Текст книги "Венец на двоих (СИ)"
Автор книги: Лариса Куролесова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 50 страниц)
Дорнан уже сидел на коне и направлялся к выезду с Дворцовой площади. Гвардейцы и солдаты торопливо вскакивали в седла и без суеты выстраивались в две колонны – по столице они пройдут парадным маршем, в последний раз попытавшись убедить самих себя и горожан в том, что вскоре вернутся с победой. В Эрнодаре оставался лишь столичный полк и небольшая часть регулярной армии – достаточно для поддержания порядка и чтобы при необходимости на несколько часов задержать равианцев на подступах к городу, но мало для оказания реального сопротивления. А во дворце по – прежнему правила королева – в строгом соответствии с законами военного времени она будет руководить столицей от имени своего мужа и покинет родной дом одной из последних, предварительно организовав эвакуацию беженцев в сторону побережья…
– Дорнан ан’Койр! – немного усиленный заклинанием, голос Ильтеры раскатился над Дворцовой площадью, с легкостью перекрыв шум, и она увидела, как рыцарь на белом коне обернулся, но он был уже слишком далеко, чтобы поймать его взгляд. – Если ты позволишь какому‑нибудь мерзавцу себя прикончить, клянусь Отцом – Небом и тремя богинями: я тебя из‑под земли достану… чтобы еще раз убить – собственноручно!
После мгновения молчания гвардейцы грохнули дружным хохотом. Королева не могла разглядеть, изменилось ли лицо ее мужа, но по связывавшим их узам до нее впервые за последние два месяца докатился отголосок какого‑то чувства, похожего на мрачное удовлетворение. Впрочем, Дорнан тут же снова отгородился ледяной стеной и, кратко отсалютовав мечом провожающим, развернул коня и повел за собой колонны всадников. Ильтера смотрела им вслед, пока последний из гвардейцев не скрылся на одной из извилистых улочек, ведущих прочь от Дворцовой площади к южным воротам. Где‑то вдалеке солдат встречали крики горожан – им тоже нужна была эта последняя надежда…
– Закройте окно, – глубоко вздохнув, распорядилась Тера, когда звуки вдали смолкли.
Двое слуг тут же кинулись исполнять приказ, сдвигая назад высокие створки. Странно, а она была в таком состоянии, что и не заметила, какие они тяжелые! Надо взять себя в руки! Сделав несколько глубоких вдохов, Ильтера прошлась по приемному залу и задумчиво вышла в коридор, уже почти успокоившись. Ее неотлучно сопровождали трое гвардейцев во главе с мрачным, как ночь, Мортоном Дигсом. Капитану пришлось выдержать нешуточную борьбу двух важнейших устремлений – отправиться на войну защищать короля или же остаться и возглавить охрану королевы. Дорнан ан’Койр принял решение за него, распорядившись, чтобы Дигс в его отсутствие оберегал Ильтеру. Она не сомневалась, что дворцовым гвардейцам его величество делегировал самые широкие полномочия, вплоть до применения силы, если вдруг королева сгоряча решит махнуть следом за войсками или задумает еще какую‑нибудь глупость!
– Ваше величество, – Сора Талит присела в изящном реверансе. – Светлейший Джесала Бларер просит аудиенции. Он не предупреждал о визите, но я подумала… Его проводили в малую гостиную.
В голосе распорядительницы дворца прозвучали нотки неуверенности, как будто она слегка сомневалась, действительно ли Тера будет рада принять храмовника или же потребует, чтобы его выставили прочь. С тех пор, как Дорнан шокировал всех слуг, переехав в отдельную спальню и напустив холода в отношения с женой, Сора, кажется, уже ни в чем не была уверена и только удивлялась тому, что солнце по – прежнему каждое утро всходит на востоке. Если бы оно решило вдруг подняться с другой стороны, распорядительницу это бы уже не слишком поразило.
– Благодарю, госпожа Талит, – как бы она себя ни чувствовала, ни с этой женщиной, которую знала с детства, ни с Джесалой Бларером ссориться Ильтера не собиралась. – Прикажи, пожалуйста, подать туда чай и фрукты, как любит светлейший.
