сёльве вдруг заговорил голос предков, и в глубине его души вдруг ожило, пусть на миг, воспоминание о далеких корнях… И имя Хейке – родовое, и существует с незапамятных времен?

Да нет, это глупости, какие у Людей Льда могут быть корни в Японии! Это полнейшая чушь!

Ладно, может быть, ей удастся теперь это выяснить.

Наконец-то ей повезло. Ей не угрожала никакая опасность со стороны Тенгеля Злого, потом что он еще не родился. Она находилась в роскошном дворце, который вовек бы не покидала. Ее звали Мачико. Знание о том, кто она, где она, пришло к ней само собой, без каких-либо с ее стороны усилий. Она была благородной дамой, наделенной многими дарованиями и достоинствами.

Обделенная судьбой Тува испытывала блаженство.

Но вот Тува Бринк постепенно сошла на нет, уступив место Мачико из клана Хейке.

Она действительно занимала высокое положение. У нее было хорошее перо, при дворе же императора изящные искусства всячески поощрялись, в том числе среди женщин. А то, что было принято при дворе, было принято и в домах знатных сановников.

Мачико, весьма сведущая в истории, писала исторические записки.

Императора звали Ширакава. Дворец его находился в Киото. В северной Японии, населенной народностью айну, правил клан Абе. В западной части страны – клан Фудзивара, но здесь с ним соперничал клан Хейке, или же Тайра, как его иногда называли – в честь одного из выдающихся потомков Хейке.

На востоке же страны усилился клан Гэндзи, называемый также Минамото. Эти соперничающие кланы боролись друг с другом за власть и почести, в то время как императорский дом держался особняком, избрав благородное уединение, и не обращал внимания на то, что творится в пределах империи.

Мачико еще раз оглядела комнату – не упущено ли чего-нибудь в приготовлениях к чайной церемонии?

Среди изысканных предметов, украшавших комнату, были изделия, привезенные из Китая – подарки Танской императорской династии, а также из северной Маньчжурии. Некогда сообщение с материком было прекрасным, и между странами были налажены многосторонние связи. Япония получала из Китая немало импульсов, в том числе, что касалось религии и культуры.

Но Танская династия прекратила свое существование сто пятьдесят лет назад. Связи с Китаем успели ослабнуть. Плаванье по морю стало небезопасным, и дипломатические отношения с Маньчжурией и царством Силла на корейском полуострове были прерваны.

Результатом этого было то, что японская знать, вращавшаяся исключительно в кругу своих собственных интересов, стоявшая неизмеримо далеко от простонародья и так называемых низших сословий, сумела создать свою собственную, высочайшую, утонченнейшую культуру. Дома вельможных сановников были откровением красоты; все в них было продумано до мельчайших деталей, чтобы служить усладой для глаз. Аристократы строили и собственные часовни, чтобы уже на земле достичь «Непорочной страны». Вера в «Непорочную страну» также пришла с материка, это была религия таинственная, возвышенная и восторженная.

Но в силу своей изоляции знать, а также императорские династии неизбежно подверглись влиянию застоя. Они не следили за событиями, которые разворачивались в стране. Они не заметили, как подняло голову военное сословие.

А военное сословие представляли именно вышеупомянутые большие кланы. Абе, Фудзивара, Хейке или Тайра, Гэндзи или Минамото, и некоторые другие.

Хейке и Гэндзи – кланы, названные по именам своих родоначальников, – были заклятыми врагами. Будучи преемниками каждый своего императора, оба они хотели повелевать всей империей.

Этого им было не дано. Но они могли уничтожить друг друга. А еще они могли выдать своих дочерей замуж за сыновей императора и увидеть на императорском троне своих собственных внуков.

В комнату, где находилась Мачико, с громкими стенаниями вошла другая благородная дама. Она была намного старше Мачико, но очень на нее похожа.

– Что такое? – спросила Мачико. – Дорогая моя старшая сестра, что случилось?

