Текст книги "Венец на двоих (СИ)"

Автор книги: Лариса Куролесова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 50 страниц)

Словно в ответ на незаданные вопросы короля Лайн Вейрес отвлекся от болтовни с гвардейцами, которые вполголоса переговаривались, кидая на Дорнана осторожные взгляды, и направился к нему. Ходил он, похоже, ненамного уверенней, чем держался верхом, – во всяком случае, за двадцать шагов запнулся раза три и едва не упал, запутавшись в собственных ногах.

– Ваше величество, если вы позволите… – его тон звучал почти просительно, но в глазах не мелькнуло ни тени почтения.

– Чего ты хочешь, маг? – поинтересовался Дорнан.

– Я, кажется, вам не понравился, – криво усмехнувшись, заметил Лайн.

– Очень проницательное замечание, – кивнул король. – До сих пор я немного иначе представлял себе боевых магов.

– Если бы вы спросили обо мне Теру, – Вейрес вздохнул, словно ему пришлось мысленно поправлять себя, – то есть ее величество, она бы, наверное, сказала, что я не так уж плох, как выгляжу.

– По возвращении непременно у нее поинтересуюсь, – сухо пообещал Дорнан. – Что‑нибудь еще?

– Такие, как я, больше других заинтересованы в том, чтобы Равиана никогда не победила Эрнодар, – вполголоса произнес чародей, и его взгляд вдруг сделался спокойным и твердым.

– Такие – это какие? – осторожно осведомился Дорнан. – Маги?

– Беглые равианцы, – Лайн пожал плечами, как будто говорил о чем‑то совершенно обыденном. – Я, ваше величество, можно сказать, из‑под веревки сбежал, когда ее уже примеривались накинуть мне на шею. Таких, как я, в Равиане, словно бешеных собак, травят, хотя единственная моя вина – природная способность к чародейству. Если бы Коранна и Ильтера… то есть леди Морн меня не подобрали, я бы умер еще в том месяце – по правде говоря, им пришлось изрядно потрудиться, чтобы выдернуть меня из‑под мантии Отца – Неба! Я никогда не думал, что однажды стану служить королю Эрнодара, но, если уж судьба так распорядилась, не беспокойтесь: мимо моего красного плаща равианцы не пройдут!

– Хорошо бы, чтобы после этих боев здесь остался хоть один красный плащ! – проворчал Дорнан. – Что, есть большая разница, умереть от меча или от веревки?

– Конечно, ваше величество, – Лайн как будто неуверенно перекатывал незнакомое обращение на языке. – Веревку я в то время не заслужил ни по высшим законам, ни по человеческим, а вот меча сейчас – вполне. Умереть, защищая то, во что веришь, – это хорошая смерть!

– Ты веришь в Эрнодар? – король приподнял бровь.

– А еще в Отца – Небо и трех богинь, – Вейрес ухмыльнулся и отвесил собеседнику неожиданно ловкий поклон, – и в то, что наша леди Морн не вышла бы за вас замуж, будь вы плохим человеком! С вашего позволения, я осмотрюсь, ваше величество!

Дорнан задумчиво посмотрел вслед удаляющемуся чародею. Ему показалось, или в тоне Лайна несколько раз проскользнули покровительственные нотки? Уж не возомнил ли Вейрес, что Коранна Морн приставила его личным телохранителем к королю Эрнодара? Хотя, судя по тому, что чародей считает Ильтеру своей покровительницей и, возможно, другом, он мог бы и сам взять на себя миссию по защите ее супруга. Ан’Койр покачал головой. Ну что ж, в битве быстро станет видно, чего стоит этот равианец Лайн Вейрес! Чему быть, того не миновать.

Он еще успел позавтракать густой солдатской кашей вместе с другими гвардейцами, когда из‑за леса в дальнем конце долины начали появляться колонны противника. Будучи вне досягаемости стрел, они перестраивались в атакующий порядок почти неторопливо, словно в распоряжении наступающих было все время мира. Наблюдающий за ними в увеличивающую трубу Дорнан отметил, что в первых рядах идет легко вооруженная пехота. Похоже, Коранна и Эталинф оказались правы: противник начнет с «пробных» атак. У равианцев достаточно людей, чтобы можно было пожертвовать частью войска ради «прощупывания» защищающихся.

