Текст книги "Из Тени Прошлого (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 49 страниц)

– Я думал, что ты желаешь сперва отдохнуть после долгого пути. Позже мы могли бы и поговорить.

– Но беседу об участи нашего брата невозможно откладывать на потом, Ведимир!

– Наш брат сам решит, как отнестись к словам сиригов! Ему и так ведомо многое и северные провидцы, даже ежели желают задержать его подобным способом в землях униатов, не смогут повлиять на его собственный выбор.

– Да не о том я говорю! Разве ты позабыл о Сигире, нашем младшем брате, сыне князя Ведимира?! Тинголы увели его с собой в Шафри, и следует немедленно потребовать его возвращения, так как законный князь велесов, то есть ты, мой брат, воссел на престол. Но, конечно, только словами это дело не решишь. Тебе необходимо снарядить богатые обозы с дарами как плату за кровного родича. Вместе с князем многие бояре отдадут свое имущество, так как их дети также были уведены в полон кочевников.

– Ха-ха-ха, – гулко засмеялся князь, – чтобы велесы гнули колени и преклоняли головы перед теми, кто вторгся на их земли?! Неужели княжна велесов предлагает уподобиться полорам, которые отдают ежегодную дань захватчикам фезов, или низам, или воличам, которые живут далеко, да платят всегда наперед, предпочитая заранее оградить себя от несчастий?! Нет, дарами тинголам мы станем еще хуже, чем прочие покорившиеся их воле униаты. Мы пойдем туда не как друзья с платой за мир, а как презренные слуги, признавшие силу победителя. Никогда такому не бывать!

– Но как же заложники?! – Милара говорила уже более тихо и смиренно. – Эти кровожадные дикари растерзают их, если уже не сотворили злодейства над беззащитными пленниками. Только ты, Ведимир, великий князь, можешь спасти нашего младшего брата. Ведь отец с матерью души в нем не чаяли. Княгиня Иза всегда готова была отдать всё ради блага своих детей!

– Княгиня Иза очень беспокоилась о счастье дочери, поэтому, поговаривают, она решила сама избрать ей мужа, точнее помешать собственному выбору своего дитя. Но после казни матери вы, княжна, ведь имели возможность спасти Сигиря, приняв предложение Атуба стать его женой. Ведь именно от этого зависит время освобождения нашего брата! Отчего же вы так и не выехали в земли любимых вами тинголов?!

– Вы прекрасно понимаете, я была слишком беззащитна в последние месяцы и не имела никаких гарантий того, что сумею сохранить жизнь Сигирю, а также себе!

– Теперь вы под надежной опекой! Отныне я, как и положено великому князю, твоему старшему брату, решу твою судьбу. Слишком уж жалким даром за Сигиря будет велеская княжна без должного приданного, для которого нынче казна пуста. Пойдешь замуж за Торика. Может хотя бы благодаря этому мы сумеем укрепить союз с дризами и вместе противостоять тинголам!

– Нет, за него не пойду! Уж лучше сбегу к Атубатану, чтобы в последний раз увидеть Сигиря!

– Ты будешь противиться воле князя? Елизар, проведи княжну Милару в её горницу, да следи за ней во все очи. Отвечаешь за неё головой. Пусть отдохнет и подготовится к принесению брачных клятв, моей сестре давно пора осчастливить достойного мужа!

– Никуда я не пойду! Не сделаешь же ты меня пленницей в родном тереме, Ведимир?! Пустите меня! Я ненавижу Торика! Я не пойду за него, уж лучше в омут с головой, чем к дризам! Да опусти меня на землю, бесчестный воин! Я тебе не седло и не мешок муки…

К союзу с дризами князь Ведимир стал стремиться пуще прежнего. Он делился с друзьями планами по сбору войска, которое к осени двинулось бы на земли полоров. С реки Пенной доходили известия, что тинголы нынче были заняты унятием беспокойств в покоренном Хафезе, жители которого спустя год после завоевания все-таки подняли десятки очагов восстания по всей стране. Князь велесов не намеревался терять драгоценное время для ответного удара. Он лично писал послания князю Торику.

