Текст книги "Венец на двоих (СИ)"

Автор книги: Лариса Куролесова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 50 страниц)

– А ты настырная, малышка! – в глубине переулка, куда не доставал свет ни единой из трех лун, от стены отделилась темная фигура. – Все‑таки явилась сюда снова! И смелая к тому же – пришла одна, без охраны. Ничуть не изменилась за десять лет!

Повернувшись с нарочитой неторопливостью, Ильтера порадовалась, что не подпрыгнула на месте от неожиданности и не выставила щит, пытаясь защититься. Направлявшийся к ней мужчина, прежде чем шагнуть ближе, укутался иллюзией – вместо его лица в темноте замерцала серебристая маска, а фигура словно расплылась, сливаясь с ночью. Чародейка вскинула голову. Она никогда не слышала голоса таинственного покровителя, но не сомневалась, что враг не стал бы тратить время на разговоры, чтобы дать ей возможность подготовиться к отражению атаки.

– Ты Эчиелле, – в ее тоне не было вопроса, но собеседник слегка склонил голову, признавая ее правоту. – И ты ждал меня.

– Или тебя, или пару полков гвардейцев, – с легкомысленным смешком проговорил мужчина. – Они, думаю, пришли бы сюда, если бы вы решили, что я пытался убить… твоего мужа.

– Спасибо, что спас ему жизнь, – Ильтера немного расслабилась, однако внутреннее напряжение еще ее не отпустило. – Мне вообще за многое стоит поблагодарить тебя.

– Сейчас не лучшее время и место, – заметил Эчиелле. – Вот встретимся как‑нибудь при свете дня, я буду без маски – тогда с радостью приму все предназначенные мне благодарности. А сейчас ночь близится к концу и, полагаю, тебе нужно возвращаться во дворец, а мне – к моим темным делишкам… – ей показалось, что он снова усмехнулся. – Чего ты хочешь от изгнанника, малышка?

Странно, что ей и в голову не пришло возражать против этого «звания», хотя обычно Ильтера позволяла себя так называть только старым боевым товарищам, с которыми бок о бок прошла не одну военную кампанию. Впрочем, так, пожалуй, можно назвать и Эчиелле – а за его помощь чародейка готова была позволить называть себя, как угодно.

– Мне нужна помощь в городе, – произнесла Тера. – Я больше не могу доверять… своим людям. И я… мне не позволят рисковать собой так, как я делаю это сейчас.

– Очень разумно со стороны твоего мужа, – заметил Эчиелле. – Надеюсь, он не слишком ударился – я постарался смягчить его падение, как мог, но мне нужно было ввести в заблуждение… своего оппонента. Увидев, что его величество лежит без движения, противник решил не сражаться со мной дольше и поберечь свои «пламенные» аргументы для более подходящего момента. И не стоит благодарности, я всего лишь выполнял свой долг. Подобная настойчивость в попытках убить короля не может не возмутить любого преданного эрнодарца!

– Благодаря твоему вмешательству его гордость пострадала, пожалуй, больше, нежели голова, – признала Ильтера. – Но ты не ответил на мое предложение.

Эчиелле несколько секунд молчал, и чародейка вдруг поняла, что он не очень‑то хочет работать на короля и королеву. Недаром, когда он говорил о «преданных» подданных короны, в его голосе явно слышалась насмешка.

– Я помогу тебе, чем смогу, – наконец, произнес Эчиелле. – Но ты должна знать, что я не просто так ношу эту маску. В этом городе общаться со мной… очень опасно.

– Только не для королевы Эрнодара, – Тера снова вскинула голову. – Если тебе нужно покровительство…

– И больше всего – для королевы! – отрезал ее собеседник, не дослушав щедрое предложение. – Запомни: ни один человек не должен знать о том, что мы связаны! Ни один! Если ты согласна на это условие, то встретишь меня здесь в следующее тройное полнолуние. Если нет… ты, возможно, когда‑нибудь еще и увидишь меня, но лишь тогда, когда я сам сочту это необходимым.

