Текст книги ""Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Маргит Сандему

сообщить о нарушении

Текущая страница: 187 (всего у книги 275 страниц)

Старинная японская «Повесть о доме Тайра» открывается следующими словами:

«Лепестки тика свидетельствуют о том, что пышный цвет неизбежно вянет и опадает. Ибо смотри, гордые преходят, как вечерний сон вешней порою. Могущественных, ждет в итоге паденье, они лишь прах, возметаемый ветром».

Своими диктаторскими замашками, эгоистической политикой и непотизмом, то есть покровительством собственным родственникам, Киёмори нажил себе врагов буквально повсюду, и среди знати, и в высших религиозных кругах, и среди военачальников на местах, которым подчинялись большие вооруженные силы. А то, что он взял и перенес столицу из Киото в Кобэ, отнюдь не прибавило ему популярности. Очень скоро он был вынужден возвратить столицу назад.

В Камакуре укрепился клан Гэндзи. Его возглавлял не кто иной, как один из тех троих мальчиков, которых когда-то пощадил Киёмори. К этому времени они уже успели вырасти и жаждали мести.

В нынешнем же, 1181-ом году клан Хейке столкнулся с большими трудностями.

Киёмори только что умер. Сэдзуко не видела его на смертном одре, но все говорили, что это было страшное зрелище. В наказание за его надменность и высокомерие ему был уготован мучительный конец. У него поднялся такой сильный жар, что пришлось прибегнуть к обливанию, чтобы остудить его пылавшее тело, – однако вода на лету обратилась в пар, с таким шипением, будто ее лили на раскаленные уголья или камни. Та же вода, что попала на его тело, вспыхнула ярким пламенем, и вся комната наполнилась пляшущими огненными языками и густым черным дымом. По словам людей, это означало, что он наработал тяжелую карму, и никакие молитвы на свете его уже не спасут.

Сэдзуко знала, что самым их опасным врагом в клане Гэндзи был второй из троих сыновей, оставленных в живых Киёмори. Его звали Ёшидзуне, и о нем уже слагали легенды.

Чего только о нем не рассказывали. Но подобно тому, как сны, фантазии и вымышленные истории зачастую могут поведать о человеке больше, чем правдивое, неприкрашенное жизнеописание, так и все легенды и мифы, ходившие о Ёшидзуне, имели веса не меньше, чем голые факты.

Ёшидзуне, девятый сын Ёшитомо, был всего лишь годовалым ребенком, когда его пощадил враг отца, Киёмори Тайра. Когда ему исполнилось шесть лет, Киёмори решил отослать его в буддистский храм, находившийся в диких горах на севере. Но юный Ёшидзуне то и дело удирал оттуда; в горах он повстречал таинственного отшельника, который выучил его стрелять из лука и обращаться с мечом. По слухам, мальчик рос диким, необузданным и своевольным. Он отказался выбрить голову, как это подобает монаху, и выказывал больше интереса к военным подвигам, чем к молитвам.

В одной из ходивших о нем легенд рассказывалось о неком человеке богатырского роста и сложения, который похвастался, что подстережет на дороге тысячу путников и поотбирает у них мечи, а на вырученные деньги поможет отстроить храм. Добыв девятьсот девяносто девять мечей, он расположился однажды вечером у моста в Киото и стал поджидать свою последнюю жертву. Он увидел в темноте, как навстречу ему, беспечно наигрывая на флейте, бредет худенький паренек в одеянье послушника. Закаленный в боях богатырь посчитал было, что этот тщедушный юнец не может быть достойным противником, но когда они схватились, выяснилось, что паренек, а это был Ёшидзуне, поднаторел в воинском деле. Его нипочем нельзя было одолеть. Богатырь проникся к нему таким уважением, что попросил позволения стать его слугой. И получил согласие. Имя его было Бенкей.

Еще ребенком Ёшидзуне довелось прочесть семейную хронику клана Гэндзи, и тогда он осознал, кто он такой. С того самого мгновенья все его помыслы были направлены к одной-единственной цели: уничтожить клан Хейке и тем самым отомстить за поражение своего отца. И возродить могущество своего клана.