– Ах, – простонала та, заломив крошечные ручки. Ей было нелегко удерживать равновесие, ибо ее ножки были туго-натуго перебинтованы. Лицо ее было белым как мел, вполне возможно, что и от страха, но скорее всего потому, что она сильно набелилась, желая выглядеть как можно более привлекательной. – Ах, мой сын сбежал!

– Не может быть!

– Да! А он еще так молод!

– Но почему? Да нет, что я спрашиваю. Как это ужасно для тебя, дорогая!

Сын ее сестры был отпетым сорванцом. Но сейчас он совершил неслыханное преступление – он соблазнил во дворце молоденькую девушку, и она понесла. Юноше, Тейносуке, грозило суровое наказание, тем более что за последние годы за ним набралось немало проступков. И вот теперь он сбежал. Мачико не видела в этом ничего странного. Он ко всему еще занимался и колдовством.

– Но куда же он делся? Как ему удалось ускользнуть?

– А вот так! Уплыл на лодке на материк. Я получила известие о том, что он добрался до берегов не то Силлы, не то Маньчжурии, и намеревается двинуться вглубь необъятной страны, – он уйдет с караваном на запад, туда, где огромные степи. Как можно дальше от Японии.

– Но он же еще так молод!

– О, судя по всему, он достаточно взрослый, – горько отвечала сестра. – Но он мой сын, и мне никогда его не забыть!

Тут над Мачико возобладала Тува Бринк, которую буквально распирала уверенность в том, что наконец-то она близка к разгадке.

Тот юнец… Который сбежал на запад через Маньчжурию…

Понятно, что это не Тенгель Злой, ибо ясно говорилось: когда Люди Льда добрались до Таран-Гая, он был подростком. Четырнадцати лет, кажется. Тува точно не помнила, но вроде бы так.

Значит, не сам Тенгель. Но может, его отец?..

Очень, очень правдоподобно! Ведь в своем странствии к истокам Тува все время шла по следам Людей Льда, а главное – отмеченных проклятием. Тогда…

Она собиралась найти уязвимые места у его родителей.

Но речь шла о слабостях, так сказать, с обратным знаком. Тенгель Злой должен был быть исключительно злым, чтобы добыть темную воду Жизни из Источника Зла. Тогда и у отца его не должно было быть никаких положительных качеств. Иначе бы Тува немедленно их распознала и тем самым обезоружила дух Тенгеля Злого в долине Людей Льда. Положительные отцовские качества ослабили бы его силу настолько, что она смогла бы пройти мимо его бодрствующего духа и отведать воды из спрятанного кувшина.

Такова была теория Ханны.

О матери Тенгеля Туве пока что было ничего не известно. Это никак не могла быть та юная женщина, которую Тейносуке соблазнил во дворце клана Хейке. Она не уплыла с ним за море.

Тейносуке. Еще одно указание на то, что он мог быть отцом Тенгеля. Согласно обычаю детям давали имена, которые начинались с той же буквы, что и родительское. Тейносуке – Тенгель. Или Тан-гиль, как его называли таран-гайцы. Но и они могли исказить его имя. Язык, как доказывает этимология, наука о преобразовании слов, зачастую не поддается рациональному толкованию.

И вот тут-то Тува приняла роковое решение, которое чуть ли не стоило им с Натаниелем жизни.

«Мне уже столько всего известно, – подумала она. – Но сведений о родителях Тенгеля Злого у меня крайне мало. Я должна отправиться вслед за Тейносуке на запад. Ведь совершенно ясно, что между Тейносуке, год 1075-ый, и Олавесом Крестьернссённом, год 1255-ый, могло иметь место только одно перевоплощение, потому что их разделяет примерно семьдесят лет, и оно должно было совершиться в роду Людей Льда. Только там, и нигде больше.

Жаль, что приходится покидать эту прекрасную сказочную страну, но поиски необходимо продолжить.