Он говорил, что по – прежнему будет покровительствовать ей и защищать ее – в этом у Ильтеры не осталось никаких сомнений. Но сейчас обещания казалось мало. Ей нужно было защитить и своего мужа, вокруг которого все туже сплеталась магическая паутина. Дорнан ан’Койр пытался одновременно вести бой с дюжиной пауков и при этом не позволить жене подвергнуть себя опасности! Она должна что‑то сделать, чтобы ниша с его именем в королевской усыпальнице пустовала еще как можно дольше! Тера решительно шагнула вперед.

– Я согласна на любые условия, Эчиелле, – твердо проговорила она.

– Тогда сначала дай мне слово, что больше никогда не сунешься сюда без охраны! – вот теперь тон мужчины казался удивительно строгим. – Только в полнолуние, когда все три сестры – богини будут присматривать за тобой, ты придешь сюда в одиночестве – я сам провожу тебя по улицам Эрнодара… как сделал и сегодня!

– Хорошо, я дам такое обещание, если… – но чародейке снова не позволили договорить.

– Клянись памятью своего убитого отца, Ильтера Морн, – мягко, но настойчиво прошептал ее собеседник, не дослушав возражений, – или, если это лучше удержит тебя, клянись памятью Майрита ан’Койра, ставшего тебе вторым отцом – единственным, которого ты знала. А лучше – памятью их обоих!

Тера сердито впилась глазами в мерцающую серебристую маску. В душе ее кипел гнев, нервы почти физически ощутимо скручивались в тугие узлы. Кто ты такой, Эчиелле, чтобы заставлять меня клясться памятью человека, предавшего своего короля? Попустительством кого из богов ты присвоил себе право поставить его на одну доску с Майритом, который спас жизнь дочери своего врага? По какому праву ты напомнил королеве о том, что она – Морн, наследница того самого мага, именем которого в Эрнодаре до сих пор пугают детей? Мужчина напротив нее молчал, не шевелясь, казалось, даже не дыша. Если бы он не был нужен чародейке, она бы ударила его приготовленными чарами, сорвала маску и волоком притащила во дворец, чтобы обвинить в государственной измене!

– Клянусь, – неужели это ее голос звучит так глухо и хрипло?.. – Клянусь памятью их обоих!

Отец – Небо и три богини, какая сила заставила ее поддаться и произнести это именно так, как ожидал от нее Эчиелле?! Он, впрочем, кивнул, словно и не думал, что она как‑то иначе ответит на его слова. Что ж, если она хочет получить его помощь, кажется, придется играть по его правилам. Пусть забирает свою клятву, делает с ней, что хочет, хоть ест, да чтоб не подавился!

– Еще только одно условие, малышка, – медленно проговорил он. – Ты должна полностью доверять мне и слушаться меня. У меня не всегда может найтись время, чтобы объяснить, что я делаю или зачем тот или иной поступок требуется от тебя. Тебе придется просто послушаться и сделать то, что нужно. Доверяешь ли ты мне настолько, чтобы пойти на это?

– Да, – Ильтера даже сама не ожидала, что скажет это так твердо и спокойно.

Это было правдой. Даже после того, как он больно задел ее, напомнив про Орвина Морна, чародейка доверяла стоящему напротив спокойному мужчине. Иначе, чем Дорнану, которому Тера все же говорила не все. Эчиелле действительно мог бы быть ее старшим товарищем, с которым ее связывало боевое прошлое. Она не колебалась ни секунды.

– Хорошо, – он действительно был доволен. – Тогда я расскажу тебе то, что уже знаю. Пожалуй, так будет даже лучше – одному мне с этим не справиться. Во – первых, ты можешь по – прежнему доверять Маралину Истану. Он не подстраивал вам ловушки. Тот, кто сегодня напал на твоего мужа, выследил вас, потому что ожидал увидеть здесь, но сказал ему об этом не старый лис. Я ждал в переулке, но собирался подать знак лишь тебе, когда заметил, что за вами следят. Если бы Маралин известил ваших врагов заранее, они бы устроили засаду, а не пришли после вас.

