Текст книги "Венец на двоих (СИ)"
Автор книги: Лариса Куролесова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 50 страниц)
Ильтера уже устала торчать на троне в тяжелой церемониальной одежде и выдавливать из себя улыбки и кивки, едва послы просили разрешения удалиться, когда прием, казавшийся бесконечным, наконец, завершился. Октен Дирайли торжественно объявил, что послы всех государств явились представляться в тронный зал нового короля, так что последние формальности были улажены: другие государства официально и безоговорочно признали за Дорнаном ан’Койром право занимать место правителя после своего отца. Не то чтобы в этом кто‑то сомневался, но после вчерашнего Клятвенного постамента Ильтера ожидала уже чего угодно, поэтому происходящее восприняла с облегчением.
Едва их оставили в покое (можно было бы сказать, что они оказались наедине, если бы не усиленный гвардейский караул, застывший неподалеку), король обернулся к жене, слегка приподняв бровь.
– Ну и чем ты занималась, пока я выслушивал всю эту толпу любителей лести и устрашающе глубокомысленных речей? – поинтересовался он скорее устало, чем раздраженно. – Или ты специально заставила Айеса подождать, чтобы подчеркнуть свою значимость?
– Свою значимость? – хорошее настроение у Теры мигом пропало, в тоне прозвучали холодные нотки. – У меня и в мыслях не было ничего подобного. Просто я задумалась.
– Ну разумеется, – проворчал Дорнан, вставая с трона и снимая королевскую тиару. – Лучшего места и времени для раздумий у тебя, видимо, не нашлось.
– Этой ночью убили человека, который был моим другом, – каменным голосом произнесла чародейка. – Если ваше величество позволит мне удалиться, я…
– Прости, – в его глазах действительно мелькнула тень раскаяния, или ей показалось? – Я понимаю, как тебе тяжело, и мне тоже трудно, но мы должны быть сильнее обстоятельств.
Неожиданно для самой себя Тера всхлипнула и тут же стиснула зубы и чуть прикрыла глаза, стараясь прийти в чувство. Нет, она больше не собирается плакать при своем муже! Один раз уже разрыдалась у него на груди – этого более чем достаточно! Чародейка почувствовала движение перед собой и, открыв глаза, увидела Дорнана совсем близко. Но, когда он протянул ей руку, лишь раздраженно дернула плечом и сама поднялась с трона, несмотря на то, что церемониальный плащ казался еще тяжелее, чем несколько часов назад, когда она в него облачилась. Нечего демонстрировать свою слабость – это уж точно никому и ничем не поможет! В конце концов, она придворный маг, да еще и дочь Орвина Морна, ухитрившаяся выжить после того, что сотворил ее отец, а не какая‑нибудь трепетная и нервная девица – вчерашняя фрейлина, только и мечтающая упасть в обморок или не к месту разразиться судорожными слезами!
– Сильнее обстоятельств, – глубоко вздохнув, повторила она, осторожно делая шаг в сторону, чтобы обойти мужа. – Разумеется. Это я должна извиниться перед тобой: чуть не сорвала прием, да еще и оправдание придумала глупое! Весьма неподходящее поведение для королевы, как мне кажется! Должно быть…
– Хватит! – слово упало резко и отрывисто, заставив Ильтеру судорожно сглотнуть и приготовленные реплики, и накатившую обиду.
