Текст книги "Венец на двоих (СИ)"
Автор книги: Лариса Куролесова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 41 (всего у книги 50 страниц)
Все прошло не так спокойно, как планировал король. Я уехала из столицы добровольно, под «конвоем» гвардейцев, прикрывавших меня от людей Стелла. Но перепуганная Риддина была не в себе и сбежала к своей матери, лесной колдунье. Мы точно не знали, где находится хижина, но оставить мою невестку с младенцем в такой близости к Канару и Роэрану было немыслимо, поэтому Тайрису и Астору пришлось тайком остаться. Они пытались разыскать Риддину, но в тот раз не преуспели – ее матушка прекрасно умела прятаться и не без оснований опасалась преследования, и спустя несколько месяцев моим мальчикам пришлось уехать из столицы. Мы снова положились на честное слово Майрита, который поклялся, что не допустит, чтобы дочери Орвина Морна причинили зло.
Ильтеру нам удалось найти лишь спустя четыре года, Риддина к тому моменту уже давно была мертва, а в королевском окружении никто не сомневался в том, что предатель – Орвин. С тех пор Тайрис или Астор, а иногда и оба каждый год приезжали проведать малышку, однако на глаза ей не показывались. Мать Риддины, конечно, знала, что они поблизости, но тоже помалкивала. Ни Майрит, ни Канар не вмешивались в ее жизнь – может быть, так и не нашли старую затворницу, а может, решили, что проще оставить ее в покое – она‑то ведь не относилась к Дому Морн.
Так продолжалось до тех пор, пока колдунья не умерла. Как назло, в это время Тайрис, который в тот год навещал девочку, уже уехал, и мы бы так и не узнали о смерти старухи до следующей весны. Мне страшно представить, как Тера пережила бы зиму… Уж не знаю, случайное ли то было совпадение, или Майрит тоже… присматривал за дочерью Орвина, но жизнью нашей девочки мы обязаны ему. Через некоторое время лорду Эталинфу пришло письмо от короля – его привез обычный гонец, чары не были задействованы, – на самом деле адресованное мне. Майрит писал, что готов отдать внучку мне или одному из моих сыновей, если мы пожелаем. Но он по – прежнему чувствует свою вину за то, что имя Орвина запятнано, хотя его придворный маг до конца сохранил верность королю…
Коранна остановилась, проведя рукой по лицу. Казалось, эта неожиданная исповедь была для нее одновременно желанна и мучительна. В ее глазах читалась решимость и боль, как если бы чародейка снова переживала события почти тридцатилетней давности.
– Майрит просил разрешения оставить Ильтеру при дворе, – твердым голосом продолжила она. – Думаю, ему просто было одиноко после отъезда вашего величества, поэтому он сразу привязался к нашей девочке. Кроме того, он действительно воспринимал ее присутствие как возможность хотя бы отчасти вернуть нам наше имя. Она открыто называлась Ильтерой Морн, и придворные прихлебатели вынуждены были держать языки за зубами, поскольку девочка пользовалась личным покровительством Майрита. Даже самые ярые противники Дома Морн, в свое время требовавшие казни всех родственников Орвина, просто молча улыбались нашей малышке!
Я боялась лишь реакции лорда Стелла, но он на удивление смирно принял перемены в королевском дворце. Пожалуй, можно сказать, что общая тайна Канара и Майрита позволяла им держать друг друга под контролем. Король не мог открыть правду, потому что тогда выплыли бы и подробности, которые бы навредили… вашему величеству. Глава Дома Стелл молчал, потому что, попытайся он тогда воткнуть нож вам в спину, мигом стало бы известно, что он непосредственно участвовал в заговоре против короны. Но Эрнодару удалось избежать гражданской войны, и в этом смысле Майрит больше выиграл, чем проиграл. А Канар знал, что никак не сможет «отодвинуть» юную девицу Морн и мог только молча ненавидеть ее.