– Ты видел, кто это был? – не удержалась Ильтера.

– Терпение, малышка, терпение, – Эчиелле успокаивающе поднял руку. – Я еще не закончил. Ты узнаешь все то, что знаю и я. Времени осталось мало, так что будет лучше, если ты не станешь меня перебивать. Итак, они пришли сюда за вами. Думаю, они предполагали, что ан’Койр приказал гвардейцам в случае малейшей опасности спасать тебя, и рассчитывали, что он останется без магического прикрытия. В этом никакого предательства нет: дворец всегда был похож на большой сарай, где все обо всем знают, как бы тихо ни говорили. Небось, последний поваренок и последний гвардеец могли бы с уверенностью сказать, когда именно Дорнан ан’Койр уедет на улицу Мечников и какие распоряжения он отдал перед этой опасной вылазкой.

Ильтера промолчала. Вероятно, Эчиелле был прав: во всяком случае, когда она вернулась к казармам, гвардейцы ожидали возвращения королевской четы с явным напряжением и были готовы быстро реагировать на любую опасность. Не говоря уже о том, что ей неожиданно «забыли» оседлать коня, хотя она с самого начала заявила, что лично возглавит отряд. Кажется, королева единственная во дворце осталась в неведении относительно распоряжений собственного мужа. Ну ладно, завтра, когда ему будет лучше, Дорнан ан’Койр еще узнает, что такое по – настоящему вызвать гнев жены – чародейки!

– Во – вторых, – невозмутимо продолжил Эчиелле, – нападавших было двое, и один из них уже действовал раньше, как минимум, трижды – я почуял отголосок его магии на развалинах старого дворца и здесь, на улице Мечников.

– Там, где был пожар, – вполголоса произнесла Ильтера.

– Да, и в том же доме убили человека, – голос Изгнанника стал резче. – Так или иначе, на месте двух пожаров действовал один и тот же маг.

– И еще раз в королевском дворце, – чародейка глубоко вздохнула. – Он убил Коттара Лонка и целый день пробыл под его личиной.

– Я слышал, что старый боец умер, – медленно вымолвил Эчиелле, – но не знал, что его убили с помощью магии. Он был хорошим человеком, храни его память Отец – Небо и три богини!

Ильтера сглотнула комок в горле.

– Буду иметь это в виду в следующий раз, когда встречу убийцу, – угроза, словно ножом, полоснула густой предрассветный воздух. – Или их обоих. Сегодня мне лишь ненадолго удалось увидеть их, когда я определил по мерцанию щит и ударил в него, но могу тебе сказать, что это мужчина и женщина. Здесь колдовал лишь один из них, я не знаю, кто. Возможно, они оба чародеи, но второй еще никак не проявил себя.

Мужчина и женщина! Ильтера слегка растерялась. Она полагала, что борется только с одним человеком, а оказывается, их двое! И почему‑то ей казалось, что на заговор против короны способен скорее мужчина… Впрочем, женщины могут быть еще более безжалостными. В памяти всплыло прекрасное, но жестокое лицо Даллары Игрен, и чародейка невольно нахмурилась. Ради достижения своих целей она способна, глазом не моргнув, убрать Дорнана с дороги, а этот олух только и будет глазами хлопать, вспоминая, небось, какой прекрасной любовницей она была в молодости! Подавив непрошеную ревность, Ильтера слегка поежилась. Что же ей делать, чтобы защитить мужа, если сам он защищаться не желает?

– Они оба хорошо ориентируются в городе, и я бы предположил, что живут здесь давно, просто почему‑то раньше не использовали магию, – продолжал Эчиелле. – Или же они принадлежат к одному из тех Домов, за ворота которых я никогда не входил, да и ты тоже, поэтому там могли спокойно практиковать, оставаясь неузнанными в столице. А может, они и из храма Отца – Неба или даже манниарийцы. В любом случае, отсюда они ушли переулками, так что улицу Мечников и прилегающие к ней знают не хуже любого местного жителя.

