Текст книги ""Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Маргит Сандему

сообщить о нарушении

Текущая страница: 178 (всего у книги 275 страниц)

Натаниель посмотрел на нее и, нежно улыбнувшись, спросил:

– Тебе теперь лучше?

– Намного лучше. Во всех отношениях. Ты недавно сказал, что и злодей может страдать. Немного переиначив твои слова, я могла бы добавить, что скорбь может приносить радость.

– Все зависит от человека. Но я должен был подумать об этом раньше. Я знаю, что ты разделяешь мои чувства. Но ты ничего не знаешь обо мне. Прости меня, Эллен!

– Не надо просить прощения, – великодушно ответила она. – Ах, Натаниель, я насквозь промокла! Я чувствую холод, голод, усталость. Но я так счастлива!

Натаниель не решился ей напомнить, что они сделали лишь половину того, что было нужно. И поскольку ему и раньше приходилось очищать место от преступных мыслей, он знал, что это не минутное дело.

Они вышли на шоссе.

– Эллен, сейчас ты вернешься к машине! Тебе придется сделать крюк, но так нужно.

– Почему? А как же ты? Стиснув зубы, он сказал:

– Я… обещал вернуться. Я обещал это озерцу и самой долине. Чтобы очистить их от тех преступлений, которые были совершены там. А это я должен сделать без тебя.

– Но почему?

– Потому что для тебя это могут быть слишком сильные переживания.

– Но почему?

– В твоем словарном запасе нет других слов? Эллен, ты сама понимаешь, как ты устала. Ты не выдержишь больше.

– А ты сам выдержишь? Ты бы посмотрел на себя! Твои глаза слипаются от усталости, руки дрожат, а лицо бледнее тех привидений, которых ты намереваешься спасти! Если мы оба готовы упасть в обморок от усталости, не лучше ли нам поспать? Что ты скажешь в свое оправдание?

– Ничего. Просто я щажу твои нервы, – улыбнулся он.

– Мои нервы сделаны из стали, льда и камня, – уверенно произнесла Эллен. – Точь-в-точь, как дом господина Бигбая.

Он рассеянно улыбнулся при воспоминании об этом. Он и в самом деле выглядел очень усталым. Таким усталым, что Эллен становилось просто страшно.

– Я нужна тебе, – заключила она. Наконец он сдался.

– Да, может быть и так, – сказал он. – Идем, мой дорогой друг! Вместе мы либо справимся, либо потерпим неудачу!

Но когда они снова подошли к входу в долину, Натаниель был просто изумлен тем, что увидел. Он ожидал жестокой борьбы, он заранее был готов к тому, чтобы немедленно отослать Эллен обратно к машине, если произойдет что-либо страшное, и взять все на себя, но он был просто потрясен тем, что заболоченное озерцо встретило его просветленным миром и тишиной.

Здесь не было и следа тех призрачных фигур, которые преследовали их до самого дна долины. Атмосфера была чистой и он мог видеть, что ожидает их. Но возле самого болота он снова почувствовал присутствие чего-то бесчеловечного и понял, что они добрались до места самого преступления.

Теперь там никого не было. Абсолютно никого!

– Натаниель, – удивленно сказала Эллен. – Все кончилось!

Значит, она тоже почувствовала это! Для нее это было просто чувственное впечатление, а для него – видение.

– Ты думаешь, оба моих переживания имеют какую-то связь?

– Конечно, – ответил Натаниель, – неразрывную связь. Я и не предполагал, что, очищая другое место, я одновременно очищаю и это.

– Ты говоришь об этом с облегчением?

– Еще бы, – убежденно произнес он. – Теперь мы можем немедленно возвращаться к машине. Мне вовсе не хочется, чтобы ты простудилась, и к тому же уже поздно!

Она подумала о том, что если усталость Натаниеля хоть наполовину соответствует ее усталости, то и этого вполне достаточно. Она понимала, каково было его напряжение в лесу.

Пока они шли через темную, но уже совершенно мирную долину, она видела, что силы постепенно оставляют его. Идя рядом с ним, она испуганно наблюдала за этим, стараясь в то же время как-то подбодрить его. Она любила каждую черточку его изнуренного лица, каждую жилу на его сильных руках, любила его нестриженные волосы, но больше всего – его чистую душевную силу, его необычное мужество и отзывчивость.