– Думаю, что Торик не будет против моего предложения: чем быстрее он приведет к Деряве тысячи дризов, тем быстрее наш союз скрепится брачными узами, – поведал Лансу свои замыслы Ведимир. – Еще мой отец договаривался с князем дризов о замужестве Милары, теперь ей придется смириться с этим...

– Я не могу пропустить это событие, ежели Милара не сбежит подобно своей матери в юности с предстоящей свадьбы, – ответил колдун. – А после я отправлюсь к сиригам, чтобы узнать, что ведомо их богу. Жаль, однако, что я приду к ним с пустыми руками… – В последнее время Ланс думал лишь о полученном послании от Вещуна. Его тянуло немедленно скакать к чудесным зеркалам, которые возможно открыли бы тайны прошлого, но, с другой стороны, он опасался заветов колдунов – никогда не внимать чужим предсказаниям, которые для чародея всегда опасны, ибо непременно сбудутся.

В условленное утро солнце светило особенно ярко на голубом небе, лаская своими лучами всадников, спешивших по зеленому лугу под сень княжеского леса. Там на поляне перед Дубом Воина их поджидал небольшой отряд. По-нарядному были одеты велесы: сверкали расшитые дорогими нитями верхние платья, длинные светлые волосы воины перевязали на лбу широкими жгутами из разноцветных камней, драгоценные ножны блистали возле роскошных поясов. Не менее празднично вырядились дризы, лишь их предводитель был как всегда строг в одежде, во взорах, в словах.

– Приветствую тебя, Торик, великий князь дризов! – проговорил Ведимир, соскочив с седла на землю. Вслед за князем спешились его друзья, лишь одно животное все еще несло седока на своем крупе. Это была статная лошадь самого Ведимира, ибо до этого она мчала по земле двоих.

– И вам мы приносим низкие поклоны, – дризы вместе со своим князем согнули спины, касаясь ладонями самой поверхности земли.

– Нынче я исполняю клятвы перед великим князем Ториком, – продолжил величественным тоном Ведимир. – Передаю ему в жены Милару, свою сестру. Пусть произнесет она обещания, что до самого конца будет держать перед своим супругом.

Все взгляды устремились на девушку. Гордо выпрямив спину, она восседала на коне. На белом платье, расшитом жемчугами, покоились две длинные косы золотых волос, тонкая талия и высокая грудь подчеркивались вытянутой осанкой. Руки княжны были перевязаны возле кистей за спиной, чтобы всадница не создавала особых неприятностей во время скачки. Милара молчала. Она не опускала глаз, полных презрения, со своего будущего мужа, а когда Ведимир ухватил её за пояс, чтобы водрузить на землю, княжна окатила брата еще более жгучим ненавистным взором.

– Если невеста не может от смущения вымолвить ни слова, то придется мне доказывать её смирение и преданность, – строго продолжил велес. Он придерживал сестру за талию, а другой рукой вынул из ножен острый клинок. Затем князь натянул её золотые косы и одним взмахом обрубил их по самую шею. Девушка не сопротивлялась, все также сохраняя невозмутимый горделивый вид.

– Отныне она навсегда распрощалась с девичьими хороводами и посиделками, и полностью принадлежит мужчине, что возьмет её, – Ведимир подтолкнул княжну вперед, но она, слегка пошатнувшись, сделала лишь один шаг по зеленой лесной траве.

– Я беру её в жены и клянусь быть верным защитником этой велески до самого конца, – монотонно произнес Торик. Он приблизился к Миларе и, подхватив её на руки, поднес названную жену к коню, после чего перебросил её поперек седла. – Мы разбили лагерь в том конце леса, князь Ведимир. Сегодня окраинные поляны огласятся радостными песнями. Приезжайте на пир. Отныне мои войска будут служить за правое дело униатов под главенством велесов. А моя жена будет привыкать к походной жизни.