Сэдзуко было известно, что Ёшидзуне удалось сбежать от монахов, что несколько лет он провел в уединении, но сейчас примкнул в войску своего старшего брата. Она боялась его, как и все остальные, – каждый мужчина, который приближался к дворцу, в котором она жила, подвергался тщательному осмотру. Если оказывалось, что он невысокого роста и худощав, с девичьи тонкими чертами лица, за которыми скрывалась решимость воина, обитатели дворца тотчас же били тревогу. Это мог быть Ёшидзуне, вознамерившийся захватить их врасплох.

Клан Хейке был сейчас как никогда уязвим. Киёмори скончался, император – тоже. На императорском троне сидел внук Киёмори, сын его дочери, выданной в свое время замуж за покойного императора. Но мальчику было только четыре года. И слишком уж много влиятельных людей в стране повернулись к клану Хейке спиной…

Два часа, прожитые ею в обличье Сэдзуко, нисколько не воодушевили Туву. Судя по всему, дела клана Хейке, или, как его еще называли, Тайра, были плохи.

Жаль! Ибо она понимала, что Хейке-Тайра были прародителями Людей Льда.

Ей не нравилось, что они проиграют.

Хотя этого еще и не произошло.

В то же время вожди этого клана не вызывали у нее симпатий, настолько они были поглощены собой и не заботились о нуждах народа.

Ну все, она достаточно уже побыла Сэдзуко. В общем-то у нее осталось не так уж и много воплощений – если только она не захочет переместиться еще дальше назад, а этого она делать не собиралась.

Она хотела вернуться обратно в настоящее. Оказаться на кровати в квартире Лисбет.

Она дождалась, пока Сэдзуко вместе с другими придворными дамами расположилась на полуденный отдых. Все они состояли при малолетнем императоре Антоку, или правильнее сказать, подчинялись его бабушке, высокородной Ний, вдове Киёмори.

Но Туве было на все это наплевать. Она хотела домой, в Осло.

Когда Сэдзуко вошла в прохладный покой и прилегла в тишине, Тува сосредоточилась.

«Я хочу вернуться в Осло, – подумала она, – в 1959 год».

Ничего не воспоследовало. Абсолютно ничего. Она даже не перенеслась в пустое – промежуточное между воплощениями – пространство, она просто-напросто осталась там, где была.

Она сосредоточилась изо всех сил. У нее должно получиться, ведь до этого все было так удачно.

Ничего не помогало. Она как была Сэдзуко, так ею и осталась.

По истечении часа Тува вынуждена была признать ужасную истину: Тенгель Злой был реальностью, так же как и его заклятие. Она была обречена оставаться там, где была. До тех пор, пока она ему не понадобится в битве с Людьми Льда, или пока не истекут отмеренные ей четыре года. И тогда Сэдзуко умрет. А с нею и Тува. Но уже навечно.

Никогда она больше не увидит ни Осло, ни своих родителей, ни остальных родственников. Если только ее не бросят в битву – против них.

Серьезность случившегося поразила ее точно громом. Она вскрикнула во весь голос, однако Сэдзуко – так же как и девушка, лежавшая на кровати в Осло, – не издала, разумеется, ни малейшего звука.

Что же ей теперь делать? Ей просто необходимо придумать какой-то выход!

Но никто не силах помочь ей. Никто. Кто разыщет душу, которая заблудилась в давным-давно минувшем столетии?

Отчаяние и горе совсем придавили Туву. Она была не в состоянии ясно мыслить, ею завладела страшная тоска по близким, которые сейчас находятся дома, в собственном ее столетии. Зачем она здесь? Судьба Сэдзуко решена, этой молодой женщине отпущено еще четыре года жизни. А Туве? Или она последует за японкой в могилу, или…

– Натаниель! — безмолвно воззвала Тува. – Натаниель, ты единственный, кто, может быть, способен помочь мне. Я в это не очень верю, но я в отчаянии.

Она сосредоточила на нем все свои мысли.

– НАТАНИЕЕЕЕЛЬ! – беззвучно вскричала она.

И в тот же самый миг глазам ее предстало удивительное зрелище.

Перед ней проплывали белыми лепестками женские лица, исполненные такой печали, что у нее сжалось сердце.