Только теперь она обнаружила, что, хотя небо закрыто тяжелыми тучами, близится рассвет.

– Неужели мы провели здесь всю ночь? – удивленно спросила она.

– Фактически, да! Нет ничего удивительного в том, что мы с трудом передвигаем ноги.

Она знала, что больше всего времени потребовалось Натаниелю для того, чтобы очистить злодейское место. Они оба испытали так много потрясений, что совершенно забыли о времени.

Подойдя к месту, где росли высокие ели и где Эллен – как она утверждала – видела маленькие дома, они увидели перед собой какого-то человека, в высшей степени живого человека с плотно перевязанной охапкой сена в руке. Заметив их, он резко остановился.

– Ох, как вы меня напугали, – засмеялся он. – А я-то думаю, что это за люди, идущие из Долины Плача.

«Долина Плача…» – изумленно подумала Эллен, чувствуя на себе взгляд Натаниеля.

– Ты думал, что мы привидения? – неожиданно спросил Натаниель, зная, что местные жители обращаются друг к другу только на «ты».

– О привидениях я пока что не слышал, – ответил мужчина. – Но кто знает, чего можно ожидать в таком месте?

– А ты рано поднялся.

– Это лучшее время для работы.

– Верно.

Мужчина не был болтливым. Он не стал спрашивать о том, чем они занимались так рано и почему насквозь промокли. Так оно было лучше.

Что бы они могли ответить ему?

Оглядевшись по сторонам, Эллен спросила:

– Скажи, здесь была какая-нибудь усадьба? Она заметила, что Натаниель весь обратился в слух. Воспользовавшись случаем, чтобы поговорить, мужчина сел на придорожный камень. Они последовали его примеру.

– Я понимаю, что вы не здешние? Конечно же. Странно, что вам известно это. Да, в самом деле, здесь был когда-то маленький хутор. Но это было очень давно. Очень, очень давно…

Достав свою трубку, он вытряхнул из нее пепел. Стало уже совсем светло, и Натаниель беспокоился за Эллен, которая слишком часто хлюпала носом. Но они не могли упустить шанс поговорить с местным жителем.

– Я слышал, в этих местах когда-то произошла жуткая история, – осторожно заметил Натаниель.

Крестьянин, судя по всему, был не из тех, кто верит слухам. С наслаждением вдохнув трубочный дым, он посмотрел через плечо в сторону долины. Потом указал черенком трубки в сторону деревни.

– Там, возле Стеглемоэна, которого уже больше нет, но который находился в лесу с другой стороны от дороги… там закончила свои дни Берит.

– Ее так звали? – спросил Натаниель. – Она была родом с этого хутора?

– Нет.

Эллен сидела молча. Неужели они теперь узнают всю правду?

– И что же там произошло? – продолжал Натаниель.

– О, эту историю рассказывают по-разному… Я многое мог бы рассказать о печальном конце Берит Тон. Каждый говорит об этом по-своему. Но лично я считаю, что эта история произошла в конце 1700-х годов. Говорят, что это был последний случай обезглавливания в Оппланде, хотя я в это не верю. Головы продолжали отрубать и после этого.

У Эллен начало покалывать сердце. Она в отчаянии смотрела на Натаниеля, словно спрашивая, не нужно ли идти, но он продолжал спокойно сидеть. Сглотнув слюну, она стала напряженно слушать.

– Видите ли, отрубленная голова торчала на шесте изгороди много-много лет в назидание остальным и, как это можно назвать сейчас, для сенсации.

«Кусочек дерева от этого шеста… – подумала Эллен, чувствуя дурноту. – И я держала его в руках! Кусочек того самого шеста! Этого я никогда не прощу Натаниелю!»

А крестьянин продолжал:

– Деды и прадеды многих здешних жителей видели эту голову с длинными черными волосами. Я сам встречал людей, которые видели ее, но когда я был ребенком, они были уже стариками и видели эту голову в детстве.

Так что это было очень давно. Все говорили об одном и том же страхе. Дети не осмеливались проходить мимо, потому что волосы развевались на ветру, а зимой, обледенев, стучали по изгороди. В те времена здесь проходила дорога на запад, до сих пор виден ее след… Позже хутор и сама долина получили название Долины Плача.

Последнее не совсем согласовывалось с предыдущим, тем не менее, общая картина начинала уже вырисовываться.