Она подняла взгляд на мужа. Дорнан казался спокойным, но в глубине его ярких глаз, похожих на две прозрачные льдинки, плескалось что‑то странное. В следующий миг он снова оказался рядом с ней и молча обнял Теру, крепко прижав ее к себе. Задохнувшись от неожиданности, она вздрогнула и в первое мгновение едва не оттолкнула его, но, похоже, это не возымело бы никакого эффекта – чародейка словно очутилась в стальных тисках. А потом теплая ладонь Дорнана осторожно погладила ее затылок, и девушка поняла, что все‑таки плачет. Рыдает, уткнувшись лицом в широкую мужскую грудь, пока король Эрнодара бормочет ей на ухо что‑то невнятное и успокаивающее, почти нежно проводя рукой по волосам, заботливо уложенным служанками в сложную пирамиду…
Ильтера не знала, сколько они так простояли, пока поток ее слез не иссяк. Она оплакивала не только Коттара, погибшего прошлой ночью, но все, что когда‑то имела и потеряла: неизвестную мать, умершую родами; бабушку, оставившую ее выживать в лесу; Майрита ан’Койра, ставшего для нее не просто другом, но почти отцом; свою свободу, оставленную ради навязанного брака, возможность поступать так, как хочется, и прежнюю жизнь, казавшуюся такой легкой по сравнению с нынешней. Ильтера Морн крайне редко позволяла себе плакать, торопясь выживать, но неожиданно обрушившиеся на нее испытания, горечь потерь и обиды сегодня оказались слишком тяжелыми, чтобы перенести их с улыбкой на лице. В прошлый раз причиной ее слез стал страх, сменившийся облегчением, теперь – боль потери, показавшаяся неожиданно острой, потому что впервые с момента смерти Майрита она почувствовала себя в безопасности в стальных объятиях собственного мужа.
Король оказался терпелив и достойно перенес долгие рыдания у себя на груди, как, впрочем, и в прошлый раз. Когда Тера, всхлипнув, отстранилась, он так же спокойно отпустил ее, как будто ничего и не случилось. Достав из‑за рукава носовой платок, она отвернулась и принялась вытирать глаза, испытывая одновременно стыд и облегчение. Вытянувшиеся неподалеку гвардейцы старательно таращились в противоположную стену, делая вид, что внезапно оглохли и ослепли, причем особенно в этом преуспел капитан Дигс. Можно было и не сомневаться, что вечером он на всякий случай проведет со своими подчиненными беседу о том, что все происходящее между королем и королевой должно оставаться навсегда в строжайшей тайне.
Дорнан ан’Койр стоял у Теры за плечом и, кажется, не собирался двигаться с места. Осторожно промокнув чистым платком глаза, чародейка повернулась к нему, почти готовая вызовом ответить на любую насмешку.
– Ну, и до чего же додумалась моя умная жена, пока старый зануда Айес пытался изобрести какой‑нибудь особенно изощренный способ заставить меня отказаться от куска приграничной земли? – тепло улыбнувшись, поинтересовался Дорнан. – Он, кстати, специально заготовил приветственную речь подлиннее или всегда так много говорит? Если последнее, то, кажется, мне тоже нужно научиться уходить в собственные мысли во время чужого бормотания, при этом выглядя сосредоточенным и внимательным.
– Всегда, – подтвердила Ильтера и неожиданно для себя хихикнула. – Майрит говорил, что Айеса надо бы приставлять к малолетним детям, потому что от его речей неизменно клонит в сон.
– Это было бы, пожалуй, наилучшим решением. Хорошенькое мне досталось наследство! – прокомментировал Дорнан. – Может, направить через нашего посла равианскому королю требование заменить посла на какого‑нибудь более… м – м-м… приятного в общении человека?
– Как бы хуже не стало! – озабоченно заметила чародейка. – Во всяком случае, я не припомню, чтобы хоть кто‑то из равианцев был приятен в общении.
– Ну, раз ты так считаешь, то не будем искушать судьбу, – покорно согласился король. – И все‑таки, о чем ты думала?
Вздохнув, Ильтера кратко рассказала ему о том, что Коттар накануне получил письмо, которое собирался показать ей (и, наверняка, Дорнану тоже) и распорядился отнести на стол в ее кабинет. Но послание, к сожалению, не дождалось королевы – кто‑то его сжег, причем скорее всего опять же магическим способом, поскольку стол под бумагой огонь не затронул. Пересказывая все это, она ловила себя на том, что ситуация нравится ей все меньше и меньше. Какой‑то незнакомый маг, прямо у нее под боком проворачивающий свои гнусные делишки, – как такое вообще возможно?!
– Так письмо уничтожено? – переспросил Дорнан, мрачнея. – И ты думаешь, что оно могло стать поводом для гибели Коттара?
