Текст книги "Венец на двоих (СИ)"
Автор книги: Лариса Куролесова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 50 страниц)
Как же ему уберечь свою строптивую зеленоглазую красавицу? Если начнется война, Ильтера в стороне не останется, хоть в мешок ее сунь да узлом завяжи! Выслать бы ее куда‑нибудь подальше, на побережье, где безопасно и с помощью магии можно в любой момент отплыть на острова! Но Дорнан не мог изобрести подходящего предлога, под которым королева Эрнодара должна была бы лично отправиться на инспектирование прибрежных владений государства, да и не хотел отпускать ее надолго. Еще неизвестно, что может сделать Ильтера, оставшись без пригляда! Она и отца‑то не больно слушалась, не говоря уже о нынешнем короле, который частенько удостаивался от жены вполне чувствительных «затрещин»! Впервые в жизни ан’Койр не знал, как поступить.
– Ваше величество?.. – от напряженных размышлений Дорнана оторвал вежливый голос Мортона Дигса.
– Да, капитан, – отозвался ан’Койр, отворачиваясь от окна.
– Ее величество просила напомнить, что сегодня дворец почтил своим присутствием светлейший Джесала Бларер, – отчеканил начальник королевских телохранителей. – Она просила вас присоединиться к ним в малой гостиной.
Ах да, Тера говорила, что принимает главу Храма Отца – Неба, который сам изъявил желание прибыть во дворец! Дорнан потер виски. Если он станет рассеянным и слишком углубится в собственные мысли, жена тут же поймет, что что‑то не так. Нацепив на лицо приветливое выражение, король Эрнодара направился в малую гостиную.
– Приветствую, светлейший, – Бларер даже не пошевелился, чтобы подняться при появлении короля, только слегка наклонил голову, словно признавая светскую власть выше храмовой.
– Да хранит тебя Отец – Небо, дитя мое, – произнес Джесала.
– Хорошо, что ты к нам присоединился! – оживилась Ильтера. – Мы со светлейшим как раз обсуждали строительство нового пристанища к югу от столицы.
Дорнан охотно выслушал рассуждения о предмете беседы, которые излагала в основном его жена, а Бларер лишь изредка вставлял реплики, что‑то уточняя. Речь шла о том, что Храму нужно новое пристанище. Насколько понял король, средства на строительство у служителей Отца – Неба имелись и без постороннего вмешательства, вопрос стоял лишь о том, что место для него выбрано на земле, принадлежащей короне. Ильтера, кажется, уже пообещала главе Храма свое покровительство, и слово оставалось только за королем.
– Если не возражаешь, мы с ее величеством еще обсудим этот вопрос, прежде чем дать окончательный ответ, светлейший, – произнес ан’Койр.
– Разумеется, дети мои, – тепло улыбнулся Джесала Бларер. – Даже Отец – Небо может подождать, пока мирских правителей занимают более насущные дела. Ну что ж, хорошо, что мне выпала радость повидать и короля, и королеву. А сейчас я с вашего позволения удалюсь – дела небесные тоже не ждут.
Ильтера кинула на мужа недовольный взгляд и заверила храмовника, что она пошлет к нему гонца в самое ближайшее время. Дорнан вздернул бровь: кажется, жена уже и без него все решила, раз обещает подобное. Ну, наверное, нужно радоваться уже и тому, что у него вообще спросили позволения на это строительство! Хотя, может, и неплохо, если на юге появится еще одно пристанище Отца – Неба. Если его успеют завершить до того, как начнется война, оно станет хорошей преградой на пути к столице. Отца – Небо в Равиане почитают, а кроме того, известно, что в Храме имеется немало магов. Может, это хоть ненадолго задержит равианцев, если они прорвутся настолько далеко?.. Отец – Небо и три богини, да что с ним такое?! Нужно немедленно перестать думать о неудачах!