Попробую-ка я… 1175 год. Нет, 1181-ой. У Людей Льда 81 считается магическим числом. Силье встретила Тенгеля Доброго в 1581-ом, собственно, это тот самый год, которым и начинается их хронология. Много примечательных событий произошло в 1681-ом, 1781-ом, 1881-ом…»

Поэтому Тува и выбрала 1181-ый. К тому времени Мачико уже отжила свое и отбыла положенное ей время в эфире, или как это еще называют. В промежуточном мире.

«В маньчжурские степи! А что если потомки Тейносуке забрались еще дальше? Так или иначе, они обязаны что-то знать про него и его жену, пусть даже в 1181 году тех не было уже в живых. Я должна следовать за моими воплощениями, не могу же я выбирать временные отрезки абы как.

Это должно быть увлекательно!»

Она решила повторить всю процедуру заново, но теперь уже двигаться не назад во времени, а вперед.

Мачико исчезла.

Туву медленно закружило и понесло в пустое пространство – а навстречу ей из глубины поднялось само Зло.

Ибо это было время его жизни, время, когда он пребывал на земле после того, как побывал у источников, и до того, как позволил себе – не предвидя роковых для себя последствий – погрузиться в глубокий сон.

Зло собственной персоной…

Тенгель Злой…

9

Она увидела его не сразу. Но в душу ее закрался неясный страх. Она почувствовала, что над ней нависла опасность.

Но она не успела собраться в мыслями, ибо в мгновение ока очутилась на новом месте. Или нет…

Как же это?

Она была в саду, но этот удивительной красоты сад, разбитый с учетом мельчайших деталей и полный такой прелести, что глядя на него захватывало дыхание, эти цветы, благоухающие под сенью высоких деревьев… Здесь не было и намека на степной ландшафт, это не напоминало ни Маньчжурию, ни отроги Алтая, ни сибирскую тундру.

Это была Япония. В этом не могло быть сомнения. И хотя Китай тоже мог похвастаться садовой архитектурой, она находилась не на материке. Сад был подлинно японским, тут нельзя было ошибиться.

«Что же произошло? – недоумевала она. Деревья, окружавшие ее, были так высоки, что она едва различала верхушки. Растительность была до того буйной, все цвело таким пышным цветом, что перекинутый над журчащим ручьем очаровательный маленький мостик, где она стояла, тонул в глубокой зеленой тени. Она словно бы находилась в зеленой пещере, однако задрав голову, она разглядела лестницу, что вела во дворец. Или то был храм?

Как же это так? Я переместилась почти на два века вперед, и все равно я в Японии.

Меня уже зовут не Мачико. Я – Сэдзуко. Но я тоже придворная дама – во дворце другого правителя, в другую эпоху.

Придворной дамой я стала исключительно благодаря стараниям моей матери. Я принадлежу к знатному роду, однако мой прадед по отцовской линии был рожден вне брака. Его отец сбежал в Маньчжурию, после того, как обесчестил мою… Когда же это было? Уфф! – нет, не могу вычислить. Но поскольку оба они были из клана Хейке, ей позволили остаться при дворе, несмотря на ее позор. Только уже не в качестве придворной дамы. Однако потомки ее сумели пробиться. Мужчины стали великими воинами. А женщины – образцовыми дворцовыми прислужницами. Тем более что они обладали художественными наклонностями. И вот теперь подошла моя очередь. Я первая в нашем роду, кто снова удостоился звания придворной дамы. Я горжусь этим! Я состою при дворе самого императора!»

Сэдзуко вздрогнула. Ибо в нос ей ударило неописуемое зловоние. На сад опустилась глубокая, отдающая гнилью тьма.

Девушка, лежавшая на кровати в Осло, почувствовала, как ее утягивает, засасывает куда-то вниз. «Ну началось, – подумала она. – Господи, да что же это такое!»

Ее кружило и кружило, в хаосе тьмы, и утягивало вниз, среди воя и визга, ее душил страх, от которого, казалось, она разорвется на части.

«Это – перемена, – пронеслось у нее в голове. – И явно не к лучшему! Что со мной, что это, что же я натворила?»