С тех пор, как Тера поселилась во дворце, Майрит неофициально разрешил пребывание в столице одного из моих сыновей. Как и прежде, каждый год Тайрис или Астор отправлялись проведать племянницу. Я не могла войти в стены Эрнодара, поскольку дала слово, что никогда в них более не появлюсь. Но со временем мы нашли способ, чтобы и мне видеться с внучкой. Ильтера стала боевым магом и приезжала на границу, останавливаясь чаще всего в доме лорда Эталинфа, где я, наконец, могла общаться с ней, сколько хотела.
Должна сказать, что ваш отец блестяще выполнил свою часть наших договоренностей. Я могу гордиться внучкой – она получила прекрасное воспитание и была счастлива во дворце под покровительством Майрита. В некоторых вопросах он даже проявлял болезненную щепетильность. Помню, меня немало повеселило, когда одновременно с его письмом, в котором он просил руки моей внучки для своего сына, из столицы до нас доползли слухи о том, что Ильтера – якобы его любовница. Уж не знаю, насколько плохо нужно знать Майрита, чтобы поверить в подобные отношения с девушкой, которую он хотел видеть дочерью, а отнюдь не женой! И, пожалуй, я не могу назвать среди своих знакомых ни одного мужчины, который бы сравнился в верности с бывшим королем. Я могла бы поклясться, что он с момента встречи и до конца жизни он ни разу не изменил… вашей матери, – на последних словах Коранна Морн запнулась, словно хотела произнести что‑то другое, но удержалась.
Дорнан нахмурился. Получается, что он не слишком‑то хорошо знал собственного отца? Что ж, такое возможно, однако Даллара, которая всегда была при дворе, утверждала… Вдруг он понял, о чем думает. Он узнавал о том, что происходит в Эрнодаре, из писем леди Игрен, а не от собственного отца. После ссоры и разрыва с Майритом его главным информатором оказалась бывшая любовница, которая ненавидела Ильтеру, самого Дорнана чуть ли не стрекалом подталкивала к браку со своей дочерью, потом ухитрилась даже подложить ее к нему в постель, а когда ничего не получилось, предала его и приняла участие в мятеже против короны! Ан’Койр почувствовал, как лицо заливает краска смущения. А он‑то еще считал, что его отец – доверчивый глупец, которого прибрала к рукам дочка мятежника! Но, похоже, в конце концов, Дорнан сам оказался слепцом, больше доверяющим приятным воспоминаниям, нежели разуму.
Впрочем, в то, что отец до конца жизни хранил верность Диноре ан’Койр, королю тоже верилось с трудом. Насколько он помнил, отношения его родителей были скорее прохладными, и они никогда не производили впечатления людей, искренне и глубоко влюбленных друг в друга. Неужели Коранна Морн может настолько искренне заблуждаться по поводу Майрита?
– Если ваше величество пожелает, я могу отдать письма, которые писал мне ваш отец, – словно в ответ на его сомнения чародейка подняла глаза. – И мне точно известно, что Майрит вел дневник. Скорее всего, он оставил свои записи у кого‑нибудь из домочадцев, так что вы можете расспросить старых слуг или охрану. Я всегда думала, что он доверит их хранение Коттару Лонку, но в таком случае он ведь должен был передать их вам, правда? Хотя возможно, что дневник сгорел при пожаре – тогда, я думаю, Майриту было не до спасения бумаг, он всегда сначала думал о людях…
– А когда он попросил руки Ильтеры для меня, ты согласилась? – Дорнан слегка приподнял бровь.
– Ему пришлось уговаривать меня довольно долго, – Коранна вдруг озорно улыбнулась. – Трудно вручить родную кровь незнакомцу, да еще и против ее воли! Это королям положено думать не только о своих детях, но и о государстве, а обычная чародейка имеет право желать сыновьям и внучке простого счастья. В конце концов я сказала, что не стану возражать, если он договорится с самой Ильтерой и если ее сердце еще не будет занято другим мужчиной к тому моменту, как принц почтит столицу своим присутствием. Признаться, я до сих пор удивляюсь, как ему удалось уговорить девочку! Хотя, глядя на вас, могу сказать, что Тера сделала удачный выбор. Если Отец – Небо и три богини позволят нам прожить достаточно долго, вы станете ей хорошим мужем.
– Благодарю за комплимент, – сухо проговорил Дорнан.