Попрощавшись с Бларером немного холоднее, чем требовалось, ан’Койр остался в малой гостиной наедине с женой. Все назначенные до обеда приемы состоялись, а потом они обычно работали в кабинете, если, конечно, у Ильтеры сегодня не найдется других планов. Жена смотрела на него задумчиво, как будто не знала, удивляться или сердиться. Джесала Бларер при Майрите всегда был желанным гостем во дворце, и королеву, должно быть, озадачило странное поведение супруга, который раньше не рвался нарушать годами сложившиеся традиции.
– Хочешь чаю? – вполне миролюбиво поинтересовалась, наконец, Ильтера.
– Не откажусь, – обогнув столик, Дорнан устроился в кресле, из которого только что поднялся светлейший.
Королева поколдовала над чайником и вскоре уже протянула мужу чашку.
– Что‑то случилось? – с невинным видом спросила она, почти ласково глядя на Дорнана.
В последнее время он все чаще терялся под такими взглядами. В первые дни знакомства их общение с Ильтерой напоминало вооруженный нейтралитет, который соблюдали между собой Эрнодар и Равиана. Дальнейшие события сблизили их, но, как полагал Дорнан, жена по – прежнему слегка опасалась его. И хотя порой ему казалось, что она готова сделать еще один шаг навстречу, торопить события он боялся. Ан’Койр и так гадал, насколько Ильтера осведомлена о том злополучном письме, в котором он написал отцу гору глупостей. В любом случае, судьба уже дала ему еще один шанс, и третьего у него может не оказаться. На этот раз Дорнан не имел права ошибиться.
– Ничего особенного, – немного помолчав, проговорил он. – Ксанта Бойн передавал тебе свои наилучшие пожелания.
– Ты в последнее время уделяешь ему много времени, – мимоходом заметила Ильтера. – У Эрнодара появились какие‑то особенные дела с Таэконом, или тебе просто приятно поболтать с тейллером?
Осторожно! Дорнан сделал глоток из чашки, позволивший удержать еще одну паузу в разговоре. Как хорошо, что он согласился выпить чаю – этот процесс подразумевает неторопливость, а значит, он имеет право не отвечать сразу, хорошенько все обдумав! Одно неверное слово – и Ильтера вытянет все до последней крупицы информации если не из мужа, то из кого‑нибудь другого. Он уже знал, что его жена может быть крайне настойчивой, когда ей это нужно! Проглотив крепкий чай, Дорнан слегка пожал плечами, как если бы говорил, что ничего интересного сказать не может.
– Мне тоже нужно иногда отвлекаться от неотложных государственных вопросов, – пусть лучше считает его бездельником, чем думает, почему на самом деле Бойн зачастил в гости! – К тому же он отличный собеседник.
– Да, наверное, уж получше Айеса! – улыбнулась Ильтера.
Почему она вообще заговорила о равианце? Неужели до нее дошли какие‑то слухи? Дорнан сделал все, чтобы изолировать жену от сведений с границы, разве что попросил ее составить список магов, которые не возражали бы послужить короне. Но об этом с ней говорили еще полгода назад, так что Тера не удивилась. Она действительно случайно упомянула Мейгона Айеса или?.. Дорнан ан’Койр мысленно одернул сам себя. Если в любой фразе жены видеть подвох, так и с ума сойти недолго! Нет, это всего лишь случайная реплика: таэконец приятнее равианца – и ничего более!
– Дорнан, ты хорошо себя чувствуешь? – в глазах королевы мелькнула озабоченность.
– Вполне, – король поудобнее устроился в кресле. – Просто устал немного. Почему‑то плохо спал сегодня ночью.
– А – а… – ему показалось, или Тера слегка смутилась?
– В тройное полнолуние я обычно плохо сплю, – на всякий случай добавил Дорнан.
– Если хочешь, я могу добавлять немного сонной травы в отвар, который тебе готовлю, – предложила королева.
– Ни в коем случае! – отрезал ан’Койр. – Тебе ли не знать, что государственные дела могут и ночью поднять с постели! Я не хочу, чтобы в случае необходимости меня не могли добудиться!
– Как хочешь, – Ильтера слегка зарделась – вероятно, от того, что в хорошо протопленной малой гостиной было душновато.