Девушка, в трансе лежавшая на кровати, жалобно вскрикнула. Такого всеобъемлющего страха она никогда еще не испытывала, она даже отдаленно не подозревала, что это такое.

Японочка Сэдзуко, ни сном ни духом в этом не виноватая, громко вскрикнула и хотела было обратиться в бегство.

В густой тени, под вьющейся глицинией кто-то стоял.

Наводя столь безмерный страх, что у девушки занялся дух.

Этот некто, возникший перед ней как посланец преисподней, стоял не двигаясь. Зато она услыхала его хриплый, омерзительный голос:

– Вот ты мне и попалась! Скажи спасибо своей собственной глупости.

Японочка Сэдзуко застыла, как кролик перед удавом. Она была не в силах пошелохнуться.

Однако Тенгеля Злого интересовала совсем не Сэдзуко. Он обращался к проникшей в душу Сэдзуко Туве. Каждое его слово пробегало по ее телу мурашками, царапало ей по нервам, как мел по грифельной доске. Слова выговаривались медленно, свистящим шепотом, точно они доносились из недр самого Зла:

– Ну что ты пищишь, Тува из рода Людей Льда, обреченных и проклятых? Я не собираюсь тебя убивать, ведь ты – моя раба и можешь мне пригодиться, когда придет мое время. Но своим сумасбродством ты навредила себе и навлекла на себя мой гнев. Никто — слышишь? – никто, кроме меня, не смеет приближаться к кувшину с водой. Несчастная, неужели ты и вправду думала, что отопьешь одну-единственную каплю этой воды? И завладеешь тайным знанием? Не иначе это тебе внушила Ханна из долины Людей Льда, – она никогда не отличалась большим умом. Ты бы умерла, когда бы только приблизилась к кувшину, а попытайся ты отпить из него, то обратилась бы в прах. Ты восстала против меня, и это дорого тебе обойдется, тебе и твоим родным.

Тува ответила ему голосом Сэдзуко:

– Я не восставала против вас, мой господин и повелитель, единственное, чего я хотела, это укрепиться во зле и расширить свои познания, чтобы лучше служить вам.

– Ах ты жалкая, дрожащая тварь, до чего ж ты глупа! Ты и без того обязана во всем мне повиноваться, и меня не волнуют твои честолюбивые устремления. Здесь приказываю я, так что свои соображения оставь при себе. Однако я не допущу, чтоб ты и дальше вынюхивала да разведывала. Ты оказалась здесь по своей воле, вот и оставайся здесь до тех пор, пока ты мне не понадобишься.

Тува поняла, что он имеет в виду. Точно так же, как он однажды усыпил Эрлинга Скогсрюда в Испании, в пещере, завалив вход камнями, – так он спрячет теперь и Туву. Чтобы в нужный момент бросить в битву против своих врагов. И виновата в этом она сама, она сама вырыла себе могилу, он прав.

В поисках своих предыдущих жизней она действительно шла по следам Людей Льда, или вернее, ближайших предков Тенгеля Злого. Только она уклонилась от главной дороги и свернула вбок. Мачико и мать отца Тенгеля были родными сестрами. Отец Тенгеля зачал ребенка с девушкой из своего же клана Хейке. Он сбежал, а она осталась в Японии. От нее и вела свое происхождение Сэдзуко. От нее и от отца Тенгеля Злого, в котором, видно, тоже было что-то от дьявола. Ко всему прочему, он был еще и колдун. Не от него ли Людям Льда передались их удивительные способности? Японцы, как известно, всегда жили в тесном контакте с духами и призраками, таком тесном, что отнюдь не считали их сверхъестественными существами, во всяком случае, так было в давние времена. В старинных японских легендах и сказаниях не раз упоминаются колдуны.

Так что его, без сомнения, можно причислить к Людям Льда. Как родоначальника.

Сэдзуко же, Тувино воплощение в 12 веке, принадлежала к японской ветви их рода.