Значит, отец все же не выполнил все свои обязательства по отношению к Тере. Он взял с нее слово выйти замуж за сына, но не убедился, что сердце девушки свободно. Дети не проклинают мертвых родителей, но сейчас Дорнан был опасно близок к этому. Неужели Майрит не понимал, что делает? Даже если бы отношения короля с королевой были прежними, Дорнан бы до конца жизни не знал, остается ли жена с ним по собственному желанию или потому, что дала слово своему опекуну – человеку, которого безгранично уважала и любила, как отца.
– Откровенно говоря, я рассчитывала, что Майрит посвятит вас в подробности того старого мятежа еще до свадьбы, – Коранна задумчиво перекладывала бумаги из одной стопки в другую, едва бросая на них взгляд. – Но судьба распорядилась по – своему. Думаю, в последнюю встречу вам обоим было уже не до того, чтобы выяснять, был ли мой старший сын мятежником. Я думала, что вскоре после смерти Майрита и вашего возвращения Ильтера приедет на границу – ничто не предвещало, что вы позволите ей задержаться в столице. На всякий случай мы решили отправить туда Тайриса, чтобы он помог нашей девочке благополучно добраться до владений Дома Джинес. Мы договорились, что он будет скрывать свое присутствие, насколько это возможно, и выйдет на связь только в самом крайнем случае. С тех пор от Тайриса не было ни слова! Зато вскоре лорд Софан, вернувшись на границу, привез удивительные известия – Ильтера Морн собирается выйти замуж за… ваше величество! – чародейка вдруг засмеялась, покачав головой. – Жаль, что я не видела лиц Канара и Роэрана, когда им об этом объявили!
Дорнан хмыкнул. Окажись Коранна на том приеме у Даллары, она, наверное, была бы единственным человеком, искренне развеселившимся при виде вытянутых физиономий обоих его дядьев и леди Игрен! В ее присутствии, несомненно, званый вечер превратился бы в настоящий фейерверк, с которым не сравнится даже вой обезумевшего короля!
– Ты ведь знаешь причину, по которой королева Динора… моя мать хотела передать трон Канару? – медленно проговорил Дорнан.
– Мне это известно, – взгляд Коранны стал острым, – но это уже затрагивает вопросы, которые я не вправе открыть вашему величеству. Если хотите знать правду, вам следует вернуться в столицу и расспросить кого‑нибудь из людей, служивших во дворце вашего отца. Я дам вам письма, но там нет ничего такого, что могло бы затронуть честь Дома Койр. Поищите дневник Майрита – он в любом случае должен принадлежать вам.
– Хорошо, но я… – он не успел даже договорить, как крепость вдруг словно содрогнулась, и даже стены, казалось, подскочили на своем месте.
Коранна порывисто вскочила, ее глаза расширились, как будто у нее перехватило дыхание. Дорнан тоже оказался на ногах и уже на полпути к двери, когда створка распахнулась ему навстречу, да так резко, что он едва успел отскочить, чтобы не получить по лбу дубовой доской.
– Ваше величество! Леди Коранна! – в глазах молодого солдата, без стука влетевшего в кабинет чародейки, застыло сомнение, смешанное с удивлением. – Северная стена атакована! Генерал Вейрес пошел на приступ! Миледи… они, кажется, защищены кейнтаровыми пластинами! Наши маги обрушили на них целый огненный дождь, но они… Отец – Небо и три богини, они его, кажется, и не заметили!
Глава 29
– Первая линия – стреляй! Вторая – стреляй! Третья линия – стреляй! Рассредоточиться! Выбрать цели! Стрелять по готовности! – голос Эталинфа Джинеса звучал размеренно и ровно, словно он распоряжался не в осажденной крепости, а во дворе собственного дома, выстраивая бойцов для тренировки.
Дорнан вихрем взлетел на стену, на ходу обнажая меч. Лучники расступились, пропуская его к командиру, и он, пригнувшись, добежал до лорда Джинеса, бестрепетно замершего между двумя зубцами стены на виду у неприятеля.
– Лорд Эталинф! Как давно нас атакуют?
– Недолго, – на лице главы дома Джинес не отражалось никаких эмоций – он смотрел на волну нападающих, подкатывающую уже под самую стену, с полнейшим равнодушием, словно на стадо овец. – У лучников еще не закончился запас стрел.