– Все уже готово, ваше величество, – казалось, Сора вздохнула с облегчением.
Как правило, Ильтера сама встречала Бларера в малой гостиной, но сегодня он опередил королеву. Против обыкновения храмовник не присел в одно из кресел вокруг небольшого столика, а стоял у окна, задумчиво глядя на Дворцовую площадь. Его небесно – голубое одеяние было, как всегда, безупречно, а прямой деревянный посох с резным навершием – знак высшей власти в Храме Отца – Неба – был прислонен к простенку за дверью. Ильтера невольно отметила нехарактерный для Джесалы жест – он не любил расставаться с посохом. Значит, их разговор обещал быть не столь официальным, как положено между королевой и храмовником.
– Приветствую, светлейший! – чародейка склонила голову. – Счастлива, что ты почтил меня своим присутствием.
– Привет и тебе, дитя мое, – тепло произнес Джесала. – Мне следовало посетить дворец еще вчера, чтобы застать и его величество. В такой час простой народ и его пастыри должны быть рядом с правителями, дабы эрнодарцы знали, что Отец – Небо поддерживает тех, кто хранит ему верность.
Ильтера с некоторым напряжением улыбнулась и повернулась к чашкам на подносе. Слова Бларера можно было истолковать двояко: ведь равианцы тоже почитали Отца – Небо, причем считали его единственным богом, отрицая земную власть трех дочерей – лун. Если Эрнодар завоюют, «небесным» храмовникам в любом случае ничего не грозит, и Джесала может без опаски оставить своих людей и служителей в столице. Тера не сомневалась, что глава Храма поддержит их с Дорнаном, однако остальные могут колебаться: стоит ли «небесникам» вступать в борьбу, если происходящее их не затронет?
Джесала Бларер прошел к своему обычному креслу и с благодарностью принял из рук королевы изящную чашечку. Они несколько минут помолчали, наслаждаясь напитком (Ильтера не чувствовала его вкуса, но полагала, что он заварен, как всегда, безупречно – на некоторые вещи дворцовые потрясения и грядущая война не оказывали никакого действия). Наконец, храмовник отставил чашку и перевел глаза на собеседницу.
– Понимаю, что в такое время не следует отрывать тебя от важных государственных дел, дитя мое, – начал он, – но я пришел сказать, что, кажется, мне удалось найти… человека, о котором мы с тобой говорили недавно.
– Он… один из тех, кому покровительствует Храм? – осторожно спросила Тера, почувствовав учащение сердцебиения. – Светлейший, я сдержу слово и никогда не посмею потребовать у вас его имени, но мне нужно знать…
– Скажем так, я не ожидал, что этот человек может оказаться злоумышленником, – Джесала задумчиво возвел глаза куда‑то вверх. – Пока у меня нет уверенности, но, думаю, разговор с ним все прояснит.
– Будь осторожен, светлейший, – обеспокоилась чародейка. – Если это нужный человек, то он уже сделал столько, что не остановится и перед еще одним убийством!
– Дитя! – Блерар негромко и искренне рассмеялся – его по – настоящему позабавила забота королевы. – Я начал править Храмом Отца – Неба не только до твоего рождения, но и до рождения твоего отца и даже бабку твою помню совсем молодой, еще до того, как Коранна вошла в Дом Морн! Внешне, вероятно, мое служение выглядит спокойным и ровным, однако королева должна понимать, что внутри всех четырех эрнодарских храмов не меньше подводных течений, чем при дворе! Если бы я не умел быть осторожным, то не только ни дня не удержался бы на посту главы Храма Отца – Неба, но и давно бы оказался выслан в одно из дальних пристанищ или за границу, а то и умер бы – хотя, разумеется, это бы произошло при самых обыденных обстоятельствах!
– Светлейший, Майрит ан’Койр тоже правил Эрнодаром больше сорока лет, но попал в ловушку, – Ильтера покачала головой. – Я никогда не прощу себе, если из‑за моих поисков какие‑нибудь… самые обыденные обстоятельства неожиданно отнимут у эрнодарцев главу Храма Отца – Неба!