Ведимир довольно кивнул, он поднял меч вверх, после чего его спутники повторили княжеский жест. Дризы ответили тем же, закрепляя таким образом принесенные клятвы. Торик вскочил в седло, осторожно поправил на крупе коня тело девушки, по-прежнему сохранявшей молчание, и дризские воины скрылись на узкой тропинке в чаще леса.

Праздник в военном лагере начался с улюлюканья любопытной толпы. Князь Торик привез из земель улов бродячую труппу артистов, которые ходили на голове, пели, плясали, а также водили за собой маленького медведя, пугавшего и забавлявшего горожан, наваливших в просторные луга за десяток верст от Дерявы. Кашевары на кострах готовили ароматные похлебки, черпатели угощали гостей полными кружками браги и вина, юные девушки, подруги молодой жены, разносили подносы с едой меж воинов, отдыхавших от походов и тренировок, а также кружились на арене, отведенной для показательных рукопашных боев между униатами.

Дни и ночи протекали среди шума и гама, новых лиц и знакомых, кислого пива и уже жесткого мяса, постоянных разговоров и переходов из одного шатра в другой. Ланс устало сидел около затухавшего костра. Утро только наступало, а веселые менестрели вновь затягивали громкую песню, и слух прорезал задорный женский визг. Колдун выпил чистой воды из фляги и поморщился, когда его напарник, один из дружинников Ведимира, приказал юнцу-прислужнику притащить для важных бояр, коими он желал предстать в глазах дризов, еще один кувшин вина. Ланс надеялся вскоре удалиться к себе в шатер, чтобы поспать, когда на почетном месте для поддержания главного свадебного костра его сменил бы Ратмир или Гайар, прочие близкие со стороны невесты. Но прибытие очередной порции выпивки означало, что графа де Терро не отпустят так просто со столь почетного поста.

– Ланс де Терро? – раздался приятный голос за спиной колдуна. Он поглядел через плечо и с трудом сдержал удивление на лице. Девушка, негромко позвавшая его по имени, оказалась Миларой, которая за время празднеств почти не выходила на глаза веселившемуся люду. – Я бы хотела поговорить с тобой. Не откажешь мне в прогулке к опушке леса?

Он незамедлительно поднялся на ноги и, поклонившись нововозведенной княгине дризов, последовал за её неспешным шагом. Они медленно в молчании добрались до весеннего леса, наполненного птичьими трелями и свежестью распускавшейся листвы. Ланс с интересом осматривал сводную сестру, о которой уже много слышал, но девушку так и не успел узнать поближе. Милара шла чуть впереди, и колдун пробегал взглядом по её невысокой фигуре, простому платью, какое отныне полагалось носить хозяйке, пусть даже в тереме князя, по её светлому лицу и волосам, покрытым легким платком. О княжне велесов слагались песни и ходили легенды в униатах, где обожествлялась её красота, но перед Лансом шла ничем не примечательная юная девушка, хотя ступала она горделиво, заманчиво вела головой в бок, а плавность рук и ясность глаз приковывали взор. Теперь княжна лишилась своих длинных золотистых волос, а кроткий нрав, за который она получала немало похвал за годы минувшей юности, так и остался для Ланса лишь на языках велесов, ибо в своей сестре он увидел в первую очередь упрямство и непреклонность матери. Милара держалась уверенно и строго, как будто не было тех недель сопротивления решению брата о союзе с Ториком, так что граф лишь поймал себя на мысли о справедливости поговорки морийских южан – стерпится да слюбится.

– Князь Ведимир многое поведал мне с тех пор, как я вернулась в Деряву, – девушка заговорила неожиданно, оборачиваясь к спутнику. Она замерла на месте, изучая лицо колдуна, лишь её глаза, казалось, жили на бледном красивом лице. – Вы наш сводный брат Ланс де Терро. К сожалению, вы очень рано лишились матери и, наверное, её совсем не помните, но теперь вы обрели родичей… и, как я смею предположить, очень крепко подружились с ними. Во всяком случае Веди не чает в вас души и полностью доверяет вам свою жизнь. А как вы относитесь к нам, велесам? – учтиво задала она последний вопрос, озвученный более в подозрительной, нежели дружелюбной манере.