– Я уже не знаю, что и думать, – призналась девушка. – Все как‑то накладывается одно на другое: и прошлая ночь, – она покосилась в сторону гвардейцев и Дигса, явно прислушивающегося к разговору, и не стала уточнять, что имеет в виду, – и неожиданная гибель Коттара, и это письмо. Я уже не знаю, что с чем связано и к чему относится.
Мортон Дигс снова громко кашлянул, и король, слушавший жену, повернулся к нему с плохо скрытым раздражением.
– Капитан Дигс, если ты болен, то можешь обратиться к… ее величеству, она большая мастерица по части травяных отваров для лечения простуды, – хмуро посоветовал он. – Ты так ужасно кашляешь, что у меня прямо сердце разрывается!
– Прошу прощения, что вмешиваюсь, но это важно, ваше величество, – вчерашний сержант выглядел так, словно после всего, что с ним произошло, ему уже ничего не страшно, даже королевский гнев. – В моем кабинете сейчас находится лекарь…
– О, так ты действительно плохо себя чувствуешь? – тут же сменил гнев на милость Дорнан, и в его голосе зазвучали нотки искреннего беспокойства. – Если тебе нужно несколько дней, чтобы выздороветь и привести себя в порядок, то можешь считать себя свободным, только перепоручи обязанности командира охраны кому‑нибудь из своих людей.
– Благодарю, ваше величество, я вполне здоров, – отчеканил Дигс. – Лекарь, ожидающий в моем кабинете, – один из тех, кто пришел засвидетельствовать смерть капитана Лонка. Он утверждает, что должен что‑то сообщить вашему величеству и что это очень важно. Точнее, – поправился Дигс, – он попросил передать это ее величеству, но, кажется, он скорее хотел бы говорить с вами. С вами обоими.
Дорнан вопросительно посмотрел на Ильтеру. Чародейка повернулась к главе королевских телохранителей.
– Он назвал себя? – спросила она. – Как его имя?
– Микар Рохней, ваше величество, – с готовностью ответил тот. – Он утверждает, что вы хорошо его знаете.
– Это действительно так, – Тера кивнула Дорнану. – Микар – хороший лекарь, да и боец не из худших, он несколько лет служил в пограничных войсках, его нанимал Дом Джинес. Мы с ним вместе участвовали в двух или трех военных вылазках на границе с Равианой.
– И что теперь ему от тебя нужно? – неприязненно поинтересовался король.
– Не знаю, но Микар не болтун и не стал бы никого беспокоить по пустякам, – Ильтера решительно направилась к дверям из зала. – И уж, конечно, он не из тех, кто захочет проверить, как устроилась его старая знакомая, став королевой. Самый простой способ выяснить, что он хочет, – спросить у самого Микара. Ну как, ты идешь? – уже почти дойдя до двери, она обернулась к мужу.
– Конечно, ведь это твой друг, – все еще недовольно проворчал Дорнан, отставший от нее лишь на какие‑то полшага. – Как я могу отказаться повидаться с ним?!
Но Мортон Дигс оказался у дверей раньше, чем король и королева. Пока он осторожно выглядывал в коридор, гвардейцы по его знаку встали с обеих сторон от четы правителей, причем выглядели так, словно готовы в любой момент выхватить из ножен оружие. Лишь после того, как Мортон оглядел ближайшие коридоры, он, церемонно поклонившись, предложил их величествам покинуть тронный зал. Канцлер Дирайли давно откланялся и не стал ожидать короля с королевой, слуги и гвардейцы за редким исключением еще, видимо, не до конца пришли в чувство, поэтому дворец казался по – прежнему непривычно безлюдным.
– Никогда раньше не чувствовал себя мешком с золотом, который охраняют бдительнее, чем невинность юной девушки, – недовольно и достаточно громко, чтобы его хорошо расслышали, проворчал Дорнан, следуя по коридору за Дигсом. – И уж, конечно, не думал, что по собственному дворцу буду ходить, оглядываясь и пропуская вперед гвардейцев!
– Пока где‑то поблизости бродит человек, убивший Коттара Лонка, меры безопасности для вашего величества и ее величества королевы не могут считаться преувеличенными, – с вызовом отчеканил новый начальник стражи. – Если вашему величеству не нравится, как я исполняю возложенные на меня обязанности, вы всегда можете отправить меня в отставку!