Между ними в стену острыми крючьями вцепилась осадная лестница, и два меча, одновременно сверкнув в воздухе, перерубили дерево под железными навершиями, после чего король и пограничник в четыре руки оттолкнули конструкцию, обрушившуюся вниз под крики атакующих.
– Лайн, похоже, оказался прав, – Эталинф покачал головой. – Сколько знаю Коранну, столько убеждаюсь, что в ее личном чутье и суждениях ее людей можно быть уверенным! Вейрес не ошибся ни в том, что генерал вот – вот атакует, ни в том, что у них есть кейнтар! Магия сейчас бесполезна…
– Магия не бывает бесполезна! – отрезал из‑за спины Дорнана знакомый голос.
Леди Коранна лишь ненадолго отстала от короля и теперь стояла на стене между расступившимися лучниками, почти не запыхавшись.
– Вниз, женщина! – в один голос рявкнули Дорнан и Эталинф.
– Ха! – чародейка только плечами повела, наградив мужчин недовольным взглядом. – Вам обоим пора бы знать, что я буду находиться там, где сочту нужным! Тем более, когда некоторые тугодумы считают мое мастерство бесполезным!
– Коранна, – лорд Джинес шагнул к леди Морн, и на его лице впервые проступили эмоции: беспокойство, смешанное с раздражением, – сейчас не время спорить…
– Я и не собиралась, – приподняв бровь, отрезала женщина и, полуобернувшись, скомандовала. – Чародеи, ко мне!
Десяток мужчин и женщин в плащах с алыми подкладками не заставили себя ждать, легко взлетев на стену по внутренним лестницам.
– Они не подвластны магии, но все остальное вокруг не защищено кейнтаром! – почти не повысив голос, объявила Коранна, сверля Эталинфа Джинеса тяжелым взглядом. – Выворачивайте камни, скатывайте землю, раскалывайте лестницы – делайте все, что можно, чтобы задержать продвижение!
Второй команды пограничным чародеям было отдавать не нужно. Рассыпавшись вдоль стены на изрядном расстоянии друг от друга, они принялись споро создавать заклятия. Коранна решительно шагнула между королем и главой Дома Джинес, бросив на последнего еще один суровый взгляд, и принялась разбрасывать пальцами собственные заклинания.
– Эта женщина и храмовника способна свести с ума! – рявкнул Эталинф, резким движением вбрасывая меч в ножны. – И почему я до сих пор на ней не женился?
– Потому что ты собираешься это сделать, чтобы ею распоряжаться, а она не согласна, – с завидным хладнокровием отбила атаку Коранна Морн. – К тому же я никогда не чувствовала себя в силах справиться с твоими многочисленными детьми и внуками!
– Неужели? – лицо лорда Джинеса на мгновение смягчилось. – Мне всегда казалось, что это они понятия не имеют, как справляться с тобой!
– Значит, они тоже понимают, какую неожиданную мудрость я проявила, отказываясь вступить в этот брак! – парировала чародейка.
Пылающие яростью глаза старого пограничника безмолвно высказали все, что он думает по поводу такой «неожиданной мудрости», и, кажется, этот горящий взгляд пронял даже леди Коранну, стоящую к ним спиной. Во всяком случае, женщина передернула плечами, прежде чем, взмахнув рукой, послать со стены очередное заклятие.
– Мы еще обсудим этот вопрос, – с угрозой в голосе произнес Эталинф Джинес, и Дорнан поймал себя на мысли, что сам не решился бы с ним поспорить.
– Если останемся в живых, – ледяным тоном отрезала Коранна. – А сейчас предлагаю отложить ненадолго светскую беседу. Командуй мечникам готовность, Эталинф! Им скоро вступать в бой.
Бросив недовольный взгляд на оружие, висящее на поясе самой леди Морн, Джинес помрачнел, однако повернулся к своим людям и принялся отдавать команды. Дорнан, проскользнув между рядами лучников, спустился по лестнице вниз. Они давно договорились о том, что в случае приступа на стене будут командовать пограничные лорды, а внизу – король. О том, что первой линии обороны наверху удастся сдержать врага, речи не было. Раз генерал Вейрес в конце концов решил атаковать, то он готов войти в Альтиену по трупам своих воинов и союзников. Все они предпочли бы, чтобы Лайн ошибся, но желаниями и мечтами особо не сразишься.