– Я вас совершенно не знаю еще, княжна. Из родичей действительно полюбил пока что лишь князя Ведимира, – резко ответил колдун. Притворствовать Миларе он не собирался. За её праздными расспросами Ланс уже предугадывал неотложное дело, с которым она, видимо, вознамерилась к нему обратиться. – А свою мать я помню очень хорошо. Просто порой моя память уносится за пределы моей жизни, – иронично добавил он.

– Люди поговаривают, что сами гралы стоят за вашей спиной, наделяя вас невиданными силами. Вещуны были правы, когда сказали, что я найду дома того, кого совсем не ожидаю, и будет он мне ни мужем, ни братом, ни другом, ни врагом. Не мудрено догадаться, что слова эти были о вас, Ланс де Терро.

– Если вы, княжна, не желаете во мне видеть никого из перечисленных вами…

– Вы чужак, – перебила она очередное насмешливое замечание мужчины. – Но вы неслучайно прибыли в наши земли. Гралы призвали вас для защиты наших краев. Не откажите же в помощи и несчастной сестре, – на последних словах её голос все-таки дрогнул. Она собиралась произнести просьбу до конца, но внезапно спохватившись, замолчала и поникла.

– Ты очень похожа на мать, а, с другой стороны, совсем иная, – нарушил тишину Ланс, вернув себе серьезность. – Она обычно просила лишь за самых близких людей и никогда за себя. Говори же, что ты хотела, Милара.

– Я прошу вас, прошу вас от всего сердца убедить князя Ведимира вызволить из плена княжича Сигиря или узнать о нем хотя бы весточку, хоть одно слово. Он еще совсем юн, отрок десяти лет, а Веди видит в нем лишь возможного соперника, лишь сына, рожденного от первого брака нашего отца. Но ведь Сигирь еще только мальчик. Княгиня Иза любила его также пламенно и самозабвенно как Ведимира, как меня, как она любила бы вас, хотя никогда не молвила о своем утерянном первенце ни слова. Жизнь княжича можно выкупить за золото. Я знаю, что он еще жив. Я видела его образ в пещерах сиригов, но нужно поторопиться, чтобы возвратить его на родину, – её нежный голос взывал к собеседнику. Княжна молила неподвижно и почти бесслезно, лишь её ладони были прижаты к груди, и глаза не отрывались от лица колдуна в ожидании ответа.

– Я поговорю с Ведимиром. Но у великого князя нынче более насущные дела. Если он вместе с вашим супругом сумеет поразить полоров, то униаты получат возможность наравне говорить с восточными наездниками. И все это время жизнь вашего младшего брата будет висеть на волоске, однако против неё положены тысячи жизней ваших воинов. Не проще ли упросить князя Торика послать с выкупом к тинголам богатые обозы, в обмен на которые освободят и прочих пленников? В любом случае посольство от дризов не будет встречено столь враждебно, чем гонцы велесов, а я обещаю, что приму в нем участие.

– Нет, мой муж не будет слушать молодую жену. Ему вправе советовать лишь его мать. Я не хочу, чтобы он мне отказал в первые же дни нашего союза, – строго проговорила Милара. – К тому же в руках дризов Сигирь действительно может стать лишь игрушкой, возможным ставленником на землях Ведимира. Вы еще совсем не знаете, как кровожадны бывают униатские князья в погоне за властью. Спустя годы родные братья нередко ополчаются друг на друга, сыны сживают со света родителей лишь бы поскорее добиться высокого положения и богатых уделов. Это может быть пострашнее набегов тинголов.