– Размечтался! – фыркнул милостью небес король Эрнодара. – Ну же, веди нас в свой кабинет, капитан Дигс!
Глава 14
– Но это совершенно немыслимо! – у Дорнана ан’Койра голова шла кругом. – Только вчера, за несколько часов до смерти он участвовал в церемониях коронации и свадьбы!
– Понятия не имею, кто это был, ваше величество, но человек, тело которого забрали отсюда сегодня утром, определенно умер больше суток назад, – хладнокровно заявил Микар Рохней, глядя куда‑то в пространство между королем и королевой.
Едва они вошли в кабинет Мортона Дигса (он занял комнату, соседнюю с той, в которой был найден повешенный Коттар Лонк), как лекарь, церемонно поклонившись, огорошил их потрясающим известием: он готов поклясться, что бывший начальник королевской охраны умер не прошлой ночью, а гораздо раньше. Если бы они по настоянию Ильтеры не потратили несколько минут на то, чтобы переодеться из церемониального облачения в повседневную одежду, Дорнан, наверное, и физически пошатнулся бы от такого известия.
Лекарь Микар Рохней, с которым свежеиспеченный монарх еще не был знаком, оказался невысоким сухопарым мужчиной средних лет. Он выглядел так, словно не боялся никого на свете, и даже с государем говорил, как с равным. Почему‑то лекарь напомнил Дорнану несгибаемого Эталинфа Джинеса, одного из предводителей пограничных Домов. В памяти тут же всплыли слова Ильтеры о том, что Микар тоже провел некоторое время в пограничье, причем не только исцелял раненых, но и активно участвовал в боевых действиях. И нанимал его именно Дом Джинес – наверное, не стоит удивляться тому, что лекарь – боец понравился его главе. Похоже, чем дальше от столицы, тем меньше почитают в государстве новую королевскую власть, с грустью отметил для себя Дорнан ан’Койр. И он бы не рискнул упрекнуть пограничные семейства в недостатке уважения – кажется, у них есть основания предполагать, что нынешний король, не знающий, чем живут его подданные, не слишком надежен. Но приязни к лекарю со стороны государя это не прибавило: он бы предпочел, чтобы его жена давала поменьше лестных характеристик посторонним «хорошим бойцам» и побольше – ему самому.
– Микар, ты уверен? – Ильтера, казалось, осталась совершенно спокойной.
– Как и в том, что солнце встает на востоке, девочка! – фыркнул лекарь и тут же поправился, слегка покраснев. – То есть да, я вполне уверен, ваше величество…
Он осторожно взглянул на короля – как тот отреагирует на то, что его супругу только что запросто назвали «девочкой»? Дорнан наградил Рохнея не вполне искренней улыбкой, и тот невольно подтянулся, поняв, что его величество не в восторге. Даже старым боевым друзьям в общении с королевой позволено не все.
– Давай без церемоний, – ее величество, не заметившая этого обмена «любезностями», поморщившись, махнула рукой. – Значит, Коттара убили не прошлой ночью?
– Определенно нет, – Микар пожал плечами. – Тот, кто его удушил, постарался сохранить тело теплым, чтобы все выглядело так, словно с момента смерти прошло лишь несколько часов, однако есть и другие признаки, по которым можно определить время гибели человека.
Дорнан ан’Койр скрестил руки на груди. Обстоятельства смерти Коттара Лонка выглядели теперь еще более запутанными, чем раньше. Накануне, во время королевского бракосочетания, глава стражи был вполне бодр и весел, а сейчас этот странный лекарь заявляет, что он, оказывается, уже был мертв. Вмешательство Микара Рохнея не прибавило ясности.
– Капитан, ты вчера видел Коттара Лонка? – поинтересовался Дорнан у нового начальника стражи.
– Так точно, ваше величество, – Мортон Дигс выглядел так, словно его чем‑то ударили по голове, хотя уж он‑то точно ни на секунду не забывал, что перед ним стоит монаршая чета.
– Он был здоров? – ан’Койр приподнял брови.