– НАТАНИЕЛЬ! ПОМОГИ МНЕ, НАТАНИЕЛЬ! – взмолилась она, напрягая все свои мысли.

Она услышала голоса. «Хейке исчез», — говорили они. – «Тайра бесследно сгинул. Сгинул при Данноура».

Это были лица придворных дам, теперь она их узнала. Охваченная безумным страхом, она еще раз беззвучно воззвала:

– НАТАНИЕЛЬ! ПОМОГИ МНЕ, Я НЕ МОГУ ВЕРНУТЬСЯ НАЗАД!

И тут же поникла в отчаянии. Какая она дура! Что может сделать Натаниель? Он и наполовину не обладает ее сверхъестественными способностями. Он ничего не может, не станет даже и пробовать.

Она обречена. Споткнулась на своей собственной глупости. Разве можно было играть с собственной жизнью!

И вот пришла расплата. Она в ловушке! В ловушке времени.

10

Натаниель услыхал ее зов. Он тут же позвонил Винни.

– Где Тува?

– В Осло, у друга. Вернется через несколько дней.

– А как зовут друга?

Этого Винни не знала.

«Тут что-то не так, – подумал Натаниель. – У Тувы же нет никаких друзей».

Винни поблагодарила его за то, что он так печется о Туве. Занятия с ним – лучшие часы в жизни девочки.

Что он мог на это ответить? Они давно уже забросили совместные «уроки». Ибо Тува не хотела иметь с ним дела – после печальных событий на борту «Стеллы», после того, как она спасла ему и Эллен жизнь, а он взял ее за это и отругал.

Но сейчас Туве требовалась его помощь.

Оказать ей поддержку было делом чести.

Оставалось лишь выяснить: где она?

Винни не могла сообщить ему никаких подробностей. Тува была очень скрытной девочкой и никого в свои планы не посвящала.

Натаниель встал со стула и несколько раз прошелся взад и вперед по комнате.

Эллен?

Нет, она не сможет ему помочь! Во-первых, она в Вестланне, а во-вторых, после происшествия на «Стелле» у нее с Тувой оборвалась всякая связь.

Рикарда, отца Тувы, Натаниель решил пока что не беспокоить. Конечно, полиция могла бы объявить розыск, но на это уйдет несколько дней, а помощь девочке требуется сейчас.

Натаниель приостановился.

«Данноура»?

Не долго думая, он схватил телефонный справочник и нашел номер посольства Японии. Позвонил туда и переговорил с одним из сотрудников, правда, он не разобрал, какой тот занимал пост.

– Есть ли в Японии место, которое называется Данноура?

– Было – в прошлом, – ответил ему сотрудник посольства на блестящем английском.

Натаниель попросил объяснить ему. Это название хорошо известно?

– О да – нам, японцам. В 1185 году там произошла морская битва, одна из тех битв, которые положили конец господству старой знати и ознаменовали начало эры самураев.

Как Туве удалось до этого докопаться? И какое отношение она имеет к древней Японии? Он никак не мог взять этого в толк.

– А кто участвовал в этой битве? Китайцы сражались с японцами?

– Нет, – услыхал он в ответ, – это сводили между собой счеты сильнейшие феодальные дома. О битве при Данноура сложена замечательная эпическая поэма. Ее обыкновенно исполняют под аккомпанемент бивы .

Вот она откуда, бива!

Японец продолжал:

– Эту была битва между домами Минамото и Тайра. Тайра был полностью уничтожен.

Тайра! Еще одно слово, услышанное им во сне.

– Скажите мне, – осторожно начал Натаниель, – имя Хейке как-то с этим связано?

– Ну конечно! Это всего лишь другое название Тайра.

– То есть феодального дома?

– Да. Точно так же как Минамото зовется еще и Гэндзи.

– Спасибо, – сказал Натаниель.

– Если вас интересует эта битва, я могу прислать вам дополнительные материалы. Натаниель подумал и сказал:

– Спасибо, меня это очень интересует. Я крайне признателен вам за помощь!

Положив трубку, он погрузился в раздумья. Он все еще был в пижаме, не переодевшись.

Какое Тува имеет отношение к японскому средневековью? И почему она была так напугана, почему кричала?