– Но вы уже стали княгиней дризов, и вам подобает заботиться об интересах мужа, – после произнесенной фразы Ланс увидел недовольные огоньки в серо-голубых глазах девушки. – Я действительно чужак и задержусь на этих просторах лишь до поры, покуда не исполню слов, данных друзьям. Не волнуйтесь, княгиня, если в моих силах убедить Ведимира вспомнить о меньшом брате, то я сделаю все возможное. Только уверен, что он о нем никак не забыл.

Она кивнула, а затем поклонилась ему в ноги, благодаря за искренний ответ. Путники продолжили прогулку, возвращаясь к шумному лагерю.

– Позвольте и мне кое о чем вас спросить, – Ланс счел необходимым поддерживать возвышенный и уважительный тон в речи, ибо Милара по всей видимости не собиралась признавать в нем близкого человека. – У моей матери, княгини Изы, был позолоченный амулет в виде небольшой склянки на цепочке. Вы не знаете, кому он мог попасть в руки после её казни? – Колдун уже давно вспомнил о солонке, с которой был связан во время бестелесного существования, однако его расспросы Ведимира и пары слуг, что остались в Деряве в осаду города тинголами, не принесли надежды на возвращение утерянного талисмана. По размышлениям графа де Терро именно с ним следовало отправиться к сиригам.

– Княгиня всегда носила этот оберег от злых гралов на груди. Она не могла его передать никому, так как даже детям было не позволено дотрагиваться до этого дорогого амулета. Ведь с годами его темный блеск так и не потускнел.

– Бояре уверяют, что тинголы даже пальцем не тронули княгиню, а после её сожжения на костре перед теремом осталась лишь груда пепла, который развеял ветер или верные горожане разнесли по своим жилищам. Может она успела спрятать солонку, перед тем как оказалась в руках врагов? Где может быть этот тайник?

– Этот предмет принадлежал Лансу де Терро? – участливо поинтересовалась Милара. – Только так можно объяснить столь трепетное отношение матери к неброской драгоценности. Меня не было рядом с ней в те горестные дни, и я не могу ничего поведать об украшении, потому как в посланиях от матери о нем не было ни слова. Но Сигирь остался в осажденной Деряве, и я уверена, что она не отпускала его от себя ни на миг. Если ты освободишь младшего княжича велесов, то сможешь получить ответы на эти загадки, Ланс. Да, сириги ведь зовут тебя к себе, – со вспышкой надежды выкрикнула девушка. – Они видели твое отражение в разных землях и с разными людьми. Именно среди этих картин вещунам представал и мой меньшой брат, а после я сама узрела его на ледяной стене. Пусть все идет своим чередом. Верни княжича Сигиря в отчий терем, а после ты сумеешь изведать прорицания бога Льда.

С князем Ведимиром Ланс поговорил наедине, лишь когда велеские бояре возвратились за стены столицы после долгих гуляний.

– В следующее полнолуние к Деряве подойдут свежие полки от кривличей и сиригов, – довольным голосом князь делился с другом о договоренностях, коими успел заручиться с соседями. – Несмотря на то, что земли вещунов самые удаленные на север от злобных тинголов, сириги ожидают войны, которая достигнет их пределов, если князь и дружина останутся не у дел. А с князем Лякоричем в это лето я породнюсь, взяв в жены его внучку. Таким образом к началу листопада из наших земель на юг двинется сильная армия копейщиков и конников. Дризы с улами и низами перейдут реки, чтобы зайти с севера и поддержать мятежных фезов. Если бы нам еще с десяток огнедышащих драконов… – Веди с задором поглядел на брата, – то не только полоры, но и сами тинголы вмиг умчатся в свои темные степи.

Князь засмеялся, иначе, чем шуткой нельзя было назвать его слова. Но внимательный взгляд, брошенный в сторону Ланса, указывал, что велес желал выслушать совет графа и надеялся на его поддержку.