– Не могу сказать точно, ваше величество, но он ни на что не жаловался, – отчеканил гвардеец.
– Ты видел его достаточно близко, чтобы сказать, что это точно был капитан Лонк? – продолжил Дорнан.
– Точно так, ваше величество!
– А не было ли в поведении Коттара чего‑нибудь такого, что показалось тебе необычным? – вмешалась королева.
– Только то, что он отпустил почетный караул, – признался Дигс. – Это было не похоже на капитана – он, как правило, требовал абсолютного соблюдения всех правил. Мы думали, что он все‑таки отправит кого‑нибудь к вашей опочивальне – хотя бы негласно, раз его величество так распорядился…
Ильтера обвела присутствующих многозначительным взглядом. Лекарь казался совершенно невозмутимым – он, похоже, и раньше прекрасно сознавал, что именно его свидетельство станет пресловутым камнем, от которого по воде будут еще долго расходиться круги.
– Микар, прошу тебя сохранить свое открытие в тайне, – Ильтера повернулась к старому знакомому. – Твои коллеги что‑нибудь заподозрили?
– Насколько я могу судить, никто, кроме меня, не заметил, что что‑то не так, – в голосе Рохнея проскользнуло легкое презрение.
– Очень хорошо, – Ильтера кивнула. – Тогда запомни, что для всех Коттар Лонк умер прошлой ночью.
– Как скажешь, де… как изволите распорядиться, ваше величество, – Микар незаметно покосился на короля. – Надеюсь, мое появление не добавило вам… сложностей.
– Конечно, нет, – королева тоже посмотрела на недовольного мужа. – Наоборот, мы очень рады, что к нам попала нужная информация.
– Благодарю, – кратко бросил Дорнан. – Капитан Дигс, проводи лекаря к канцлеру, пусть с ним расплатятся.
– Я уже получил свою плату, ваше величество, – Рохней слегка нахмурился. – Если я понадоблюсь, Тера… то есть ваша супруга знает, где меня найти.
Неловко, но церемонно поклонившись, он покинул кабинет Дигса в сопровождении растерянного капитана.
– Это ты распорядилась, чтобы ему заплатили? – хмуро поинтересовался Дорнан у жены.
– Да, я послала одного из слуг к Октену Дирайли, – задумавшаяся новобрачная смотрела куда‑то в точку над рабочим столом Дигса и, казалось, не замечала недовольства короля. – А что, не надо было? Мне казалось, что ты сам хотел, чтобы все необходимые церемонии провели за счет казны…
Точно, хотел. Только вот распорядиться об этом забыл – вспомнил только сейчас. Если бы не Ильтера, сейчас получил бы несколько недовольных лекарей и репутацию скряги. Дорогие эрнодарцы, примите поздравления, ваш новый монарх – растяпа! Ну, порадуйтесь хотя бы тому, что о вас заботится королева, настолько великодушная, что даже снисходительно относится к тому, что вы прилюдно называете ее «девочкой»! И не трудитесь обращать внимание на ее мужа – он не возражает! Дорнан ан’Койр тряхнул головой, стараясь отогнать раздражение.
– Кто?.. – задумчиво произнесла Ильтера, как будто продолжая собственные мысли.
– Если это вопрос, то он нуждается в продолжении, – вздохнув, заметил ее муж.
– Не столько вопрос, сколько мысли вслух, – чародейка повернулась к Дорнану. – Тот, кто все это задумал и привел в исполнение, должен быть просто‑таки безрассудно смел!
– Убийца Коттара? – уточнил ан’Койр.
– Думаю, что не только его, – взгляд Ильтеры на секунду сверкнул острой, как клинок, злостью.
Еще и отца… Дорнан почти физически ощутил, как его жена внутренне вздрогнула от еще не утихшей боли и вспышки ненависти к тому, кто убил Майрита ан’Койра. Любимца всего Эрнодара, милостью небес истинного короля, покровителя зеленоглазой придворной ведьмочки… Отец – Небо, что за глупые мысли лезут в голову! Дорнан внутренне выругался. Опять эта непрошеная ревность к собственному покойному отцу! Неужели он обречен до конца жизни, глядя на собственную жену, гадать, не видит ли она в нем всего лишь «продолжение» Майрита ан’Койра?.. Дорнан устало оперся спиной о стену: напряжение вчерашнего дня, не самая приятная ночь, сегодняшний долгий прием послов и шокирующее известие о том, что Лонк уже давно мертв, давали о себе знать, но он не собирался демонстрировать свою слабость.