– Они постараются вымотать нас еще до заката, – вполголоса произнес Вейрес, выехавший вслед за королем – Дорнан не стал его останавливать.

– Вряд ли, – ровно отозвался ан’Койр – таким тоном они могли бы разговаривать о погоде или видах на урожай. – У них полно времени, и, судя по всему, они об этом прекрасно осведомлены.

– Если я не ошибся, узнав человека, который ведет эту армию, то он сделает все возможное, чтобы удивить ваше величество, – Лайн заметно поежился.

Дорнан снова поднял подзорную трубу. Перестроившиеся равианцы, казалось, праздно застыли в южном конце долины. Вдоль их строя неторопливо ехал, не поворачивая головы и, судя по всему, почти не глядя по сторонам, невысокий конник в темно – сером плаще. На фоне остальной армии, обряженной в алые мундиры – цвета правящего Дома Равианы, он смотрелся белой вороной.

– И кто же этот человек? – после паузы спросил ан’Койр.

– Торалис Вейрес, – без колебаний ответил чародей. – Маршал – генерал Равианы… и мой родной дядюшка.

Дорнан порадовался, что на этот раз ему удалось не вздрогнуть. Пограничье преподносило сюрприз за сюрпризом – так и умом сдвинуться недолго. Сначала леди Коранна из несуществующего Дома Морн, потом равианец – чародей и, наконец, его родственник. Кажется, звание маршала – генерала у южных соседей считается одним из наиболее высоких, и занять его можно, не только родившись в одном из Высоких Домов, но и выказав недюжинные военные таланты.

– Он в сером плаще? – спокойно осведомился Дорнан.

– Да, – Лайн устремил взгляд в сторону выстроенных равианских солдат, как будто мог увидеть все, что ему требуется, и невооруженным глазом. – Как старший представитель Высокого Дома он вправе даже в военное время не менять одежду.

Милостью небес король Эрнодара слегка покачал головой. Равианские порядки всегда казались ему чудными. На цветной флаг и герб там имел право только правящий Дом, остальные довольствовались разными оттенками серого, причем, чем выше положение человека, тем более темную одежду он мог себе позволить. Кажется, равианцы по – настоящему гордились таким положением вещей, особенно если им позволяли и на официальных приемах, и на войне сохранять ровные тона своего облачения. Это как‑то было связано с верой в Отца – Небо, который, по южным преданиям, одарил цветом лишь королей. Вообще небесная религия в Равиане была намного жестче эрнодарской.

– И тебя не смущает необходимость сражаться с родственником? – вполголоса поинтересовался Дорнан у Лайна.

– С тем, который выдал меня суду и собирался вздернуть собственноручно? – Вейрес скривился. – Нет, не смущает.

Да, это, пожалуй, было похоже на истинных равианцев, как огня, боявшихся чародеев и считавших их нечистыми. Как слышал Дорнан, человека, заподозренного в причастности к магии, у южан моментально исключали из всех родственных союзов и считали кем‑то вроде дикого зверя, а порой и вели на него охоту не хуже, чем на какого‑нибудь оленя или зайца. Вельможный родственник, наверное, племянника и за человека не считает! Неожиданно ан’Койр ощутил что‑то вроде душевной близости с магом. Ему тоже не повезло с той родней, которая пока осталась в живых.

– Началось! – выдохнул Лайн, и Дорнан, по – прежнему глядя на долину через увеличительные стекла, мгновением позже отметил легкую рябь, скользнувшую по рядам равианцев.

Затрубили трубы, загрохотали барабаны, слышимые даже на противоположном конце долины. Ряды равианской пехоты быстрым маршем пошли вперед. Дорнан невольно кинул взгляд на вершины холмов, где располагались маги, лучники и пехотинцы. Там не было ни малейшего шевеления – словно никто, кроме них с Вейресом, и не заметил, что равианцы атакуют. Впрочем, не приходилось сомневаться, что и лорд Эталинф, и его военачальники, и королевские полковники все прекрасно видят. Пока в эрнодарском лагере царило спокойствие, даря защитникам последние крохи тишины.