Не рассчитывая на многое, он позвонил своей матери, Кристе. Нет ли у нее свежих вестей от Тувы?

– Да нет. Может, на Линде-аллее знают, спроси их!

Натаниель так и сделал. Нет, Мали с внучкой не виделась. Но буквально накануне Тува была у Волленов. Мали немножко задело, что она не удосужилась зайти к дедушке с бабушкой.

У Волленов? Наконец-то у него появилась хоть какая-то зацепка. Он позвонил Йонатану.

Ну конечно, Йонатану было известно, где Тува. Во всяком случае, где она в последний раз ночевала. В квартирке Лисбет.

Ага! Это уже что-то определенное!

Но что означали ее слова «я не могу вернуться назад»?

–  Йоиатан, по-моему, Тува попала в серьезную передрягу. У тебя есть ключ от квартиры Лисбет?

– Да, запасной. Я сейчас же туда выезжаю. Встретимся на месте, да?

– Спасибо тебе! Я пока не хочу ничего говорить Рикарду с Винни. Тем более, дедушке с бабушкой, Андре и Мали. И Бенедикте тоже. До встречи.

Натаниель кое-как оделся и наспех перекусил. Он уже был в дверях, когда курьер из японского посольства доставил ему письмо. Натаниель поблагодарил и сунул конверт в карман. Он уже собирался выйти, но тут зазвонил телефон.

Это была Винни.

– Натаниель, мне только что звонила моя подруга Уна. Тува была у нее в гостях, вчера или позавчера, я забыла уточнить, когда именно.

– Вот как? И что же она там делала?

– Я тоже об этом спросила. Но Уна сказала, что она просто зашла ее навестить. Мне это показалось немножко странным, поэтому я стала ее расспрашивать. Единственное, что меня насторожило, – Тува хотела узнать, как зовут парапсихолога, о котором упоминала Уна.

– Парапсихолога? Это интересно. А он тут при чем?

– Понимаешь, Уна говорила о нем, когда была у меня на днях. Он занимается перевоплощениями.

– А если поточнее?

– Ну то есть реинкарнациями. Он помогает людям заглянуть в их предыдущую жизнь.

Натаниель стал смекать. Их визит к фру Карлберг в Блосвике. Необычайный интерес Тувы к перемещению душ, к предыдущим воплощениям.

– Спасибо, Винни, ты навела меня на след. Как зовут этого парапсихолога?

– Уна и сама не знает. Надежда погасла.

– Но что все это значит? – испуганно спросила Винни.

– Ничего особенного. Кстати, я разыскал Туву. По крайней мере, я знаю, где она. Дело в том, что я как раз собирался потолковать с ней о реинкарнации. – Натаниель был рад, что ему не приходится врать.

– И чего только вы не придумаете, – засмеялась Винни. – Между прочим, Уна сказала мне, как зовут ее подругу, которая была у этого парапсихолога…

Натаниель не успокоился, пока не узнал, кто это. Ингер Ханнестад. Сказав Винни на прощанье несколько успокаивающих слов, он положил трубку.

Найдя в телефонном справочнике номер Ингер Ханнестад, он позвонил ей. Никто не ответил.

Четверть часа спустя он уже стоял на улице у дома Лисбет.

Поскольку ему так и так надо было дожидаться Йонатана, он достал из кармана и принялся читать письмо, присланное ему из посольства. Письмо было на английском, которым он хорошо владел. И хотя ему встретилось несколько незнакомых выражений, он догадался, что они означают.

Вначале шло краткое описание эпохи, включая сведения об императорском доме, аристократии и воинских кланах. Он прочел о Хейке-Тайра и Гэндзи-Минамото. О юном Ёшидзуне, который сгорал от желания повергнуть Хейке во прах. Но пока что Натаниелю по-прежнему было неясно, какое отношение ко всему этому имеет Тува. Он стал читать дальше. Выиграв очередную битву, Ёшидзуне вместе со своими людьми, среди которых был богатырь по имени Бенкей, переплыл залив и присоединился к своему старшему брату, нынешнему главе клана Гэндзи. Брата звали Ёритомо.