– Он, наверное, отлично знал Коттара… – хорошо, что продолжавшая говорить Ильтера не слышала его мыслей! – Или же был просто настолько безрассуден, что пошел на такой риск!
– Если Лонк мертв уже больше суток, то вчера его роль играл кто‑то другой, – Дорнан устало провел по лицу рукой. – Но как тогда быть с посланием?
– С посланием? – Ильтера удивленно повернулась к мужу.
– Капитан Дигс утверждает, что вчера отправил к тебе человека с запиской от Коттара, – пояснил он. – Зачем это могло понадобиться самозванцу?
– Не имею ни малейшего понятия, – королева пожала плечами. – Может, это должно было послужить отвлекающим маневром?
– От покойника? – с долей скептицизма осведомился ан’Койр.
– Согласна, не самое удачное предположение, – на удивление легко согласилась Тера, покачав головой. – Судя по всему, этот человек рассчитывал еще и на твою смерть. Чтобы отвлечь меня аж от двух мертвецов, одного из которых я знаю почти всю жизнь, а за второго накануне вышла замуж, в записке должно было оказаться что‑то по – настоящему невероятное!
– Или наш убийца просто перестраховался на случай, если с покойниками что‑то пойдет не так, – добавил Дорнан.
– Коттар уже был мертв, – задумчиво напомнила Ильтера.
– Ты веришь этому лекарю больше, чем собственным глазам? – он надеялся, что ему удалось все же произнести это с достаточной долей равнодушия.
– Микару? Как себе и даже, пожалуй, больше, учитывая привходящие обстоятельства, – призналась королева, кинув на мужа мимолетный взгляд. – Лучше лекаря, чем он, во всей столице не найти. Раз Рохней говорит, что Коттар мертв уже сутки, значит, так и есть.
– Тогда придется признать, что вчера на церемонии и вечером в карауле стоял какой‑то очень сильный маг, и ты этого не заметила.
– Мое вчерашнее состояние позволило бы мне не заметить толпу чародеев, топчущихся под дверью королевской опочивальни, даже если бы они песни распевали! – огрызнулась Ильтера. – Вечером и ночью я вообще была занята другим, если ты не заметил!
Вежливое покашливание от двери обозначило возвращение капитана Дигса в его собственный кабинет и помешало Дорнану должным образом отреагировать на реплику жены. Новый начальник их личной охраны постарался сохранить невозмутимое выражение лица, но красные пятна на щеках его выдавали – он явно слышал последние слова ее величества и истолковал их совершенно однозначным образом. Его, разумеется, нимало не касалось, чем ее величество была занята в королевской опочивальне, но, похоже, вечная «простуда» с кашлем теперь станет служебной необходимостью для Мортона Дигса, если венценосная чета не избавится от привычки ставить его в неловкое положение!
– Извини, капитан, что задержались в твоем кабинете, – не моргнув глазом, произнесла Ильтера, нимало не смутившись того, что ее слова услышал кто‑то, кроме мужа. – Мы уже уходим.
Не дожидаясь Дорнана, она спокойно вышла в коридор, где к ней присоединился почетный караул, который теперь, похоже, всюду будет за ними таскаться. Ан’Койру оставалось только последовать за женой. Впрочем, она вежливо подождала венценосного супруга и со спокойным лицом зашагала рядом с ним вверх по лестнице. Замыкал шествие Мортон Дигс, что‑то невнятно бормочущий себе под нос – должно быть, тоже вслух размышлял над тем, кто и когда мог убить предыдущего начальника гвардейской стражи.