– Опасно в одиночку противостоять двоим, – заметила Ильтера. – Будь осторожен.

– Мне приходилось выкарабкиваться из ситуаций и похуже, – казалось, реплика чародейки его позабавила. – Присматривай лучше за собой и своим мужем, малышка! На месте ты сидеть не сможешь, поэтому попробуй осторожно прощупать ближние к трону Дома – может, кто‑нибудь из их наследников поколдовывает на досуге? Только не пытайся за день объять необъятное – ставки слишком высоки. Помни, что речь идет о жизни не только короля с королевой, но и всего Эрнодара! Ради того, чтобы избежать гражданской войны за престол, вас поддержит даже последний мерзавец с улицы Мечников!

– Я постараюсь быть осторожней, – пообещала Ильтера.

– Ну да, конечно! – фыркнул Эчиелле, и в его голосе снова послышалось веселье, впрочем, окрашенное в довольно мрачный оттенок. – А теперь беги назад, во дворец, девочка, пока твой муж не проснулся и не обнаружил, что его нареченная где‑то носится по ночам в одиночестве! Не то он разложит тебя на коленях и хорошенько отшлепает… И будет, кстати, не так уж неправ!

Глава 17

– Ну что ж, ваше величество, церемония удалась, – Джесала Бларер осторожно отставил хрупкую чайную чашечку, в его ладонях смотревшуюся еще более миниатюрной. – Возможно, теперь ты сочтешь достаточно приличным перейти, собственно, к тому делу, ради которого… я здесь.

Ильтера вежливо улыбнулась. Она принимала главу Храма Отца – Неба в малой гостиной, пока у его величества была назначена встреча с таэконским послом. Ксанта Бойн не столько как посол, сколько как рыцарь – тейллер вообще был частым гостем во дворце. Впрочем, королеву это устраивало: пока ан’Койр занимался своими делами, у него не оставалось времени влезать в вопросы, находившиеся в ее ведении. Он, несомненно, почтит Джесалу собственным присутствием, но немного позже, так что у чародейки достаточно времени, чтобы по душам поговорить с главой Храма Отца – Неба. Встречи в малой гостиной не всегда сопровождались даже гвардейским караулом – по правде говоря, ее величество предпочитала оставлять солдат за дверью, хотя это и не вызывало восторга ни у ее мужа, ни у нового капитана стражи.

Несмотря на то, что официально эрнодарский двор сейчас обходился без мага, Тера продолжала втихомолку выполнять свои прошлые обязанности. Дорнан поначалу ворчал на нее за излишнюю инициативу, но запретить жене работать не решился. Кроме того, он полагал, что в последнее время она по – настоящему увлеклась вопросами божественного покровительства – недаром же к королеве то и дело наведывались жрецы и жрицы. Разумеется, не каждый день в гости заходит сам Бларер, однако менее значимые персоны частенько захаживали во дворец.

Памятуя, что Майрит ан’Койр тоже оказывал покровительство всем четырем Храмам, окружающие не удивлялись тому, что королева привечает служителей Отца – Неба и трех лун. Даже король, кажется, считал это вполне подходящим занятием для супруги. Если бы он знал, какие цели на самом деле она преследует, то, наверное, посадил бы Ильтеру под замок, а гвардии велел отгонять храмовников подальше от Дворцовой площади! Порой чародейке казалось, что она переходит реку по очень тонкому льду, который угрожающе похрустывает под ногами.

Предложенный чай с поваренными в меду фруктами, как и ожидалось, Джесалу Бларера не обманул. Он никогда не был настолько глуп, чтобы подумать, что королева может пригласить его исключительно ради того, чтобы почаевничать в приятном обществе. Этот пожилой, даже старый, но еще достаточно крепкий мужчина выглядел скорее воином, нежели храмовником, хотя его небесно – голубое одеяние не позволяло усомниться в принадлежности к служителям Отца – Неба, а небольшое золотое украшение на левом рукаве длинной мантии говорило о высоком положении.