В дверь постучали, и заглянувшая служанка известила, что в столовой накрыт обед для их величеств. Сопровождая жену к столу, Дорнан гадал, почему она вдруг так явно почувствовала неловкость. Повода к тому не было совершенно никакого, если только… От внезапной догадки он едва не споткнулся на ровном месте. Королеве незачем смущаться, если только она уже не поит мужа снотворной травой!
С той злополучной ночи, когда на них напали на улице Мечников, в их небольшой семье появился обычай, которому король до сих пор радовался. В те дни у него сильно болела голова, и Ильтера каждый вечер заваривала ему травы. Даже когда боль прошла, он продолжал покорно выпивать отвар – жена утверждала, что он не только может избавить от головокружения, но и вообще очень полезен для самочувствия. Это было похоже на правду, а кроме того, забота королевы казалась очень приятной, так что Дорнан и не протестовал, получая вечером в очередной раз кубок с теплой зеленоватой водицей, которая довольно хорошо пахла, да и на вкус не в пример лучше, чем та отрава от простуды, которой новобрачная потчевала его сразу после свадьбы!
Кроме того, если смотреть правде в глаза и не изобретать предлогов для якобы плохого самочувствия, он с тех пор прекрасно высыпался! Точнее – чаще всего отключался сразу после того, как его голова опускалась на подушку! Дорнан почувствовал, как желудок скручивается в тугой комок. Неужели Ильтера каждый вечер его усыпляет? Зачем? Чтобы обезопасить себя от домогательств мужа? Она все еще сомневается в том, что он не способен причинить ей вред? Или ситуация еще хуже, и у его жены появился любовник, к которому она беззастенчиво бегает каждую ночь, пока законный супруг спокойно спит и видит сны? Возможно ли такое?..
– Дорнан ан’Койр! – голос Ильтеры вернул его к реальности, и, судя по ее лицу, она позвала уже не в первый раз. – Да что с тобой сегодня?!
Эта женщина еще имеет наглость спрашивать, что с ним! Дорнан чувствовал себя на грани срыва.
– Обедай без меня, – с трудом выдавил он. – Я немного отдохну… в спальне.
– У меня с вечера осталось немного отвара, – Ильтера положила руку на локоть мужа. – Я могла бы…
– Нет! – отрезал Дорнан. – Мне просто нужно побыть одному.
Он решительным шагом направился прочь, оставив жену в растерянности у входа в столовую. Взгляд Ильтеры обжег ему спину – она явно не понимала, что происходит. Шагающий рядом караул тоже, кажется, был в недоумении от внезапных изменений уже заведенной во дворце традиции. Впрочем, король сейчас не выглядел так, чтобы кому‑нибудь захотелось вдруг его остановить. Окажись у него на пути равианское войско, он бы, вероятно, в одиночку справился со всеми его бойцами!
Закрыв за собой дверь спальни, Дорнан на несколько мгновений застыл в нерешительности. То, что пришло ему в голову, было мерзко само по себе, но он должен был знать наверняка. Он стремительно пересек комнату и остановился над сундуком с травами, скромно притулившимся в углу. Дорнан не раз видел, как жена открывает его, но сам ни разу не заглядывал внутрь – ему это просто в голову не приходило. Прислуга тоже старалась не трогать сундук – Ильтера охраняла его, словно ястреб. Только ли из‑за того, что, как говорила, боялась подмены трав и еще одной попытки отравления?..
Мгновение поколебавшись, Дорнан откинул крышку сундука. Воздух наполнился знакомой смесью ароматов – сушеные травы, аккуратно разложенные по полотняным сверткам, благоухали так, словно посреди зимы он оказался на летнем лугу. Но внимание короля привлекло совсем другое и почувствовал он себя так, словно окунулся в ледяную воду. Среди маленьких упаковок, на самом верху, как будто Ильтере и в голову не приходило попытаться что‑то скрыть, лежал большой сверток, а на нем – толстая веревка с узлами и петлей на одном конце. В бытность свою рыцарем Дорнан сам частенько пользовался подобным приспособлением вместо лестницы. Достаточно укрепить веревку где‑нибудь на перилах балкона или в растворе окна – и по ней можно спуститься или подняться почти без риска упасть, если, конечно, обладать нужной сноровкой.