Они были еще слишком далеко, чтобы задействовать лучников, но Дорнану казалось, что он слышит, как на позициях натягиваются тугие тетивы и стрелы с легким шорохом скользят по гладкой изогнутой поверхности луков. Будь у него больше людей, он находился бы там, наверху, командуя всеми силами, предоставленными Домами. Сейчас же сердце нетерпеливо отмеряло мгновения, словно пытаясь перегнать наступающую армию. Еще тысяча шагов… Девятьсот… Команда стрелять должна последовать после того, как равианцы приблизятся и будут шагов за триста от холмов. Высокий лук в руках опытного стрелка уже добивает с такого расстояния, а далекое расположение наступающих позволит им сделать еще несколько залпов.

Восемьсот шагов… Большинство гвардейцев неторопливо подтягивали подпруги, проверяли, не отсырели ли навощеные тетивы коротких луков, предназначенных для стрельбы с седла, поправляли ножны, с легким шорохом доставая и снова вкладывая в них мечи. В этом не было никакой объективной необходимости, однако Дорнан поймал себя на том, что тоже не прочь чем‑нибудь занять руки. Трудно просто стоять и смотреть на атакующую волну, с которой вот – вот придется схватиться твоим товарищам, тогда как тебе в этой первой сече, вероятно, поучаствовать не удастся. И даже если знаешь, что потом тебе достанется столько же, если не больше, положение стороннего «зрителя» легче не становится.

Семьсот шагов… Лайн Вейрес, без команды вскарабкавшись в седло и по – птичьи склонив голову, что‑то бормотал себе под нос, и, даже стоя к нему почти вплотную, Дорнану ан’Койру не удавалось разобрать ни слова. Парень то ли молился (интересно, он поминает только Отца – Небо по традициям своей родной страны или уже научился присовокуплять к нему трех дочерей – богинь?), то ли готовил заклинание. А может, просто пытался убедить себя напоследок, что не совершает ошибки, выступая против своих. Его вышколенный конь, привычный к магии, спокойно стоял на месте, даже не переминаясь с ноги на ногу. Как ни странно, когда началась атака, Лайн стал сидеть на нем чуточку увереннее, и при взгляде на него уже не рождалось такого стойкого ощущения, что парень вылетит из седла на первых же трех шагах рыси или скачках галопа.

Шестьсот… По рядам равианцев пробежала рябь какого‑то приказа, и они ускорили шаг, почти перейдя на бег. Волна нападающих помчалась вперед, но строй пока не ломался – они тоже знали, что в них начнут стрелять гораздо позже. На флангах пехотинцев то и дело виднелись конники – то ли командиры, то ли гонцы, которым в обязанность вменялось докладывать о ситуации на поле брани тем, кто пока остался в запасе. Дорнану показалось, что там же находится и человек в темно – сером плаще, хотя его трудно было разглядеть за пестротой алых мундиров.

– Конница – в седла! – возможно, им и не доведется поучаствовать в первом бою, но Дорнан хотел быть готовым к контратаке, если ему покажется уместным ее провести.

Гвардейцы взлетели на лошадей с такой готовностью, словно ожидали этого приказа с рождения. Король сложил трубу с увеличительными стеклами – лавина наступающих катилась уже слишком близко, и нужда в том, чтобы разглядывать их издалека, больше не было.

Пятьсот… Грохот барабанов отдавался в ушах так, что хотелось на несколько шагов отступить, но ан’Койр и не подумал повернуть коня. Его позиция была достаточно хороша, чтобы отчетливо видеть все, что происходит в долине. Ему уже приходилось вести людей в бой, но еще никогда от этого не зависела жизнь всего государства – его государства! Дорнан сглотнул и заставил себя расслабить сведенные напряжением мышцы и отпустить стиснутую рукоять меча. Нечего вести себя, словно мальчишка, только – только заслуживший право на первый свой бой! Ему случилось пережить уже множество сражений и пройти долгий путь от простого солдата до рыцаря, командовавшего целыми армиями.