– Расскажи нам, что же произошло, это очень интересно, – сказал Натаниель.

Было ясно, что крестьянин вовсе не находит эту историю забавной, на лице его появилась сердитая гримаса, но он все же начал:

– Я перескажу вам ту версию, которая кажется мне наиболее правдоподобной. Но рассказ получится длинным.

– Если у тебя есть время, то и у нас найдется, – сказал Натаниель, и Эллен кивнула.

– Так вот, получилось так, что сюда пришли из-за горы двое шведских рабочих. Они остановились в усадьбе, называемой Нордре Тон. Им позволили жить там, пока они искали в горах руду.

Так вот, они нашли руду в скалах, неподалеку от Нордре Тон, прожив там все лето. Но потом один из шведов уехал, а другой остался, поскольку он немного приударял за хозяйкой усадьбы, фру Берит. Это была красивая дама и к тому же весьма легкомысленная, во всяком случае, она, как говорится, бегала за этим шведом. Люди начали болтать о них.

Знаете народную песню «Я смотрю на тебя в окошко»?

– Конечно, – разом ответили они.

– Ну так вот, эта поговорка произошла из здешних мест! Это слова из колыбельной, которую Берит Тон пела по вечерам своим детям.

Но эту песню она пела и своему любовнику, ведь вы, наверное, знаете этот текст.

Эллен потихоньку пропела:

Я смотрю на тебя в окошко,

Дорогой мой, любимый дружок,

Подожди за порогом немножко,

Уезжает мой муженек.

В этот вечер уедет далеко,

И его я не стану ждать,

Приходи, я, как тень, одинока,

За порогом не надо стоять!

– И так далее, с множеством куплетов, – сказала Эллен. – И в этой песне слышится предостережение.

– Еще бы! Когда ее муж уезжал, любовник приходил к ней. И вот однажды осенью, когда муж был в поле, она лежала в постели со шведом. И ей удалось уговорить его застрелить мужа. Тот так и сделал, и муж ее умер, упав на косу. Это место получило название Луг убийцы.

Не знаю, как им удалось скрыть это преступление, но никто ничего не заподозрил. Все считали, что он умер от раны, упав на косу, пулевого же ранения никто не заметил. А впрочем, я точно не знаю.

Но после этого убийства дела у любовников пошли плохо. После смерти мужа у нее стало туго с деньгами, поэтому они оба стали воровать и грабить в деревне. Шведа мучили угрызения совести, потому что он послушался и стал убийцей, между ними все чаще и чаще возникали ссоры.

В конце концов он пригрозил рассказать всем о краже, которую они вместе совершили.

Но вы знаете, как обычно бывает: тот, кто один раз совершил убийство, в следующий раз делает это легче. Берит больше не доверяла своему любовнику, хотя, как говорят, они были уже тогда женаты. И вот, когда он был в горах и плавил руду, она обманула его.

Дело было весной, и он остался ночевать под елью. Берит пришла туда и залила ему в ухо расплавленное олово.

Эллен вскрикнула и отвернулась. К горлу у нее подступила тошнота.

– Можете себе представить страдания этого бедняги. Но что, вы думаете, она сделала? Ей не хотелось ждать, пока он умрет, и она потащила его за волосы по земле – она тащила его так целых три километра, а он все это время кричал от нестерпимой боли. Она притащила его на самое дно долины, к озеру Рака…

Эллен и Натаниель кивнули. Натаниель был ужасно бледен, этот рассказ тяжело подействовал на него.

– И Берит утопила шведа в болоте.

В ту ночь по дороге проезжало двое мужчин из Вестланда. И они услышали ужасающие крики несчастного.

Это происходило как раз в Долине Плача.

Они были, конечно, в ужасе от всего этого, и когда они прибыли на следующий день в деревню, они рассказали там обо всем, что пережили ночью. Несколько парней решили пойти посмотреть, в чем дело, считая, что вестландцы слышали голос лисицы. Но в долине они увидели следы, словно кого-то тащили волоком по траве, и им осталось только идти по этому следу, который и привел их к заболоченному берегу озера. Там они нашли мертвого шведа. Бедняга уже скончался.

Эллен с содроганием вздохнула.

– Это одна версия, – сказал крестьянин. – Но есть еще и другая.