Нечего и сомневаться, что у его жены имелись подходящие навыки! Судя по потрепанности веревки, ею часто пользовались. Дорнан приподнял узлы и извлек из‑под них большой сверток. В нем нашлись штаны слишком маленького для мужчины размера, теплая стеганая куртка – в самый раз ходить сейчас по улицам зимнего Эрнодара, – неброского серого цвета длинный прочный плащ, дополнительно служащий для защиты от ветра. Отдельно были упакованы сапожки на низком каблучке, еще слегка влажные, как будто не прошло и суток, как в них ходили… Не сдержавшись, Дорнан сгоряча швырнул один из них в стену.
Отец – Небо и три богини, за что?! Ан’Койру хотелось завыть в голос. Он‑то, слепой глупец, на самом деле полагал, что они с Ильтерой постепенно сближаются! А его жена, оказывается, выбирается по ночам из окна на веревке, предварительно напоив мужа какой‑то дрянью! Как, должно быть, она веселится в объятиях другого, вспоминая о том, что оставила в супружеской спальне ни о чем не подозревающего короля! Заскрежетав зубами, Дорнан бросил в стену второй сапог. Когда он захлопнул крышку сундука и тяжело об нее оперся, то увидел, что руки у него дрожат от еле сдерживаемой ярости. Еще никогда он не был настолько близок к настоящему срыву!
А как она смотрела на Менесту, застав девицу наедине с Дорнаном! Лицемерка! Предательница! Наверное, и тогда ей было весело, коль скоро она обнаружила, что может заставить мужа чувствовать себя виноватым, в то время как в действительности это ее саму нужно обвинить в измене! Права была Даллара: к этой девице не следует поворачиваться спиной! Подумать только: если бы сегодня он, стараясь оградить ее от волнений, не проявил излишней наблюдательности, одному Отцу – Небу известно, сколько бы еще Ильтера водила его за нос!
Дорнан тяжело опустился в кресло. А чего, собственно, он мог ожидать, на что надеялся все это время? Майрит фактически приговорил чародейку к постылому замужеству, не дав ни ей, ни сыну возможности уклониться от исполнения своих обязанностей. Да, наверное, он отчасти был прав: из них получилась хорошая королевская пара, и без взаимной поддержки они не смогли бы достойно править Эрнодаром. Но ситуации это не изменило: Ильтера оказалась замужем за человеком, которого ненавидит и боится. Молодая и красивая женщина попала в ловушку собственной чести. Ничего удивительного, что она быстро нашла утешение в объятиях другого мужчины! Она держала слово, данное Майриту ан’Койру, а не его сыну!
Злость в душе сменилась горечью. Что бы он ни говорил, что бы ни делал – все было напрасно! Она уже, кажется, неоднократно давала мужу понять, что в курсе того проклятого небом письма, только он, болван, все надеялся как‑то сгладить острые грани между ними! В глазах жены Дорнан ан’Койр навсегда останется мерзавцем, который, ни разу даже не увидев восьмилетнюю девочку, требовал, чтобы отец прогнал ее прочь из дворца. У Ильтеры есть повод ненавидеть мужа. Почему должно быть иначе? Только из‑за того, что теперь он сам изменился? Но Тера не может быть в этом уверена, она по – прежнему помнит, как фактически оказалась на грани жизни и смерти из‑за праздного каприза наследного принца. Что толку теперь объясняться и оправдываться, ей уже ничего не докажешь, как ни тверди, что он уже не тот, что двадцать лет назад!
Она заслуживает лучшего. Не постылого мужа, рядом с которым она засыпает, наверное, с внутренней дрожью – вдруг тому вздумается обнять ее или поцеловать? – а мужчины, который по – настоящему ценит ее и любит. Дорнан сглотнул подкативший к горлу ком. Ему следовало понять это раньше – еще когда Ильтера заговорила об отдельной спальне. Он думал, что она просто пугает его, пытаясь управлять мужем, а королева хотела всего лишь воспользоваться Менестой Игрен как предлогом для того, чтобы возвести между ними барьер попрочнее. Когда же это не вышло, ей только и оставалось, что выдумывать хитроумные комбинации для устранения с дороги незадачливого супруга. Дорнан еще тогда должен был позволить Тере поступить, как она хотела. Но он оказался слишком самонадеян!