Конница, на время ставшая пехотой, строилась колоннами, на лицах воинов читалась стальная решимость. Они все знали, что однажды этот день наступит, так что пугаться и сетовать на судьбу никто не собирался. Командиры колонн салютовали проходящему мимо Дорнану, не прекращая выстраивать своих людей. Когда лучники отступят за вторую колонну зубцов, нападающие хлынут вниз, и их встретят копья, которыми уже ощетинился строй. Пока сохранялась надежда, что атака все же захлебнется. Если им удастся сдержать натиск врага, они выбьют равианцев и паданонгцев из Альтиены.
Король шагал вдоль строящихся колонн туда, где располагались заранее построенные загоны для лошадей. Кони были их последним резервом. Если для крепости все будет кончено, уцелевшие солдаты и гвардейцы сделают рывок: большая их часть выедет навстречу врагу, пытаясь задержать неумолимого Торалиса Вейреса еще хотя бы ненадолго, а остальные попробуют прорваться к столице. Нужно будет, чтобы кто‑то предупредил королеву о том, что Альтиена пала. Чародеи после боя будут не в состоянии послать магические вести. Дорнан поправил меч на поясе. Сам он не мог оставить людей, возглавив отступление. Ему предстояло навсегда остаться где‑то здесь, на поле рядом с крепостью или внутри ее стен. Отцу – Небу и трем богиням придется позаботиться об Ильтере и Эрнодаре без него.
Коновязи были в порядке, хотя лошади приплясывали, нервно кося глазами в сторону бойцов. Дорнан кивнул нескольким мрачным гвардейцем, вынужденным по его приказу присматривать за конями. Судя по крикам на стене, несмотря на чародейские заслоны, атакующие уже прорывались. Маршал – генерал Вейрес своих людей не жалел. Дорнан шагнул во вторую линию обороны, за спины копейщиков. Мечники тоже приготовились встретить врага. Отдав несколько коротких команд, король занял свое место чуть впереди строя.
– Копейщики, приготовиться! – отрывисто прокатилось по рядам.
Первая линия обороны выставила вперед копья, и через несколько ударов сердца сверху посыпались атакующие. На стене уже кипела битва, а теперь она переместилась и внутрь Альтиены. Гвардейцы и пограничники в первой линии, уперев оружие перед собой, единым рывком склонили острые наконечники копий в сторону нападающих. Дорнан обнажил меч и услышал, как позади него тысячи лезвий с шорохом выскользнули из ножен. Казалось, время замедлилось, а пространство вокруг сгустилось. Со стены уже прыгали, не обращая внимания на лестницы, осаждающие. Многих из них тут же встречали отступившие со стены мечники, еще не успевшие оказаться за первой линией внутренней обороны. Часть магов, развернувшись, бросила свои силы на поддержку бойцов внутри крепости. В спины нападающим полетели вывернутые из земли камни, и стоящие стеной защитники почувствовали, как и под их ногами дрогнула почва. Но волна разрушения покатилась от них прочь, заставляя атакующих спотыкаться и падать. Некоторые из них увязали в земли едва ли не по колено, а отступающие мечники под командованием Джинесов получили возможность атаковать и быстро отойти за спины копейщиков. Лорд Эталинф и леди Коранна по – прежнему оставались на стене, хотя, судя по всему, там шла настоящая бойня.