– Все эти приготовления к войне не пройдут мимо глаз вражеских шпионов и доносчиков. На юге тоже неминуемо начнется сбор огромных войск, а ведь силы тинголов намного превышают униатов, до сих пор подозрительно принимающих любые союзы, действующие в первую очередь в интересах своего племени, а не всех тех, кто живет по западную сторону от гор Солнца. Пока идет подготовка к ответному удару, Ведимир, я бы подумал на твоем месте, как отвлечь от вооружения самого атана. Атуб захватил в заложники десяток детей здешних бояр, он надеется, что мы не двинем на его земли войска, покуда верховная знать и сам князь дорожат жизнями своих близких. Но, похоже, что тебя не остановит гибель Сигиря, младшего брата?

– Я не могу ничем ему помочь. Только если атан тинголов увидит, что меня не запугать и не остановить пролитием родной крови, только тогда он сможет отказаться от ненужного убийства, – твердо ответил князь.

– Сколько уже совершено ненужных убийств, атан не станет лишать себя подобного удовольствия, как смерти княжича велесов. Но можно сделать наоборот. Явить страх и трепет перед лицом захватчиков, чтобы они не спешили с действиями, ибо на время все равно получат желаемое, а мы благодаря этому соберем достаточно дружин, чтобы разгромить обидчиков. – Колдун наполнил кубки темным вином и подал один из них велесу, сидевшему напротив за маленьким столом в одном из караульных помещений. – Караван с лучшими товарами, что купцы завезли с юга, отправится вместе с твоими послами с целью выкупить пленников, а за меньшого княжича предложишь обмен – например, меня, своего старшего брата, ведь весть о нашем родстве уже облетает униаты, и вскоре достигнет ушей Атуба. С дарами будет оглашена перед тинголами твоя воля – признать величие Атубатана и испросить у него разрешение на избиение полоров, которые гадкими ногами истоптали наши земли в минувшем году. Если мы уверим атана, что собираемся воевать лишь с полорами, то есть одними из униатов, а позже возможно обрушим наши войска на дризов, чей князь против воли взял в жены княжну Милару, то пусть и ложью, но мы получим столь желанную отсрочку в войне. Опишем атану, что нынче дризы метят на престол в Деряве, и лишь покровительство тинголов сможет защитить наши леса и поля…

– Велесы всегда были честны с друзьями и врагами!

– Я думал только на западе так кичаться своей честью. Ведимир, враг коварен и хитер, у нас нет надежды на победу, если мы будем полагаться лишь на гралов. Иногда нужно самим падать, чтобы заполучить шансы на новый подъем, иначе нас растопчут.

– А ежели в Шафри не поверят этим словам? Я лишь нарушу обеты данные своим союзникам…

– Вот именно, Атуб не догадается, что гордые велесы решились приехать с прошениями, ежели находились бы в дружбе и мире с соседями. К тому же я смогу его убедить в своей правоте. Покуда я буду возле Атуба, тингол не воспротивится моей воле, – загадочно усмехнулся колдун.

– Твое предложение слишком хорошо и заманчиво, брат. Ты никогда меня не подводил с советами, – князь долго обдумывал ответ. – Но только это посольство возглавлю я сам, чтобы у Атуба не возникло ни капли сомнения в словах князя велесов, которые он услышит из первых уст. А в Деряве с делами справится за это время князь Гайар.

Ланс согласно кивнул, принимая решение Ведимира о ставленнике на престоле, но желание сына Лиссы самому везти дань тинголам вызвало у него немалое удивление.

– Я знаю, что должен вернуть Сигиря, и если положу начало этому пути, то пройду по нему как князь, и как брат, – нахмурился Ведимир, осушив чарку терпкого вина.

Глава 5

ЗАПАДНЯ

Груженные сундуками и ящиками три открытые телеги, на которые были наброшены толстые холсты, со стороны походили на небольшой купеческий обоз. Лишь целая дюжина высоких статных молодцов, одетых в прочные кольчуги, с чешуйчатыми шлемами на головах наводила на мысли, что караван был не так беден, как хотел казаться издалека. И это не было излишним, охотников до чужого добра в землях униатах хватало всегда. Дружинники восседали на быстрых скакунах. Они мало, чем отличались друг от друга, лишь прислушивались не к богато наряженному купцу, а к одному из воинов отряда, по привычке величественно и уважительно называя его, несмотря на запреты, «Великий князь Ведимир».