Той порой первосвященник в храме неподалеку мучился сомнениями, чью же сторону ему принять. Он был многим обязан клану Хейке, однако не был уверен, что они устоят в сражении. Семь дней он молился и исполнял священные танцы. И оракул возвестил, что ему следует встать под белое знамя. Белый был цветом Гэндзи. А красный – Хейке. Он продолжал колебаться, ибо в клане Хейке пребывал сам император. Тогда он отобрал семеро красных и семеро белых петухов и устроил перед алтарем петушиный бой. Красные петухи все до одного проиграли и обратились в бегство. После этого он наконец решился принять сторону Гэндзи. Он посадил всех служителей храма, а их было две тысячи, на двести боевых кораблей и двинулся в путь. Он взял с собой на корабль образ храмового божества, а на стяге начертал имя бога-хранителя. Когда корабль со святынями на борту приблизился к кораблям Гэндзи и Хейке у Данноура, оба клана благоговейно его приветствовали, но когда он присоединился к армаде Гэндзи, Хейке не удалось скрыть своей горечи. К пущему их смятению, на сторону Гэндзи перешло все войско из провинции Иё. Сто пятьдесят больших боевых кораблей…

У Гэндзи насчитывалось теперь три тысячи кораблей с лишним, а у Хейке всего тысяча. Итак – на двадцать четвертый день третьего месяца 1185 года при Данноура в провинции Нагато между Гэндзи и Хейке завязался решающий бой.

Битва была жестокой и беспощадной. Никто не уступал ни на пядь.

Однако на стороне Хейке был император. И этот восьмилетний император был вооружен Десятью Добродетелями. А это означало, что ему запрещено совершать десять следующих грехов: убивать живые существа, лгать, вести непристойные речи, воровать, нарушать супружескую верность, браниться, лицемерить, испытывать вожделение, гневаться, совершать безрассудства. Далее, он имел при себе Три Священные Императорские Регалии: Меч, Зерцало и Драгоценности. Поэтому удача стала оставлять Гэндзи, и сердца их затрепетали.

И вдруг они увидели нечто, что приняли поначалу за облако. Но то оказался белый стяг, принесенный ветром с небес. Он опустился на один из кораблей Гэндзи, где и остался.

Ёшидзуне воспринял это как знак, поданный им богом войны. Он и все его люди поснимали шлемы, омыли руки и низко склонились перед белым стягом. В это мгновенье в море показалась стая дельфинов, в несколько тысяч. Они направлялись прямо к кораблям Хейке. Один из военачальников Хейке спросил прорицателя, что это значит.

«Если они повернут обратно», – сказал прорицатель, – то тогда клан Гэндзи будет уничтожен. Если же они останутся здесь, нам грозит большая опасность».

Не успел он договорить, как дельфины нырнули под корабли клана Хейке и поплыли дальше.

После этого один из самых верных предводителей клана Хейке переметнулся со своими кораблями на сторону Гэндзи…

Он выдал Гэндзи военные планы Хейке. Тогда воины из Сикоку и Кюсю тоже покинули Хейке и перешли на сторону врага. В довершение всего самые верные слуги Хейке неожиданно восстали против своих господ, пустив в дело мечи и стрелы. У одного берега о скалы бились крутые волны, препятствуя высадке. Вдоль другого берега выстроился шеренгами враг, держа наготове натянутые луки.

В тот день борьба за власть между Гэндзи и Хейке наконец завершилась.

Воины Гэндзи начали захватывать корабли Хейке. Они переходили с судна на судно, подавляя всякое сопротивление.

Придворные дамы на императорском корабле горько рыдали. Гордая же госпожа Ний, бабушка императора, облачилась в знак траура в одеяние из темно-серого шелка. Она взяла Священные Драгоценности, Священный Меч и Зерцало, после чего подняла маленького императора на руки и сказала:

«Хотя я всего только женщина, я не отдамся в руки врагов. Я последую за Его Величеством. Кто хочет, пусть следует за мной».

Сказав так, она отошла к борту корабля.

Император был очень красивым ребенком. Весь облик его дышал благородством. У него были длинные черные волосы, спадавшие ниже плеч.

«Куда ты хочешь меня отвести?» – удивленно спросил он.

Ний обратила к юному правителю залитое слезами лицо.