Первые атакующие дорвались, наконец, до копейщиков и умирали на пиках, пока их товарищи напирали сзади, ни на мгновение не снижая темпа. Едва авангард наступающих начал прорываться сквозь первую линию обороны, Дорнан взмахнул мечом, и вскоре у него уже не осталось возможности ни осматриваться в битве, ни анализировать ее ход. Была лишь тяжелая, но привычная работа: командуй, бейся и постарайся выжить достаточно долго, чтобы появилась возможность победить. Если ее не будет, умри с честью. Он уходил от ударов, бил, прикрывал тех, кто сражался рядом, и отдавал отрывистые приказы, надеясь, что у него получится хотя бы прихватить с собой на свидание к Отцу – Небу как можно больше врагов…
Вечер упал на Альтиену почти внезапно, подарив защитникам неожиданную передышку. Дорнан ан’Койр, опершись на меч, бессильно привалился к стене – он чувствовал себя так, словно не сможет пошевелить и пальцем, однако знал, что скоро снова придется драться. Его залитая чужой и собственной кровью одежда кое – где уже успела высохнуть, быстро высыхающий пот дарил телу неприятный холодок, прокатывавшийся по груди, спине и лицу. К нему уже подходил один из лекарей, исцеливший многочисленные порезы короля. К сожалению, он не мог так же просто избавить государя от усталости, да и раны будут заживать сами, целитель просто остановил кровотечение. Кстати, и сам парень, врачевавший Дорнана, выглядел так, словно только упрямство удерживало его от того, чтобы упасть там, где он и стоял. Закончив с королем, он тем не менее двинулся дальше, к остальным раненым.
Пережитая ими атака длилась почти полдня, но все же они победили. Из числа защитников Альтиены осталась едва ли треть, но и противная сторона понесла тяжелые потери. Правда, Дорнан сомневался, что генерала Вейреса это волнует хоть в малейшей степени. Он располагал достаточным количеством людей, чтобы ударить крепость еще раз, не дав эрнодарцам оправиться после первой атаки. Собственно, Дорнан и недоумевал, почему равианцы не дожали их сразу, позволив пока уцелеть крепостным стенам. Взятая в кольцо Альтиена дралась отчаянно, но сил для полноценной обороны у королевской гвардии и пограничников было недостаточно.
Выпрямившись, Дорнан буквально заставил себя медленно подняться по лестнице на стену. Здесь, казалось, было еще больше покойников, чем внизу: из‑за того, что все они вповалку лежали на небольшом пространстве внутри внешнего и внутреннего ограждения зубцов. Маги и лекари обходили раненых, а те, кто уже встал на ноги, пошатываясь, сталкивал мертвецов вниз. Своих и чужих покойников здесь уже не различали, поскольку вряд ли осаждающие дадут возможность осажденным провести погребальные церемонии. Мертвым безразлично, насколько глубоко их тела окажутся в земле. Души тех, кто отдал свои жизни на стене Альтиены, уже пируют в чертогах Отца – Неба.
Рядом с одним из зубцов Коранна Морн о чем‑то спорила с Эталинфом Джинесом. Пожилой воин, едва заметно морщась, поправлял повязку на руке и качал головой, пока чародейка чуть ли не прыгала вокруг него, яростно нападая. Рядом с высоким и кряжистым главой Дома Джинес она казалась растрепанной птицей, наскакивающей на внушительных размеров пса. Увидев Дорнана, Коранна вскинула бровь и, быстро окинув его оценивающим взглядом, кажется, осталась удовлетворенной увиденным. Она сделала шаг к королю, у которого неожиданно возникло ощущение, что, попытайся он пройти мимо или ускользнуть, леди Морн вцепится в него мертвой хваткой, невзирая на возраст, титулы и прочие незначительные «мелочи».
– Ваше величество, лорд Джинес отказывается от исцеления! – пылающий взгляд Коранны мог бы и в камне прожечь дыру.
– Другим оно нужнее, – отрезал Эталинф.
– Конечно! – взвилась чародейка. – Ты будешь махать своим здоровенным палашом, пока не свалишься замертво или не истечешь кровью!
– Кора, это всего лишь несколько царапин! – возмутился лорд Джинес.
– Несколько царапин тоже могут убить! – уперев руки в бока, рявкнула Коранна.
На мгновение Дорнану показалось, что он видит Ильтеру. Его жена тоже быстро приходила в раздраженное состояние, если он по каким‑то причинам отказывался от ее услуг в исцелении. В такие моменты сопротивляться ей было бесполезно – лучше просто молча подчиниться, а то скандал может затянуться.
– Лорд Эталинф, приказываю тебе принять исцеление, – устало произнес Дорнан. – Леди Коранна, делай, что считаешь нужным.