Впрочем, и сейчас еще не поздно, как бы горько от этого ни становилось. Пусть живет, как хочет, и не отравляет свою душу ложью. Все, что может Дорнан, – это подарить ей свободу, хотя бы в тех рамках, которые установил их вынужденный союз. Тогда между ними, по крайней мере, не останется горечи предательства, а может, когда‑нибудь Ильтера начнет испытывать к нему благодарность, а большего он, кажется, и не заслужил. Решительно поднявшись из кресла, король в два шага преодолел расстояние до выхода из спальни и распахнул дверь.
– Найдите госпожу Талит, – кратко распорядился он, и один из дежурящих неподалеку пажей тут же помчался по коридору.
Буквально через считанные минуты распорядительница дворца уже стояла напротив Дорнана ан’Койра.
– Приготовь для меня отдельную спальню и распорядись, чтобы вещи перенесли туда до вечера, – он мог бы гордиться тем, что ему удалось говорить совершенно ровным тоном, как если бы речь шла о чем‑то совершенно обыденном.
Сора Талит удивленно сморгнула, как будто этот приказ был последним, что она ожидала услышать от короля. Казалось, она хотела еще о чем‑то спросить, однако в последний момент удержалась – слишком уж напряженным выглядело его лицо.
– Как прикажет ваше величество, – пожилая женщина грациозно и без видимых усилий присела в безупречном реверансе.
– И пошли кого‑нибудь на конюшню, пусть оседлают Альни, – Дорнан не думал, что в силах сейчас работать в одном кабинете с Ильтерой, да и вообще нужно будет что‑то с этим решать – перенести ее стол в спальню, или вернуть ей старый кабинет, или полностью предоставить в распоряжение королевы малую гостиную, которая ей, кажется, нравится… – Я поеду прогуляться по городу.
Когда за распорядительницей дворца закрылась дверь, Дорнан подобрал разбросанные сапожки, уличную «мужскую» одежду жены и веревку – лестницу. Расправив покрывало на широкой супружеской постели, он аккуратно разложил на нем вещи, а обувь пристроил рядом на полу. Дорнан ан’Койр не желал лишний раз объясняться с женой, но хотел, чтобы она поняла, что он больше не позволит обманывать себя. Пусть Ильтера убегает из дворца, к кому хочет, но ее муж, по крайней мере, не будет посмешищем для неверной супруги и ее избранника!
Задержавшись на мгновение, король обвел взглядом их общую с женой спальню. Пожалуй, эти несколько месяцев он был здесь счастлив – пока считал, обманывая самого себя, что их жизни рано или поздно станут одним целым. Ильтера в этом не виновата – сердцу не прикажешь, и Дорнан ан’Койр – вовсе не тот же человек, что и его отец. Глубоко вздохнув, он вышел за порог и осторожно прикрыл за собой дверь.
Глава 18
– Ты остаешься, потому что это необходимо.
– Да, я знаю…
– Часть гвардии и один из полков под командованием полковника Тари будут нести круглосуточное дежурство на подступах к столице, – стоя перед окном и зашнуровывая прочную стеганую рыцарскую куртку, муж даже не обернулся к Ильтере. – Если поймешь, что равианцы прорываются, не жди слишком долго, уводи людей к побережью.
– Хорошо.
В зале приемов повисло молчание. Они с Дорнаном вообще часто стали молчать с предыдущего тройного полнолуния. Король неторопливо и сосредоточенно поправлял куртку. На войну он поедет в простом рыцарском облачении, а ей останется только молиться Отцу – Небу и трем богиням, чтобы не оставили их своей милостью.
– Дорнан…
– Нам пора, – он быстро повернулся, казалось, хотел подойти к жене, но в последний момент удержался и решительно зашагал к дверям.