– Благодарю, что уделил мне время, светлейший, – королева склонила голову – ровно настолько, насколько прилично правительнице перед священнослужителем. – Принимать тебя во дворце – большая честь.

– Здесь уже побывало немало моих людей, – Джесала тонко улыбнулся, – и я подумал, что, вероятно, пора и мне узнать, зачем они вам понадобились. Вряд ли королева просто скучает и ищет, чем себя занять.

Еще одна удивительная особенность Бларера – он всегда говорит именно то, что думает. Даже странно, как при такой открытости он столь долго удерживает в руках власть над могущественным храмовым орденом! Остальные жрецы и жрицы, с которыми была знакома Ильтера, предпочитали изъясняться более туманно и витиевато и не брезговали интриговать друг у друга за спиной, чтобы занять положение повыше или продвинуть своего божественного покровителя поближе к эрнодарскому трону. Но Джесала был не таким, и отношение к нему требовалось соответствующее. Королева глубоко вздохнула. Сейчас она не просто шла по весеннему льду, а собиралась нырнуть в небольшую прорубь, и неизвестно, удастся ли ей оттуда выбраться!

– Я буду откровенна, светлейший, – с твердостью, которой не чувствовала, произнесла Ильтера. – Храм Отца – Неба покровительствует магам, и многие из них мне не знакомы.

– Но ведь не только королевский двор имеет право покровительствовать чародеям, – заметил Джесала. – Странно было бы слышать претензии по этому поводу со стороны Дома Койр. Кроме того, маги, посвятившие себя Отцу – Небу, в быту не практикуют колдовство – это строго запрещено.

– Дом Койр никогда бы не посмел упрекнуть небесный Храм в том, что он излишне лоялен к магам, – Ильтера поставила на столик собственную чашку. – Но мы нуждаемся в помощи.

– Дитя мое, неужели ты говоришь о том, что Храм должен оказать тебе чародейскую помощь? – брови Джесалы Бларера высоко взлетели – он был по – настоящему поражен собственным предположением. – Это совершенно немыслимо! С одной стороны, подобное было бы непростительным святотатством! С другой – отчего это вдруг могло бы понадобиться бывшей придворной чародейке? По призыву королевы в столицу незамедлительно прибудут маги и с границы, и с побережья. Вы с его величеством можете собрать из них целую армию, если пожелаете!

Он слегка скривился: идея войска колдунов явно не была по вкусу главе Храма Отца – Неба, хотя ходили навязчивые слухи о том, что он и сам чародей. Священнослужители покровительствовали чародеям, но лишь при условии, что те не пользовались своим мастерством. Оно не считалось противным небесному покровителю, но простые люди, как правило, неудобно чувствовали себя рядом с магами.

– Мне не нужны чародеи, – Тера сказала это немного резче, чем намеревалась. – Точнее, не все, а только один. Тот, который убил Майрита ан’Койра и пытается уничтожить моего мужа.

Джесала, снова взяв чашку со столика, задумчиво покачал ее в ладонях. Королева порадовалась тому, что угадала с чаем: ритуал, предполагающий неторопливость, позволял собеседнику собраться с мыслями. Она надеялась, что Бларер оценил ее предусмотрительность и открытость.

– Что заставляет тебя считать, будто в рядах прихожан Храма Отца – Неба скрывается злоумышленник? – в голосе светлейшего не слышалось угрозы, однако Ильтеру это не обмануло: он готов защищать своих людей до тех пор, пока не будет несомненно доказано, что они совершили или хотели совершить преступление.

– Я никогда бы не стала утверждать, что он там есть, – ледяная вода мысленной «проруби» сомкнулась у королевы над головой. – Но мы не можем позволить себе пренебречь ни малейшей вероятностью. Какой‑то чародей устроил пожар во дворце, в результате чего погиб Майрит ан’Койр. Затем на короля Дорнана было организовано несколько покушений. Убиты еще несколько человек, оказавшихся в опасной близости к открытию тайны, в том числе и Коттар Лонк, начальник дворцовой охраны. Мои люди в столице не знают этого мага и никогда не встречались с ним. Значит, он принадлежит либо к одному из высоких Домов, либо к манниарийцам, либо…

– …к Храму Отца – Неба, – закончил за нее Джесала. – И поэтому, видимо, жрецы и жрицы стали частыми гостями королевского дворца.