– Не отнимут, – в глазах Джесалы еще мелькали искорки смеха, но он уже был спокоен. – В ближайшее время я дам понять нужному человеку, что обладаю о нем некоторыми малоприятными знаниями. Этого вполне достаточно для того, чтобы он навсегда забыл о своих неприглядных делах и занялся выполнением прямых обязанностей, – в тоне храмовника зазвучала сталь. – Отныне ты можешь быть спокойна за свою жизнь и жизнь короля, дитя мое! Злоумышленник больше вас не потревожит. Но, к сожалению, мое решение неизменно: ты так и не узнаешь его имени.
– Мне достаточно и того, что ты сделаешь для нас, светлейший, – Ильтера и без лишнего напоминания понимала, что своего человека Джесала не выдаст.
Значит, убийца Майрита останется безнаказанным… Впрочем, если это единственный способ защитить Дорнана, пусть так и будет! Судя по напрягшемуся лицу Бларера, подозреваемый – не просто прихожанин Храма или один из магов, которого Отец – Небо почтил своим покровительством. Вероятно, это служитель, причем достаточно высокопоставленный. Джесала скорее даст отрубить себе голову за государственную измену, чем позволит бросить тень на Храм. Правда, в глазах светлейшего, когда он говорил о «злоумышленнике», сверкнул такой огонь, что не приходилось сомневаться: этот человек без возмездия не останется. Тера не знала, каким наказаниям подвергаются служители по внутренним правилам Храма, но полагала, что Бларер при необходимости не ограничится словесным выражением своего неудовольствия.
Но Джесала говорил лишь об одном человеке, а Эчиелле утверждал, что их двое. Мужчина и женщина – Ильтера хорошо это помнила. Если чародей – служитель Храма Отца – Неба, то колдунья могла быть только прихожанкой и почитательницей. И ее тоже нужно отыскать – Бларер не станет оказывать ей свое покровительство, а значит, она по – прежнему знает, что в случае поимки ее предадут суду и, вероятнее всего, казнят. От мысли о том, что это сделает неизвестную чародейку вдвойне более опасной, у Теры неприятно зачесалась кожа между лопатками.
Глава Храма по – своему истолковал затянувшееся молчание и задумчивость королевы. Он вздохнул и, склонившись вперед, ободряюще положил ладонь на руку Ильтеры.
– Мы все будем молиться за милостью небес короля Эрнодара Дорнана ан’Койра, – произнес он, – и за то, чтобы покровительство всех четырех храмов позволило ему вернуться в столицу живым и невредимым. Нынче служители Отца – Неба будут петь во славу всех воинов, которым предстоят сражения. С завтрашнего дня служба начинается по утрам, и я был бы рад видеть тебя в храме, дитя мое!
– Благодарю, светлейший, – Тера с трудом сглотнула, – я приду.
– Ну что ж, не стану дольше отнимать время у правительницы, – Джесала поднялся и направился к дверям, по пути небрежно прихватив свой посох. – Наверное, сегодня тебе придется принимать и остальных жриц и жрецов – все они придут выказать свою поддержку королеве. Да, кстати, – оказавшись уже почти в коридоре, Бларер обернулся, как будто в последний момент вспомнил о чем‑то малозначительном, – чуть не забыл поблагодарить тебя за разрешение на строительство нового пристанища! Не сомневаюсь, что это именно ты подвигла короля на столь мудрое решение!
Напоследок слегка склонив голову и выслушав положенные ритуальные прощания, Джесала удалился в сопровождении слуги и двух гвардейцев.