Четыреста шагов… Кто‑то из гвардейцев вполголоса забормотал молитву, к нему присоединились и другие. Лайн Вейрес подался вперед, словно пытался взглядом выхватить кого‑то из рядов наступавших. Дорнан ощутил липкую дрожь нетерпения, прокатившуюся вдоль позвоночника. Бег равианцев ускорился. Они неслись по долине, словно сбегая в нее с холмов, и строй, казалось, был готов сломаться, удерживался лишь каким‑то чудом. Крики «Равиана! За Отца – Небо! Равиана!» стали уже настолько громкими, что порой даже заглушали трубы. Барабанщики же, небось, уже отбили себе руки до самых плеч!

Триста… Едва первая линия равианцев пересекла невидимый рубеж, который мысленно наметил себе и Дорнан, с холмов взметнулась туча стрел. Они еще не успели найти себе добычу в рядах наступавших, как следом за ними полетела и другая – видимо, вторая линия лучников выстрелила поверх голов торопливо припавшей на колено первой. Острые вестники смерти врезались в равианцев, ломая строй, обжигая бегущих холодным дыханием конца. Но ни барабаны, ни крики не захлебнулись – сомкнув ряды, нападающие продолжали атаку.

Третий и четвертый залпы врезались в строй, но тоже не остановили бешеный натиск. Равианцы знали, что ближе дальнобойные луки станут бесполезны, и торопились преодолеть опасный участок, не обращая внимания на падающих вокруг товарищей, перепрыгивая через тела погибших или попросту проходя по ним. Крики перешли в безумный рев, барабаны били с таким грохотом, словно надеялись одним звуком смести эрнодарцев с холмов. Первая линия атакующих уже добралась до холмов и карабкалась вверх. Стрелы еще били в последние ряды, но их стало гораздо меньше – лучники, очевидно, один за другим оставляли свое оружие, взявшись за мечи, более годные для ближнего боя. Еще несколько мгновений – и пехотинцам придется вступить в битву.

– Сейчас! – взгляд Лайна Вейреса казался обращенным не столько к долине Аррин, сколько внутрь самого себя, и Дорнан едва расслышал этот шепот.

Неожиданно с двух флангов, словно отозвавшись на слово чародея, в наступающих равианцев врезались огромные огненные шары. Они с ревом прокатились едва ли не до середины атакующих, впервые заставив их по – настоящему сломать строй. Третья огненная струя метнулась по центру, сметая тех, кто уже полез вверх на холмы. Дорнан почувствовал, как со стороны долины дохнуло жаром, – и Альни под ним нервно заплясал, очевидно, тоже припомнив их недавние неприятные приключения в столице. Для полного сходства не хватало только того, чтобы под ногами начала взрываться земля!

Если по тихой «команде» Лайна в нападающих полетел огонь, то самому Дорнану, кажется, и вовсе удалось совершить чудо мысленно! Не успел он отмахнуться от воспоминаний (особенно от того, как потом жена его лечила, сердясь и ворча себе под нос нечто нелицеприятное про «тупоголовых болванов, зря рискующих жизнью и отказывающихся от всякой помощи», но при этом руки у нее были удивительно ласковы, и он было даже подумал… ладно, пора уже забыть, на что он тогда надеялся!), как долина вдруг гулко заревела, словно под землей застонала сотня великанов.