В дороге минуло десяток дней, и посольство в восточные земли преодолело лесные края дризов, колеся по холмистым просторам улов. Небо было затянуто мрачными тучами, с которых на землю непрерывно лил холодный дождь.

– Что это за большая дорога, если её за день разнесло от ливней?! – пробурчал Ведимир. Лошади под всадниками давно перешли на медленный шаг, в котором порой увязали по колено в жидкой грязи. Обоз тащился по зеленым лугам, превратившимся в болото. Кругом не виднелось ни одного поселения или пролеска, где можно было укрыться от непогоды. – Прозвали тракт Два Моста, как будто улы живут только лишь возле реки и встречают там путешественников, кто не увяз в этой трясине!

– Но, мой князь, вы же сами не пожелали оставаться в деревне, которую мы проезжали вчерашним днем, – слегка ядовито напомнил побратиму Ратмир. – А жители предупреждали, что до первого моста через Белу еще долгий путь по опасным местам. Зверье, болото да злые люди развелись тут в последнее время, ибо так до сих пор и не разрешили между собою споры улы и низы, кому надлежит охранять первый мост, что соединяет их границы.

– Эти униаты никогда не смогут договориться! – воскликнул Веди. – Но не оставаться же нам в поселке, где все дома и постоялые дворы заняты прочим бродячим людом, укрывшемся от дождя. Не ютиться же в грязных хлевах и сеновалах! Я уж думал, что гралы внемлили молитвам и приношениям сельчан, которые вышли в поля, где утопает рожь, а вода с утра вновь полила с неба как из ведра…

– Ваши гралы должны обладать огромной силой, если они умеют останавливать и вызывать столь долгие ливни, – заметил Ланс. – В Мории люди приписывают подобные деяния великому богу Морю, мало кто из морийцев осмеливается без почтения произносить его имя. В ваших землях я уже наслышался столь много о безликих гралах, что не ведаю, стоит ли им молиться или лучше пореже вспоминать их, дабы не призвать гнев духов на буйну голову, – колдун лукаво поглядел на спутников.

– Раньше у всех гралов были имена, люди знали их и всегда призывали в минуты горя и радости, – в беседу вступил Елизар, который также ехал в первых рядах всадников, медленно пробивавшихся вперед по черной жиже. – Но за прошедшие столетия вера людей в незримых помощников ослабла, их имена были позабыты. Среди северян, ныне зовущихся сиригами, распространилось поклонение новому божеству, тому, кто являл им будущее, а прочие племена слишком понадеялись на собственные силы, ибо был между ними заключен вечный союз, и жизнь долгое время в этих краях текла мирно и счастливо в трудах и заботах. А когда вступили в высокие терема новые правители, и начались новые раздоры и бедствия, взывания к гралам не помогли, так что наши предки, а вслед за ними и мы, стали жаловать духов лишь как соседей, что могут помочь, но не всегда желают это совершать. Гралы нам не боги, Ланс. Бог ведь никогда не покидает и не оставляет свой народ. Гралы могут помиловать лишь за что-то, это всего лишь своенравные божки, через раз решающие принять моление или остаться к нему глухими. Но такими стали и мы, – горько добавил кривлич, – ведь недаром души после смерти уходят в мир гралов, а потом возвращаются обратно в этот стареющий изменчивый мир.

– Я колдун и не нуждаюсь ни в каких богах, – уверенно заявил Ланс. – Молох из Деревни не раз говорил, что уверовать в них возможно только когда убедишься, что они делают нечто большее, чем сами колдуны. А ведь вызвать дождь или усилить ветер – это по силам некоторым из рода нелюдей,– он привлек к себе изумленные последними словами пары глаз и с усмешкой добавил: – Человеком меня уже нельзя назвать, а своего рода у колдунов нет, потому как, к сожалению, именно от человека мы рождаемся.