Трое хмурых гвардейцев сопровождали короля, еще трое остались в зале с королевой. Ильтера подошла к окну, встав за занавеской там, где только что был ее муж. На Дворцовой площади царила суета, копейщики держали коней в поводу, гвардейский полк королевского сопровождения готовился к выступлению. У южных ворот столицы к ним присоединятся еще два полка, а чуть дальше к югу – войска Канара Стелла, главы Дома Стелл. Высокопоставленный лорд и прославленный полководец лично возглавит своих людей в походе на границу. Дорнана, казалось, не смущало то, что у его вассала будет больше власти среди солдат, чем у него самого.
Прошло уже более пятидесяти лет с тех пор, как Эрнодар вступал в войну. А несколько дней назад Мейгон Айес явился во дворец с официальным извещением о том, что его правительство объявляет претензии на «свои северные территории» и намерено воевать с соседом, который уже много лет занимает эти земли. Сразу после этого посольство Равианы в полном составе покинуло столицу.
Незадолго до этого уехал и Ксанта Бойн. При мысли о после Таэкона Ильтера с трудом сдержала бранное слово. Тоже хорош рыцарь – почуял, что паленым пахнет, и дал деру из опасного местечка! Вот Дорнан ан’Койр никогда бы так не поступил! Ее муж слишком дорожит своей честью и скорее бы умер, чем позволил считать себя трусом или подлецом!
Ее муж… Они не разговаривали уже почти два месяца – с того рокового дня, когда после очередного тройного полнолуния он сначала отказался с ней обедать, а затем попросил приготовить для себя отдельную спальню. Ильтера помнила, как к ней осторожно подошла до глубины души пораженная Сора Талит, которая, испросив позволения обратиться, дрожащим голосом сообщила королеве, что его величество уехал на прогулку по городу в сопровождении всего лишь двух гвардейцев, а к вечеру потребовал перенести его вещи в новую комнату. Распорядительница дворца не сомневалась, что Дорнана ан’Койра неожиданно поразила какая‑то неизвестная болезнь, напрочь лишившая его способности разумно мыслить. Кажется, она надеялась, что травы ее величества помогут королю прийти в чувство.
Мужа не было до ночи, и Ильтера исходила их общий кабинет вдоль и поперек, с каждой минутой нервничая все больше. Через узы она чувствовала все больше отдаляющееся раздражение и ледяную решимость. Дорнан как будто с каждой минутой все прочнее отгораживался от нее, укреплял щит на пути своих эмоций, пока они не превратились в неясный спутанный клубок. Когда столицу укутала морозная зимняя ночь, королева, отказавшись от ужина, перебралась в спальню, чтобы там ждать супруга… И нашла свои вещи и веревку, которой пользовалась каждое тройное полнолуние, разложенными на кровати.
Трудно было придумать более откровенное объяснение отсутствию мужа. На мгновение замерев в дверях, Ильтера медленно прошла в комнату и села на кровать. Мысли в голове понеслись каруселью, судорожно наскакивая одна на другую, перегоняя друг друга. Что делать? Как рассказать Дорнану, зачем ей нужно было оказаться ночью на улицах Эрнодара? Как объясниться с ним, не упомянув об Эчиелле, которому она дала слово, что не выдаст никому, включая собственного мужа? Она скрупулезно соблюдала все условия их договора, и Изгнанник платил ей тем же. Ильтера чувствовала, что с каждым днем становится все ближе к таинственному убийце. Ей только нужно было еще немного времени, чтобы назвать его имя! И надо же именно в этот момент Дорнану наткнуться на ее вещи, столь ярко заявляющие о том, что жена его обманывает! Как она могла стать настолько беспечной, что вообще допустила это?! Впрочем, нечего плакать о том, что уже нельзя изменить, теперь нужно что‑то предпринять, чтобы исправить ситуацию!
Она так ничего и не придумала, полночи просидев на постели и перебирая свои вещи. Слуги, которым строго наказали известить королеву, как только его величество вернется, в спальню не входили – Дорнана не было. Оставив одну свечу, Ильтера то и дело подходила к окну, а потом так и заснула, даже не раздевшись. Ее муж вернулся уже под утро, и постучавшая в спальню служанка решила не тревожить спящую королеву.