Потом ровное дно вдруг вздыбилось у холмов, и как будто тысяча огромных кротов полезла вперед, на атакующих, с легкостью сваливая их с ног, а то и погребая под собой. Равианцы проваливались в ямы, неожиданно оказывались по пояс под землей, бегущие сзади затаптывали передние линии и падали на своих товарищей. Поверх их голов с ревом проносились огненные шары, рассыпающиеся снопами крупных искр. Барабаны захлебнулись боем, крики атаки превратились в вопли ужаса. Там, где равианская пехота продолжала наступать, земля в нескольких местах взорвалась у них под ногами…

Когда мелькавшие в пеших колоннах всадники развернули своих лошадей, стало ясно, что первая атака захлебнулась окончательно. Барабанная дробь и редкие звуки труб, казавшиеся теперь скорее попыткой собраться с силами, нежели угрозой, созывали людей к отступлению. Земля и огонь отбрасывали их назад, а на отступающих снова обрушился ливень из стрел. Лучники били наверняка, и вестницы смерти безошибочно находили себе цели среди торопящихся людей, спотыкающихся о трупы и с трудом вытягивающих ноги из перепаханной земли. По мере отступления их становилось все меньше и меньше, всадники уже не ожидали пехотинцев, а те обратились в беспорядочное бегство и, казалось, готовы были и друг друга затоптать насмерть, лишь бы спастись.

– Это магия? – ледяным тоном осведомился Дорнан у Лайна, твердой рукой удерживая нервничающего коня.

– Ну да, – тот кивнул, как будто удивившись вопросу. – Леди Коранна – мастерица по работе с землей, у нее редкий дар. Хотя земля – самая тяжелая и неподатливая стихия, с ней мало кто осмеливается иметь дело.

Дорнан с трудом удержался от того, чтобы не посмотреть наверх – туда, где на холмах командовала магами Коранна Морн. Значит, сильна в работе с землей, что считается редкостью? А не доводилось ли ей заглядывать в столицу некоторое время назад, когда он уже видел подобные фокусы – только проделанные с мостовой и прямо под копытами его коня?.. Невольно задумаешься, действительно ли бабка его жены так уж к нему благосклонна или просто настолько создает видимость? Он еще раз окинул взглядом долину, перепаханную чародейским воздействием.

– Во имя Отца – Неба, как здесь будет драться конница? – рыкнул он Вейресу.

– Таким образом мы сможем их откинуть еще один раз, – задумчиво посулил Лайн, – в лучшем случае – два. Но потом они все же дорвутся до холмов, а такая толпа живо утопчет дно долины. Не волнуйтесь, ваше величество, к тому моменту, как наша колонна вступит в бой, земля здесь будет ровная, словно на тропах между могилами…

Дорнан снова выдернул из чехла подзорную трубу. Остатки атаковавшего полка отступали, оставив в чаше долины более половины своего состава. Из трупов торчали стрелы, кое – где валялись обожженные огнем тела, а в нескольких местах из‑под земли виднелись руки и ноги тех, кто оказался погребен заживо. Да, это действительно будет тропа между могилами, кое – где проходящая и по покойникам. Дорнан бы им посочувствовал, но равианцы в южном конце долины уже перегруппировывались. Скольких они потеряли убитыми? Полтысячи человек? Тысячу? Если Вейрес говорит, что они смогут отразить еще одну – две такие же атаки, то расклада это сильно не изменит. Сегодня же вечером – и хорошо еще, если не ночью! – придется драться.

– Конница – спешиться! – гвардейцы без единого слова возражения подчинились приказу, и Лайн, немного поколебавшись, последовал их примеру, неловко спустившись со своего невозмутимого коня.

Запыхавшийся вестник в одежде цветов Дома Джинес передал Дорнану отчет лорда Эталинфа, что их сторона пока потерь не понесла. Благодаря лучникам и магам ни один из атакующих так и не добрался до эрнодарцев, расположившихся на холмах.

– Спасибо, – отрывисто поблагодарил ан’Койр, не переставая наблюдать за перегруппировывающийся корпус армии противника. – Можешь идти.

Ему показалось, что он снова увидел всадника в темно – сером плаще, едущего вдоль строя. Маршал – генерал Равианы, кажется, не намеревался щадить ни самого себя, ни своих солдат, несмотря на то, что их товарищи уже умерли или умирали в чаше долины Аррин.