Ильтера немного смутилась. Блареру не потребовалось много времени, чтобы понять: ее величество нимало не интересуется священнослужителями, она пытается осторожно выяснить, не затесался ли в Храме Манниари или Храме Отца – Неба предатель, а элерриане и кверионцы, в рядах которых чародеев не приветствовали, и вовсе служат для прикрытия – чтобы никто не подумал, что королева отдает предпочтение остальным двум небесным покровителям. Она, конечно, уже сделала несколько пожертвований на храмы, но излишней набожностью никогда не отличалась.

– Кому‑нибудь, кроме меня, ты говорила об этом напрямую, дитя мое? – лицо высокопоставленного священнослужителя сделалось строгим.

– Я еще не потеряла разум, светлейший! – непочтительно фыркнула Ильтера. – Мои гости… не осведомлены о целях своих визитов – о том, какие цели я преследую, приглашая их во дворец. Признаться, я не ожидала…

– В любом случае, дитя, ты должна быть осторожней человека, который вынужден заночевать рядом с гнездом ядовитых пауков, – спокойно заметил Джесала. – От меня никто не узнает о твоих поисках, но другие тоже могут о них догадаться.

– Не всегда можно отступить даже ради осторожности, светлейший, – грустно произнесла Тера. – Я могу ждать, пока злоумышленник нанесет новый удар, а могу попытаться опередить его – выбор не так уж велик. Результат и в том, и в другом случае непредсказуем, но я бы предпочла быть охотником, а не дичью.

В малой гостиной снова ненадолго повисло молчание. Джесала Бларер, не скрываясь и нимало не смущаясь, разглядывал собеседницу. У нее на несколько мгновений возникло ощущение, что ее оценивают, словно кобылу, выставленную на торги: выдержит ли она тот объем работы, который собирается доверить ей владелец. Наконец, храмовник откинулся на спинку своего кресла и сделал еще один глоток из тонкостенной чашечки.

– Эрнодар нуждается в сильном правителе, и я полагаю, что Дорнан ан’Койр более чем достоин того, чтобы стоять во главе государства, – отчетливо проговорил он. – Что бы ни думал он сам и о чем бы ни судачили придворные, ему также досталась хорошая королева. Вы двое можете привести страну к величию и удержать на вершине, подарить своим подданным, моим прихожанам счастье и процветание. В данный момент я не вижу альтернативы вашему правлению среди возможных претендентов на эрнодарский престол. Храм Отца – Неба всегда был вне политики – по крайней мере, с тех пор, как я официально признан его главой, – однако сейчас, кажется, пора и мне изменить своим принципам… – Джесала вздохнул. – Я помогу, как смогу, дитя мое. Мне не больше тебя нравится мысль о том, что убийца Майрита ан’Койра принадлежит к Храму, но ты права: мы не можем исключать такой вероятности. Если он действительно среди моих людей или прихожан, которым Отец – Небо оказывает покровительство, я найду его. Не обещаю, что назову тебе его имя, но постараюсь обезопасить тебя и твоего мужа.

– Большего я и не прошу, светлейший, – как будто вынырнув, Ильтера облегченно вздохнула. – Мне не нужно имен, достаточно будет твоего слова, что он больше не представляет угрозы.