Но здесь у Людей Льда не было никакого будущего.

Ибо что-то подсказывало Туве, что примерно в этот период японская линия должна пресечься. Чувство обреченности пробрало ее до костей, словно порыв холодного ветра.

Ее предчувствия тотчас же подтвердились.

Ибо наводящее страх существо, стоящее под побегами вьющейся глицинии, заговорило вновь. Сэдзуко-Туве было достаточно услыхать его голос, чтобы ее охватила мучительная тревога.

Если бы злая воля Тенгеля не парализовала Сэдзуко, которая застыла каменной статуей, она бы давно уже потеряла сознание. Она все еще не могла поверить в реальность происходящего, ей казалось, что все это – просто кошмарный сон.

– Еще четыре года ты проживешь как Сэдзуко, – сказал Тенгель Злой своей не в меру предприимчивой последовательнице. – Через четыре года Сэдзуко умрет, про это знает великий Тан-гиль. Но я уповаю на то, что очень скоро я начну править миром. И про это тоже знает великий Тан-гиль. Втайне ото всех я накопил небывалую силу, которая заставит трепетать весь жалкий человеческий род, в том числе и моих треклятых потомков, чтоб их пожрали черви! Не успеют эти четыре года истечь, как я снова займу свой трон и стану повелевать миром. Так что ты еще сможешь сослужить мне службу – если только я пожелаю вернуть тебя в твой собственный век. Быть может, ты этого даже и не достойна.

– А как же мое собственное «я»? – закричала Тува голосом Сэдзуко. – Я же нахожусь в Осло, как это может…

Не дав ей договорить, он засмеялся тихим, леденящим душу смехом. Обыкновенно смех служит проявлением радости, удовольствия. Но зловещие звуки, которые она услыхала, были совершенно иного свойства.

– Ты имеешь в виду свое жалкое тело, которое там лежит? Хотел бы я посмотреть на того, кто мог бы с ним хоть что-нибудь сделать! Ибо прежде твоя душа должна покинуть Сэдзуко. А этого не произойдет. До тех пор, пока я не пожелаю.

– Ну а когда Сэдзуко умрет?

– Тогда ты тоже умрешь, – сказал он хладнокровно, после чего она услышала наихудшее: – Ты моя служанка, поэтому я сейчас тебя всемилостивейше прощаю. Но ты должна понести наказание…

– Я уже наказана! – крикнула Тува. – Я заточена в чужом столетии!

– Прекрати этот ор, глупая девчонка, он режет мне уши.

– Тогда возьми и заткни их, – яростно прошипела Тува, и ее тотчас же обдало ядовитыми испарениями.

– Ты проявила неслыханную дерзость – задумала нанести мне удар, воспользовавшись слабостями моих родителей, а кроме того, хотела посягнуть на заветный кувшин… Разумеется, это заслуживает наказания! Пока ты находишься здесь, ты должна помнить: когда я восстану от своего глубокого сна, я первым делом найду твоих родственников. Твою мать, твоего отца, твоих распроклятых родичей с Линде-аллее и прочих. Из-за твоей глупости пострадают они. И знай, жалкая тварь человеческая, мне известны самые изощренные методы, чтобы заставить людей кричать от боли и ужаса!

Тува онемела. Мама. Которая неизменно была добра к ней, хотя и не имела никакого понятия о Тувиных интересах. Папа, на которого всегда можно было положиться, и который любил ее, ничего не требуя взамен, лишь бы она, его единственное дитя, была жива и здорова.

А детишки Йонатана Воллена! Которые только накануне говорили, что она очень даже ничего выглядит, которые восхищались и кем – ею, отверженной Тувой!

Она застонала. Натаниель! Милые мои, что же она натворила! Натаниель, который должен спасти весь их род, всю планету! Теперь ему придется несладко, при том, что он совсем еще не готов встретиться лицом к лицу с повелителем тьмы! Натаниель, грустный мечтатель, остро чувствующий свое призвание, как же он со всем этим справится? И она его еще презирала!