– Пока без потерь, – вполголоса повторил Дорнан, словно пробуя слова на вкус. – Пока…

В дальнем конце долины угрожающе грохнули барабаны, а трубы истошно завыли, играя наступление. Ряды алых равианских мундиров качнулись вперед, и пехота снова пошла в атаку. Слишком быстро! Маршал – генерал Вейрес, кажется, и в самом деле решил удивить противника своим натиском, хотя лично Дорнан предпочел бы, чтобы Лайн ошибся. Линия наступления сломалась, образовав четыре длинные колонны, в которых пехотинцы шли друг за другом, теперь представляя собой несравненно худшие мишени и для стрелков, и для магов. Мрачно глядя на атакующих, король подумал, что, вероятно, им придется вступить в бой задолго до сумерек.

Глава 21

– Ваше величество, Тейли Кирш просит об аудиенции, – заглянувший в дверь кабинета Октен Дирайли выглядел неуверенно, как будто сомневался, не напрасно ли пришел.

Ильтера, склонившаяся над бумагами, выпрямилась так резко, что с кончика ее пера соскочила капля чернил, и она едва успела подхватить ее воздушной подушечкой, прежде чем она упала на лист. Кажется, она так задумалась, что не услышала вежливого стука в дверь, а может, канцлер постучал и несколько раз: он не имел привычки врываться в королевский кабинет без предупреждения.

– Проводите его в приемный зал и пришлите ко мне в спальню кого‑нибудь из слуг, – со вздохом распорядилась Тера.

Тейли Кирш остался единственным из послов иностранных государств, который до сих пор не покинул столицы Эрнодара. Остальные сбежали, даже не изобретая подходящих предлогов, многие из них и попрощаться с королевой забыли. Как будто столица уже в осаде и пора позаботиться о своей безопасности, пока не поздно! Ильтере оставалось только скрипеть зубами в бессильной ярости. А те, кто все же выкроил пару минут, чтобы официально попрощаться с ее величеством, вели себя настолько отвратительно, что она едва сдерживалась, чтобы не наорать на них, словно на неразумных детей. Как, интересно, они собираются восстанавливать отношения с Эрнодаром, когда Дорнан вышвырнет паршивых равианцев прочь?..

Поскольку в городе осталось лишь посольство Довгари, то Тера намеренно демонстративно обращалась с Тейли Киршем чуть ли не как с принцем крови, при этом, впрочем, не забывая и о королевском достоинстве. Его неизменно принимали в официальном зале, причем ее величество представала в церемониальной одежде. Пусть, по крайней мере, довгариец знает, как она ценит его доброе отношение к эрнодарскому трону и Дому Койр. Конечно, еще лучше было бы, если бы в такое время в зале приемов находился и Дорнан, но король слишком занят, оберегая границы государства, – этого Тейли не мог не понимать.

– Ваше величество, он утверждает, что у него сведения чрезвычайной важности, не терпящие ни минуты промедления, – вполголоса произнес канцлер.

– Ты предлагаешь принять его здесь? – Тера отложила перо и поднялась.

– Если ваше величество позволит, он очень настаивает, – Октен Дирайли кивнул.

– Хорошо, пригласи его.

Может, так будет и к лучшему. Тейли Кирш – почти друг и, возможно, почувствует себя даже более польщенным, когда его примут запросто, без церемоний. «Почти» – потому что Тера не знала, может ли полностью положиться хоть на кого‑нибудь в столице. Кроме, пожалуй, себя, Эчиелле и капитана Дигса.

Ильтера устало потерла виски и прошлась от стола к окну, чтобы немного размять ноги. В последнее время она так мало спала, что уже и травы не помогали постоянно сохранять сосредоточенность. Но у нее было столько дел, что королева не могла позволить себе лишнего отдыха. Два – три часа сна каждую ночь – это все, что было ей доступно. Да и то снились ей такие красочные кошмары, что впору было и не укладываться!

Вот когда все кончится, она с чувством выполненного долга заберется в постель, обнимет подушку и проспит неделю – не меньше! Потребует, чтобы ее разбудили, когда муж вернется – и ни мгновением раньше! Тогда она будет видеть только хорошие сны и, наконец‑то, прекрасно отдохнет! Пусть прибывающие назад в столицу послы локти себе кусают, надеясь, что когда‑нибудь королева их примет! Пусть представители Домов хоть на коленях умоляют дать им аудиенцию – она не только из спальни не выйдет, но даже лишний раз и не пошевелится!