Наверху Ильтера неожиданно мягко, но настойчиво взяла мужа под руку – он аж моргнул от удивления. Собственно, Дорнан понятия не имел, куда идет, пока королева не потянула его в сторону – это получилось у нее легко и непринужденно, словно так с самого начала и было задумано. Ан’Койр поймал себя на том, что даже не пытается сопротивляться или, например, поинтересоваться, куда она его ведет. Впрочем, эта загадка быстро разрешилась. Не прошло и минуты, как двое исполненных достоинства слуг распахнули перед королем и королевой двери столовой, и Дорнан вдруг понял, что действительно голоден.
– Тебе нужно поесть и прилечь, – вполголоса заметила Ильтера, по – прежнему вися на локте у мужа, пока он провожал ее к одному из стульев, расставленных вокруг «малого» стола, за которым полагалось трапезничать в отсутствие гостей и придворных. – Канцлер благоразумно не запланировал больше на сегодня никаких официальных визитов, а с неотложными делами справится сам.
– Интересно, а чем собираешься заняться ты? – Дорнан приподнял брови. – Наверное, можно предположить, что отправишься куда‑нибудь на улицу Мечников, в центр шумной драки или на пожар?
– Вообще‑то я собиралась поработать у себя в кабинете, – призналась королева.
Еще за завтраком по достоинству оценив расстояние между сидящими на разных концах стола правителями, Дорнан ан’Койр, недолго думая, подхватил свободный стул и поставил рядом с уже устроившейся женой. У него не было ни малейшего желания кричать Ильтере через весь стол. Прежде чем он успел отправиться за прибором и бокалом, королева положила ладонь на его запястье.
– Если будешь сам таскать себе стулья и посуду, у нас во дворце начнется массовая истерия среди прислуги, – хихикнув, вполголоса предупредила молодая жена.
Изрядно шокированные подобным поведением короля двое подскочивших лакеев молниеносно переставили его прибор и застыли неподалеку, на их лицах читалось твердое намерение больше не позволить ан’Койру и рукой пошевелить лишний раз. Ильтера с улыбкой позволила одной из служанок наполнить свою тарелку и бокал, рукой подав знак, когда решила, что ей достаточно. Дорнану оставалось только последовать примеру жены, пока лакей с нарочито спокойным (аж до мрачности!) лицом торопливо наполнял тарелку короля.
– Значит, я пойду спать, а ты – работать в кабинете? – тоном, не сулящим ничего хорошего, поинтересовался ан’Койр.
– Вообще‑то я бы тоже отдохнула, но у меня… – покосившись на каменное лицо мужа, Ильтера вздохнула и сказала явно не то, что собиралась. – Боюсь, я просто не засну – столько всего случилось!
– Тогда после обеда я тоже пойду в свой кабинет, – спокойно произнес Дорнан. – И первым же указом освобожу свою жену от должности придворного мага – по правде говоря, мне еще вчера следовало это сделать. Нам, кстати, понадобится новый чародей во дворце – может, кого‑нибудь порекомендуешь?
«У меня полно дел» или что‑то в этом роде – вот что она собиралась заявить, прежде чем выдумала, что «просто не заснет»! Конечно, чародейка ведь, как ни крути, на государственной службе в отличие от своего бездеятельного супруга! А теперь еще и уставилась на него с таким видом, как будто неожиданно обнаружила в своей постели свернувшуюся клубочком змею!
– И что мне прикажешь делать? – с неискренней улыбкой осведомилась девушка. – Заняться вышиванием?
– А чем обычно занимаются королевы? – в тон ей отреагировал Дорнан.
– Откуда мне знать? – Ильтера пожала плечами. – Я ни с одной не знакома! Вероятно, украшают собой светские приемы, нагружают работой портных и сплетничают с фрейлинами о мужчинах.
– Судя по тону, ничто из этого тебя не привлекает, – резюмировал ее муж. – Но королева, кроме нарядов и сплетен, должна заниматься политикой, поддерживать жречество и… – он замялся, пытаясь придумать что‑нибудь еще, но в голову ничего толкового не приходило.