Поставив чашку на столик, Ильтера откинулась в кресле. Разумеется, Бларер прав: сегодня ей предстоит выдержать еще несколько визитов священнослужителей. В отличие от Отца – Неба, Элерру, Кверион и Манниари в Равиане не признавали, и, если вторжение увенчается успехом, существование их храмов на северо – восточной части континента окажется под угрозой. Ну что ж, это давало надежду, что хоть сейчас жрицы забудут о своих интригах и стремлении подняться поближе к власти и сплотятся перед общей для всех угрозой. Королеве они пригодятся – Тера уже примерно наметила, как можно использовать три Храма сестер – лун. При этой мысли сама королева поморщилась – кажется, она превращалась в хладнокровную правительницу, заранее планирующую, какую пользу могут принести подданные.
Джесала Бларер оказался прекрасным предсказателем: еще до обеда визиты королеве нанесли главы остальных Храмов. Они также заверили в том, что станут ежечасно молиться за ушедших воевать солдат, включая его величество. Ильтера со всеми была одинаково приветлива и высказывала искреннюю благодарность. Сейчас Дорнану пригодятся любые помощь и покровительство. Королева также пообещала, что непременно наведается во все три Храма на молебны. К обеду она была совершенно вымотана и, без аппетита поковырявшись в тарелке, решительно направилась в королевский кабинет.
Поверхность рабочего стола Дорнана была совершенно чистой и пустой – у него сохранилась рыцарская привычка к порядку, и даже бумаги, казалось, сами собой выстраивались по значимости под строгим взглядом его величества. Ильтера медленно прошлась по кабинету, обошла стол мужа, провела ладонью по резному деревянному узору, украшавшему высокую спинку его кресла. Закрыв глаза, она могла с легкостью представить, как Дорнан ан’Койр сидит, склонившись над какими‑то бумагами. Пусть в последнее время он редко оставался здесь, когда жена была в кабинете, пусть все время молчал и выглядел холодно – отстраненным, отгородившись от нее мысленным щитом, она бы дорого заплатила, чтобы сегодня кто‑нибудь другой повел солдатские колонны!
Почувствовав, как слезы бегут по щекам, Ильтера порадовалась, что гвардейцы капитана Дигса остались в коридоре. Лишь здесь и в спальне она могла сбросить маску и ненадолго стать просто женщиной. Сев в кресло короля, Тера положила руки перед собой и опустила на них голову.
Однажды мужчина из Дома Койр уже невольно бросил ее разбираться с государственными проблемами, запамятовав поинтересоваться, сможет ли она с ними справиться. Правда, тогда Ильтера была всего лишь придворной чародейкой и ожидала прибытия законного наследника престола, чтобы честно передать ему бразды правления и устраниться от королевской власти. Но это не получилось, и собственная честь все же загнала ее на трон, от которого девица Морн всеми силами отбивалась. В комплекте с королевским титулом она получила еще и мужа. Еще одного мужчину Дома Койр, который считает, что она его предала, да и вообще ушел на войну, оставив жену справляться с правлением в одиночку.
Конечно, Дорнана ей обвинить не в чем. Он отправился воевать, а перед этим… почти уличил жену в предательстве, а то и в чем похуже! Ильтера тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Не стоит себя обманывать – даже если бы она рассказала мужу, что встречается с Эчиелле, он бы нипочем не поверил, что их отношения не выходят за рамки необходимо деловых. «Я тайком от тебя сбегаю из дома каждое тройное полнолуние, чтобы увидеться с мужчиной, которого ты не знаешь, да и я, откровенно говоря, не знаю…» – отличное оправдание для неверной супруги! Дорнан, который, как она давно убедилась, даже ее невинные шутки на тему «любовников» воспринимал с трудом, по потолку бы бегал от ярости!
После двух встреч с Эчиелле она уверовала в собственную неуязвимость и стала беспечна. В конце концов, ее ни разу не застали, и даже простенькое заклинание, которое она заранее накладывала на конюшню, заставляло слуг спокойно спать, пока их королева выезжала на ночную прогулку то с Нарной, то с Конном. Да и муж по заведенной традиции покорно выпивал перед сном отвар ройкони, снимающей усталость. В ночь тройного полнолуния Ильтера добавляла туда крошечную щепотку сонной травы, чтобы быть уверенной, что Дорнан не проснется, пока она благополучно не возвратится в супружескую постель.