«Да будет Вам угодно повернуться к востоку и попрощаться с богами! А потом повернитесь к западу и попросите Будду и Святых встретить Вас в Непорочной Стране. Под волнами скрывается непорочная страна счастья, другой город, где не знают печали. Туда я и отведу моего Повелителя».

Утешая его, она подвязала ему волосы сизо-голубым платом. Маленький император, ослепший от слез, сложил свои ладони и повернулся сначала к востоку, потом к западу. Ний крепко обняла его – и они камнем ушли на дно.

Очнувшись, Натаниель огляделся по сторонам. Он был в Осло. На ничем не примечательной улице, серой и грязной. Фасады домов неплохо было бы освежить, перекрасив в более светлый цвет, тротуар можно было подмести и получше. У Натаниеля было такое чувство, будто он побывал в сказке. Вместе с тем он прекрасно понимал, что это подлинное историческое событие, что оно действительно имело место, за вычетом кое-каких моментов, связанных с суеверием и героизмом. Однако он по-прежнему не мог уразуметь, какое отношение к этому имеет Тува.

Подъехал Йонатан. Гнал, наверное, как сумасшедший.

– В чем дело? – спросил он, пока они поднимались по лестнице.

– Я знаю не больше, чем ты, – ответил Натаниель. – Только бы нам ее застать!

Они ее застали. Но проку от этого было мало.

Тува лежала на кровати под одеялом. Лежала на спине, с закрытыми глазами, не двигаясь. Она дышала – еле-еле и очень медленно, однако разбудить ее не удалось.

– Кататония, – определил Йонатан, который по специальности был братом милосердия.

– Что это значит?

– Нервно-психическое расстройство. Пациент впадает в оцепенение, недвижим и ни на что не реагирует, хоть ты с ним говори, коли его булавками и так далее.

– Не думаю, – процедил Натаниель. – У Тувы немало причуд, но психически она совершенно здорова.

– Я бы тоже ни за что не поверил – раньше. А по-твоему, что это?

– Не знаю. Я ничего не понимаю.

И Натаниель рассказал Йонатану все, что ему было известно. Наконец-то он мог хоть с кем-то поделиться своими переживаниями.

Йонатан покрутил головой.

– Странно! При чем тут древняя Япония? Тот же самый Хейке, к примеру!

Натаниель посмотрел на спящую девушку. У нее был до того жалкий вид. Маленькая, безобразная – и беззащитная.

Что же она такое могла сотворить?

Неожиданно для самого себя он почувствовал к ней глубокую нежность. Как часто она приводила его в ярость своими сумасбродными выходками, дьявольским упрямством и злобой! Но сейчас он не испытывал к ней ничего, кроме жалости, – и желания во что бы то ни стало помочь.

– Как по-твоему? Оставим ее здесь?

– Я думаю, это будет лучше всего. Конечно, мы могли бы отвезти ее на Линде-аллее, но здесь ближе к больнице и… А что ты сейчас собираешься предпринять?

– Я должен разыскать парапсихолога, которым так интересовалась Тува.

Йонатан задумчиво кивнул.

– Я думаю, это хорошая идея. Ты поезжай, а я останусь за ней присматривать. Если состояние будет критическим, я отвезу ее в Уллевольскую больницу.

– Отлично. До скорого.

Найдя телефон-автомат, Натаниель позвонил Ингер Ханнестад. На этот раз она оказалась дома. Она охотно дала ему координаты доктора Сёренсена.

– Доктор? — подумал Натаниель. Это совсем неплохо.

Поскольку Сёренсен жил буквально в двух шагах, Натаниель решил не терять времени и отправился к нему без звонка.

Ему открыл безупречно одетый пожилой господин с благородными чертами лица. Нет, тут и речи не могло быть о каких бы то ни было махинациях!

Натаниель представился и спросил, не посещала ли на днях доктора некая фрекен Бринк. Тува Бринк.

Только бы она не воспользовалась чужим именем! А что, если ее вообще тут не было?

Но нет, господин тут же приподнял брови. После секундного замешательства он пригласил Натаниеля войти.

– Да, она была здесь дня два назад. Вид у доктора был довольно кислый.