А дедушка с бабушкой, Андре и Мали. Не говоря уже о прабабушке Бенедикте! Все они так в нее верили.

– Нет, нет, – простонала она.

– Не кричи, – резко оборвал ее Тенгель Злой. И Тувы не стало.

Она снова воплотилась в маленькую Сэдзуко, которой и была в одной из своих предыдущих жизней. Но теперь обе девушки соединились в одну, где преобладала Сэдзуко, – как-никак это разворачивалась ее жизнь. Тува тоже присутствовала, но в самом потайном уголке ее души. Сэдзуко даже не подозревала об этом. Тува была гостьей, которая проживала там свою внутреннюю, духовную жизнь.

Тува была заточена в чужое тело и душу.

«По крайней мере я красива, – подумала она с юмором висельника. – В кои-то веки я изведаю то, в чем мне было отказано в моем последнем воплощении. Бог мой, да что же это со мной?»

Сэдзуко бросилась вверх по ступенькам. Она была напугана и взволнована. Ей почудилось, будто под деревьями кто-то был, не иначе ужасный злой дух. Быть может, то был дух дерева? А может, дух каменного дракона, который охраняет вход в сад?

Увы, но она не сможет ни с кем этим поделиться. Незачем пугать окружающих, у них и без того достаточно огорчений.

Пока Сэдзуко поднималась по лестнице, происшедшее изглаживалось у нее из памяти. Когда она взошла наверх, у нее оставалось еще смутное ощущение, будто в саду что-то случилось, но вскоре и это ощущение исчезло.

У нее было столько других забот.

За те сто с лишним лет, что истекли с той поры, когда Тува жила в образе Мачико, в Японии произошло немало перемен.

Поскольку японского императора испокон веков почитали как сына солнца, сан его был неприкосновенен. Однако тех, кто действительно управлял страной, – представителей привилегированного класса – сильно потеснило стремительно выдвинувшееся военное сословие. В 1150 году на севере пал клан Абе, – его одолел клан Гэндзи, также называемый Минамото. Тем временем клан Хейке, или Тайра, усилился настолько, что в 1156 году между Хейке и Гэндзи вспыхнула самая настоящая война. Во главе Хейке в ту пору стоял Киёмори Тайра, а во главе Гэндзи – Ёшитомо Минамото. Домогаясь власти, оба они, помимо военных действий, плели бесконечные политические интриги.

Победителем вышел Киёмори Тайра, глава клана Хейке. Он незамедлительно выдал свою дочь замуж за императора, дабы увидеть на императорском троне своего внука.

Спустя десять лет Киёмори был назначен первым министром, а все остальные важные государственные посты были распределены между членами его клана. Они господствовали теперь над большею частью страны. Киёмори использовал свое положение для возобновления торговых отношений с Китаем. Япония ввозила лечебные средства, шелк, хлопок, чеканную монету и многое другое, а вывозила золото и прочие металлы, а также жемчуг. Главе клана Хейке было важно жить на такую же широкую ногу, как жила до этого родовая знать.

Сэдзуко все это было досконально известно, поскольку именно она записывала все, что происходило. Так же как и Мачико, она отлично владела пером.

Киёмори предпринимал все возможное, чтобы сравняться с большими вельможами. Но те отказывались его признавать, и то, что он разъезжал в запряженной волами повозке, или же передвигался в носилках, мало чем могло ему помочь, точно так же, как и то, что будучи военачальником, он окружил себя вооруженными луком и стрелами всадниками, которые в свою очередь содержали своих служилых людей. В глазах аристократов, пусть те и не обладали более реальной властью, он был всего-навсего невежественный, неотесанный мужлан.

В свое время Киёмори допустил роковую ошибку. Когда в 1160 году он наконец-то разбил своего врага Ёшитомо Минамото, он настолько пленился его прекрасной вдовой, что оставил в живых троих малолетних сыновей Ёшитомо. А этого ни за что не следовало делать.