За полгода, прошедшие со дня их свадьбы, ан’Койр ни разу не проявил интереса к обыску вещей жены, а той ночью Ильтера слегка задержалась и торопилась поскорее нырнуть под одеяло, под которым беспокойно шевелился муж. Поэтому она и не стала долго возиться с припрятыванием одежды поглубже в сундук, а бросила ночное «прогулочное» облачение, как попало. Откуда ей было знать, что именно в тот день королю вздумается полюбоваться ее травами – вроде бы он никогда до этого ими не любопытствовал?! Глупое и нелепое стечение обстоятельств – и в глазах мужа Ильтера молниеносно превратилась из верной союзницы и преданной жены в коварную и лживую изменницу!
У нее, правда, имелся один способ убедить Дорнана ан’Койра в том, что она всегда хранила ему верность… Тот, которому поверил бы даже такой ревнивый упрямец, как ее драгоценный супруг! Но он настолько сурово и непреклонно пресекал любые попытки примирения и объяснений, что Ильтера решила немного подождать, пока гнев короля поутихнет. И вот, пожалуйста, – дождалась! Небось, он, даже уезжая, думал, что дарит супруге большую свободу, и был собой вполне доволен! Как будто это ей нужно! Тера недовольно фыркнула. И почему мужчины вечно считают, что лучше тебя самой знают, что тебе необходимо?! Решают за тебя и еще ждут благодарности! Если бы Дорнан сейчас неожиданно вернулся, она бы нашла для него пару ласковых словечек, от которых бы у него уши в трубочку свернулись!
Но несмотря на все ее усилия грусть так и не сменилась гневом. Ильтера не могла сердиться на Дорнана ан’Койра и, если бы он оказался рядом, скорее кинулась бы к нему в объятия, чем принялась ругаться. Если раньше, до свадьбы и сразу после нее муж вызывал у нее смешанные и непонятные чувства, то сейчас королева уже не имела права больше обманывать себя. И когда она успела влюбиться в Дорнана ан’Койра? Когда он охотно работал на развалинах дворца и еще успел поддразнивать ее? Или когда повыл на приеме у Даллары Игрен, и в мужчине, уже перешагнувшего за порог пятого десятка, она увидела вдруг озорного мальчишку, каким он был до того, как уехал из Эрнодара в Тейллер? Или когда уже после свадьбы принялся опекать ее, решительно пресекая любые возражения, и Ильтера замечала, как он забавно хмурится, ревнуя жену к ее старым друзьям? Она в жизни бы не поверила, что он повинуется исключительно сыновнему долгу…
Да какая теперь разница! Влюбилась – и все! Она ведь и не думала прожить жизнь, так и не встретив ни одного мужчину, с которым ей действительно захочется делить и свои мысли, и супружеское ложе! Только не ожидала, что им окажется Дорнан ан’Койр – принц, которого она боялась долгих двадцать лет, король, которому она готова была служить как жена и чародейка, и муж, с которым ее связала судьба, и Ильтере не хотелось обрывать эту связь. Пусть он злится, пусть считает ее негодяйкой и предательницей, пусть хоть накричит или даже ударит (не ударит, конечно, строжайший рыцарский кодекс никогда не позволит Дорнану поднять руку на женщину: даже если ей вздумается кинуться на него с ножом, он будет только защищаться, но ни в коем случае не нападать!) – только пусть живым вернется с этой войны!
Сердито вытерев дорожки слез со щек, Ильтера мысленно выбранила себя за то, что расклеилась. Жизнь давно научила ее, что во всем нужно видеть в первую очередь хорошее. И то, что Дорнан уехал, тоже можно, наверное, рассмотреть с подобной точки зрения. Во – первых, солдаты, которые увидят своего короля в роли полководца (а Тера не сомневалась, что он проявит себя с самой лучшей стороны), станут более преданными короне. Во – вторых, у нее неожиданно появилось время. Гвардейцы капитана Дигса уж точно не станут обшаривать королевский сундук, и Тера сможет беспрепятственно встречаться с Эчиелле. Она надеялась, что за время отсутствия мужа найдет таинственную чародейку, раз Джесала Бларер уже выполнил часть работы за нее, вычислив предателя в рядах служителей своего Храма. Тогда, по крайней мере, у нее будет чем оправдываться перед Дорнаном за ночные отлучки. И вообще, когда он вернется, Ильтера сделает, наконец, то, что уже давно следовало! Пусть после этого попробует хоть раз устроить сцену ревности – она ему живо наставит синяков и шишек!