– Я Тувин родственник, – пояснил Натаниель.

– Ага! Из рода Людей Льда? Эти глаза…

– Вот именно. Значит, она упоминала про Людей Льда? Обычно мы предпочитаем не делать этого. Мы живем как бы параллельно с остальным человечеством, если вы понимаете, что я имею в виду. Ну хорошо, я знаю, что вы должны сохранять врачебную тайну, однако с Тувой кое-что произошло, и я должен выяснить, не связано ли это с ее приходом сюда. Вы ничего не заметили?

Доктор усадил Натаниеля в темно-коричневое кожаное кресло, – комната была обставлена исключительно в мужском вкусе, – а сам уселся в другое, напротив.

– Встречный вопрос: что произошло с фрекен Бринк?

– Судя по всему, она в кататоническом состоянии. Я вас ни в чем не обвиняю, но нам нужно знать причину, чтобы помочь ей.

Тщательно взвешивая каждое слово, доктор ответил:

– Фрекен Бринк произвела на меня впечатление крайне… экзальтированной особы.

– Так оно и есть. Доктор Сёренсен, насколько я понимаю, ее посещение оставило у вас тяжелый осадок. Мне кажется, что ради Тувы вы должны рассказать, что здесь произошло. Видите ли, она не такая, как все.

– Да уж, это точно, – хмыкнул доктор. – Да и вы тоже, если я не ошибаюсь.

– Нет, не ошибаетесь, – подтвердил Натаниель. Сёренсен, похоже, проникся доверием к своему гостю.

Высокий, с величественной осанкой и печальными желтыми глазами, он производил впечатление солидного и надежного человека, не то что эта опасная Тува Бринк.

– Да, когда она была здесь, произошло нечто… весьма и весьма неприятное. Вам известен круг моих исследований?

Натаниель подумал про себя, что «круг исследований» звучит несколько громко, однако же спокойно кивнул.

– Да. Это инкарнации. Предыдущие жизни. А почему Тува пришла к вам? Да, я знаю, что ее очень интересовало именно перемещение душ, но это и все?

– Я тоже так полагал – в самом начале. Но потом у меня создалось впечатление, что… Нет, лучше я расскажу все по порядку. Вся процедура была экстраординарной. Я был прямо-таки поражен. Я в жизни не наблюдал ничего подобного.

Натаниель уселся поудобнее, давая понять, что он весь внимание. Хотя он переживал из-за того, что оставил Йонатана одного с лежащей без сознания Тувой, в данный момент ему было важнее выслушать доктора, ради ее же блага.

Доктор Сёренсен объяснил, что человек практически никогда не воплощается заново в рамках своего рода. Это очень необычно. Но с Тувой все было наоборот. Она ни разу не покинула свой род, Людей Льда.

Он рассказал о проклятых мертворожденных. Натаниель слушал, нахмурив лоб, – он подозревал, что они должны были появиться на свет, но им это не удавалось, до тех пор, пока не родилась Тува. Фактически это всякий раз возвращалась на землю одна и та же душа.

Когда же Сёренсен заговорил о единственном реальном воплощении Тувы – Ханне, Натаниель чуть ли не подскочил в кресле.

– Но тогда выходит, что Тува и Ханна – одно и то же лицо…

– И да, и нет. Физиологически – нет, но, возможно, психически. Тува это Тува, а Ханна это Ханна, однако они отлиты в одной форме. Они как однояйцевые близнецы – рожденные с интервалом в четыреста лет.

– Бог ты мой, – пробормотал Натаниель.

– И это Ханна – в Туве – настаивала на перемещении ее души. Да, она так и объявила, с первых же слов, неожиданно прорезавшимся голосом, незнакомым, ужасным. Как у самой настоящей ведьмы…

– Она и была ведьмой, – подтвердил Натаниель. – Что же она сказала?

Сёренсен взволнованно покачал головой.

– Господин Гард, это самое жуткое, что мне довелось пережить. Увидеть, как молодая девушка превращается в старую… да, вот именно, ведьму! Голос… хриплый такой, старушечий! Что она сказала? Ну, что-то вроде того, что «наконец-то мне удалось воплотиться заново. Раз за разом меня душили, едва я успевала родиться. Но двадцать два года назад родилась Тува, и я освободилась из плена. Я ее единственное воплощение с той поры, когда я мыкалась в долине Людей Льда. Хорошо, что она пошла по моим стопам».