Ильтере казалось, что неотложные и важнейшие дела вот – вот разорвут ее на кусочки. Большинство знати, как и посольства, тоже давно покинуло столицу. Отчасти это заставило Ильтеру вздохнуть с облегчением: ей совершенно не хотелось лишний раз встречаться с Далларой Игрен или Роэраном Стеллом – по слухам, сей достойный служитель Храма Отца – Неба тоже предпочел переехать в родовые владения. Почему‑то Тере казалось, что это связано с тем, что Джесала Бларер вычислил в рядах «небесников» убийцу – впрочем, открыто и бездоказательно обвинить Роэрана она бы не решилась.

При других обстоятельствах можно было бы чувствовать себя счастливой, отказавшись от официальных аудиенций, однако в военное время явное и поспешное бегство придворных заставляло беспокоиться простых людей. Да и обязанности распрощавшихся с ее величеством министров (даже самые стойкие из них продержались недолго) ложились на ее плечи. Только твердая рука и богатый опыт правления Майрита, которому она много лет была свидетельницей, помогали королеве до сих пор удерживать столицу почти на грани срыва.

В город стягивались беженцы, и канцлер Дирайли, оказавшийся более стойким, чем министры и придворные, каждый день со все возрастающим беспокойством говорил о том, что запасы провизии подходят к концу, и, если ничего не предпринять, в ближайшее время столицу ждет голод. Цены взлетели до неприличных категорий, и Ильтере пришлось пустить все свои личные сбережения и часть казны на то, чтобы хоть немного удержать их в рамках, компенсируя затраты тех торговцев и фермеров, которые пока готовы были снабжать Эрнодар провизией. К счастью, тут хорошим подспорьем стали все четыре Храма – жрицы и жрецы призывали последователей Отца – Неба и трех богинь не наживаться на чужой беде и предоставлять часть еды в качестве благотворительности. Кроме того, высшее жречество, скрепя сердце, развязало увесистые кошели, так что бремя затрат лежало не только на короне. Все прекрасно понимали, что голод чреват бунтами, а столица – для многих последний оплот, и никому не хотелось оказаться в городе, охваченном беспорядками. Каждые три дня Ильтера также с официальными королевскими выездами посещала службы в храмах, надеясь, что это придаст ситуации дополнительной стабильности.

Когда в Эрнодаре, пользуясь лихим временем, появились мародеры, Тере пришлось усилить гвардейские патрули. Людей не хватало, и часть солдатского гарнизона, оставленная Дорнаном в столице, тоже вынуждена была охранять улицы, хотя полковника Тари такая необходимость не осчастливила. Ильтера надеялась, что предпринятых ею мер окажется достаточно, но с каждым днем нагрузка на гвардию и гарнизон увеличивалась, и королева не могла не думать о том, как облегчить их бремя. Если вдруг ситуация обернется хуже, чем они надеялись, усталые и измотанные люди не смогут хорошо защитить город.

Она каждый день ждала новых донесений с границы, но они оказывались на удивление скупыми. Леди Коранна – пожилая чародейка, постоянная гостья Дома Джинес (вероятно, какая‑нибудь дальняя родственница лорда Эталинфа или одного из его вассалов), – извещала, что пограничные вассалы Дома Койр вышли на объединение с королевской гвардией у Тарренадской переправы. В следующем письме лаконично сообщалось, что равианская армия начала движение, и лорд Эталинф и его величество (который здоров и чувствует себя вполне удовлетворительно) надеются остановить врага в чаше долины Аррин или, если придется отступать, надолго задержать его на переправе. Кроме того, к тому времени должен подоспеть и Канар Стелл, войско которого немного отстало от гвардейцев на марше…