Текущих дел накопилось немало, но королева занималась ими машинально, только чтобы чем‑то себя занять до вечера. Проплакавшись и сказав себе, что слезами ничего не исправишь, Тера вдруг ощутила азарт, который, бывало, накатывал на нее во время разведывательных операций, когда она участвовала в боевых действиях. За государственными делами и попытками объясниться с мужем она почти утратила желание искать мятежников, замысливших заговор против короля. Но теперь, чтобы не увязнуть в собственной тоске и не закиснуть в моральных терзаниях, Ильтера жаждала деятельности.
Поужинала королева с гораздо большим аппетитом, нежели пообедала. Прислуга явно успокоилась, убедившись, что с ее величеством все в порядке, а Тера посматривала за окно, где уже сгустились по – весеннему ранние сумерки. Элерра уже появилась над горизонтом, и легкое желтое свечение свидетельствовало о том, что вот – вот к ней присоединится и Кверион. Когда королева закончила трапезу, большой диск второй луны – богини уже наполовину показался из‑за крыш домов. Еще немного – и к сестрам поднимется и зеленоватая Манниари.
Как только по чистому небу поплыли все три луны, с балкона королевской спальни свесилась веревка с узлами, надежно закрепленная за перила петлей. Из‑за накинутой иллюзии гвардейцы, дежурившие у входа, могли бы увидеть лишь легкую рябь в воздухе, да и то, лишь если бы пригляделись. Тера не собиралась больше рисковать – хватит уже и того, что муж знает о ее ночных отлучках. Если о том же догадается дотошный капитан Дигс, он точно поставит дежурить по гвардейцу под каждым окном дворца, и от него так просто, как от Дорнана, не избавиться!
Оказавшись внизу, на мостовой Дворцовой площади, Ильтера, по – прежнему обернутая пеленой иллюзии, направилась к конюшне. Простенькое заклятие, начинавшее действовать только в привязке к трем полным лунам, работало безотказно – с сеновала слышался дружный храп двоих оставшихся во дворце конюхов, пока почуявшая хозяйку Нарна уже переступала тонкими ногами в своем стойле.
– Да, да, дорогая, сегодня мы поедем с тобой, – Тера успокаивающе похлопала лошадь по крупу и пошла за седлом.
Она старалась чередовать выезды Нарны и Конна, но, когда в прошлый раз уехала на мерине, оставленная лошадка утром встретила хозяйку недовольным нервным ржанием. Гнедая красавица так откровенно ревновала Ильтеру, что на нее даже невозможно было сердиться. Чародейка еще тогда решила, что в следующий раз поедет на шустрой Нарне, оставив черно – белого Конна спокойно отдыхать в стойле. Она быстро затянула подпруги и накинула узду на голову кобылки, вытянувшей губы в ожидании «подарка». Улыбнувшись, Тера достала из кармана куртки яблоко – и Нарна тут же осторожно приняла угощение, бодро захрумкав слегка подвявшим фруктом.
Ильтера осторожно вывела лошадь через заднюю калитку на узкую улочку, где не было гвардейцев, и вскочила в седло. Застоявшаяся Нарна радостно порысила прочь по уже знакомому маршруту. В укутавшей Эрнодар ночной тишине цокот копыт слышался слишком отчетливо, и Тера потратила еще немного магической силы на то, чтобы обернуть их с лошадкой звуконепроницаемой воздушной пеленой.