Тоже вполне допустимая. Начало в ней то же самое: «Я смотрю на тебя в окошко», измена и все остальное. Но в этой версии говорится, что любовники задумали убить мужа, и когда он заснул, они влили ему в ухо расплавленное олово. А потом его, умирающего, они потащили через долину, которая стала называться Долиной Плача, потому что он ужасно кричал перед смертью. На этот раз путь был короче, потому что его тащили не с холма, а со двора. На самом дне долины они утопили его в болоте. Но крики умирающего услышали, и его нашли. В ухе у него обнаружили олово, так что любовники не могли ничего отрицать, но швед куда-то пропал. Так его и не нашли. Поговаривали, что он утопился в Бегне.

Эллен посмотрела на Натаниеля, чтобы понять, какую из этих версий он считает правильной. Но лицо его было непроницаемым. Было видно, что эта история произвела на него тягостное впечатление. Впрочем, не только на него.

– Но Берит схватили, – продолжал рассказчик. – Ее приговорили к смертной казни путем отсечения головы, и голова ее была выставлена на длинном шесте у дороги. Это было сделано для того, чтобы другим было неповадно совершать такие преступления.

Голова ее торчала возле Моэна, который со временем был переименован в Стеглемоэн. Ее длинные черные волосы развевались на ветру. Особенно страшно было проезжать по дороге ночью, когда слышался шелест волос.

Голова торчала на шесте долгие-долгие годы. От былой красоты Берит не осталось и следа. Но в конце концов голова упала на землю.

Поблизости жил старик, который сжалился над усопшей и зарыл голову у обочины дороги. Но сколько бы он ни пытался зарывать ее, она все равно выходила на поверхность. И череп с пустыми глазницами, лежащий на обочине, до смерти пугал всех, кто проезжал мимо. Словно она хотела что-то сказать после своей смерти.

– Да, – тихо произнесла Эллен, – так оно и было.

– Она так и не обрела покоя, – сказал крестьянин.

– Да, – ответил Натаниель. – Но теперь она успокоилась. Теперь успокоились все: она сама, ее муж и ее любовник. Теперь вокруг нее царит тишина.

Крестьянин неуверенно кивнул, не зная точно, как ему понимать все это.

– Мой друг кое-что смыслит в таких вещах, – пояснила Эллен.

– Ну, разве что так!

В лесу было совершенно тихо. Внизу виднелась деревня, в стороне возвышались мрачные, темно-зеленые холмы. На самом дне долины поблескивала, словно расплавленное олово, речка Берна. Эллен отвернулась.

Крестьянин с достоинством поднялся, и Натаниель поблагодарил его за рассказ. Эллен не проронила ни слова. Она была в замешательстве. Она была просто шокирована этим рассказом о преступлении, оказавшемся более тяжким, чем она думала. Она чувствовала себя просто больной.

– Любовь не всегда бывает прекрасной, – философски произнес крестьянин.

– Да, – согласился Натаниель. – У любви много сторон.

– Сама по себе казнь – отвратительное мероприятие. Это плохо действует на тех, кто является ее свидетелем.

– Могу себе представить, – сказал Натаниель. – Все вдруг становятся праведниками.

Крестьянин удивленно посмотрел на него.

– Именно так оно и было! – сказал он. – Просто удивительно, как много сразу появилось «добрых граждан»! Добродетельные и непримиримые, они уносили с собой сувениры и…

Эллен отошла в сторону.

Натаниель нагнал ее, и они вместе пошли к шоссе.

– Теперь у меня нет необходимости навещать того человека, – сказал Натаниель. – И это хорошо, потому что он меня и не ждет.

Она рассеянно кивнула.

– Я вижу, что тебе плохо, Эллен, – тихо сказал он. – Но… Ты умеешь водить машину?

– Во всяком случае, права у меня есть.

– Это хорошо. Мне хотелось бы, чтобы ты сидела за рулем, пока мы будем ехать домой.

Она заметила, что он дрожит, как в лихорадке.

– Понимаю, – мягко произнесла она. – Я с удовольствием сяду за руль, если ты осмелишься ехать со мной. Это пустяки по сравнению с тем, что мы пережили этой ночью.

– Согласен, – ответил Натаниель.

13

Опытным шофером Эллен не была. Водительские права она получила недавно и ездила мало. Поэтому теперь ей с трудом давался каждый пройденный километр.