Тера тяжело вздохнула. Вести были неутешительны. Если бы на ее месте сидела та же Менеста Игрен или еще какая‑нибудь придворная девица, никогда не выезжавшая из столицы или своих владений и понятия не имевшая о том, что происходит на границах, она бы, вероятно, поверила в реальность планов Эталинфа Джинеса и Дорнана ан’Койра. Но королева прекрасно представляла себе и численность вассалов приграничных Домов, и долину Аррин, и Тарренадскую переправу. Для того, чтобы преодолеть долину и выйти на южный берег реки, противнику, безусловно, потребуется время, а если повезет, он потеряет там не одну тысячу людей. Но все равно сил эрнодарцев недостаточно для того, чтобы остановить наступление равианцев. Даже если бойцы Дома Стелл по – настоящему поторопятся.

Донесения приходили и с побережья. Ильтера написала туда давно, разослав призывы всем чародеям, которых знала. Но большинство из них ее писем не получили, о чем свидетельствовало отсутствие отклика. Тера получила в ответ лишь два послания, в которых ее знакомые маги говорили, что, к сожалению, вынуждены отплыть с наемными караванами, а побережье в последнее время стало довольно пустынным: поговаривали, что некоторое время назад некий приезжий колдун собрал вокруг себя едва ли не всех, кто мог оперировать хоть крохами магии, и куда‑то увез. Все это казалось полнейшей бессмыслицей, и Ильтера не представляла, куда и по каким причинам неожиданно скрылись все чародеи с побережья. Ведь не может же так случиться, что все они заранее уверовали в победу Равианы и попросту сбежали? Или может?.. Существует ли вероятность, что только она, слепая дурочка, занятая собственными чувствами и мутными расследованиями, не видит неминуемого поражения родного государства? Она всей душой восставала против такого мерзкого предположения, но что еще можно было подумать?..

Иногда ей хотелось завыть или заплакать в голос – удерживало лишь то, что она по – прежнему была королевой Эрнодара. Она и раньше знала, что власть – тяжелое бремя, но только в отсутствие Дорнана осознала это в полной мере. Хорошо еще, что рядом оставались люди, на которых можно положиться! Если бы не поддержка Октена Дирайли и бронебойно спокойного Мортона Дигса, королева бы вообще не знала, за что хвататься!

– Ваше величество, посол Тейли Кирш! – торжественно объявил канцлер и посторонился, пропуская невысокого довгарийца.

– Желаю здравствовать вашему величеству и его величеству милостью небес королю Дорнану, – несмотря на стремление соблюдать официальный церемониал, обычно спокойный Кирш выглядел как будто немного растерянным. – Благодарю за то, что вы уделили мне немного времени.

– Пожалуйста, садись, – Ильтера поспешно опустилась на свой стул – даже после ее позволения посол не имел права присесть, пока королева стоит. – Я всегда рада твоим визитам и надеюсь, что никакие… внешние обстоятельства не помешают нашему дальнейшему сотрудничеству.

– От души благодарю ваше величество! – лицо Тейли вдруг приобрело решительное выражение. – Боюсь, сегодня я не смогу вас порадовать – у меня не очень‑то хорошие новости.

– Спешные вести редко бывают хорошими, – припомнила Тера старую поговорку. – Надеюсь, в посольском доме Довгари все в порядке?

Несколько дней назад десяток головорезов попытался влезть в здание, ранее занимаемое посольством Равианы. Гвардейскому патрулю, оказавшемуся поблизости, с трудом удалось отбить нападение. Мародеры кричали, что пора перестать церемониться с врагом, но королевские служащие, к счастью, не поддались на провокацию. Несмотря на то, что Равиана напала на Эрнодар, Ильтера не собиралась допустить в столице разграбления беглецов. Сегодня любители наживы разнесут по бревнышку посольский дом неприятеля, а завтра начнут громить остальные покинутые здания, включая и владения влиятельных Домов, ну а потом, пожалуй, перестанут церемониться и с теми, кто пришел в город в поисках последнего пристанища. Ситуация в столице была накалена до предела, и любого неверного шага было довольно для того, чтобы она вспыхнула, словно сухое полено.