Следующим утром Ильтера встретила Дорнана за завтраком, но он решительно пресек ее попытки хоть как‑то объясниться. Спокойным и ровным тоном заявив, что его жена может считать себя свободной и вольна распоряжаться собой, как угодно, король предложил больше не затрагивать эту тему. С тех пор все ее слова натыкались на стену ледяной брони. Каким‑то чудом ее муж ухитрился блокировать даже узы – потянувшись к нему, Ильтера как будто пыталась пробиться через вязкое болото… И когда только Дорнан ан’Койр успел воздвигнуть вокруг себя эту непробиваемую защиту – неужели хватило одной зимней ночной прогулки?! Вот и получилось, что они разговаривают, только когда обсуждают какие‑то государственные дела.
Слуги и гвардия, почувствовав разлад между супругами, ходили по струнке, боясь лишний раз попасться на глаза королю или королеве. Прошло почти два месяца, но атмосфера в их семье нимало не потеплела. Однако приближалось следующее тройное полнолуние, и Ильтера надеялась, что этой ночью что‑то решится. Она собиралась любым способом – хоть мольбами, хоть угрозами, хоть истерикой – вытащить из Эчиелле разрешение рассказать о нем Дорнану. Она готова была ползать на коленях или метать молнии – в зависимости от того, что предпочтет ее таинственный друг. И пусть бы после этого ан’Койр попробовал отказаться ее выслушать! Он попросту не имеет права обращаться с ней так, словно она подло предала его доверие! Если понадобится, Ильтера готова была загнать мужа в угол, заявившись в его личную спальню, и удерживать с помощью магии, пока он не поймет, о чем она ему толкует!
И вдруг за неделю до тройного полнолуния – официальное объявление войны. И накануне ночи, когда она должна встретиться с Эчиелле, Дорнан ан’Койр уезжает из столицы! Ильтере хотелось расплакаться или повиснуть у него на стремени. Разве что‑нибудь случится, если войска снимутся с места не сегодня, а завтра? Но ее муж категорически отказался откладывать выступление. Сухие фразы: «Ты остаешься», «Нам пора» – вот и все, что досталось жене, недвусмысленно уличенной в измене. Теперь ей предстоит коротать дни и ночи в одиночестве, ожидая редких вестей с границы и надеясь на лучшее. Отец – Небо и три богини, пусть он только вернется!
Будь у Ильтеры такая возможность, она бы приставила к Дорнану десяток магов – телохранителей, которые бы ежечасно докладывали ей, где он и что с ним. Но все случилось слишком быстро и неожиданно. Она чересчур увлеклась вычислением внутреннего врага и пропустила нападение извне. А вот Дорнан, казалось, ничуть не был удивлен объявленной войной – как будто со дня на день ожидал официальной ноты и даже испытал облегчение от того, что она, наконец, прибыла. Похоже, Ильтера слишком уж покорно и несвоевременно приняла свое вынужденное «заточение» в малой гостиной! И муж тоже хорош – даже словом не обмолвился, что равианская угроза снова поднимает голову!
Тера разослала вызовы всем знакомым магам, но не знала, кто из них готов отправиться на границу ради защиты Эрнодара. Тем, кто на побережье, проще отплыть к островам, чем вступать в кровопролитные сражения. С момента мятежа Орвина Морна слишком мало чародеев официально состояло на государственной службе. Да и они скорее предпочтут спрятаться, нежели драться. А если кто‑то и придет, то неизвестно, успеет ли. Судя по донесениям с границы (королеве удалось настоять на том, чтобы прочитать их все, и муж с его новой ледяной вежливостью перечить не стал), к Эрнодару двигалась армия, намного превосходящая их военные силы. А работающие там чародеи, нанятые на службу многими пограничными Домами, не могли присоединиться к гвардии, пока не истечет срок их контрактов, если только их наниматели не отсылали их сами. Многих из них хозяева скорее всего оставят в замках для защиты своих владений, даже если сами лорды и вступят в войну.