Натаниель ничем не мог ей помочь. Он сидел, закрыв ладонями лицо, пытаясь придти в себя после напряжения, испытанного им в лесу.

Когда машина рывком затормозила, он убрал руки с лица и понял, что она испытывает большие трудности на оживленной трассе Гола.

– Теперь ты умеешь водить машину, – с деланным спокойствием произнес он, хотя голос его был по-прежнему сдавленным.

– Я давно уже умею водить машину, – пробормотала Эллен. – Но я не знаю, как переключать скорости на твоем автомобиле. А, вот теперь понятно! Трогаемся в путь!

«Прыгаем, а не трогаемся», – подумал Натаниель, но ничего не сказал. Ему не хотелось лишать ее того минимального покоя, который она, наконец, обрела.

Через некоторое время Эллен упрямо произнесла:

– Я совершенно убеждена в том, что это преступление было зверским и абсолютно непростительным. И все-таки я чувствую отвращение к праведникам.

– Да, – ответил Натаниель. – Ведь она знала, что совершает преступление. Тогда как все остальные считали себя безупречными по отношению к осужденной. Я всегда ненавидел гордившихся собой праведников.

Зная, как трудно ему приходилось порой в жизни, среди всех тех, с кем он вынужден был считаться, Эллен взяла его за руку.

– Ради Бога, держи руль! – сердито произнес Натаниель.

Эллен снова стала смотреть на дорогу. Потом она задумчиво произнесла:

– Натаниель… Ты, наверное, знаешь очень много о будущем. Что же должно произойти с человечеством? Куда мы все идем?

– Никогда не задавай мне подобных вопросов! – с неожиданным для нее раздражением ответил он. – Никогда! Потому, что я не собираюсь отвечать на них.

Эллен сразу притихла.

– Извини, – послушно произнесла она. Потом повернулась и посмотрела на озеро.

– Ой, там летит скопа! Клянусь, это скопа!

– Лучше смотри на дорогу! – прикрикнул Натаниель.

– Не могу же я смотреть на дорогу, повернувшись в другую сторону, дурачина! – огрызнулась Эллен.

Несколько секунд они растерянно молчали, но потом разом захохотали.

– В следующий раз я сам сяду за руль, – примирительно сказал Натаниель.

– Если этот следующий раз будет, – тихо произнесла Эллен.

Натаниель приказал ей в отеле лечь в постель, отправил ей на подносе еду, стакан вина, велел переодеться в сухую одежду и хорошенько выспаться. Но сам он не пришел.

Эллен заснула – без всяких воспоминаний о детстве и не предаваясь утопическим мечтам о Натаниеле.

Проведенное с Натаниелем время казалось ей теперь какой-то сказкой. И это касалось не только выпавших на их долю испытаний, но также таких простых вещей, как полет на самолете, обед в гостинице и все то, о чем до этого Эллен только читала в книгах. Кстати говоря, жизнь в отеле не особенно приятна. Удобств особых нет, обстановка отнюдь не шикарная: узкая кровать, на которой до нее спало много людей, царапины и пятна на мебели, дорогая, но не вкусная еда. Но поскольку она была с обожаемым Натаниелем, все представлялось ей в романтическом свете.

И вот настал день и час отъезда. Эллен стояла в своей комнате и смотрела в окно. В горле у нее першило, глотать было больно, но можно ли ожидать чего-то иного после такой ночи!

Дождь уже перестал, воздух прохладный, небо высокое, бледно-серое, солнце пряталось за облаками. Натаниель стоял в комнате чуть поодаль, за ее спиной.

– Я не буду тебе писать, – сказал он. Это был для нее удар в самое сердце.

– Да, так будет лучше всего, – тихо ответила она.

– Лучше всего будет порвать все связывающие нас нити. Я надеюсь, ты скоро найдешь себе парня, который…

– О, замолчи… – с горечью произнесла Эллен. – Натаниель… Тебе известно, когда это несчастье должно произойти с нами?

Она повернулась к нему. И только теперь она заметила, как тяжело это расставание отражается на нем.

– Нет, это мне неизвестно, – со вздохом ответил он. – Тогда, при первой нашей встрече, я понял, что это произойдет не сразу. Но с тех пор прошло немало времени.

– Тебе не кажется, что это должно произойти сейчас, в данный момент?