– Ну что ж, значит, мы договорились, – улыбнулся Джесала. – А теперь, дитя мое, поговорим о том, ради чего сюда пришел я. Храм благодарен короне за предыдущее пожертвование, но я хотел бы обсудить строительство нового пристанища немного южнее столицы – надеюсь, его величество сочтет нужным в нем поучаствовать…

Разумеется, старый храмовник пришел во дворец не только для того, чтобы полюбопытствовать, зачем его люди понадобились королеве! Ильтера не могла не восхититься тем, как умело и легко Джесала ведет нужный ему разговор. Вполголоса прошептав заклинание, чародейка слегка подогрела воду в большом расписном чайнике и по праву хозяйки снова наполнила чашки ароматным напитком…

Стоя у окна, Дорнан ан’Койр задумчиво смотрел на Дворцовую площадь. Только что откланявшийся посол Таэкона вежливо уклонялся от прямых договоренностей и был весьма сдержан в своих обещаниях. Поначалу Дорнану понравился Ксанта Бойн, но очень скоро выяснилось, что он больше политик, чем боец, и рыцарский кодекс для него значит неизмеримо меньше, нежели самые туманные выгоды собственной страны. Вероятно, его можно было понять, но ан’Койр чувствовал, что у него уже почти не осталось времени на политические игры.

На южных границах Эрнодара было неспокойно. Получив первое послание от осведомителей, Дорнан не слишком заволновался – их отношения с Равианой вряд ли кто назвал бы добрососедскими, скорее это был вооруженный нейтралитет, продиктованный примерным равенством сил. Но потом сообщения участились, и около месяца назад даже невозмутимый канцлер Дирайли заговорил о том, что близится война. Несмотря на то, что Мейгон Айес неизменно уверял короля Эрнодара в том, что его правительство и в мыслях не держит боевых действий, пограничные Дома уже вовсю готовились к противостоянию.

Равиана никогда не решится напасть на северного соседа, если не будет уверена в собственном превосходстве. В Эрнодаре всегда считалось, что южане сами ослабили себя, добровольно отказавшись от чародейства (колдовство было под официальным запретом в Равиане). Использование пары сотен боевых магов в южных войсках обеспечит им легкое преимущество перед изрядным количеством армий противника. Понимание этого служило Эрнодару более надежным щитом, нежели любые солдаты, расквартированные вдоль линии границы.

И все же на границе неспокойно. Главы Домов готовятся к войне. У большинства из них на службе состоят и чародеи, но, судя по активности донесений, сейчас пограничники не считают их количество достаточным. Дом Джинес призвал под свои знамена многочисленных вассалов, но часть из них отказались прибыть, мотивируя это тем, что их собственные владения нуждаются в защите. Регулярных частей, расквартированных вдоль линии фортов, не хватало. Пограничники просили короля прислать солдат, а королеву – чародеев.

Столица в данный момент тоже была не так уж богата военными частями. В результате политики, проводимой последние пятьдесят лет, регулярная армия оказалась в большинстве своем растянута вдоль границ, в том числе и прибрежных. Противостояние Домов Койр и Стелл закончилось с восшествием на престол Майрита ан’Койра, однако в первые дни его правления угроза гражданского противостояния все еще была высока, и король вынужден был пойти на уступки. Армия Эрнодара оказалась изрядно сокращена (этого требовали в обмен на поддержку влиятельные Дома), зато каждый из мало – мальски самостоятельных лордов получил возможность собрать собственное войско. В тот момент подобное положение представлялось наиболее разумным, тем более что в ответ на уступки представители Домов поклялись в любой момент предоставить королю своих людей для ведения военных действий.

Этот закон действовал и сейчас, но оставлял достаточно много лазеек для лордов, содержащих войска. Майрит не счел нужным регламентировать ни количества, ни мастерства солдат, которых Дома должны были высылать на помощь короне. И теперь тот же Канар Стелл по требованию племянника вполне мог направить на границу пару десятков зеленых необученных новобранцев – и считалось бы, что он выполнил свои обязательства перед Эрнодаром. И вряд ли остальные придворные Дома поступят как‑то иначе – они предпочтут сохранить более опытных людей вокруг своих владений. Если вдруг Равиана действительно нападет, велика вероятность того, что алчным соседям удастся раздробить Эрнодар на множество мелких кусочков, на каждом из которых будет обороняться отдельный лорд – глава Дома. Оставались еще войска, расквартированные в столице, но Дорнан не решился бы оставить город без прикрытия. Полутора тысяч бойцов слишком мало, чтобы помочь пограничникам, но в случае, если равианцы зайдут настолько далеко, они смогут удержать Эрнодар достаточно долго, чтобы люди хотя бы успели бежать к побережью.