– Поддерживать жречество? – скептически переспросила Ильтера, лишь слегка понизив голос, чтобы дышавшая в затылок прислуга не подумала, что новобрачные ссорятся. – Дядя Роэран будет в восторге, я полагаю! Что же до политики, то тут мне, видимо, стоит обратить взор в сторону душки Айеса, ведь отношения Эрнодара с Равианой наиболее важны для трона! Я слышала, что у равианских правителей принято приближать к себе послов чуть ли не до королевской опочивальни. Ты ведь не будешь возражать, если у твоей жены появится любовник?
Дорнан поперхнулся масляным горохом и с трудом откашлялся лишь после того, как чародейка вежливо постучала его ладонью по спине.
– Ильтера Морн!.. – возмущенно прохрипел он, поворачиваясь к жене.
– Койр, – невозмутимо поправила она.
– Ильтера Койр!.. – послушно повторил король, набирая в грудь воздуха.
– Ан’Койр, – в ее глазах плясали веселые искорки, а губы с трудом удерживались от улыбки. – Ваше величество, несомненно, помнит, что вчера к моей новой фамилии добавилась «правящая» приставка!
– Женщина, я тебя сейчас ударю! – вполголоса рявкнул Дорнан. – Во – первых, хватит издеваться над своим мужем! Во – вторых, не смей называть Роэрана дядей – он этого не переживет! В – третьих, если я увижу рядом со своей спальней постороннего мужчину – пусть даже не равианского посла – прикончу на месте!
– Отец – Небо, да у меня, оказывается, ревнивый муж! – Ильтера уже открыто потешалась, не в силах сдерживать смех. – Между прочим, рядом с королевской спальней постоянно дежурят гвардейцы – что с ними делать?
– Они не посторонние, – буркнул король, возвращаясь к содержимому своей тарелки. – И я ничуть не ревнивей любого другого мужа!
– Не знаю, мне не с кем сравнивать! – невинно заметила девушка, снова принимаясь за еду. – Но, раз ты запрещаешь мне поддерживать жречество через милого родственника и не хочешь, чтобы я втерлась в доверие к Мейгону Айесу, что же мне тогда делать?
– Будешь помогать мне разбираться с государственными делами, – сдался Дорнан. – Но придворным магом я все равно назначу кого‑нибудь другого!
– Хорошо, – смиренно согласилась Ильтера. – В таком случае, раз у меня не будет своего собственного кабинета, я устроюсь в твоем.
Ан’Койр только хмыкнул, покосившись на жену. Ну что ж, наверное, это и в самом деле будет хорошо для них обоих. Королевский кабинет достаточно велик, чтобы в нем свободно разместился хоть десяток людей. Ильтера, гораздо лучше него разбирающаяся в нынешних реалиях Эрнодара, поможет ему не совершить слишком много ошибок. Октен Дирайли вполне привык отчитываться перед ее величеством, пока она вынужденно сохраняла трон при умирающем Майрите (и, как подозревал Дорнан, некоторое время до этого, пока отец благоразумно посвящал девушку в государственные дела), так что канцлера супружеский тандем не шокирует. Да и мысль о том, что жена будет находиться рядом с ним, пришлась ан’Койру по душе. А то еще и впрямь от скуки начнет строить глазки какому‑нибудь молодому красавцу из приближенных! Никто не откажется развлечь королеву, особенно если она такая хорошенькая!
– Из того, что возражений не последовало, можно сделать вывод, что тебя устроит моя персона в твоем кабинете? – осведомилась Ильтера, складывая салфетку.
– Да, – кратко отозвался Дорнан.
– Тогда, может быть, ты сам распорядишься, чтобы туда перенесли мои документы? – предложила девушка.
Действительно, пора бы уже лично начать распоряжаться в собственном дворце! Дорнан выпрямился, и к нему тут же подскочил один из слуг. Похоже, они на самом деле опасались, как бы король не принялся все делать сам, продемонстрировав их ненужность новой власти. Поухаживать за молодой женой ему еще позволялось, но что‑то еще – ни – ни!
– Скажи госпоже Талит, чтобы бумаги ее величества перенесли из кабинета придворного мага в королевский… – Дорнан вопросительно посмотрел на Ильтеру, которая удовлетворенно кивнула. – И пусть туда поставят еще один стол.