Чародейка удовлетворенно фыркнула, а пограничник недовольно заворчал, но протестовать не стал. Пока леди Морн колдовала над его повязкой, Эталинф сидел с каменным лицом, даже бровью не поведя в сторону короля, – видимо, обиделся. Дорнан не без внутреннего уважения отметил, что пожилой пограничник отделался значительно меньшим количеством ран, чем он сам, несмотря на то, что бой на стене был, пожалуй, погорячее, чем внизу. На Коранне вообще не было ни пореза – впрочем, этого и следовало ожидать, ведь ее наверняка прикрывал лорд Джинес.
– Ты не видела Лайна Вейреса? – поинтересовался Дорнан, оглядывая стену.
– Он там, – Коранна махнула рукой влево. – Поищите Карадейл – Лайн наверняка где‑нибудь поблизости от нее.
Стараясь шагать прямо и не придерживаться за стену, Дорнан пошел в направлении, указанном леди Морн. Судя по горящим факелам в поле, вражеские армии пока не собирались атаковать, и это казалось ан’Койру странным. Они могли бы сломать Альтиене хребет уже сегодня, но почему‑то маршал – генерал Вейрес медлил. Чего он ждет? Дорнан чувствовал, что нужно задать этот вопрос равианскому чародею.
Лайн действительно оказался неподалеку от Карадейл. Молодая женщина стояла рядом с отцом – кажется, третьим или четвертым сыном Эталинфа, – который распоряжался лучниками, поднимавшими на стену последние запасы стрел. Вейрес со своим обычным растерянным выражением лица топтался за спиной у Карадейл, как будто недоумевая, что он может вообще делать в этом месте. Мельком окинув взглядом более чем скудный арсенал, Дорнан прошел мимо, ответив на приветствия кратким салютом.
– Лайн, – чародей неуверенно сморгнул и поклонился, разглядев, кто перед ним стоит, – я хотел поблагодарить за твое предупреждение.
– Рад служить вашему величеству, – вполголоса произнес Вейрес.
– Как ты думаешь, чего нам дальше ждать от генерала? – без долгих предисловий спросил Дорнан. – Почему он не атакует, чтобы добить нас?
– Он не пойдет на приступ до рассвета, – задумчиво проговорил Лайн, и все вокруг замерли, словно слушали молитву. – Он знает, что сейчас, если придется драться, эрнодарцы будут сражаться отчаянно, еще не остыв после битвы. Ему проще дать нам несколько часов передышки. За это время люди вашего величества не успеют отдохнуть и восстановиться, зато потеряют боевой кураж.
Дорнан понимающе кивнул. Действительно, это был хороший план. Он и сам не придумал бы ничего лучше. После такой дневной битвы невозможно всю ночь поддерживать себя в боевом настрое, и его воины неминуемо расслабятся, тем более что даже его собственные мышцы, почти сведенные судорогой, требовали передышки. Но толком отдохнуть не удастся, и атака, начатая с рассветом, станет последней для защитников Альтиены. Торалис Вейрес действительно мог быть признан военным гением, он оправдывал свое звание прекрасного тактика и стратега.
– Маршал – генерал Вейрес уже положил множество своих ресурсов и хочет сократить дальнейшие потери, – пожал плечами чародей – равианец. – После ночи спокойствия он рассчитывает взять Альтиену чуть ли не голыми руками, с легкостью сломив сопротивление тех, кто будет еще на ногах.
Лайн сделал шаг к внешнему ограждению стены и несколько мгновений вглядывался в ночную темноту, расцвеченную факелами.
– Думаю, что на рассвете Торалис атакует всеми силами с северной стороны, – маг как будто задумчиво кивнул самому себе. – Теперь он пустит в бой свой резерв – армию Паданонга.
– Почему он не задействовал союзников раньше? – Дорнан приподнял бровь.
– Полагаю, у паданонгцев нет кейнтаровой защиты, – Лайн снова посмотрел в сторону горящих вдалеке точек – факелов. – Генерал даже с проверенными союзниками не стал бы делиться таким преимуществом. Он вымотал нас атаками тех, с кем трудно бороться магией, а теперь, когда чародеи почти ни на что не годны, может свободно атаковать широким фронтом. И на этот раз он не успокоится, пока не сомнет всех, кто есть в крепости.