Нахмурив брови, он ответил:

– Нет, мне так не кажется. А что?

– Ты ведь сказал, что это случится… как только ты… поцелуешь меня? – смущенно произнесла она. И тут до него дошло, на что она намекает.

– И у меня нет никакого предчувствия опасности! Эллен! Ты полагаешь, что мы можем наплевать на все пророчества и… Знаешь, эта мысль мне очень нравится.

Она улыбнулась.

– Это совершенно безопасное место, – сказал Натаниель. – И я знаю, что здесь нет никакой опасности, но, Эллен, я никогда еще не ошибался, ни разу!

Она ждала.

Он подошел ближе. Сердце у Эллен забилось. Его губы были на уровне ее глаз, и она смотрела на них, зная, что через несколько секунд… Она почувствовала приятное напряжение во всем теле, щеки ее порозовели.

Его руки бесконечно осторожно коснулись ее лица, хотя в глазах его был затаенный страх и напряженное ожидание.

Дверь открылась, и на пороге остановилась горничная со стопкой постельного белья.

– О, извините, я думала, что здесь никого нет… Разве вам не нужно на поезд, фрекен?

– Нужно, – ответила Эллен, по-прежнему пребывая в состоянии сладостного ожидания, которое еще не было разрушено.

– Тогда вам нужно спешить. До отхода поезда осталось всего несколько минут.

– Ой! – воскликнула Эллен, и они бросились бегом в вестибюль.

– Дело еще не так плохо, – сказал Натаниель, глядя на часы. – Горничная немного преувеличила, так что тебе не придется ставить рекорд в беге.

Она немного замедлила шаги. Сзади они услышали голос дежурной.

– Господин Гард! Вас спрашивает какой-то господин.

– Меня?

– Да, а вот, кстати, и он.

Это был Рикард Бринк, и его обычно спокойное лицо было теперь хмурым и печальным.

– Натаниель! Я узнал от Кристы, что ты здесь.

– Что случилось?

Вид у Рикарда был несчастным.

– Речь идет о Туве. У нее и раньше не все было в порядке, просто мы не хотели ни о чем говорить…

– Пойдем с нами на вокзал, – сказал Натаниель. – Эллен спешит на поезд. Мы можем поговорить по дороге. Так что же такое с Тувой?

Они перешли на другую сторону улицы к вокзалу, где уже был подан поезд.

– Да, ты же знаешь, в чем дело. Ей двадцать два года, и жизнь ее пока что не баловала. Но мы даже не думали, что…

– Надеюсь, она ничего с собой не сделала?

– Нет, но ей трудно найти себе друзей, ее внешность отпугивает большинство, и, Натаниель… Я страшно боюсь, что она может стать на сторону Тенгеля Злого!

Все резко остановились.

– Нет! Этого быть не может!

– Кто знает, – устало произнес Рикард. – Она очень сильно мечена, и необдуманные насмешки со стороны товарищей действуют на нее куда сильнее, чем мы думаем. Вот поэтому она и связалась с одним парнем, ее старым школьным приятелем. Это настоящая вульгарная чернь, Натаниель, но нашей девочке выбирать не приходится. Возможно, она влюблена или просто счастлива оттого, что он смотрит на нее и разговаривает с ней. Но он просто пользуется ею. Она помогает ему в его преступных делах.

– О, нет! – вырвалось у обоих.

– Но это так. Она ведь умеет колдовать. И гораздо эффективнее, чем мы думали. Сама она не участвует в разбое, но она отводит взгляды людей, так что парень беспрепятственно ускользает от наказания.

– Но, Рикард, это просто ужасно!

– Да. Бедная Винни, она связалась с нашим проклятым родом и вынуждена была родить меченого ребенка. Но мы все равно любим Туву.

– Мы это знаем, – сказал Натаниель. – Но что я могу сделать?

– Дело в том, что они удрали. Они где-то здесь, в горах Вальдреса. И поскольку ты находишься здесь, я подумал, что, возможно, ты поможешь нам. Найди ее и, если сможешь, поговори с ней… Внуши ей другие мысли…

Они подошли к поезду, Эллен нашла свое место и высунулась в окно, чтобы поговорить с ними.