Как они оказались в ловушке? Вспоминая слова Джесалы Бларера о том, что они с Дорнаном стали хорошей парой правителей, Ильтера с горечью подумала, что светлейший оказался неправ. Король и королева обязаны были предвидеть грядущую войну и подготовиться к ней. Теперь же приходилось действовать спешно – и хуже всего, что ни у кого не было уверенности, что все получится. Но, по крайней мере, ан’Койр поедет к границе не один. Хотя иногда Ильтера ловила себя на том, что предпочла бы отказаться от той помощи, которой в конце концов добился ее муж…
Получив объявление войны, Дорнан тут же послал за главами всех Домов, резиденции которых имелись в столице. Но неожиданно оказалось, что большинство из них в отъезде – именно этот момент они выбрали, чтобы проинспектировать свои владения или развлечься конной охотой. То ли слухи о вторжении равианцев расходились по Эрнодару слишком быстро, то ли у лордов были плохие предчувствия, но в ответ королю лишь распорядители Домов написали крайне вежливые письма о том, что их господа в данный момент не могут должным образом ответить на вызов, хотя, несомненно, исполнят свои обязательства перед короной и передадут некоторое количество своих людей в распоряжении Дорнана ан’Койра, как только вернутся в родовые владения.
В назначенное время в приемном зале появился лишь Канар Стелл. Впервые на памяти Ильтеры на его лице сквозь обычную угрюмость проступало откровенное злорадство. Он с достоинством и спокойствием выслушал просьбу короля о помощи и с явным трудом удержался от ухмылки.
– Значит, теперь, когда прижало, ваше величество изволили вспомнить о тех людях, на которых действительно можно положиться? – ледяным тоном поинтересовался лорд Стелл. – Неужели ее величеству недостаточно щелкнуть пальцами, чтобы армии чародеев направились к границе с Равианой и всех нас спасли?
Даже взгляд его казался ядовитым. Дорнан не ответил на прямую провокацию, лишь еще раз повторил требования короны.
– Я могу послать на помощь два десятка копейщиков и убраться прочь из столицы в свои владения, – медленно проговорил Канар. – Мой долг перед Эрнодаром будет считаться исполненным, а собственные земли я сумею защитить в любом случае.
– Гвардейцев и солдат я поведу сам, – холодно заметил Дорнан. – Если в рядах тех, кто служит Дому Стелл, найдется хоть десяток тех, кого нельзя назвать трусами, я буду рад присоединить их к своим войскам.
Канар вскинул голову, его глаза хищно блеснули, и Ильтера, вцепившись пальцами в подол парадного платья, невольно вздрогнула, отгоняя непрошеную мысль о том, что они совершают ошибку.
– Да будет так! – провозгласил лорд Стелл. – Ваше величество поведет своих людей, а мой Дом поддержит поход всеми силами, которыми располагает. С вашего позволения я лично их возглавлю.
Позволения Канару и не требовалось, однако Дорнан напряженно кивнул. Несколько долгих мгновений дядя и племянник буравили друг друга глазами, потом Стелл бросил мимолетный взгляд на Ильтеру, скривился и попросил разрешения удалиться.
– Ты уверен, что он… не предаст? – когда за лордом закрылась дверь, королева с трудом заставила себя вымолвить этот вопрос.
– Я уже ни в ком не уверен, – со спокойной усталостью отрезал ее муж, не одарив супругу даже взглядом…
Ах, он уже ни в ком не уверен?! Разумеется, намек был вполне прозрачен. Тогда Ильтера не возразила, но сейчас, когда внизу собиралось почти все небольшое войско Дорнана ан’Койра, в ней неожиданно вскипел гнев. Как он смеет вообще ставить ее на одну доску со Стеллом?! Значит, Канар заслуживает той толики доверия, которую ему оказывают, а она – нет?! И это всего лишь потому, что ей не хватило одного дня, точнее – одной ночи! Завтра все стало бы уже иначе! Король вообще не должен вести войска лично, когда у него есть военачальники! Тот же Стигер Тари прекрасно возглавил бы войска на марше к границе, а Дорнан мог бы остаться защищать столицу! Рассердившись окончательно, Тера рванула на себя тяжелые створки высокого окна.