– Так почему ты не вернешь нам солнце, если приписываешь себе столько могущества, мориец? – вызывающе спросил Ратмир. – Не прими мои слова за обиду, в твоей храбрости и силе я успел убедиться, но если ты утверждаешь, что тебе, колдуну, доступно даже такое...

Ланс громко засмеялся:

– Пусть я колдун и чародей, но даже такие как я не в силах противостоять порой грозным явлениям, по причине их неотвратимости или по воле более яростного и мудрого соперника. Я смог бы вызвать такой ливень, но он пролился бы лишь на твою голову, Ратмир, – после этих слов мориец внимательно посмотрел на униата, собираясь применить чары, – но остановить разгулявшуюся стихию я не способен, как не имею знания, времени или умения задержать иногда собственные колдовские превращения.

На некоторое время показалось дождь затих, его непрестанная дробь по лужам умолкла, но спутники не успели обрадоваться доброму знамению, как яростный поток воды обрушился на одного из них. Ратмир и его конь вздрогнули от струи холодной воды, накатившей невероятным водопадом с неба на его шлем и кольчугу. А затем дождь вновь зашумел, с новой силой проливаясь на сырую уже насытившуюся влагой землю.

Своевольной выходке улыбнулся только колдун. Его товарищи не могли от удивления и поражения вымолвить ни слова. Они лишь усерднее стеганули по бокам лошадей, как новая неожиданность заставила потерять спокойствие. Яркая молния ударила посреди луга в нескольких шагах от отряда, а потом серое небо содрогнулось от раскатов грома. Все униаты, дружинники и кучера на козлах, мгновенно бросились ниц на землю, не взирая на то, что их тела и одежда окунулись в холодные лужи на размытом тракте. Ланс тоже спешился, хотя валяться в грязи ему совсем не хотелось. Гром уже отзвучал, и вскоре люди поднялись на ноги, при этом совершая непонятные для чуждого местным обычаям колдуна жесты.

– Жаль, нет соли, – пожаловался Ведимир. Князь одним из первых встал с земли, и, схватив в испачканные ладони комок грязи, швырнул его назад через правое плечо. – Соль больше приходится по вкусу гралам, когда следует защититься от небесного огня.

Вскоре воины вновь были готовы продолжить путь, но большинство лошадей, испуганных молнией и совсем изможденных на мокрой дороге, встали на дыбы и не желали слушаться хозяев, срываясь с поводьев, отвечая разъяренным ржанием и брыканием копыт.

– А с этим ты можешь что-то поделать? – пытаясь перекричать шум дождя, восклицал в сторону колдуна Ратмир.

– Я же не пастух и не коневод, чтобы управлять стадом. Пусть на что-то сгодятся и ваши гралы, – обрезал Ланс. Он знал, как опасаются униаты грозы, но о том, что сверкнувшая молния была неожиданным откликом на его колдовство, граф решил промолчать.

– А как же! Пора уже предложить им достойное угощение за погожее небо, – Елизар посмотрел на князя с загадочным выражением лица.

– Да пусть насытятся эти гралы! Неси птицу! – прокричал с досадой сквозь дождь Ведимир. – Разве недостаточные жертвы были принесены на удачу в этом походе при выходе из Дерявы?!

– А кого нести, великий князь? Соловьи в паре припасены для Атубатана, один сокол из троицы уже улетел из клетки… – призадумался Елизар.

– Нет, этих пернатых я не трону. Давай павлина, южные диковинки в Хафезе не редкость, а вот гралы должны быть польщены столь редким даром.

Ведимир приказал отряду готовиться к обряду одарения. Ему поднесли клетку, которую покрывала плотная защитная материя. Князь уверенно распахнул тонкую решетку, выпустив наружу высокую птицу с яркими перьями в пышном хвосте. Павлин не пожелал долго оставаться под каплями дождя и тут же забился обратно в клетку, но по зову князя за красивое животное взялись широкие старческие руки одного из бояр, который состоял при Ведимире, ибо его юный сын также был угнан в полон тинголами.