Пока она добиралась до улицы Мечников, им с Нарной несколько раз пришлось сворачивать в ближайшие закоулки, чтобы разминуться с солдатскими патрулями. Страна официально участвовала в войне, и по законам военного времени гвардия и армейские подразделения несли дежурство на улицах столицы. Пока должность коменданта занимает капитан Дигс, никто из его подчиненных не посмеет и на волосок пренебречь своими обязанностями. В этом отношении он, пожалуй, был достойным преемником Коттара Лонка. Ильтера не сомневалась, что при малейшем признаке непорядка со стороны хоть родного брата, Мортон, глазом не моргнув, отправит его на виселицу – опять же в строгом соответствии с правилами военного времени. Впрочем, судя по лицам военных и гвардейцев, оставшихся в столице, они и без понуканий начальника дворцовой стражи были полны готовности до конца исполнять свой долг.
Патрули прошли мимо Теры, не обратив внимания на легкое колебание воздуха там, где она пряталась за иллюзией. Магов среди них не было – и королева в который раз подумала о том, насколько бы проще жилось в столице, если бы в ее распоряжении имелся хотя бы десяток чародеев на официальной королевской службе. Конечно, сейчас они все отправились бы вместе с Дорнаном на войну, но, по крайней мере, до этого обучили бы солдат многим полезным навыкам, помогали бы лекарям. Из тех, кто был в столице, лишь два – три человека могли бы принять активное участие в боевых действиях – Маралин Истан, Эчиелле и, наверное, Парена Яррис, если она еще не уехала на побережье… Впрочем, Тере не годится жаловаться – ведь сейчас она сама вынуждена была прятаться от своих людей. Маги мигом вычислили бы спрятавшуюся королеву.
Поэтому гораздо больше, чем собственно патрули, Ильтеру беспокоило ощущение чьего‑то взгляда, упирающегося ей в спину. Сквозь иллюзию, которую она носила, мог проникнуть только чародей. Она, конечно, помнила о том, что Эчиелле обещал приглядывать за ней от самого дворца и до места их встреч, но в предыдущие тройные полнолуния он не был столь… откровенен. В те встречи Ильтера совершенно не чувствовала его «пригляда», а сейчас невидимый преследователь без всякого стеснения прожигал ей спину. Было мгновение, когда ей вдруг почудилась ненависть в этом горящем взгляде – настолько сильная, что королева даже остановилась и принялась осторожно озираться, стараясь определить, где находится его обладатель. Но для того, чтобы хорошо осмотреться, ей требовалось скинуть собственную иллюзию и на некоторое время задержаться. Постаравшись отогнать непрошеное дурное предчувствие, королева продолжала путь к улице Мечников. На последнем отрезке до «нехорошего квартала» Тера пришпорила Нарну, пуская кобылку в галоп. Надо будет попросить Эчиелле, чтобы он умерил свой «пригляд» за королевой!
На улице Мечников теперь было гораздо тише, чем еще полгода назад. Два пожара подряд, рейды гвардейцев и покушение на короля сделали свое дело: большинство жителей старались лишний раз не выходить из домов. Те же немногие смельчаки, что заявлялись сюда из столицы, мигом скрывались в игорных и питейных заведениях или быстро находили покладистую дамочку, так что тоже не разгуливали по окрестностям. Не исключено, кстати, что к этому приложил руку и Эчиелле, разметавший обидчиков своей спутницы во время нападения. Магов в «нехорошем квартале» по – прежнему справедливо побаивались, предпочитая не связываться с ними.
Ильтера слегка замедлила ход лошади, приближаясь к месту встречи. Она разговаривала с Эчиелле всегда на одном и том же месте – в переулке, где он впервые к ней вышел. Нарна нервно повела ушами, и королева на секунду помедлила, прежде чем направить кобылку в густую темноту, взмахом руки избавляясь от иллюзии.
– Беги, девочка! Это ловушка! – хриплый голос резко ворвался в ночную тишину улицы Мечников за несколько мгновений до того, как перед Терой появилась стена ревущего огня.