– А ведь она – одна из тех, кому предстоит бороться против Тенгеля Злого, – сокрушенно произнес Натаниель. – Да, конечно, я помогу тебе найти ее. И охотно поговорю с ней – если она захочет слушать меня. Вам известно хоть приблизительно, где она?

– Да. Но есть другая опасность. Ленсман послал на поиски отряд добровольцев. В этом, конечно, нет ничего страшного, но среди них есть один фанатик. И он вооружен!

– Да, но… – вырвалось у Эллен. – Я останусь здесь! Я хочу помочь!

– Это слишком опасно, – заметил Рикард. – Парень может совершить отчаянный поступок, не говоря уже о том охотнике на людей.

Натаниель вздохнул.

– Опять эти праведники!

– Да, можно так сказать, – ответил Рикард. – Всегда находятся такие, кто присваивает себе право судить других. Такие люди просто расцветают, верша суд над другими. Мы должны найти их, Натаниель!

– Разумеется, я пойду с тобой, – кивнул он. – Ты не можешь подождать, пока я попрощаюсь с Эллен? Станционные смотрители уже вывешивают флажки отправления.

Рикард пожал Эллен руку и отправился в отель, чтобы подождать там Натаниеля.

– О, Натаниель, как это ужасно, – жалобно произнесла она. – Я много думала о Туве после того, как побывала у вас. Я думала о том, что может чувствовать молодая девушка, настолько некрасивая. Люди думают, что внешность – это все. И, к сожалению, внешность очень много значит для парней.

Оба замолчали, переживая за Туву. Потом стали говорить о своих делах.

– Я знал, что этого между нами не будет, – в отчаянии произнес Натаниель.

– То, что по-твоему должно будет произойти, уже произошло, я поняла это, когда горничная помешала нам бросить вызов судьбе.

– Да, – сказал он и вдруг выпалил: – Эллен, останься со мной! Я не могу терять тебя сейчас! Останься! Потом я привезу тебя домой на машине.

– Хорошо, – ответила она преисполненным решимости голосом. – Мы отправимся на поиски Тувы. Я иду!

Поезд тронулся с места. В проходе толпились школьники, мешая ей пройти. А поезд шел все быстрее и быстрее…

Эллен бессильно опустилась на сиденье.

– Бесполезно бороться, – прошептала она самой себе. – Если у Натаниеля было виденье, значит, так оно и есть. Единственное, что мы можем сделать, так это держаться друг от друга подальше. И это единственное, чего мы не хотим.

Эллен вернулась к своей неинтересной работе в Осло, а Натаниель приступил к выполнению своей очередной задачи.

Теперь их связывали только тоска и ощущение потери.

– Пошла к черту, сказал я!

Тува подалась назад. В ее желтых кошачьих глазах затаилась обида.

– Но я могу помочь тебе…

– Ты мне только мешаешь! Разве ты не понимаешь этого, чертово пугало? Любая полицейская свинья сможет найти меня по одному только описанию твоей внешности: «Карликового роста ведьма с безобразнейшей рожей, какие только бывают в мире, похожая на старуху, с клочковатыми волосами и адски-желтыми глазами…»

– Никто обо мне такого никогда не говорил!

– Но я сейчас говорю.

– Но ведь я вызволила тебя из тюрьмы!

– Да, да, да, да! Разве я не отблагодарил тебя за это? Разве я не взял тебя с собой сюда? Но ты просто свинья, разве ты не понимаешь это своим скудным умишком? Отправляйся в деревню и скройся с глаз! Но не говори никому, где я, иначе я разрежу на куски твое гнусное, кривое, корявое тело! Поняла?

– Я буду держаться на расстоянии от тебя и заботиться о том, чтобы с тобой ничего не случилось, – пообещала Тува. – Ты же знаешь, я могу сделать так, что они не смогут увидеть тебя!

– Чертова ведьма! – выкрикнул он. – Я не хочу иметь дела с ведьмами! И если я снизошел до того, чтобы попросить у тебя помощи, это еще не значит, что я влюблен в тебя! Ты просто чокнутая! Прочь от меня! Уйди! Исчезни!

Тува попятилась назад. Но не ушла. «Он говорит так только потому, что напуган, – подумала она. – Ведь еще вчера он говорил, что я надежный товарищ. Ни один парень не говорил мне никогда таких слов. Я должна помочь ему».

И она потащилась сзади него, но так, чтобы он ее не заметил.