Король тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. Равиана еще не напала, Мейгон Айес продолжает твердить, что его правительство не думает о войне! Может быть, пограничники ошибаются? Но он и сам с трудом поверил бы в такую вероятность. У глав Домов, много столетий проживавших на границе, чутье было почти звериным. Если Дом Джинес считает, что будет война, она непременно начнется…

Дорнан задумчиво проводил взглядом приземистую фигуру Ксанты Бойна, пересекавшего Дворцовую площадь. Ему нужны были союзники – и, кажется, в собственном государстве он задействовал уже всех, до кого мог дотянуться. Поэтому он так часто приглашал в гости таэконца. У Дорнана не было своей регулярной армии, но рыцарский орден порой посылал своих людей на помощь воюющим – разумеется, за приличную плату. Эрнодарская казна, к счастью, пока была полна, и ан’Койр мог позволить себе без заемных средств попросить поддержки Тейллера. Однако негласное правило гласило, что оказать помощь рыцари могут лишь с официального одобрения правительства Таэкона, на землях которого была расположена штаб – квартира ордена. А Ксанта Бойн витийствовал и увиливал, не говоря ни «да», ни «нет»! Несомненно, он уже успел связаться со своим королем (таэконцы вполне успешно пользовались магическими способами отправки посланий), а, возможно, и с главой Тейллера, но те, похоже, тоже тянули с решением. Оставалось надеяться, что, пока не кончится зима, равианцы нападать не станут, но время поджимало – весна уже подкрадывалась с побережья.

Головной боли Дорнану добавляло еще и то, что все просходящее приходилось держать в тайне от Ильтеры. Если королева узнает о вероятном нападении, наверняка вмешается, и ее муж был намерен из кожи вон вывернуться, чтобы этого не допустить. Вспомнит дорогая супруга свое боевое прошлое на границе – и ему останется только костьми лечь на пороге дворца, удерживая ее, да и это вряд ли остановит чародейку! Не хватало только того, чтобы ее величество лично возглавила какой‑нибудь лихой отряд! Дорнан порой жалел, что Ильтера столь сведуща в магии – трудно спорить с чародейкой, которая может справиться с любым бойцом с помощью колдовства.

К счастью, в последнее время она, кажется, по – настоящему занялась покровительством Храмов. Неужели послушалась совета мужа? Дорнан боялся поверить в такую неожиданную покладистость ее величества. В первые дни его настораживали жрицы и жрецы в своих разноцветных одеяниях, которые запросто расхаживали по коридорам дворца в сопровождении только слуг и по праву храмовников всех, включая законного правителя, называли «детьми». Ильтера приглашала их в малую гостиную, и несколько раз Дорнан тоже там присутствовал. Разговор в основном велся о нуждах Храмов, об обилии посетителей, о строительстве новых приютов. Элерриане сетовали на то, что их все больше теснят храмовники Отца – Неба, кверионцы просили денег, манниарийцы – официального королевского покровительства для молодых целителей, обучавшихся в стенах Храма. Ильтера болтала со жрицами запросто, словно с давними подружками. Убедившись, что жена не преследует никаких скрытых целей, Дорнан постепенно отошел от этих «чаепитий» и занялся более насущными текущими делами.

Теперь они меньше времени проводили вместе, и король ловил себя порой на том, что ему не хватает Ильтеры. С одной стороны, он радовался тому, что пока жена не влезает в военные вопросы, а с другой – жалел, что не может поговорить с ней о важном. Она вполне в силах заметить то, что от него останется скрытым, дать нужный совет или поддержать в каких‑то решениях. Он бы не отказался и от простого одобрительного взгляда – каждый раз, когда чародейка на него так смотрела, Дорнан чувствовал прилив сил и душевный подъем.