– Почему именно с севера? – почти сердито осведомилась Карадейл, внимательно прислушивавшаяся к разговору.
– Он хочет отрезать нас от столицы, – вместо Вейреса ответил Дорнан. – Маршал – генерал заинтересован, чтобы никто не добрался вовремя до Эрнодара, чтобы предупредить оставшихся.
– Именно так, ваше величество, – Лайн тяжело вздохнул. – Он постарается залить крепость кровью, а с собой в столицу прихватить… вашу голову, чтобы, увидев ее, защитники столицы сразу разбежались.
Дорнан вздохнул. У генерала Торалиса был хороший план. Очень хороший. Никто не придумал бы лучше. Раздавить немногочисленных сопротивляющихся в Альтиене и продолжить марш – после этого он мог себе позволить не торопиться. Никто не уцелеет и не прорвется к столице, чтобы рассказать защитникам, что произошло, зато слухи, которые наверняка окружат победную объединенную армию Равианы и Паданонга, будут обрастать самыми жуткими подробностями. К тому моменту, как Вейрес доберется до сердца Эрнодара, его потенциальный противник будет полностью деморализован.
Каковы шансы у столицы? Теперь они в любом случае выше, чем у альтиенских стен! Ильтера дала понять, что рассчитывает на то, что часть войск мятежников перейдет на сторону короны в обмен на прощение. Возможно, ей и в самом деле удастся проделать такой трюк – она же, в конце концов, чародейка! В таком случае Вейреса ждет неприятный сюрприз – в столице он обнаружит гарнизон в два – три раза больше, чем рассчитывает, а его армии к этому моменту будут изрядно потрепаны альтиенским противостоянием и маршем.
Чем меньше равианцев и паданонгцев пройдет мимо Альтиены, тем больше шансов у Эрнодара. А у них… Дорнан окинул взглядом свое усталое воинство. У них все равно уже почти не осталось надежды. Если не можешь победить, постарайся достойно умереть.
– Отправьте людей к коновязям, – распорядился король. – Пусть седлают лошадей и будут готовы выступить перед рассветом.
Гвардейцы и пограничники смотрели на него спокойно и без удивления, по знаку сына лорда Джинеса один из молодых лучников скользнул к лестнице. Дорнан выпрямился.
– Выедем им навстречу прежде, чем они начнут атаку, – произнес ан’Койр. – Для большинства из нас это станет последним рейдом, но часть людей должна прорываться к столице. Покажем маршалу – генералу, что нам тоже есть чем его удивить! Уходя на пир к Отцу – Небу, давайте прихватим с собой достаточно людей Торалиса Вейреса, чтобы было кому прислуживать за его столом!
– Слава королю! Дом Койр! – со стены понеслись одобрительные возгласы, многие гвардейцы ухмылялись, салютуя оружием.
Никто из них не хотел умирать, но все понимали, что однажды это случится. Они нанесут врагу последний удар и, возможно, спасут чьи‑то жизни в столице. Генерал Вейрес должен по достоинству оценить неожиданную атаку эрнодарской конницы. Дорнан ан’Койр повернулся к лестнице и, не слушая приветственных криков, начал спускаться по ступеням. Он надеялся, что в седле ему удастся удерживаться лучше, чем на ногах…
Элерра уже ушла за линию горизонта, Кверион удерживалась за небо лишь одним краем, а Манниари почти «подталкивала» в спину старшую сестру, когда северные ворота Альтиены открыли по приказу короля. Коней тут же пустили вскачь, двумя колоннами вылетая на поле перед крепостными стенами. Не зажигая факелов, не трубя в трубы, всадники выскакивали из Альтиены в темноте и тишине, нарушаемой лишь фырканьем лошадей. Колонны выстраивались в полном молчании, и даже приглушенное бряцанье конской сбруи казалось каким‑то призрачным. В зеленом свете Манниари лица гвардейцев и пограничников выглядели мертвенно – бледными, и Дорнан не мог отделаться от мысли о том, что ему вот – вот предстоит повести в бой войско покойников.