– Уфф! – произнес Натаниель.

– Погодите, это еще не все! Как это ни прискорбно, я не смог вернуть ее назад!

Натаниель впился в него глазами. «Я не могу вернуться назад!» Неужели же это она здесь… Нет, не может быть, тогда при чем тут древняя Япония? Ведь Ханна жила в долине Людей Льда в Трённелагсфьеллене.

Доктор продолжал свой рассказ.

– Я пришел в такой ужас, что бросился в эту комнату, звонить коллеге, но его не оказалось на месте – и тут я услышал за дверью этот жуткий шепот.

– Вы можете воспроизвести, что она говорила?

– Только не дословно. Она говорила примерно следующее: «В долине Людей Льда зарыт горшок. Его охраняет дух нашего повелителя» – интересно, что она хотела этим сказать? «Но мне известно, каким путем можно пробраться к Воде Зла». Вы уж меня простите, быть может, это звучит странно, но это ее слова.

– Мне это не кажется странным. Продолжайте!

– Так, что же было дальше? Она назвала этот путь длинным и окольным.

– Интересно!

– «Мне бы добыть всего каплю этой воды, и тогда я узнаю все… страшные тайны мира? И… я стану сильнее всех колдуний на свете. Надо найти истоки. Надо проделать путь…» Тут она назвала какое-то имя, которое я сейчас не могу припомнить. С эпитетом «злой».

– Тенгель Злой?

– Точно! Оно самое.

«Надо проследить его путь обратно во времени. Узнать, кто были его родители. У него нет уязвимых мест, иначе бы ему не найти тот источник, но может быть, они есть у его отца». Потом она сказала что-то такое об отцовских злодеяниях, или вернее, добрых деяниях, которые могут на нем отозваться. Это ее очень развеселило. Вы бы слышали этот смех, господин Гард! Меня прямо мороз продрал по коже! Ну а потом она сказала, то есть не Тува Бринк, а та, другая, что она попробует пробраться мимо его духа в долине Людей Льда. Что она выложит ему всю правду о его родителях и тем самым усмирит его дух. Я понимаю, что все это звучит дико. Но ее слова, да и все остальное произвели на меня огромное впечатление. Она сказала еще, что ей нужна всего одна капля этой воды, а больше она не сможет выпить, потому что не прошла через какие-то там испытания в некой пещере, вот этого я не понял. Короче, она ждала не одну сотню лет, пока не подвернется возможность добраться до этого кувшина. Натаниель слушал со все возрастающим ужасом. Он уже начинал немного разбираться, что к чему.

– А что было потом?

– Когда я вошел к ней, девушка уже очнулась, была бодра и весела и в полном порядке. Не могу вам передать, какое я почувствовал облегчение.

– Я представляю. Скажите мне, а у вас с Тувой не было разговора о том, что она может предпринять такое путешествие самостоятельно? Без вашей помощи?

Доктор на минутку задумался.

– В общем-то, был. Ее это очень интересовало.

– Значит, она взяла и попробовала! Сумасшедшая девчонка! Она решила сама отыскать родителей Тенгеля Злого! И как это ей пришло в голову, это же значит подвергнуть себя смертельной опасности! А теперь она не может вернуться в настоящее. Но что же она делает в Японии?

– Вы бы мне не объяснили, в чем дело?

Натаниель рассказал свой сон. О проплывающих горестных женских лицах. О голосе, который упоминал Хейке и Тайра и Данноура. О биве. И о том, как отчаянно звала его на помощь Тува, потому что она не могла вернуться назад. Именно эти крики заставили его осознать, что это не обычный сон. Что она действительно установила с ним связь.

Далее Натаниель поделился информацией, полученной в японском посольстве. Все имена совпадали, при том что в истории древней Японии он был полнейший профан. Конечно же, он знал, кто такие самураи, но то была эпоха, предшествующая самураям.

И наконец, он рассказал, как ему удалось разыскать доктора. После того, как они обнаружили Туву в бессознательном состоянии.