Нарна взвизгнула, замотав головой и приседая на задние ноги, но королева придержала ее твердой рукой. Ей показалось, что где‑то в глубине переулка за гудящей ярко – рыжей пеленой, надвигающейся на нее быстро и неотвратимо, она увидела силуэт лежащего человека. Крепко сжав коленями бока лошади, чародейка зашептала заклинание. Капли стаявшего снега, сырость камней на мостовой в считанные мгновения скатались в тугой ком воды, который Ильтера швырнула в колдовской огонь. Стена дрогнула и разлетелась в стороны яркими сполохами, отражающимися в каплях.
Ну нет, теперь она не отступит! Стиснув зубы, Тера едва успела приготовиться к новой атаке, когда в нее со стороны улицы Мечников полетела уже направленная струя огня. Наскоро сплетенный из воздуха щит задрожал, еле сдержав пламя в нескольких ладонях от лошади и всадницы, расплескивая по стенам и мостовой золотистое марево. Отпустив воздушную пелену, чародейка наугад ударила собственным огненным шаром. В нее летели смертельные стрелы магии, и она сама, едва успевая защищаться, вертелась на месте, отвечая на сдвоенные атаки. Эчиелле оказался прав: чародеев было двое, хотя Ильтера и не могла разглядеть, действительно ли там женщина и мужчина. Лишь два неясных силуэта – они сидели на лошадях в противоположном конце переулка и нападали попеременно, быстро сменяя друг друга, а чародейка чувствовала, что теряет силы.
Долго ей так не продержаться! Тера понимала, что пора что‑то предпринять, нанести решающий удар, который отгонит прочь нападающих, или же смириться с тем, что она погибнет прямо здесь и сейчас. А вместе с ней добьют и мужчину, скорчившегося на мостовой в глубине переулка – чародейка не сомневалась, что это Эчиелле, ведь именно его голос пытался предупредить ее и обратить в бегство. Они как‑то вычислили его и превратили в приманку в ловушке, в которую должна была попасться незадачливая королева Эрнодара. Не учли только того, что загнанная в угол Ильтера будет драться до последнего, даже зубами и когтями, если понадобится!
Они убили Майрита! Гнев чародейки выплеснулся наружу еще одним огненным шаром. И Коттара Лонка! Ярость помогла ей вовремя взметнуть очередной воздушный щит, чтобы защититься от двойной атаки. Они пытались убить Дорнана! От злости у Ильтеры аж в глазах потемнело. Из горла вырвался почти звериный рык, и она подняла обе руки, отпуская воздушную защиту. Для того, что собиралась сделать королева, ей нужна была вся сила до последней капли! На мгновение темнота переулка словно наполнилась напряженным звоном.
Два удара сердца Тера тянулась куда‑то вниз, все глубже и глубже. Время словно застыло, и она лишь краем глаза отметила, что один из неприятелей поднял руку для еще одного удара. Если он успеет первым, им с Эчиелле конец. Неглубокий вдох – и королева вдруг почувствовала, как земля отзывается на ее призыв. В следующее мгновение мостовая под копытами лошадей обоих нападавших чародеев вздыбилась и понесла валуны камней вперед, перепахивая улицу, стремительно удаляясь от Ильтеры. Ей казалось, что она ладонями двигает огромную глыбу, но земля поддавалась!
Нападавшие еще несколько секунд пытались сладить с перепуганными лошадьми, и по краю сознания королевы скользнула мысль о том, что, если бы сейчас у нее нашлись силы на еще один огненный шар, злоумышленники не смогли бы защищаться. Но вся ее мощь до последней капли уже перетекла в землю. Один из чародеев едва не вылетел из седла, после чего оба они развернули коней и помчались прочь. Вслед за ними земля по – прежнему несла валуны камней, превращая камни мостовой почти в пашню. Лишь через несколько секунд, когда у нее закончились силы, Тера устало уронила руки. Она чувствовала себя так, словно ее избили дубиной, причем большая часть ударов пришлась по гудящей голове. Сейчас с ней справился бы и ребенок, едва начавший делать свои первые шаги по тропе чародейства! Но времени пожалеть себя и отдохнуть не было. Тяжело дыша, королева спрыгнула с лошади и склонилась над раненым.
